Открыть главное меню

Водка

Крепкий алкогольный напиток русско-польского происхождения
Бутылка водки

Во́дка — крепкий алкогольный напиток, в массовом сознании связанный с Россией. В самом общем виде водка представляет собой бесцветный водно-спиртовой раствор с характерным вкусом и спиртовым запахом.

До распространения в обиходе более позднего слова «водка» принятыми названиями были: «хлебное вино», «горячее вино», «курёное вино», «зелено-вино» и др.; но и после того как слово «водка» стало появляться в официальных документах, водка именовалась в торговых ведомостях и государственных актах в зависимости от крепости как «горячее, простое, столовое вино», «пенник», «полугар». Одним из самых ранних официальных российских документов, в котором упомянуто слово «водка», является именной указ Ивана V и Петра I «О взыскании пошлин с вывозимых из за моря разных вин и водок ефимками, а с сахару деньгами, по прежним указам» от 1684 года.

Водка в прозеПравить

  •  

В утро, когда начинается мой рассказ, Горехвастов был как-то особенно разговорчив. Он разлегся на диване, закурив одну из прекрасных сигар, которые я выписывал для себя из Петербурга, и ораторствовал. Перед диваном, на круглом столе, стояла закуска, херес и водка, и надо отдать справедливость Горехвастову, он не оставлял без внимания ни того, ни другого, ни третьего, и хотя хвалил преимущественно херес, но в действительности оказывал предпочтение зорной горькой водке. Рогожкин, с своей стороны, не столько пил, сколько, как выражаются, «потюкивал» водку.
― А скажите, пожалуйста, Николай Иваныч, ― сказал мне Горехвастов, ― откуда у вас берутся все эти милые вещи: копченые стерляди, индеечья ветчина, оленьи языки… и эта бесценная водка! ― водка, от которой, я вам доложу, даже слеза прошибает! Да вы Сарданапал, Николай Иваныч!.. нет, вы просто Сарданапал![1]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Губернские очерки», 1857
  •  

Он вдруг почувствовал, что ужасно пьян, то есть не так, как прежде, а пьян окончательно. Причиною тому была рюмка водки, выпитая вслед за шампанским и оказавшая немедленно действие.

  Фёдор Достоевский, «Скверный анекдот», 1862
  •  

Чёрт видит, что солдат — парень ловкий, а им таких и надо, взял его к себе. Солдат теперь живет богато — каждый день пьёт горилку, курит махорку, редькой закусывает.

  Александр Афанасьев, Заветные русские сказки; «Солдат и чёрт», 1863
  •  

В Новый год, разумеется, пришел ко мне племянник. Молодой человек лет двадцати четырех, но преспособный. У меня только в Новый год да на пасху и бывает.
— С Новым годом, дяденька.
— С новым счастьем тебя. Вареньица не приказать ли подать?
— Помилуйте, дядя, я в это время водку пью (был третий час на исходе).
— Водку? а ежели маменька узнает?
— Она уж пять лет это знает.
— Ну, водки так водки. А ежели водку пьешь, так, стало быть, и куришь. Вот тебе сигара.[2]

  Салтыкова-Щедрина, «Круглый год», 1879
  •  

«Приедешь, бывало, к помещику в гости — сейчас, это, в сад поведут. Показывают, водят. «Вот это — аллея, а это — пруд». А ты только об одном думаешь: «Скоро ли водку подадут?» [3]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Пошехонские рассказы», 1884
  •  

— Пьёшь и никакой весёлости, — сказал Фролов. — Чем больше в себя вливаю, тем становлюсь трезвее. Другие веселеют от водки, а у меня злоба, противные мысли, бессонница. Отчего это, брат, люди, кроме пьянства и беспутства, не придумают другого какого-нибудь удовольствия? Противно ведь!
— А ты цыганок позови.
— Ну их![4]

  Антон Чехов, «Пьяные», 1887
  •  

Да это что! Посмотрите вы, что такое с житом сделалось! Жито не жито, а на место зерна на колосьях… сало свиное, настоящее свиное сало висит и покачивается… Ха, ха, ха! Так-таки и покачивается словно настоящее зерно. Да что это такое, Господи ты Боже мой! Можно ли, чтоб это было к добру!? А в саду вишня поспела, только опять же это не вишня, а полуштофы с водкой. Как же это будет? Гм!.. Вот уж, можно сказать, большие перемены произошли на земле.

