Открыть главное меню

Литература

вид искусства о написанных работах

Литерату́ра (лат. lit(t)eratura, — написанное, от lit(t)eraписьмо) — в широком смысле слова: совокупность любых письменных текстов.

ЦитатыПравить

  •  

Литература берёт верх над философией, ибо литература завораживает, как всё низкопробное.

  Владимир Микушевич
  •  

Литература обязана быть верной народу, обязана страстно и ревностно ратовать за его прогресс, благоденствие и счастье.

  Чарльз Диккенс
  •  

В созданиях всех великих поэтов, в сущности, нет второстепенных персонажей, каждое действующее лицо есть на своём месте главный герой.

  Генрих Гейне
  •  

В чём разница между журналистикой и литературой? Журналистику не стоит читать, а литературу не читают.

  Оскар Уайльд
  •  

...для меня литература – не супермаркет, в который может зайти каждый, дверь открыта, и всё – на полках, ценники – в копейках, а скорее – высокая опера, куда не только нужно купить дорогой билет, но и быть меломаном – иначе зачем билет покупать. Или вход в пещеру, который недоступен, если не знать пароля: «Сим-сим, открой дверь».

  Леонид Латынин, «В пространстве тысячелетия»
  •  

Думаю, что задача литературы — изображать именно душевные движения человека, причём главные, а не мелочные.

  Юрий Казаков
  •  

Надеюсь, что самая низкопробная литература станет когда-нибудь творчеством для избранных. Для узкого круга последних дураков.

  Станислав Ежи Лец, «Непричёсанные мысли»
  •  

Если дурак написал 100 литературных или научных прейскурантов, перевёл 100 ненужных книг и изучил 100 живых и мёртвых языков — его по всей справедливости не следует называть за это «маститым».[1]

  Саша Чёрный
  •  

Литература изъята из законов трения. Она одна не признает смерти.

  Салтыков-Щедрин
  •  

Везде литература ценится не на основании гнуснейших её образцов, а на основании тех её деятелей, которые воистину ведут общество вперёд.

  Салтыков-Щедрин
  •  

— Господа! — сказал я, — я понимаю, что вопрос об искоренении литературы не мог избежать предназначенной ему участи, но решительно не могу понять того ожесточения, с которым вы приступаете к его обсуждению. Что́ сделала наша литература столь преступного, что вы находите недостаточным простое ее искоренение, но предлагаете таковое с употреблением огня и меча? Чем заслужила она участие палача в имеющем постигнуть ее искоренении? Или оскудели городовые? Или стрелы небесные и земные утратили свою силу и меткость? Нет, все идет своим чередом, городовые стоят на своих местах, а небо, как и древле, сыплет на нас своими молниями!.. А мы, простые гулящие русские люди, в платоническом исступлении раздираем на себе ризы! Почему?[2]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Круглый год», 1879
  •  

