Запах

ощущение присутствия в воздухе пахучих веществ

За́пах — специфическое ощущение присутствия в воздухе летучих пахучих веществ, обнаруживаемых химическими рецепторами обоняния, расположенными в носовой полости животных и людей. Образование запаха живых существ происходит вследствие отделения молекул вещества от тела.

Ян Брейгель Старший. Запах. Ок. 1617 г.

Человек по-разному воспринимает некоторые вещества, в зависимости от их концентрации в воздухе. Обычно это нейтральное или приятное восприятие (средний уровень «нагрузки рецепторов»). Аромат становится вонью при высокой концентрации вещества («сенсорной перегрузке»). Способность организма обнаруживать присутствие в воздухе газообразных веществ не постоянна, и может значительно меняться от возраста и при воздействии разных факторов.

Запах в афоризмах и коротких цитатахПравить

  •  

Золотой голосок малиновки звучит невинной, болтливой радостью; он идёт к запаху ландышей.

  Иван Тургенев, «Лес и степь», 1848
  •  

...не можете же вы сказать о запахе, о самом понятии «запах», что это хорошо или плохо? Не мо-же-те, ну? Есть запах ландыша ― и есть мерзкий запах белены: и то и другое запах.[1]

  Евгений Замятин, «Мы», 1920
  •  

Что такое цветы? У женщин между ног пахнет значительно лучше. То и то природа, а потому никто не смеет возмущаться моим словам[2]:137.

  Даниил Хармс (записные книжки), 1930-е
  •  

У каждого человека есть свой отличительный запах, по которому его узнают жена, дети, собаки. У толпы — общий, всегда одинаково дурной запах. Публика же запаха лишена вовсе.[3]

  Уистен Хью Оден, 1950-е
  •  

Запахи неизменны. Есть запахи, которые не меняются из века в век, — запахи печей, дорог, хлеба.

  Даниил Гранин, «Обратный билет», 1970-е

Запах в публицистике и научно-популярной прозеПравить

  •  

Из слупленной со старых берёз <бересты> и валежника сидят деготь. Листы, кои свежие, испускают некоторый не неприятный запах, служат, во-первых, кормом козам и овцам, потом употребляются на крашение в желтую краску.[4]

  Василий Зуев, из учебника «Начертание естественной истории», 1785
  •  

Я должен сказать правду: Глупов составляет для меня истинный кошмар. Ни мысль, ни действия мои не свободны: Глупов давит их всею своею тяжестью; Глупов представляется мне везде: и в хлебе, который я ем, и в вине, которое я пью. Войду ли я в гостиную — он там, выйду ли я в сени — он там, сойду ли в погреб или в кухню — он там... В самый мой кабинет, как я ни проветриваю его, настойчиво врываются глуповские запахи...[5]

  — Михаил Салтыков-Щедрин, «Глуповское распутство», 1862
  •  

Собаки узнают друг друга и дают друг другу знаки по запаху.
Ещё тоньше чутье у насекомых. Пчела прямо летит на тот цветок, какой ей нужен. Червяк ползёт к своему листу. Клоп, блоха, комар чуют человека на сотни тысяч клопиных шагов.
Если малы частицы те, которые отделяются от вещества и попадают в наш нос, то как же малы должны быть частицы те, которые попадают в чутьё насекомых![6]

  Лев Толстой, «Чутьё» (рассуждение), 1870-е
  •  

Если прекрасное дерево растёт вместе с вонючей травой, то никто не захочет укрыться в его тени, к тому же разве можно уклониться от звука и запаха?[7]:27

  Чжан Бинлинь, «Разъясняю... (понятие Одинокий)» (1894)
  •  

Сорвав фиалку, мы непременно сейчас же инстинктивно подумаем: скромность! И следует заметить, что это странное ощущение исходит вовсе не от того, что мы считаем характернейшим для данного цветка: не от ее запаха. Если мы возьмем флакон «Vera violetta», запах которого так обманчив, что в темноте мы не сможем отличить его от запаха букета фиалок, мы никогда не получим этого ощущения.

  Ганс Гейнц Эверс, «Из дневника померанцевого дерева», 1907
  •  

Есть на земле роскошный, навевающий мистический ужас, цветок, с одуряющим запахом, уродливый и до безумия, до содрогания красивый — порождение тайных сил тропической природы.
Цветок этот — орхидея. Так красивы в своём мистико-безумном содрогании и орхидеи мировой литературы — произведения Эдгара Поэ.

  — Пётр Кузько, «Поэт безумия и ужаса — Эдгар Поэ», 1909
  •  

А там по полянам, опять неугасимо пылают страстные огоньки, которые по-другому зовутся ещё горицветами: пламенно-пышен их цвет и тлезвонно-силен их телесный запах, как запах пота. А в густенной тайге медовят разноцветные колокольчики, сизые и жёлтые борцы, и по рямам таёжным кадит светло-сиреневый багульник-болиголов.[8]

  — Владимир Ветров, «Кедровый дух», 1923
  •  

Какое кругом многообразие форм, запахов, цветов и от цветков… <...> Резеда, магнолия, чей запах совершеннее самых совершенных произведений искусства, африканские же стапелии смердят падалью. Растения юные и вымирающие, домоседы и бродяги.[9]

  Артем Весёлый, «Сад ты, мой сад», 1929
  •  

В лесу, где смешиваются тысячи запахов цветущих и тлеющих существ, всегда ясно слышно спокойное, здоровое дыхание берёзы: оно неизменно, сильно, чисто как прозрачная вода ключа.[10]

  Евгений Дубровский, «Лесной шум», 1935
  •  

Причудливым является и внутреннее строение цветка: среди буквально сидящих друг на друге частей сростнолепестного круглого и плоского венчика бросается в глаза большое выпуклое кольцо. Многие стапелии издают сильный запах падали, привлекающий мух, которые способствуют сложной процедуре опыления и здесь же откладывают свои яйца.
Однако неприятный запах не может испортить настоящему ценителю радости наблюдения за прекрасными цветками.[11]:89-90

