Колокольчик

Колокольчик раскидистый

Колоко́льчик (латин. Campánula) — титульный род однолетних и многолетних исключительно травянистых растений семейства Колокольчиковые (лат. Campanulaceae), насчитывающий от более четырёх сотен видов, которые произрастают исключительно в странах с умеренным климатом. Места обитания колокольчиков разнообразны, прежде всего, это луга, леса и степи, встречаются они также на пустынных и скальных участках. Многочисленные и разнообразные виды заселяют субальпийские и альпийские пояса гор.

Научное название рода Campanula в основе имеет уменьшительное от позднелатинского и итал. campánaколокол, характеризуя форму цветка, отсюда же произошло и русское народное название колокольчик, закрепившееся также в русской ботанической номенклатуре. Некоторые виды отличаются крупными цветками и служат как декоративные растения.

Колокольчик в научно-популярной прозеПравить

  •  

В Тенг-и-кафири много кабанов и диких баранов. Кетхуда рассказывал, что как-то тигр поймал дикого козла на вершине тенга; но упал вместе с ним со скалы и оба убились. В Джайдере и до Руба ― цветы, тёмно-красные колокольчики, штокрозы, фиолетовые, бледно розовые и белые; васильки и тысячи других. Вечером посетили Тенг-и-кафири.[1]

  Егор Чириков, «Путевой журнал», 1852
  •  

На полях наблюдателя поражало обилие цветов. Тут были ирисы (Iris uniflora Pall.) самых разнообразных оттенков от бледно-голубого до тёмно-фиолетового, целый ряд орхидей (Cypripedium ventricosum Sw.) разных окрасок, жёлтый курослеп (Caltha palustris L.), тёмно-фиолетовые колокольчики (Campanula niomerata L.), душистый ландыш (Convallaria majalis L.)...[2]

  Владимир Арсеньев, «По Уссурийскому краю», 1917
  •  

Здесь, на каменистых склонах, попутно я собрал колокольчик (платикодон крупноцветный), одно из самых обычных и красивых растений формации орешников и лугов на местах выгоревшего леса. Видовое название этого колокольчика показывает, что цветы его крупной величины; потом я заметил тимьян с уже поблекшими жёсткими фиолетовыми цветами; крупную веронику, имеющую бархатисто-опушённые стебли и короткие остроконечные зубчатые листья. Каков цветок у неё ― сказать не могу. Судя по увядшим венчикам, мне показалось, что у неё были небелые, а синие цветы. Затем борец ― пышное высокое растение с мелким пушком в верхней части стебля и бархатистыми большими листьями; засохшие цветы его, расположенные крупной кистью, вероятно, были тёмно-голубые.[2]

  Владимир Арсеньев, «Дерсу Узала», 1923

Колокольчик в художественной прозеПравить

  •  

Внизу, изгибаясь по изумрудной мураве, быстрый ручей вливался в светлый пруд. По влажным берегам его, как узорчатые каймы, пестрелись белые ландыши, жёлтые ноготки и голубые колокольчики.[3]

  Михаил Загоскин, «Аскольдова могила», 1833
  •  

Музыканты — крупные маки и пионы — дули в шелуху от горошка и совсем покраснели от натуги, а маленькие голубые колокольчики и беленькие подснежники звенели, точно на них были надеты бубенчики. Вот была забавная музыка! Затем шла целая толпа других цветов, и все они танцевали — и голубые фиалки, и красные ноготки, и маргаритки, и ландыши. Цветы так мило танцевали и целовались, что просто загляденье!

  Ганс Христиан Андерсен, «Цветы маленькой Иды», 1835
  •  

Он опустил голову вниз и видел, что трава, бывшая почти под ногами его, казалось, росла глубоко и далеко, и что сверх ее находилась прозрачная, как горный ключ, вода, и трава казалась дном какого-то светлого, прозрачного до самой глубины моря; по крайней мере он видел ясно, как он отражался в нем вместе с сидевшею на спине старухою. Он видел, как вместо месяца светило там какое-то солнце; он слышал, как голубые колокольчики, наклоняя свои головки, звенели. Он видел, как из-за осоки выплывала русалка, мелькала спина и нога, выпуклая, упругая, вся созданная из блеска и трепета.

  Николай Гоголь, «Вий»
  •  

На полдороге между его имением и Ипатовкой, над самой кручью широкого оврага, находился небольшой берёзовый «заказ». Молодые деревья росли очень тесно, ничей топор ещё не коснулся до их стройных стволов; негустая, но почти сплошная тень ложилась от мелких листьев на мягкую и тонкую траву, всю испещрённую золотыми головками куриной слепоты, белыми точками лесных колокольчиков и малиновыми крестиками гвозди́ки.