Общество, не имеющее литературы, не сознает себя обществом, а только беспорядочным сбродом индивидуумов; страна, лишенная литературы, стои́т вне общей мировой связи и привлекает любопытство лишь в качестве диковины; об государстве и говорить не́чего: оно немыслимо без литературы уже по тому одному, что самым происхождением своим обязано литературе. Вот у вотяков нет ни письмен, ни сказаний, ни даже песен, есть только предание, что была когда-то какая-то книга, да ее корова съела, но именно потому-то в этом племени так мало устойчивости, что недалеко время, когда оно и само, быть может, сделается преданием. Каким же образом общество, страна, государство могут призывать к своему суду литературу, когда они всем ей обязаны, кругом ею облагодетельствованы?
— Но ведь никто и не отрицает, mon oncle, что литература одна из необходимых функций общественного и государственного организма...
— Не «одна из функций», а главная и единая, заключающая в себе неоскудевающий источник жизни. Все, что ты ни видишь кругом, все, чем ты пользуешься, — все это дала тебе литература. Квартира, в которой ты живешь, пиджак, который надет на твоих плечах, чай, который ты сию минуту пьешь, булка, которую ты ешь, — все, все идет оттуда. Если б не было литературы, этого единственного сборного пункта, в котором мысль человеческая может оставить прочный след, ты ходил бы теперь на четвереньках, обросший шерстью, лакал бы болотную воду, питался бы сырыми злаками и акридами. Но предположим, что это история давнишняя, проследить которую трудно; но даже и помимо будничных удобств, принимаемых бессознательно, просто как совершившийся факт, — даже помимо их, все удобства, наслаждения и утешения высшего разряда, все, чего требует пытливость ума, развитость вкуса, чуткость чувства, — все это опять-таки идет оттуда, а не из циркуляров и предписаний, как бы последние ни были в своей сфере полезны. Все знания, которыми ты обладаешь, даны тебе литературой; все понятия, суждения, правила, все, чем ты руководишься в жизни, все выработано ею. Даже понятие о неблагонамеренности литературы — и то ты почерпал из нее, а никак не додумался бы до него непосредственно, потому что, повторяю, без литературы ты ходил бы на четвереньках и лакал бы болотную воду. Как это ни странно покажется для тебя, но без литературы не существовало бы ни живописи, ни музыки, ни искусств вообще, потому что она все разложила, и свет, и звук, и она же все сочетала. Не будь того светоча, который она всюду приносит с собой, и звуки, и краски, и линии — все было бы смешение, хаос. Даже техника искусств — и та обязана тою или другою степенью своего совершенства посредничеству литературы, потому что искусство, само по себе, немо и разъединено, одна литература имеет привилегию «гласить во все концы», она одна имеет дар всех соединять под сению своею, всем давать возможность вкусить от сладостей общения.[2]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Круглый год», 1879
  •  

Литература — это такое занятие, при котором надо снова и снова доказывать, что у тебя есть талант, людям, лишённым каких-либо талантов.

  Жюль Ренар
  •  

Литература — это управляемое сновидение.

  Хорхе Луис Борхес
  •  

Литература — это хорошо оркестрированная банальность.

  Торнтон Уайлдер
  •  

Литература не должна наклоняться в уровень с обществом в его тёмных или сомнительных явлениях.

  Николай Некрасов
  •  

Литературный критик — человек, избравший зевание в качестве профессии.

  Эммануэль-Адольф Эссар
  •  

Мы плохо умеем отделять настоящую книгу от рыночного хлама. То и другое одинаково имеет вид книги. Хлам часто издаётся даже гораздо роскошней, чем настоящие книги.

  Александр Блок
  •  

Вообще ещё не известно, чем этот Нобель причинил больше гибельного вреда человечеству — изобретением динамита или учреждением Нобелевской премии. Что может быть пошлее и безобразнее писателя, по-собачьи высунувшего язык и ждущего высокого признания кучки душеприказчиков динамитчика?

  Борис Кригер
  •  

Литература — это то, что между автором и Богом, которое, если не стыдно сказать Богу, можно и позволить услышать другим.

  Борис Кригер
  •  

Не всякое шевеление плоти (особенно представленное на публику) есть та искренность, которая ожидается в настоящей само-литературе.

  Борис Кригер
  •  

Никакой гонорар не оплатит исписанную душу.

  Борис Кригер
  •  

Плагиат — это попытка обратить чужое внимание на чужие мысли.

  Борис Кригер
  •  

Мы все пишем стихи; поэты отличаются от остальных лишь тем, что пишут их словами.

  Джон Фаулз
  •  

Литература — это высоко символизированная действительность, совсем особая система ассоциаций.

  Борис Стругацкий, «Комментарии к пройденному»
  •  

Травля писателя при жизни и возвеличивание после смерти напоминает причисление церковью к лику святых человека, умершего голодной смертью.

  Саид-Хасан Кацаев

ИсточникиПравить

  1. Саша Чёрный, «Глупость»
  2. 2,0 2,1 М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 13, Господа Головлёвы, 1875—1880. Убежище Монрепо, 1878—1879. Круглый год, 1879—1880. — С. 407-563. — Москва, Художественная литература, 1972 г.