  Игнатий Потапенко, «Постная колбаса» (Рождественский рассказ), 1887
  •  

Да и на какой леший пить? Пить так уж в компании порядочных людей, а не solo и не чёрт знает с кем. Подшофейное состояние — это порыв, увлечение, так и делай так, чтоб это было порывом, а делать из водки нечто закусочно-мрачное, сопливое, рвотное — тьфу![5]

  Антон Чехов, из письма Ал. П. Чехову 13 октября 1888 г.
  •  

Какое богатство! Подали лакеи большой кусок жареной баранины и миску с огурцами, потом принесли на сковороде жареного гуся, немного погодя — варёной свинины с хреном. И как всё это благородно, политично! Фёдор ел и перед каждым блюдом выпивал по большому стакану отличной водки, точно генерал какой-нибудь или граф.[6]

  Антон Чехов, «Сапожник и нечистая сила», 1888
  •  

Однажды я пожаловался Антону Павловичу: «Антон Павлович, что мне делать? Меня рефлексия заела!» И Антон Павлович ответил мне: «А вы поменьше водки пейте».

  — неустановленное лицо, со слов И. Бунина («Чехов»)
  •  

Лариосик. Я, собственно, водки не пью.
Мышлаевский. Позвольте, а как же вы селёдку без водки будете есть? Абсолютно не понимаю!

  Михаил Булгаков, «Дни Турбиных», 1926
  •  

Завтракали. Только перед вами ушли.
Поросёночка с хреном, конечно, ели?
— Шесть окорочков под водочку изволили скушать. Очень любят с хренком и со сметанкой.

  Владимир Гиляровский, «Москва и москвичи», 1926
  •  

Едят и с простой закладкой и с затейливо комбинированной. А для лёгкости прохода в нутро каждый блин поливается разнообразными водками сорока сортов и сорока настоев. Тут и классическая, на смородинных почках, благоухающая садом, и тминная, и полынная, и анисовая, и немецкий доппель-кюммель, и всеисцеляющий зверобой, и зубровка, настойка на берёзовых почках, и на тополёвых, и лимонная, и перцовка, и... всех не перечислишь. [7]

  Александр Куприн, «Юнкера», 1930
  •  

Тут мне очень мутно бывает, искренно считаю себя конченным, тогда предаюсь кактусам и в этой обширной пустыне пребываю до восстановления рассудка. Тогда, бывало, приходил к И<лье> С<емёновичу>, садился, наливал рюмку-две (не больше) водки, ему и себе, и этак просиживал вечер с ним, молча.[8]:256

  — из письма Леонида ЛеоноваМаксиму Горькому, Москва. 21 октября 1930 г.
  •  

— Я жидовка, чего с жидовкой возитесь? Шли бы себе до русских. А что? Еврейка слаще?
Конфета, скажите! — и Вавич выпятил губу.
— Может, горчица? — и Болотов налёг на стол и глядел то на Сеньковского, то на Виктора. — А? — И вдруг один зароготал, откинулся, закашлялся. — Тьфу!
— Не! — и Болотов хитро сощурил глаз. — Не! Теперь вам повадки не будет. Теперь и мы поумнели. Жиды друг за друга — во! Огнём не отожжешь. А мы теперь тоже — союз! — И Болотов вскинул сжатым кулаком и затряс в воздухе. — Союз! — Болотов встал. — Союз русского народа! Православного! — Болотов грузно поставил кулак на стол и вертел головой. И вдруг ляпнул пальцами по столу как скалкой: — Наливай! Витя! Наливай распроклятую. И ей, пусть пьёт. Хочь и подавится.[9]

  Борис Житков, «Виктор Вавич», 1934
  •  

Завтрак у Альбрехта. Съел огурец, и воспоминание об огурце преследовало до ночи: огурцы он не переваривал. Кроме того — литовская водка, которую он за эту зиму полюбил так, что дня не мог прожить без неё. Днём, когда в голове шумело, в ногах была тяжесть и хотелось лечь носом к стенке и тихо стонать, пришёл Танеев...[10]:87

  Нина Берберова, «Чайковский», 1936
  •  

Водку пить полезно. Мечников писал, что водка полезнее хлеба, а хлеб – это только солома, которая гниёт в наших желудках. — Сакердон Михайлович о водке.

