Смерч

атмосферный вихрь

Смерч или торна́до (от исп. tornar — «вертеть, крутить»), реже тромб (от итал. tromba — «труба») или мезо-ураган — воронкообразный атмосферный вихрь, возникающий в грозовом кучево-дождевом облаке и распространяющийся вниз, часто до самой поверхности земли, в виде спускающегося от облаков рукава или хобота диаметром в десятки или даже сотни метров. Обычно поперечный диаметр воронки смерча в нижнем сечении составляет 300—400 м. Развитие смерча из облака отличает его от некоторых внешне подобных и также различных по природе явлений, например, смерче-вихрей и пыльных (песчаных) вихрей.

Морской смерч неподалёку от Майорки
(11 сентября 2005)

Слово «смерч» происходит от древнерусского смьрчь, смърчь с первоначальным значением «облако, чёрная туча». Родственно словам с корнями «мерк» (например, смеркаться) и «мрак». Иногда вихрь, образовавшийся на море, называют смерчем, а на суше — торнадо. Атмосферные вихри, аналогичные смерчам, но образующиеся в Европе, называют тромбами. Но чаще все эти три понятия, а также вихрь как таковой рассматриваются как синонимы, а в художественных текстах они и вовсе лишены научной строгости определения.

Смерч в научно-популярной прозе и публицистикеПравить

  •  

«Чудеса» с воздушными вихрями этим, однако, не кончаются. Вспомним, что в прудах, лужах, болотцах застоявшаяся вода часто приобретает зеленый, а иногда буровато-красный оттенок. Такой цвет придают бесчисленные количества различных мельчайших растений и животных. И вот налетит на такое болото смерч, выберет из него всю «цветущую» воду, а затем обрушит ее в виде… кровавого дождя на землю. Но не только смерчи повинны в цветных дождях. Чаще бывает что где-то в пустыне ветер поднимает высоко в воздух красноватую пыль. Ее подхватывают высотные воздушные течения и несут в далекие края. А там, смешавшись с дождевыми каплями, она выпадает на поверхность. Так случилось в марте 1962 года, когда снег розово-желтого цвета выпал в Пензенской области.[1]

  Владимир Мезенцев, «Чудеса: Популярная энциклопедия» (том второй), 1991
  •  

Бешено вращающийся столб воздуха способен втянуть в себя и поднять вверх даже весьма тяжелые предметы. Известен факт, когда смерч, проходя через железную дорогу, поднял товарный вагон! А уж когда на пути его попадается какой-либо водоем ― болото, пруд, озеро, ― вода тоже устремляется вверх, образует водяной столб. И в нем, высоко в воздухе оказываются и обитатели водоема. Соберет такой атмосферный «насос» рыб, раков, медуз, поднимет их высоко в воздух, а затем, когда вихрь потеряет силу, они начинают падать с неба на головы изумленных людей. В этом же кроется разгадка диковинного дождя с серебряными монетами. Прошедшие ливни сильно размыли грунт, и на поверхности оказался давно зарытый клад ― сосуд с серебряными деньгами. Возникший при грозе смерч, проходя над этим местом, поднял монеты высоко в воздух. А немного позднее, когда вихрь распался, с неба вместе с каплями дождя посыпались деньги. Это же случилось и с апельсинами в Одессе.[1]

  Владимир Мезенцев, «Чудеса: Популярная энциклопедия», 1991
  •  

Сюрприз года. 17 июня 1940 года у села Мещёры Горьковской области выпал дождь из серебряных монет XVI-XVII веков. Из облаков высыпалось их около 1000 штук. Ученые все, конечно, объяснили про смерчи и тому подобное. Но все равно ― чудо. Проще говоря, редчайшее стечение обстоятельств в одной точке пространства и времени. Ведь смерч вполне мог и не дорыться до клада. Или люди могли припрятать его получше.[2]

  Владислав Быков, Ольга Деркач, «Книга века», 2000

Смерч в беллетристике, художественной прозе и мемуарахПравить

  •  

К семи часам вечера, преодолев две тысячи ступеней, мы оказались на выступе горы, служившем как бы основанием для самого конуса кратера.
Море расстилалось перед нами на глубине трех тысяч двухсот футов. Мы перешли границу вечных снегов, которая в Исландии вследствие сырости климата не очень высока. Было холодно. Дул сильный ветер. Я чувствовал себя совершенно измученным. Профессор, убедясь, что мои ноги отказываются служить, решил сделать привал, несмотря на все свое нетерпение. Он дал знак охотнику, но тот покачал головой, сказав:
— Ofvanfor!
— Отказывается, — сказал дядюшка, — надо подниматься еще выше.
Потом ом спросил у Ганса причину такого ответа.
— Mistour, — ответил наш проводник.
— Ja, mistour, — повторил один из исландцев явно испуганным голосом.
— Что означает это слово? — спросил я тревожно.
— Взгляни! — сказал дядюшка.
Я бросил взгляд вниз.
Огромный столб измельченных горных пород, песка и пыли поднимался, кружась, подобно смерчу; ветер относил его в ту сторону Снайфедльс, где находились мы. Темной завесой нависал этот гигантский столб пыли, застилая собою солнце и отбрасывая свою тень на гору. Обрушься этот смерч на нас, и мы неизбежно были бы сплетены с лица земли бешеным вихрем.[3]