  Иван Тургенев, «Затишье», 1854
  •  

Отава не растёт, шуршит и ломается оставшееся сено. Побои по ржам. По старым отавам лиловые колокольчики. Татарник пышный зацветает, шершни мохнатые в нём копошатся.[4]

  Лев Толстой, Записные книжки, 1873-1879
  •  

Он усадил её на траву, нарвал цветов и кинул ей; она перестала плакать и тихо перебирала растения, что-то говорила, обращаясь к золотистым лютикам, и подносила к губам синие колокольчики. Я тоже присмирел и лёг рядом с Валеком около девочки.[5]

  Владимир Короленко, «В дурном обществе», 1885
  •  

Здесь, в саду, был дикий, нетронутый уголок. У воды цвела зеленовато-белая развесистая гречиха. Горицвет раскидывал белые полузонтики, и от них к вечеру запахло слабо и нежно. В кустарниках таились ярко-лазоревые колокольчики, безуханные, безмолвные. Дурман высоко подымал крупные белые цветы, надменные, некрасивые и тяжёлые. Там, где было сырее, изгибался твёрдым стеблем паслён с ярко-красными продолговатыми ягодами. Но эти плоды, никому не нужные, и эти поздние цветы не радовали глаз. Усталая природа клонилась к увяданию. Саша чувствовал, что всё умрёт, что всё равно-ненужно, и что так это и должно быть. Покорная грусть овладела его мыслями.

  Фёдор Сологуб «Земле земное», 1898
  •  

― Пусти… Пусти!.. Это я ему. И в руке у нее Павел увидел скомканные, жалкие цветы: голубенький колокольчик и одуванчики. Они были, как она их сорвала, с листьями и травой, и держала она их так крепко, что из одуванчика выступил белый, как молоко, сок.
Сестра! ― сказал дядя Егор, ― успокойся. Павел оттолкнул его плечом и кротко сказал: ― Положи, мама. И живые цветы легли на грудь мертвеца. Когда мать и Павел ушли, фотограф придал цветам живописное положение, и дядя Егор похвалил его.[6]

  Леонид Андреев, «Весной», 1902
  •  

Как-то он перенёс сюда несколько полевых растений, вместе с куском дёрна, на котором они росли. Но ни куриная слепота, ни колокольчики не хотели жить без солнца. Они мало-помалу умирали, хирели, как хиреют чахоточные. Дольше всех держался какой-то цветок, хотя и он побледнел совсем в вечном мраке этой могилы. Старик Иван с любопытством разглядывал его, пока и тот не склонился на своём засохшем стебельке. Ивану остались одни грибы да какие-то серые лишаи, как седины проступившие на диком камне

  Василий Немирович-Данченко, «Забытый рудник», 1904
  •  

Я возвращался домой полями. Была самая середина лета. Луга убрали и только что собирались косить рожь.
Есть прелестный подбор цветов этого времени года: красные, белые, розовые, душистые, пушистые кашки; наглые маргаритки; молочно-белые с ярко-жёлтой серединой «любишь-не-любишь» с своей прелой пряной вонью; жёлтая сурепка с своим медовым запахом; высоко стоящие лиловые и белые тюльпановидные колокольчики; ползучие горошки; жёлтые, красные, розовые, лиловые, аккуратные скабиозы; с чуть розовым пухом и чуть слышным приятным запахом подорожник; васильки, ярко-синие на солнце и в молодости и голубые и краснеющие вечером и под старость; и нежные, с миндальным запахом, тотчас же вянущие, цветы повилики[7].

  Лев Толстой, «Хаджи-Мурат», 1904
  •  

Тихий ветер сонно веет с тихой, мутной Оки, качаются золотые лютики, отягчённые росою, лиловые колокольчики немотно опустились к земле, разноцветные бессмертники сухо торчат на малоплодном дёрне, раскрывает алые звёзды «ночная красавица» ― гвоздика

  Максим Горький, «В людях», 1916
  •  

Алые капли гвоздики, воздушные на тонких стеблях колокольчики, шелковистая дрёма, похожая на ветерок, заплутавшийся между травы, ярко блиставшие, подобные белому дню, головки пупавок, раковые шейки метёлками, напротив того, умерявшие свет тихой своей фиолетовостью, жёлтые лютики, чем-то напоминавшие пасхальные свечи в весеннюю ночь, и, наконец, у самой земли, разноцветные стайки анютиных глазок, похожих на маленьких девочек в ситцевых платьицах…[8]