  Вальтер Хааге, «Кактусы» (Das praktische Kakteenbuch in Farben), 1960 г.
  •  

А аромат цветов! Пахнут, правда, не все кактусы, но какое богатство запахов у цветущих растений! В книге Бакеберга «Wunderwelt Kakteen» приводятся сведения о 41 душистом виде кактусов, цветки которых обладают запахом ванили, сирени, ландыша, цитрусовых, жасмина. Цветы кактусов пахнут даже петрушкой, яблоками и пивом.[12]:59

  — Ростислав Седых, «Тайна художников майя», 1962
  •  

Известно, что глухая зима пахнет ёлкой и мандаринами, осень — палым листом и грибами, ранняя весна — прелой землей и волчьим лыком. А лето? Кажется, все знают. Это свежее сено, липовый цвет, клевера и… вот еще самый летний, самый памятный запах цветка или какой-то травки. А какой? Этот запах сейчас особенно дорог — лето на убыли, частенько хмурится небо и дождит. Только в полуденные часы, если раздернутся тучи и солнце пригреет поле, возвращается запах лета.[13]

  Алексей Ливеровский, «Журавлиная родина», 1966
  •  

Несколько позднее тот же Велер обнаружил еще одно удивительное явление. Сотрудники, занятые синтезом новых селено- и теллуросодержащих соединений, выдыхали воздух с резким чесночным запахом. Такой же запах появлялся у воздуха, который выдыхали кролики и собаки после введения им соединений теллура. Так же пахли внутренние органы животных, вскрытых после опыта. Какого-нибудь обоснованного толкования этому интересному факту Велер сначала дать не мог. Современник Велера ― биохимик Франц Гофмайстер высказал предположение, что в организме животных и человека к производным теллура присоединяется метильная группа. Тогда Велер синтезировал диметилтеллурид. У этого летучего вещества оказался резкий чесночный запах. Догадка Гофмейстера косвенно подтверждалась. Так был открыт еще один путь превращения химических веществ в организме ― процесс метилирования.[14]

  — Валентин Абакумов, «Судьба лекарств», 1966
  •  

Озон, как и хлор, сильный окислитель, особенно в растворе: разлагаясь, он выделяет атомарный кислород. Это свойство озона и было предложено использовать для обеззараживания воды. У него нашлось немало преимуществ по сравнению с хлором. Он не только уничтожает бактерии и микроорганизмы, но и лишает воду неприятного вкуса и запаха: фенолы, сероводород, сернистые соединения, углеводы и другие вещества с сильным запахом, окисляясь, превращаются в продукты, не имеющие ни запаха, ни вкуса.[15]

  Энно Сийрде, «О3 — соперник Cl2», 1969
  •  

Придонье!.. Блестели слегка пригнутые ветром травы. Парили птицы в просторном небе. И пахну́ло… донником. Мы нашли эту травку с бисером жёлтых цветов. На Дону пахучий подсушенный донник добавляют в табак… Известно, запах сильнее всего пробуждает воспоминания. И в этот день нам казалось, что едем мы по знакомым местам и вот сейчас за той горбиной дороги сверкнёт на солнце донская вода.[16]

  Василий Песков, Борис Стрельников, «Земля за океаном», 1977
  •  

Однако ещё бóльшую, я бы сказал, даже дьявольскую изобретательность стапелии проявляют в запахе цветка. Если бы кому-нибудь взбрело в голову составить своеобразный спектр или «шкалу зловоний», то ничего лучше стапелий природа не смогла бы ему предложить. Тончайшие оттенки и нюансы дурных запахов от резких и сильных, бьющих в нос, до тусклых, едва уловимых ароматов начинающегося гниения. И ни один запах не повторяется, и каждый новый удивляет и отвращает ещё больше![17]

  Юрий Ханон, «Самые неожиданные растения», 1995
  •  

Немецкая фирма «Целафлор» выпустила средство против домашних муравьев. Это не яд, а еще один продукт ольфактроники. Новое средство лишь нарушает сложную систему коммуникации муравьев, основанную на запахах. По запаху муравьи находят свое гнездо, личинок, за которыми ухаживают, тропки, по которым ходят за провиантом. Препарат на основе ароматного вещества борнеола отбивает запахи, которыми муравьи метят все для них важное. Насекомые полностью дезориентируются и уходят из дома. Борнеол ― это природное вещество, содержащиеся в смоле камфарного дерева, он входит также в состав пихтового масла. Репелленты нужны не только для защиты от кровососущих насекомых.[18]

  Сергей Рязанцев, «В мире запахов и звуков», 1997
  •  

Кстати, о запахе ёлок. Ольфактроника нашла еще один оригинальный способ применения запахов в нашей жизни ― в качестве защиты новогодних красавиц. Американец, рискнувший тайком срубить себе рождественскую ель в лесах штата Нью-Джерси, едва ли захочет ее нарядить даже в том случае, если счастливо избежит встречи с полицией. Вместо душистого аромата хвои его квартира наполнится отвратительным и на редкость стойким запахом. Уже шестой предновогодний сезон подряд власти Нью-Джерси выставляют в местах, где лесные массивы вплотную подходят к автомобильным магистралям, предупреждающие знаки: «Осторожно! Вечнозеленые насаждения обработаны пахучим раствором». Обрабатываются лесные красавицы составом, созданным корпорацией по производству пестицидов «Джей Си Эрлих», для того, чтобы олени не обгладывали кору на деревьях.[18]

  Сергей Рязанцев, «В мире запахов и звуков», 1997
  •  

Наш сентябрь открывается просто: 1 сентября ― День знаний. Скорее узнаваний: после каникул собираются ученики, за лето заметно изменившиеся. И начинаются узнавания. Знаний еще нет, ученики только пришли за ними. Головы школьников, точно нули, пусты и звонки. Классы пахнут свежей краской, поверх нее кочуют полузабытые запахи школы. Пахнут цветы; первыми в памяти являются георгины, темные, почти черные, с фиолетовой подкладкой. За ними встает запах листвы, осевшей по углам и лужам, начинающей понемногу увядать. Первое сентября я вспоминаю носом.[19]