  Даниил Хармс, «Старуха» (1939)
  •  

На праздниках на кладбище фабричные всей семьей отправлялись — пикником — с самоваром, закусками, ну и, конечно, с водочкой. Помянуть дорогого покойничка, вместе с ним провести светлый праздник. Всё начиналось чинно и степенно, ну а потом, раз, как известно, веселие Руси есть пити, напивались, плясали, горланили песни. Иной раз и до драки и поножовщины доходили, до того даже, что кладбище неожиданно украшалось преждевременной могилой в результате такого праздничного визита к дорогому покойничку.[11]

  Иван Бунин, в разговоре с И.В. Одоевцевой, 1948
  •  

Водка не зонтик. Помни об этом!

 

Wódka nie parasol! Pamętaj!!!

  Людвик Ежи Керн[12], 1957
  •  

Иван Дмитриевич ногой распахнул дверь, внес огромную суповую миску. Перед пельменями выпили холодной калганной водки — по полной. <...> Пельмени были действительно удивительные — ароматные, легкие, страшно горячие. Постников каждому перчил «особенно», потчевал весело, говорил, что любит «угощение с хорошим поклоном». За калганной выпили перцовой, за перцовой пошла рябиновка на смородиновом листе, потом таинственная «гудаутка» — «всем водкам генерал-губернатор», как представил ее Иван Дмитриевич. Володя захмелел сразу, раскраснелся, замахал руками, уронил нож.
— Вы водки поменьше, пельменей побольше! — посоветовал Полунин.

  Юрий Герман, «Дело, которому ты служишь», 1958-1965
  •  

Но главная эволюция ждала А. Т.<вардовского> впереди. Окружающие его интеллигенты между водкой и очередным партсобранием втолковали ему наконец (после 50 лет это не дается легко), что судьба мужицкая ― часть общей судьбы, и главное сейчас не там, в деревне, а здесь, в мире духовного прояснения и общественного самосознания. Этот личный для А. Т. процесс прозрения совпал с хрущевским дуро-ренессансом. <...> Его смерть тоже результат этого пути. Рак легкого вспыхнул сразу вслед за разгоном редколлегии «Нового мира». Сам я видел его только дважды в редакции «Нового мира», куда ходил вести переговоры о «Тысяче дней академика Вавилова», и в магазине на Аэропортовской, возле писательских домов. В магазине А. Т. покупал водку. И если первый разговор почти не оставил у меня воспоминаний, то встреча в магазине отпечаталась очень ясно. Запомнились совершенно пустые глаза хронического алкоголика, глаза белые, мертвые и в то же время алчущие.[13]

  Марк Поповский, «Семидесятые. Записки максималиста», 1971
  •  

Водка — это смердящее рабство.

  Виктор Конецкий, «Опять название не придумывается», 1985
  •  

― Мы закажем что-нибудь хрустящее. Ты заметил, как я люблю всё хрустящее?
― Да, ― говорю, ― например, «Столичную» водку. Боря одёрнул меня:
― Не будь циником. Водка ― это святое. С печальной укоризной он добавил:
― К таким вещам надо относиться более или менее серьёзно…[14]

  Сергей Довлатов, «Чемодан», 1986
  •  

Столики на набережной Сплита опустели, а я все сидел, решив ночевать в машине, потому что гостиницу заказать не удосужился. Это меня не пугало. Мне нравится ночевать в машине и глядеть из нее ранним-ранним утром на просыпающиеся города.
Кто-то плюхнулся за мой столик.
Я не обернулся, продолжал смотреть на далекие вспышки маяков, которые не помогли здесь моим товарищам.
– Не будь дураком! Зачем тратил в дорогом кабаке валюту на выпивку?
Тут уж я обернулся.
И как наш советский брат умудряется узнавать друг друга в самой экзотической обстановке и в дальней дали от дома? Рядом сидел громила. Слегка согнув ноги в коленках, я бы свободно разместился в его брюхе, как давний мой сумасшедший герой Геннадий Петрович Матюхин в кашалоте. Оказался боцманом со строящегося здесь танкера «Маршал Бирюзов». Одессит он был стопроцентный, ибо второй фразой была:
– Здесь, кореш, надо покупать каблуки, женское белье и…
– Откуда ты догадался, что я из Союза? И что такое каблуки?
Он не стал отвечать на такие глупые вопросы. Уже потом я узнал, что «каблуки» – все виды кожаной обуви.
– И не будь дураком. Последний раз говорю: не трать валюту на выпивку. Пошли. Покажу.
– Куда?
– В аптеку.
– Зачем?
Он не стал отвечать. В аптеке он купил литровую бутылку чистого медицинского спирта. Она стоила на наши деньги рубль.
– Всякие кретины туристы платят здесь столько за рюмку паршивого коньяку, – объяснил боцман. – Они до сих пор не знают, что водка это вода плюс спирт. Пошли.
– Куда?
– На хауз.
Мы пришли в отель, где на берегу проживала приемная команда танкера «Маршал Бирюзов».
– Смотри! – сказал Жора и открыл шкаф. Он был битком набит каблуками и разными другими коробками. Потом Жора открыл спирт и кран в умывальнике.
Дальнейшее мне было ясно без слов.
Боцман напустил воды в бутылку с этикеткой «Столичная», добавил спирта и позвонил по телефону.
Явился изящный, в черном фраке, пожилой мужчина с манерами лорда. Он был ни больше ни меньше – главным администратором отеля. Маленькими глоточками аристократ-лорд выпил стакан теплой, еще не устоявшейся смеси, от одного взгляда на которую меня мутило.
– О! Русский водка! – приговаривал лорд.
Потом лег на стол, даже не раскинув фалды фрака.
Жора бережно взял его на руки и отнес куда-то вниз, а вернувшись, сказал, что номер для меня будет на теневой стороне и что администрация извиняется за неисправный кондишен, но через час кондишен наладят.