  Жюль Верн, «Путешествие к центру Земли», из главы 15, 1864
  •  

Сначала в комнату влетело что-то темно-коричневое, потом ему навстречу шумно двинулось зеленовато-голубое, потом эти два кружащихся смерча соединились, сплелись воедино и образовали один бурный, бешено вращающийся на своей оси смерч, в котором ничего нельзя было разобрать, кроме мелькающих рук, писка и чмоканья… Жуткое зрелище!..
В отношении поцелуев разгон был такой, что инерция еще долго не могла прекратиться. Но на третьей минуте подруга засбоила, то, что называется у коннозаводчиков «сошла с круга», и отстала в одном темпе: именно, хозяйка чмокала ее в то самое время, когда щёки подруги отрывались от хозяйкиных губ; чтобы вознаградить хозяйку за этот холостой поцелуй в воздух, подруга ретиво возвращала лобзанье, но в этот момент хозяйкина щека, в свою очередь, уже отрывалась от подругиных губ, и снова поцелуи, как петарды, безвредно разряжались в воздухе.
Наконец смерч распался на свои основные цвета — темно-коричневый и зеленовато-голубой, подруги отдышались, фыркнули, точно запаренные лошади, отчетливо, как по команде, вынули из сумочек какие-то красные палочки, намазали губы, попудрили носы, еще раз обменялись радостными взглядами, и только тогда их внимание обратилось на меня, скромного, забытого, оглушенного, ослепленного шумом и треском.[4]

  Аркадий Аверченко, «Вечно-женское» (из сборника «Рассказы циника»), 1921
  •  

— Ну еще бы! — поддержал я, чтобы не уронить Костино достоинство в глазах Геи. — Как же: случай на острове Трегросс?
— Нет, то был сущий пустяк. Там, Гея, меня сонного сбросило вместе с домом в Лагуну. Дело обычное. Я имею в виду случай на смотровой башне, когда нас с Ивом и Антоном поднял в воздух смерч и плавно опустил на близлежащий островок. Единственное, что сделал вихрь, ― это начисто срезал у всех пуговицы, а мы вырядились в парадную форму по случаю Дня моря. Вот, Гея, какие вещи случаются в этой части Мирового океана![5]

  Сергей Жемайтис, «Большая лагуна», 1977
  •  

Погода над Тирренским морем была хорошая, и Смерч издали увидел громаду Сицилии и обошел ее стороной, чтобы лишний раз не беспокоить людей.
«Стромболи будет сердиться, — беспечно подумал он. — Старик считает меня ветреным и несерьезным. Что ж, ветер и должен быть ветреным. Стромболи неподвижен, он знает только внутреннее движение. Зато у него пылкое воображение. Если я расскажу ему о Марии...»"
На далёком горизонте возник дым.
«Не спит старик, скучает. Вот и славно».
Он давно знал этот остров-вулкан Средиземноморья, напоминавший голову диковинного животного, высунувшегося из воды и сердито фыркающего через каждые десять-двадцать минут.
Стромболи с его почти километровым конусом — на первый взгляд угрюмый, с плоской закопченной вершиной и черными засыпанными пеплом склонами, с огромным пятижерловым кратером, разрушенным на северо-западе, — многие тысячи лет прятал в своем магматическом очаге живой и острый разум.
Себе подобных Смерч различал по электромагнитной ауре, которая, как правило, всегда клубилась вокруг работающего сознания. Общались они мысленно, только в пределах аур, при их соприкосновении, поэтому до появления Смерча и Стромболи и Теплое Течение, и Байкал с Айсбергом считали, что они одни в своем роде и обречены на вечное одиночество.[6]

  Леонид Панасенко, «С той поры, как ветер слушает нас», 1981
  •  

Сильные грозы при крупных извержениях сопровождаются градами и ливнями, а часто и смерчами. В результате этого могут быть «дожди из лягушек», «кровавые» дожди из красного песка, и т. д. Да и сама «тьма египетская», очевидно, ― результат действия туч вулканического пепла, закрывшего солнце после взрыва вулкана Санторин на несколько дней. Обращает на себя внимание тот немаловажный факт, что Моисей вел свой народ, ориентируясь днем на столб дыма, а ночью ― на столб огня.[7]