  Андрей Балдин, «Московские праздные дни», 1997
  •  

Цикута привлекает к себе внимание совокупностью таких факторов, как естественное весной желание полакомиться свежей зеленью, своеобразный запах растения, напоминающий запах таких привычных суповых приправ, как петрушка и сельдерей, и, наконец, неосведомлённость о ядовитых свойствах растения. <...> Тот факт, что причиной отравления обычно являются корневища, связан с их довольно аппетитным внешним видом и запахом, кроме того, содержание яда в них особенно высоко.[20]

  — Пётр Зориков, «Ядовитые растения леса», 2005
  •  

Тяжёлые шмели неторопливо и неуклонно обследуют каждый цветок, в воздухе стоит гул, пахнет мёдом и брусничным вареньем ― аромат этот забивает даже запах разогретой смолы и багульника.[21]

  Святослав Логинов, «Марш-бросок по ягодным палестинам», 2007
  •  

Деньги похожи на грибы. У них есть цвет и форма, у них есть вкус и запах, они растут семейками и размножаются невидимыми спорами. Слабые деньги стелются по земле, как пёстрый лишайник, они имеют резкий запах, очень заразны и плохо выводятся.

  Дмитрий Соколов-Митрич, «Яндекс.Книга», 2013
  •  

По-видимому, именно такая картина имела место и при землетрясении, которое погубило города Содом и Гоморра. «И посмотрел (Авраам) к Содому и Гоморре, и на все пространство окрестности, и увидел: вот дым поднимается с земли, как дым из печи». «И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба…» На самом деле сера с неба не падает, никто такого никогда не видел. То, что обычно называют запахом серы, ― это запах сероводорода. Сероводородных источников там много. А при землетрясении выбросы газов, в первую очередь горючего метана и сероводорода, очень усиливаются. Так что могло быть землетрясение и гигантский пожар горевших газов с запахом серы. Ну а что касается адского запаха серы, внезапного пламени, охватившего оба города, то тут тоже нет ничего сверхъестественного, это тоже результат землетрясения. В наше время, в 1927 году, во время знаменитого Ялтинского землетрясения, свидетели отмечают, что море горело и стоял запах серы. Но горело не море, просто выбросы метана из глубинных трещин привели к тому, что, во-первых, появилось огромное количество сероводорода и был запах серы. А во-вторых, метан, горючий газ, моментально воспламенился, и тоже возник гигантский пожар, причем казалось, что горело море. Поэтому изложенная в Библии картина гибели Содома и Гоморры абсолютно укладывается в геологическое описание.[22]

  Александр Городницкий, «Тайны и мифы науки», 2014

Запах в мемуарах и дневниковой прозеПравить

  •  

Я исследовал в содружестве с Готлибом Ганом метод, который применяют для производства серной кислоты в Грипсхольме. Мы обнаружили в серной кислоте осадок, частью красный, частью светло-коричневый. Этот осадок, опробованный с помощью паяльной трубки, издавал слабый редечный запах и образовывал свинцовый королёк. Согласно Клапроту, такой запах служит указанием на присутствие теллура. Ган заметил при этом, что на руднике в Фалуне, где собирается сера, необходимая для производства кислоты, также ощущается подобный запах, указывающий на присутствие теллура. Любопытство, вызванное надеждой обнаружить в этом коричневом осадке новый редкий металл, заставило меня исследовать осадок. Приняв намерение отделить теллур, я не смог, однако, открыть в осадке никакого теллура. Тогда я собрал всё, что образовалось при получении серной кислоты путём сжигания фалюнской серы за несколько месяцев, и подверг полученный в большом количестве осадок обстоятельному исследованию. Я нашёл, что масса (то есть осадок) содержит до сих пор неизвестный металл, очень похожий по своим свойствам на теллур. В соответствии с этой аналогией я назвал новое тело селеном (Selenium) от греческого σελήνη (луна), так как теллур назван по имени Tellus — нашей планеты.[23]

  Йёнс Берцелиус, 1840
  •  

Так обаятелен этот чудный запах леса после весенней грозы, запах берёзы, фиялки, прелого листа, сморчков, черёмухи, что я не могу усидеть в бричке, соскакиваю с подножки, бегу к кустам и, несмотря на то, что меня осыпает дождевыми каплями, рву мокрые ветки распустившейся черёмухи, бью себя ими по лицу и упиваюсь их чудным запахом. Не обращая даже внимания на то, что к сапогам моим липнут огромные комки грязи и чулки мои давно уже мокры, я, шлепая по грязи, бегу к окну кареты.[24].

  Лев Толстой, «Отрочество», 1854
  •  

На 1 неделе в среду у Калерии было обычное буйство. Был 3-й час ночи; Бржеский и Шольц, присылают просить топать ногами и кричать хоть немного потише, так как они страшно устали. Доблестное панство заорало и затопало, конечно, еще больше. Тогда Бржеский берет колбочку с трубкой, посыпает туда сернистого железа и поливает соляной кислоты и конец трубки вставляет в замочную скважину двери, ведущей в зал. Сернистый водород выделяется и наполняет комнату. А его запах есть нечто невыносимое, среднее между запахом тухлых яиц и отхожих мест. Все завопили, Ал. Сем. Пузино, старая дура, в обморок.[25]

  Всеволод Гаршин, Письма Е. С. Гаршиной, 1876
  •  

Если смотреть прямо ― видишь крыши, точно лодки, опрокинутые вверх дном в зеленых волнах садов. Стёртые вьюгами долгих зим, омытые бесконечными дождями осени, слинявшие дома нашей улицы напудрены пылью; они жмутся друг к другу, как нищие на паперти, и тоже, вместе со мною, ждут кого-то, подозрительно вытаращив окна. <...> Душная теплота поднимается ко мне; густо слышны не любимые мною запахи пирогов с зелёным луком, с морковью; эти запахи всегда вызывают у меня уныние.[26]

  Максим Горький, «Детство», 1914
  •  

Мягкое покачивание городской пролётки, серебристо-зелёные волны по ржи, запах полевых цветов, конского пота и дёгтя, ― милый запах, его вечно будет любовно помнить всякий, кто путешествовал на лошадях по родным полям.[27]