  Виктор Конецкий, «Никто пути пройдённого у нас не отберёт», 1990
  •  

Хуже водки лучше нет.

  Виктор Черномырдин, 1990-е
  •  

— Семёнов, ты водку будешь?
— Водку?! Водку...буду.

  — «Особенности национальной охоты», 1995
  •  

Очень своеобразный вкус у бийской водки Victoria, в которую добавляют вытяжку из пантов алтайских маралов, хороши также «Золото России» из Курска, «Дворянская» из Костромы, «Старая Уфа». В конце водочных экспериментов не выдержал, сорвался. Не пожмотился на метро, доехал до «Сокола», почти вбежал в такой родной, такой домашний бар Slims. С порога крикнул бармену Шуре: «Текилы! Золотой!» (Эх, видел бы меня Серёга!) Лизнул лимон, хряпнул, заел солью![15]

  — Владимир Казаков, «Жидкий кактус», 1997
  •  

Ему хотелось текилы, но, добравшись до бармена, он почему-то взял «смирновки», которую терпеть не мог. Проглотив порцию прямо у стойки, он взял ещё одну и пошёл назад к своему столу. У него успел появиться сосед...

  Виктор Пелевин, Generation «П», 1999
  •  

Многие любят сравнивать текилу с водкой, размышляя, почему первая дороже последней и отчего последняя кажется крепче первой. Отвечаем на эти насущные вопросы по порядку. Пшеница, из которой делается водка, созревает раз в полгода, а агава зреет 8—10 лет, требуя за собой постоянного ухода. Это раз. И потом, известен ли вам сорт водки, который выдерживался бы в бочках по нескольку месяцев, а то и лет? Это два. Теперь по поводу крепости. Текила не крепче (а иногда даже чуть слабее) водки. Однако «эффект» от неё ощутимее, поскольку пьётся она комнатной температуры, а следовательно, быстрее усваивается организмом. [16]

  — Наталья Щелкунова, Виктор Гапон, «Кактусы», 2001
  •  

Известный в Москве доктор-гипнотизер Даль излечил Рахманинова от пьянства, убедив его в том, что водка ― это керосин, и из чувства благодарности композитор посвятил ему свой второй концерт. Письмо попало под дождь, чернила расползлись, буквы набухли, дали побеги. Перед тем как выброситься с балкона, бросила вниз тапочек, смотрела, как он отлетел на середину улицы.[17]

  Михаил Шишкин, «Венерин волос», 2004
  •  

... водка. Вот метафизика совка — и его специфика, вот, так сказать, национальная гордость великороссов. Водка именно метафизична. Она отнюдь не эмпирична, то есть не в границах опыта обретается, в каковых границах только и возможно, по Канту, сознание. То есть, конечно, общение с водкой — это опыт, но опыт безграничности, опровержение Канта почище воландовского. На Соловки Канта! Значит, это глубоко метафизическое переживание, достигаемое физическими средствами. И водка в России — это не баловство, как, в сущности, любое общение с наркотиками, — это необходимость. И не потому необходимость, что в России холодно, а потому что Россия безгранична. Водка адекватна России. Она позволяет в единовременном действии преодолеть страх этой русской безграничности — своего рода космический страх. С водкой не страшно. А с Россией, в России — страшно. Её больше, чем надо, она превосходит натуральную величину — больше чем жизнь, как говорится по-английски (larger than life).[18]

  Борис Парамонов, «Коан Россия», 2008

Водка в стихахПравить

  •  

Ест Федька с водкой редьку,
Ест водка с редькой Федьку.[19]

  Иван Крылов, «Ест Федька с водкой редьку...», 1800-е
  •  

Ещё б
водчонку
имени Энгельса,
под
имени Лассаля блины, ―
и Маркс
не придумал бы
лучшей доли!
Что вы, товарищи,
бе-белены
объелись,
что ли?