  Александр Городницкий, «И жить ещё надежде», 2001

Смерч в поэзииПравить

 
После торнадо (Алабама, 17 февраля 2008)
  •  

Вихорь смерчи водяные
Вздел, как белые штаны,
И бежит, бичуюя волны;
Волны гневны и черны.[8]

  Генрих Гейне (перевод М.Михайлова), «Вихорь смерчи водяные…», 1827
  •  

О, я узнал тебя! Как ангел разрушенья,
Как смерч, промчался ты над мирною страной,
Топтал хлеба ее, сжигал ее селенья,
Разил и убивал безжалостной рукой.
Как много жгучих слез и пламенных проклятий
Из-за клочка земли ты сеял за собой;
Как много погубил ты сыновей и братий
Своей корыстною, безумною враждой![9]

  Семён Надсон, «Герою», 1981
  •  

Но, видно, божий гнев, как вихрь неукротимый,
Как смерч губительный, карать не уставал;
Я помню страшный час, когда мой сын любимый,
Мой младший сын, как брат, бледнел и угасал.[9]

  Семён Надсон, «Бедуин», 1881
  •  

И затрубил Шестой, и без числа, без меры
Когорты всадников слетаются толпой
В одеждах из огня, из пурпура и серы
На скачущих конях со львиной головой;
Как в кузнице меха, их бёдра раздувались,
Клубился белый дым из пышущих ноздрей,
Где смерч их пролетал, ― там молча расстилались
Кладбища с грудами обугленных костей.[10]

  Дмитрий Мережковский, «Страшный суд», 1886
  •  

И, медленно рея багровым хвостом,
Помчалась к земле голубая комета.
И страшно Адаму, и больно от света,
И рвет ему мозг нескончаемый гром.
Вот огненный смерч перед ним закрутился,
Он дрогнул и крикнул… и вдруг пробудился.[11]

  Николай Гумилёв, «Сон Адама», 1910
  •  

Как смерч, вскрутив весь горизонт,
на Думу надвигаешь пушки
Вдруг ветхий вывернутый зонт
выхватываешь у старушки.[12]

  Николай Байтов, «Я не могу понять, зачем...» (из цикла «Владислав Ходасевич»), 1997
  •  

Горе и слёзы забудутся,
А любовь зарифмуется
и, наверно, забудется тоже
Что же останется?
Знаковая активность
Иглобомба словесная,
семантический смерч до небес...[13]

  Сергей Стратановский, «Горе и слезы забудутся...», 1990-е

ИсточникиПравить

  1. 1,0 1,1 В.А.Мезенцев, К. С. Абильханов. «Чудеса: Популярная энциклопедия». Том 2, книга 4. — Алма-Ата: Главная редакция Казахской советской энциклопедии, 1991 г.
  2. Владислав Быков, Ольга Деркач. «Книга века». ― М.: Вагриус, 2001 г.
  3. Жюль Верн. Собрание сочинений, том 2. «Путешествие к центру Земли» (пер. Н. Егоров, Н. Яковлева). — М.: ГИХЛ, 1955 г.
  4. Аркадий Аверченко. Собрание сочинений: В 6 томах. Т. 6. Отдых на крапиве. — М.: Терра, Республика, 2000 г.
  5. Сергей Жемайтис, Большая лагуна. — М.: «Детская литература», 1977 г.
  6. Л. Н. Панасенко. «С той поры, как ветер слушает нас» (из н-ф сборника «Мастерская для Сикейроса»). — М.: МГ, 1986 г.
  7. А. М. Городницкий. «И жить еще надежде». — М.: Вагриус, 2001 г.
  8. Михайлов М. Л., Сочинения в трёх томах. — М.: Государственное издательство художественной литературы, 1958 г. — Том 1. — Стр.282
  9. 9,0 9,1 С. Я. Надсон. Полное собрание стихотворений. Новая библиотека поэта. Большая серия. — СПб.: Академический проект, 2001 г.
  10. Д. С. Мережковский. Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта. Большая серия. — СПб.: Академический проект, 2000 г.
  11. Н.С. Гумилёв. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград, Советский писатель, 1988. «Жираф» (1908)
  12. Н. В. Байтов, Времена года: Стихи. — М.: ОГИ, 2001 г.
  13. С. Г. Стратановский. Тьма дневная: Стихи девяностых годов. — М.: Новое литературное обозрение, 2000 г. — 187 с. — (Премия Андрея Белого). — ISBN 5-86793-125-0.

См. такжеПравить