  Викентий Вересаев, «Воспоминания», 1935
  •  

Слива, груша, апельсин, растя на новых удобрениях, растя спешно, насильственно, растя лишь для того, чтобы был побит рекорд или достигнута экономия, вырастают без прежнего вкуса и запаха. Я ел вчера грушу того типа, который называется дюшес. Сперва я ел, инстинктивно готовый к восприятию того вкуса и запаха, который я забыл от прошлого сезона, но который помимо меня должен был сразу вспомниться, ― и вдруг я понял, что ем не плод, приспособленный для еды с наслаждением, а некую, увеличившуюся в размерах, несъедобную не то завязь, не то почку, вкус которой нравится только некоторым породам птиц или насекомых.[28]

  Юрий Олеша, «Книга прощания», 1930-1959
  •  

Затёс вырубается осторожно. В стволе лиственницы на уровне пояса делается два пропила и углом топора отламывается еще живое дерево, чтоб оставить место для записи. Образуется крыша, домик, чистая доска с навесом от дождя, готовая хранить запись вечно, – практически вечно, до конца шестисотлетней жизни лиственницы.
Раненое тело лиственницы подобно явленной иконе – какой-нибудь Богородицы Чукотской, Девы Марии Колымской, ожидающей чуда, являющей чудо.
И легкий, тончайший запах смолы, запах лиственничного сока, запах крови, развороченной человеческим топором, вдыхается как дальний запах детства, запах росного ладана.

  Варлам Шаламов, «Воскрешение лиственницы» («Графит»), 1967
  •  

Я поднялся на самый высокий, на последний перевал перед спуском к Большой Слизневке. Скоро сосняк пропустил меж стволов солнечные полосы, мох заслонило ягодниками, лесной грушанкой, мастью похожей на гречиху, раз-другой и орляк мелькнул еще молодым, бледным крылом, да и сгустился, явились не побеги, а ветвистые папоротники, при виде и запахе которых и в самом деле что-то всегда сдвигается в сердце, оно не то чтобы обмирать, но тихо начинает ждать каких-то чудес, как в детстве, во тьме вечерней избы сжимаясь от жути, когда починали сказывать страшную сказку.[29]

  Виктор Астафьев, «Последний поклон», 1991
  •  

На первый взгляд можно было подумать, что он работает дворником, но это было своеобразное хобби ― абуэло любил чистоту. Говорят, на его рыбоконсервном заводе люди работали в белых халатах, а в разделочных цехах были установлены специальные опрыскиватели, отбивающие дурной запах. Абуэло не выносил дурного запаха. Мало кто в этом городе знал, что абуэло, этот добрый дедушка, не кто иной, как бывший обер-штурмбаннфюрер СС Карл Рауф ― один из создателей и внедрителей знаменитых «душегубок»! Не следил ли он и там за чистотой? Не устанавливал ли он и там опрыскиватели, отбивающие дурной запах? Впрочем, для многих людей прошлое, как деньги: оно не пахнет.[30]

  Евгений Евтушенко, «Волчий паспорт», 1999
  •  

Расставаясь, они решили выпить.
― У вас лавровый лист есть? ― спросил Володя. Лавровый лист нашелся. Володя поджёг его и, дождавшись, когда он наполовину сгорел, бросил лист в стакан с водкой.
― Понюхайте. Андрей понюхал и не почувствовал запаха водки.
― Вот и гаишники не унюхают![31]

  — Лев Дурнов, «Жизнь врача». Записки обыкновенного человека, 2001

Запах в беллетристике и художественной литературеПравить

  •  

― Что сказала? Ничего!.. А это что за цветок? Кажется, иван-да-марья?.. Да, да!.. Какой миленький!.. Да какой же он душистый!..
― Что ты, сестрица! Он ничем не пахнет.[32]

  Михаил Загоскин, «Искуситель», 1838
  •  

А летнее, июльское утро! Кто, кроме охотника, испытал, как отрадно бродить на заре по кустам? Зелёной чертой ложится след ваших ног по росистой, побелевшей траве. Вы раздвинете мокрый куст — вас так и обдаст накопившимся тёплым запахом ночи; воздух весь напоен свежей горечью полыни, мёдом гречихи и «кашки»; вдали стеной стоит дубовый лес и блестит и алеет на солнце; ещё свежо, но уже чувствуется близость жары.

  Иван Тургенев, «Лес и степь», 1848
  •  

Ветер замер, ни один лист, ни одна травка не шевелилась, запах сирени и черемухи так сильно, как будто весь воздух цвел, стоял в саду и на террасе и наплывами то вдруг ослабевал, то усиливался, так что хотелось закрыть глаза и ничего не видеть, не слышать, кроме этого сладкого запаха.[33]

  Лев Николаевич Толстой, «Семейное счастье», 1859
  •  

― А я люблю такие домики, как ваш, старенькие да тёпленькие; и запах в них какой-то особенный.
― Лампадным маслом отзывает да донником, ― произнёс, зевая, Базаров.

  Иван Тургенев, «Отцы и дети», 1862
  •  

— Какой неприятный запах! — сказала она. — Мне кажется душным этот запах, когда сирени отцветают.
— В вашем саду много сирени, — сказал он. — У них такой роскошный запах.
— Я больше люблю ландыши.
— Ландыши пахнут наивно. Сирень обаятельна, как вы.

  Фёдор Сологуб, «Тяжёлые сны» (роман, глава XXX), 1894
  •  

Тысячи различных цветов наполняли воздух оранжереи своими ароматами: пёстрые с терпким запахом гвоздики; яркие японские хризантемы; задумчивые нарциссы, опускающие перед ночью вниз свои тонкие белые лепестки; гиацинты и левкои — украшающие гробницы; серебристые колокольчики девственных ландышей; белые с одуряющим запахом панкрации; лиловые и красные шапки гортензий; скромные ароматные фиалки; восковые, нестерпимо благоуханные туберозы, ведущие свой род с острова Явы; душистый горошек; пеонии, напоминающие запахом розу...