  Владимир Маяковский, «Пиво и социализм», 1927
  •  

Жизни срок короткий, давайте выпьем водки.

 

Czas życia krótki, kropnijmy wódki.

  Юлиан Тувим

Русские пословицы и поговоркиПравить

  •  

Водка вину тётка.

  •  

Водка — не пшёнка: прольёшь — не подклюёшь.

  •  

Водка не снасть: дела не управит.

  •  

Водку пьёшь? Коли поднесут, так пью.

  •  

Водка ремеслу не товарищ.

  •  

Водка с разумом не ладит.

  •  

Водка сперва веселит, а там без ума творит.

  •  

Водки да вина — лишь бы спина подняла.

  •  

Водки напиться — бесу продаться.

  •  

Водки не пьёт, с воды пьян живёт.

  •  

Первая <чарка> — на здоровье, вторая — на веселье, третья — на вздор.

  •  

Пиво без водки — деньги на ветер! — XX век

  •  

Счастлив тот, кто водки не пьёт.

  •  

Уродился детина — кровь с молоком, да чёрт водки прибавил.

  •  

Хлеб на ноги ставит, а водка валит.

  •  

Чай, кофе — не по нутру; была бы водка поутру.


ИсточникиПравить

  1. Салтыков-Щедрин М.Е. «Губернские очерки». Собрание сочинений в двадцати томах, Том 2. — Москва, «Художественная литература», 1965 г.
  2. М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 13, Господа Головлёвы, 1875—1880. Убежище Монрепо, 1878—1879. Круглый год, 1879—1880. — С. 407-563. — Москва, Художественная литература, 1972 г.
  3. М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 15. Книга 2. Москва, Художественная литература, 1973, «Пошехонские рассказы».
  4. А. П. Чехов. Сочинения в 18 томах // Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. — М.: Наука, 1976. — Т. 6. [Рассказы], 1887 г. — С. 58—63
  5. Письма Чехова
  6. Чехов А. П. Сочинения в 18 томах, Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. — М.: Наука, 1974 год — том 7. (Рассказы. Повести), 1888—1891. — стр. 225
  7. А. И. Куприн. Собрание сочинений в 9 т. Том 9. — Москва: Гослитиздат, 1957 г.
  8. Переписка Леонова и Горького
  9. Житков Борис, «Виктор Вавич», роман. — Москва, Издательство «Независимая Газета», (Серия «Четвёртая проза»), 1999 г.
  10. Нина Берберова Чайковский, история одинокой жизни. — СПб.: Петро-Риф, 1993. — 240 с. — 20 000 экз. — ISBN 5-85388-003-9
  11. И.А.Бунин: «Pro et Contra». Личность и творчество Ивана Бунина; И.В.Одоевцева. «На берегах Сены»
  12. Przekrój. Archiwum / Myśli ludzi wielkich, średnich i psa Fafika. nr specjalny 51/1957
  13. Марк Поповский. «Семидесятые. Записки максималиста». — Нью-Йорк: «Новый Журнал» №228, 2002 г.
  14. С. Д. Довлатов. Собрание прозы в 3 т. (том 2). — СПб, Лимбус-пресс, 1993 г.
  15. Владимир Казаков. «Жидкий кактус», М: «Столица», 1997, №18
  16. Щелкунова Н.В., Гапон В.Н., «Кактусы». — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001. — 96 стр. (Цветы дома и в саду). стр.18. «Текила — кактусная водка»
  17. Михаил Шишкин, «Венерин волос» — М.: «Знамя», №4 за 2005 г.
  18. Б. М. Парамонов. Коан Россия // Радио Свобода. — 05.03.2008.
  19. Крылов И. А., Полное собрание сочинений: в 3 томах, под редакцией Д. Д. Благого; — М.: Государственное издательство художественной литературы, 1946 год. — Т. III. (Басни. Стихотворения. Письма). — стр. 314.

См. такжеПравить