  Александр Куприн, «Столетник», 1895
  •  

― Ох, кажется, я задремала, ― подумала графская дочь, качаясь, потому что ветер, пропитанный запахом болиголова и дикой мяты, баюкал её, как в колыбели… И вот ей стало сладко-сладко…[34]

  Александр Амфитеатров, «Жар-цвет», 1895
  •  

Тёплая ночь дышала ароматом цветов, похожих на дурман, ― их огромные белые чаши были так велики, что Дебрянский видел их из коляски даже сквозь синий сумрак ночи. Они плелись и вились по каменным изгородям. Даже во рту становилось сладко ― столько давали они запаха, неотвязного, мучительно томящего и возбуждающего.
― Если мы ещё десять минут будем ехать между этими цветами, ― сказал Алексей Леонидович, ― вы можете поздравить меня с головною болью…[34]

  Александр Амфитеатров, «Жар-цвет», 1895
  •  

Да, мой дорогой, именно осенние цветы! Приходилось ли вам когда-нибудь поздней осенью, в хмурое, дождливое утро выйти в сад? Деревья ― почти голые, сквозят и качаются, на дорожках гниют опавшие листья, везде смерть и запустение. И только на клумбах, над поникшими, пожелтевшими стеблями других цветов, ярко цветут осенние астры и георгины. Помните ли вы их острый травяной запах? Стоишь, бывало, в странном оцепенении около клумбы, дрожа от холода, слышишь этот меланхолический, чисто осенний запах, и тоскуешь.[35]

  Александр Куприн, «Осенние цветы», 1901
  •  

Эти воспоминания проносились в душе Леонардо, когда по крутой, знакомой с детства, тропинке он всходил на Монте-Альбано. Под уступом скалы, где меньше было ветра, присел на камень отдохнуть и оглянулся: малорослые неопадающие корявые дубы с прошлогодними сухими листьями, мелкие пахучие цветы тускло-зелёного вереска, который здешние поселяне называли «скопа» ― «метёлка», бледные дикие фиалки, и надо всем неуловимый свежий запах, не то полыни, не то весны, не то каких-то горных неведомых трав.[36]

  Дмитрий Мережковский, «Воскресшие боги. Леонардо да Винчи», 1901
  •  

― Верно. Что твоя Варвара? Вот, понюхай.
Рутилов наклонился, оторвал шерстистый стебель белены, скомкал его вместе с листьями и грязно-белыми цветами и, растирая всё это пальцами, поднёс к носу Передонова. Тот поморщился от неприятного, тяжёлого запаха. Рутилов говорил: ― Растереть да бросить, ― вот и Варвара твоя.

  Фёдор Сологуб, «Мелкий бес», 1902
  •  

Грозный Аллах призвал пред лицо своё сатану.
— Проклятый однажды, будь проклят снова! Ты принимаешь вид моих ангелов, чтоб выдавать зло за добро! Так я отмечу тебя своим гневом.
И Аллах ударил молнией в коленопреклонённого сатану, — и от молнии смрад горящей серы проник всё тело сатаны.
— Пусть этот смрад будет моим новым проклятием! — сказал Аллах. — По этому смраду тебя узнает всякий живущий на земле, и будет бежать от тебя.
Снова настала ночь.
И снова Таис, раздетая, сидя в постели, пьяная от аромата цветов, от пенья соловья, глядела в открытое окно на звёзды и думала:
«Что там? За ними? Как бы я хотела улететь туда».
И вдруг соловей замолк, вспорхнул и улетел, и умер в воздухе аромат цветов, и воздух наполнился удушливым запахом гари и серы.
В окне показался прекрасный юноша.
— Ты? — кинулась к нему Таис, но отступила: — Какой ужас! Каким смрадом дышит твоё тело! Уйди!
— Я вновь унесу тебя за звёзды, красавица! — молил дьявол.
Но Таис отвечала:
— Уйди! Мне кажется, что ты волочишь меня по омерзительной грязи! Уйди! Я задыхаюсь вблизи тебя![37]

  Влас Дорошевич, Как дьявол стал пахнуть серой, 1905
  •  

Была вторая половина мая. В саду распускались кисти белых акаций, вдоль лёгкой резной ограды жадно раскинулись во все стороны жёлтые кусты золотой смородины. В их знойном запахе бесследно тонули робкие вздохи фиалок, как лепет детей в шуме огромных улиц. Но в фиалках был лес, и в этом лесу, в свою очередь, тонули белые акации и золотая смородина.[38]

  Сергей Сергеев-Ценский, «Убийство», 1905
  •  

Полировщик, поворочавшись минут пять, лёг на спину. Душная, смолистая сырость распирала его лёгкие, ноздри, прочищенные воздухом от копоти мастерской, раздувались, как кузнечные меха. В грудь его лился густой, щедрый поток запахов зелени, ещё вздрагивающей от недавней истомы; он читал в них стократ обострённым обонянием человека с расстроенными нервами. Да, он мог сказать, когда потянуло грибами, плесенью или лиственным перегноем. Он мог безошибочно различить сладкий подарок ландышей среди лекарственных брусники и папоротника. Можжевельник, дышавший гвоздичным спиртом, не смешивался с запахом бузины. Ромашка и лесная фиалка топили друг друга в душистых приливах воздуха, но можно было сказать, кто одолевает в данный момент. И, путаясь в этом беззвучном хоре, струился неиссякаемый, головокружительный, хмельной дух хвойной смолы.

  Александр Грин, «Тайна леса», 1910
  •  

Огромный букет пармских фиалок, раздавленный в стеклянной вазе, возле дивана, где сидела Сабина, казалось, намеренно испускал свой запах, и что-то сверкало и волновалось в воздухе, как если бы слова, сказанные ими — им и ею — рассыпались искрами.

  Анна де Ноай, «Новое упование» (пер. Цветаевой), 1916
  •  

Ландыш пахнет хорошо: так. Но ведь не можете же вы сказать о запахе, о самом понятии «запах», что это хорошо или плохо? Не мо-же-те, ну? Есть запах ландыша ― и есть мерзкий запах белены: и то и другое запах. Были шпионы в древнем государстве ― и есть шпионы у нас… да, шпионы. Я не боюсь слов. Но ведь ясно же: там шпион ― это белена, тут шпион ― ландыш. Да, ландыш, да![1]

  Евгений Замятин, «Мы», 1920
  •  

— Да, я химик, — сказал Санька, едва отрываясь от затасканных иллюстраций. <...> Вот можем запах сделать. Фиалковый или ландышевый, и никаких цветов за сто верст пусть не будет. Всё в баночках, в скляночках.[39]

  Борис Житков, «Виктор Вавич», 1934
  •  

Здесь даже в самый яркий полдень была сумрачная прохлада. Множество одуряющих запахов резко ударило в нос. Особый, очень острый запах осоки смешивался со сладкой, какой-то ореховой вонью болиголова, от которой действительно начинала болеть голова. Остролистые кустики дурмана, покрытые чёрно-зелёными коробочками с мясистыми колючками и длинными, необыкновенно нежными и необыкновенно белыми вонючими цветами, росли рядом с паслёном, беленой и таинственной сон-травой.[40]

  Валентин Катаев, «Белеет парус одинокий», 1936
  •  

Резкий запах багульника походил на запах перебродившего пряного вина. Зной не обманывал: обострённые длительным общением с природой чувства угадывали приближение короткой северной осени.[41]

  Иван Ефремов, «Алмазная труба», 1944
  •  

Если бы они знали, какое счастье он сейчас пережил под каплями светлого весеннего дождя, напоившего землю в его саду!.. Запах этой мокрой земли и капли, стекавшие с его лица в рот, на шею, напомнили детство… Глядя на старика, мало кто может представить его молодым, гибким и быстрым в беге, но сам старик может в своих мечтах о прошлом ясно, отчетливо вспомнить себя не только молодым, но и ребенком. Если бы не было этого свойства у старости, никто бы на склоне лет не мог ярко написать воспоминания о своей юности и детстве. Эти воспоминания воскресают обычно при взгляде на какой-нибудь предмет или при знакомой мелодии, при знакомом запахе. Такой мелодией был стук дождевых капель по крыше, а запахом ― свежий запах влажной земли. Вспомнилось детство: шлепанье по лужам босыми ногами и ловля лягушек после дождя; вспомнились грозы в горах и грохот стремительных дождевых потоков, а потом другой запах, родной, близкий, первое крещение искусством, ― запах мраморной пыли под кирками скарпеллино…[42]

  Ал. Алтаев (М. В. Ямщикова), «Микельанджело», 1955
  •  

Странник заспешил, поднимая сапогами пыль. Он боялся темноты и не любил ночи. А запахи пошли теперь другие. Пахло похолодевшей травой, пылью на дороге, томительно благоухали донник и медовый тысячелистник, от ёлок шёл крепкий смолистый дух. Небо было чисто и глубоко, потемнело, будто задумалось, и ясно был виден слева молочно-белый молодой месяц[43].

  Юрий Казаков, «Странник», 1956
  •  

Пахнут дождем наши гимнастёрки, которые столько дней жарило солнце. Теперь дождь вымывает из них соль и пот. Пахнет просмоленная дощатая лодка, сильно пахнет река. И нам весело от этих запахов, оттого, что мы гребем изо всех сил, до боли в мускулах, оттого, что солёные струи дождя бегут по лицу. На плацдарме, теперь уже далеко от нас, всходят в дожде ракеты, свет их туманен. Хлещут синие молнии, ослепительно отражаясь в воде.[44]

  Григорий Бакланов, «Пядь земли», 1959
  •  

Только что прошел дождь, тот вечерний, теплый, желанный дождь, от которого хорошеет земля. Он не растекается бурными ручьями, не оставляет луж, не размывает дорог. Спорый и трудолюбивый, он глубоко уходит в землю и долго живет у самых корней, заботливо питая их в сухие, скудные дни. «Дождь-кормилец, радельный дождичек!» — так говорила о нем когда-то бабушка. Омытые и напоенные им деревья расправили посвежевшие ветви, тихо отдыхали во влажном безветрии и щедро отдаривали запахами. Крутой, бодрящий настой мокрого смородинника был так крепок в воздухе, что хоть бери его губами, как грозди крупных, темноблестящих ягод. Сладостный и острый аромат тополя, чуть банное дыхание березы и робкий запах молодой травы ― все смешивалось в живительном воздухе. Каждый вдох становился радостью.[45]

  Галина Николаева, «Битва в пути», 1959
  •  

После зимы это была первая работа в лесу, к тому же не очень трудная, и её любили. От солнца, от леса, от пьянящих запахов, исходивших от ожившей земли, в одинаковое для молодых и немолодых ребячье возбуждение приходила душа, не успокаиваясь долго, до опустошающей усталости.[46]

  Валентин Распутин, «Последний срок», 1970
  •  

Впрочем, в Северной Италии вечная весна тоже ещё не наступила, хотя вдоль шоссе по дороге из Милана в Равенну в отдалённом альпийском тумане светилась пасхальная зелень равнины и в снежном дыхании невидимой горной цепи слышался неуловимый запах рождающейся весны, несмотря на то, что ряды фруктовых деревьев, пробегавших мимо нас, ― цыплята-табака шпалерных яблонь и распятия старых виноградных лоз ― по-прежнему оставались черными, лишёнными малейших признаков зелени, и всё же мне казалось, что я уже вижу её незримое присутствие.[47]

  Валентин Катаев, «Алмазный мой венец», 1977
  •  

...из светлого танцующего зала на ночной летний балкон, на просторный полукруг над благоухающим хризантемами садом, впрочем, их запах, белый, сухой и горький ― это осенний запах, он уже заранее предвещает осень, разлуку, забвение, но любовь всё живёт в моём сердце больном, ― это больной запах, запах прели и грусти, где-то вы теперь, Вера Васильевна, может быть, в Париже или Шанхае, и какой дождь ― голубой парижский или жёлтый китайский ― моросит над вашей могилой, и чья земля студит ваши белые кости?[48]

  Татьяна Толстая, «Река Оккервиль», 1983
  •  

Я представил себе, как он идет сейчас по Страстному бульвару, пустынному, залитому осенним дождем, облетевшему, напоенному запахами сырой земли, прелых листьев, горьковатым ароматом черных голых деревьев, погружающихся неслышно в спячку, переходит улицу, пронизанную быстрыми смерчиками бензиновых выхлопов, ― и каким невыносимо прекрасным, каким сказочно неповторимым должен казаться ему этот серый, сумрачный осенний день в последние минуты его свободы! Как он должен проклинать те наворованные рубли, хрусталь, курорты и дорогие рестораны, коли за них надо сейчас расплачиваться этим дождливым тусклым утром, которое нельзя купить, украсть или выхитрить, потому что имя этому осеннему слепому свету ― последний час свободы[49]

  Аркадий Вайнер, Георгий Вайнер. «Лекарство против страха», 1987
  •  

Источников света, достаточно ярких для того, чтобы возникло хотя бы слабое желание направиться к ним, было мало ― две ресторанные вывески, розовая неоновая язвочка «А/О ЛЮЭС» на углу темной башни пансионата и мерцающее зарево расположенной рядом танцплощадки. С высоты она была похожа на большой раскрытый цветок, все время меняющий цвета и вместо запаха источающий музыку, которая была слышна даже здесь.[50]

  Виктор Пелевин, «Жизнь насекомых», 1993
  •  

...за окном все плескалось, лилось и шуршало; в приоткрытую форточку проникал свежий запах, скорее дачный, чем городской, ― так пахнут только первые дожди.[51]

  Дмитрий Быков, «Орфография», 2002

Запах в стихахПравить

  •  

Раскрылся подснежник под лаской тепла,
Фиалка от вешних дождей расцвела,
И слился их запах с дыханьем весны,
Как с пеньем сливается рокот струны.[52]

  Перси Биши Шелли, (пер. Бальмонта), «Мимоза», 1820
  •  

Блистая пурпуром, в повязке золотой,
И осень хороша, как зрелая матрона,
Но кислый аромат несёт она с собой,
Подобный запаху увядшего паслёна.[53]

  Жан Ришпен (пер. С.Андреевского), «Осенний сонет», 1870-е
  •  

Дымились тучи на скалах Ай-Петри.
В сыром овраге жёлтый анемон
Уж распустился, воздух напоен
Весной, и запах моря ― в тёплом ветре.[54]

  Дмитрий Мережковский, «Вера», 1890
  •  

Роза прекрасна по форме и запах имеет приятный,
Болиголов некрасив и при этом ужасно воняет.
Байрон, и Шиллер, и Скотт совершенны и духом и телом,
Но безобразен Буренин, и дух от него нехороший.[55]

  Саша Чёрный, «Гармония» (подражание древним), 1908
  •  

О, камни белого Багдада!
О, сладкий запах чеснока!
Смеются губы, сердце радо,
Для всех щедра моя рука.

  Николай Гумилёв, «Дитя Аллаха», 1917
  •  

Сверхъестественная пуля
Допотопные вулканы снеси!
Дух вселенной захватывает
Разрежь. Взрывчаткой. О какой ветр!
Славный запах. Ни один тахиметр
Такой быстроты не проглатывает.
Ради
Новых идей
Неслыханных музык, невозможных танцев! Радий!
Радей![56]

  Валентин Парнах, «Радий», 1920
  •  

Синий май. Заревая теплынь.
Не прозвякнет кольцо у калитки.
Липким запахом веет полынь.
Спит черёмуха в белой накидке.

  Сергей Есенин, «Синий май. Заревая теплынь…», 1925
  •  

Второй прислушался и возразил:
«А дождь молодой. Настоящий. Весенний
Запахло весною. Да так это внятно,
что прямо бери ее в чуткие руки.
Так быстро, что в грязном, охрипшем парадном
выросли робкие незабудки.[57]

  Ярослав Смеляков, «Дождь», 1931
  •  

Висел лохмотьями бетон,
Ободранный скелет
Чуть прикрывая. Сотни тонн
Смесили мрак и свет.
Там провалился потолок,
Там грузно пол осел.
Повеял лёгкий ветерок.
В подвале сколько тел?
Как будто запах тубероз
Исходит из щелей.
― Молчи. Напрасен твой вопрос.
Тот запах всё сильней. [58]

  Илья Голенищев-Кутузов, «Баллада о доме», 1941
  •  

Злобно Тёркин сплюнул кровью,
Ну и запах! Валит с ног.
Ах ты, сволочь, для здоровья,
Не иначе, жрёшь чеснок!

  Александр Твардовский, «Поединок», из поэмы «Василий Тёркин», 1941-1945
  •  

Еще развозят теплый хлеб
и хлебный запах следом.
И светофор еще нелеп
своим пристрастным светом.[59]

  Глеб Семёнов, «Город на рассвете», 1961
  •  

Ай да сирень в этом мае! Выпуклокрупные гроздья
Валят плетни в деревнях, а на Бульварном кольце
Тронут лицо в темноте ― душемутительный запах.
Сердце рукою сдави, восвояси иди, как слепой.[60]

  Сергей Гандлевский, «Ай да сирень в этом мае! Выпуклокрупные гроздья...», 1984

ИсточникиПравить

  1. 1 2 Е.И.Замятин, «Мы»: Роман, рассказы, литературные портреты, эссе. — Ставрополь: Книжное изд-во, 1990 г.
  2. Даниил Хармс «Горло бредит бритвою». — Рига: Глагол, 1991. — 240 с. — 100 000 экз.
  3. Английский афоризм / сост. Ливергант А. Я. — М.: АСТ, 2003.
  4. В. Ф. Зуев. «Педагогические труды». — М.: Изд-во АПН, 1956 г.
  5. М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 4. — Москва, Художественная литература, 1966 г.
  6. Толстой Л. Н. Собрание сочинений: в 22 т. — М.: Художественная литература. — том 10. Произведения 1872—1886 гг. — стр. 149
  7. Чжан Бинлинь. Избранные произведения: 1894 - 1913 гг. / Чжан Бинлинь; пер. с кит., сост., введ. Н.М. Калюжной; Ин-т востоковедения РАН. - М.: Наука - Вост. лит., 2013. - 304 с. - ISBN 978-5-02-036537-7
  8. Владимир Ветров, в сб. «Перевал». Под редакцией А. Весёлого, А. Воронского, М. Голодного, В. Казина. — М. Гиз. 1923 г. Сб. 1.
  9. Артем Весёлый. Избранные произведения, — М.: Правда, 1990 г.
  10. Дубровский Е.В. «Лесной шум». — Санкт-Петербург, 1935 г.
  11. Вальтер Хааге «Кактусы» (Das praktische Kakteenbuch in Farben). — М.: «Колос», 1992. — 368 с. — 25 000 экз.
  12. Турдиев С., Седых Р., Эрихман В. «Кактусы», издательство «Кайнар», Алма-Ата, 1974 год, 272 стр, издание второе, тираж 150 000.
  13. А. А. Ливеровский. «Журавлиная родина». Рассказы охотника. — Л.: Лениздат, 1966 г.
  14. В. Абакумов, «Судьба лекарств». — М.: «Химия и жизнь», № 10, 1966 г.
  15. Э. К. Сийрде, О3 — соперник Cl2. ― М.: «Химия и жизнь», №4, 1969 г.
  16. Песков В.М., Стрельников Б.Г., «Земля за океаном». — М.: Молодая гвардия, 1977 г.
  17. Юрий Ханон «Самые неожиданные растения», Москва, журнал «Цветоводство», №1 – 1995, стр. 32
  18. 1 2 С. И. Рязанцев. «В мире запахов и звуков». (Занимательная оториноларингология). — М.: Терра, 1997 г.
  19. А.Н.Балдин. «Московские праздные дни». — М.: «Астрель», 2010 г.
  20. П.С.Зориков, «Ядовитые растения леса», — Владивосток, Российская Академия Наук, Дальневосточное отделение; изд. «Дальнаука», 2005 г., ISBN 5-8044-0524-1. — стр.29-30
  21. Логинов С. В. «Марш-бросок по ягодным палестинам». Журнал «Наука и жизнь», № 6-7, 2007 г.
  22. А. М. Городницкий. Тайны и мифы науки. В поисках истины. — М.: Эксмо, Яуза, 2014 г.
  23. Lehrbuch der Chemie, 5 Aufl., Bdl—5, Lpz., 1847—56
  24. Л.Н.Толстой. Собрание сочинений. — М.: «Художественная литература», 1958 г.
  25. В. М. Гаршин. Письма. — М.: Academia, 1934 г.
  26. Максим Горький. Детство. В людях. Мои университеты. ― М.: Художественная литература, 1975 г.
  27. Вересаев В.В. «Воспоминания». — М., Госполитиздат, 1946 г.
  28. Олеша Ю.К. «Книга прощания». — Москва, «Вагриус», 2001 г.
  29. В. П. Астафьев. Собрание сочинений в пятнадцати томах. Том 5. — Красноярск, Офсет, 1997 г.
  30. Евгений Евтушенко, «Волчий паспорт». — Москва: Вагриус, 1999 г.
  31. Л. Дурнов, «Жизнь врача». Записки обыкновенного человека. — М.: Вагриус, 2001 г.
  32. М.Н. Загоскин. «Аскольдова могила». Романы. Повести. — М.: «Современник», 1989 г.
  33. Толстой Л.Н., Собрание сочинений в 22 томах. — Москва, «Художественная литература», 1958 г.
  34. 1 2 А.В. Амфитеатров. Собрание сочинений в 10 томах. Т. 3. — М.: НПК «Интелвак», 2001 г.
  35. А. И. Куприн. Собрание сочинений в 9 томах. — М.: Художественная литература, 1970. — Том 3.
  36. Д. С. Мережковский. Собрание сочинений в 4 томах. Том I. — М.: «Правда», 1990 г.
  37. Дорошевич В.М. Сказки и легенды. — Мн.: Наука и техника, 1983 г.
  38. Сергеев-Ценский С.Н. Собрание сочинений в двенадцати томах, Том 1. Москва, «Правда», 1967 г.
  39. Житков Борис. «Виктор Вавич»: Роман / Предисл. М. Поздняева; Послесл. А. Арьева. — М.: Издательство Независимая Газета, 1999 г.
  40. Катаев В.П. «Белеет парус одинокий». — М.: Эксмо, 2007 г.
  41. Иван Ефремов, «Алмазная труба». — М.: Детгиз, 1954 г.
  42. Ал. Алтаев (М. В. Ямщикова). Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэль: Повести. — Минск: Бел. СЭ, 1988 г.
  43. Казаков Ю.П. Избранное: Рассказы. Северный дневник. — Москва, «Художественная литература», 1985 г.
  44. Г.Я.Бакланов, Пядь земли. Повести. Роман. Рассказы. — Кишинев: «Литература артистикэ», 1983 г.
  45. Николаева Г.E.. «Битва в пути». — М.: Советский писатель, 1960 г.
  46. Валентин Распутин. «В ту же землю». — М.: Вагриус, 2001 г.
  47. Катаев В.П. Трава забвенья. — Москва, «Вагриус», 1997 г.
  48. Т. Н. Толстая. Река Оккервиль (сборник рассказов). — М.: Эксмо, Подкова, 2006 г.
  49. Аркадий Вайнер, Георгий Вайнер. «Лекарство против страха». — Москва: Советский писатель, 1986 г.
  50. Виктор Пелевин. Собрание сочинений в трёх томах. Том 2. — М.: Вагриус, 2001 г.
  51. Дмитрий Быков, «Орфография». ― М.: Вагриус, 2003 г.
  52. Перси Биши Шелли. Полное собрание сочинений / Перевод К. Д. Бальмонта — Новое переработанное изд. — СПб.: Т-во «Знание», 1903 г. — Т. 1. — С. 263
  53. С. А. Андреевский. Стихотворения. 1878-1887. Издание второе. — С.-Петербург: Типография А. С. Суворина. Эртелев пер., д. 13, 1898 г. — стр.193
  54. Мережковский Д.С., Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта. Большая серия. — СПб.: Академический проект, 2000 г.
  55. Саша Чёрный, собрание сочинений в пяти томах, — Москва: «Эллис-Лак», 2007 г.
  56. В. Парнах. «Жирафовидный истукан». — М.: Гилея, 2000 г.
  57. Смеляков Я.В. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Второе издание. — Ленинград, «Советский писатель», 1979 г.
  58. Голенищев-Кутузов И.Н. Благодарю, за всё благодарю... Москва, «Водолей Publishers», 2004 г.
  59. Г. Семёнов. Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта (малая серия). — СПб.: Академический проект, 2004 г.
  60. Гандлевский С.М. Стихотворения. — М.: АСТ; Corpus, 2012 г.

См. такжеПравить