  Иван Новиков, «Жертва», 1921
  •  

Вон по мочежинам, по кочкам болотным, не моргая венчиками глазастыми ― вымытые цветы курослепа и красоцвета болотного; курятся тонкие стройные хвощи. Голубенькие цветики-незабудки, как ребята, бегают и резвятся у таловых кустов с бело-розовыми бессмертниками. А там по полянам, опять неугасимо пылают страстные огоньки, которые по-другому зовутся ещё горицветами: пламенно-пышен их цвет и тлезвонно-силен их телесный запах, как запах пота. А в густенной тайге медовят разноцветные колокольчики, сизые и жёлтые борцы, и по рямам таёжным кадит светло-сиреневый багульник-болиголов.[9]

  — Владимир Ветров, «Кедровый дух», 1923
  •  

«Как же ты отомстишь?» ― спросил студент, пугаясь меня.
И через несколько дней я с невинным видом принес Лилиной тетке, будто от моей мамы, средство от бородавок. У тетки возле нижней губы, в извилине, была большая бородавка. Стареющая эта дама расцеловала меня, причем поцелуи ее произвели на меня такое впечатление, как если бы в меня в упор стреляли из новой рогатки… Друзья мои, студент был отомщен. Из теткиной бородавки вырос цветок, скромный полевой колокольчик. Он нежно подрагивал от теткиного дыхания. Позор упал на ее голову. С воздетыми к небесам руками пронеслась тетка по двору, ввергая всех в панику… Моя радость была двойной. Во-первых, блестяще разрешился эксперимент выращивания цветов из бородавок, а во-вторых ― студент подарил мне велосипед. А в ту эпоху, друзья мои, велосипед являлся редкостью.[10]

  Юрий Олеша, «Зависть», 1927
  •  

Всё лето ― быстрое дачное лето, состоящее в общем из трёх запахов: сирень, сенокос, сухие листья, ― всё лето они обсуждали вопрос, когда и как перед ним открыться, и откладывали, откладывали, дотянули до конца августа. Они ходили вокруг него, с опаской суживая круги, но, только он поднимал голову, отец с напускным интересом уже стучал по стеклу барометра, где стрелка всегда стояла на шторме, а мать уплывала куда-то в глубь дома, оставляя все двери открытыми, забывая длинный, неряшливый букет колокольчиков на крышке рояля.[11]

  Владимир Набоков, «Защита Лужина», 1930
  •  

Больница сверкнула ей навстречу всеми своими вымытыми стеклами. Она прошла в прохладный белый вестибюль. Возле справочного окошечка стояла очередь ― три человека. Софья Петровна не решилась подойти без очереди. Справки выдавала красивая сестра в накрахмаленном белом халате. Возле нее, перед телефоном, в стакане стоял букет колокольчиков.
― Алло, алло! ― закричала она в телефон, выслушав вопрос Софьи Петровны. ― Второе терапевтическое? ― и потом, положив трубку: ― Фроленко, Наталья Сергеевна, скончалась сегодня в 4 часа дня, не приходя в сознание. Вы родственница? Можете получить пропуск в покойницкую.[12]

  Лидия Чуковская, «Софья Петровна», 1940
  •  

С детства полюбились колокольчики: полевые, луговые, лесные, много их, и все нарядные, нежные, похожие на малюсенькие голубые колокола. Только не звенят они. Никогда. Летом на сильном ветру раскачиваются ― и не звенят. Молчаливые, красивые цветы. Крепкий утренник припудрил траву. На меже среди лохматой некоей кустик цветущих колокольчиков. Они замерзли. Они замерзли. Подул ветер, и зазвенели колокольчики. Голубые венчики тоненько, чуть-чуть слышно, отзывались ветру. Значит, звенят! Один раз в году, в пору глухого предзимья.[13]

  Алексей Ливеровский, «Журавлиная родина», рассказы охотника, 1966
  •  

Срез горы был бледно-красным, трава наверху и у подножия ― бледно-зелёной. И про глину под ногами можно было бы сказать: бледно-белая. То ли сероватая, то ли голубоватая, то ли желтоватая. Местами попадались прожилки и островки травы, жёлтой пижмы и синих колокольчиков. Колокольчики были огромные, с кулак.[14]

  Андрей Лазарчук, «Там вдали, за рекой…», 1986
  •  

Как позже выяснилось, он не знал элементарных вещей, например очерёдности цветения растений, не подозревал, что за незабудкой и ландышем бешено зацветает сирень, за сиренью осторожно раскрывается жасмин, затем, как едва слышный инструмент, вступает колокольчик и — кукушкины слёзки, он не ведал, что потом эту лазурную мелодию почти одновременно подхватывают цикорий и василёк, о котором мне пришлось поведать ему отдельно…[15]

  Ирина Полянская, «Прохождение тени», 1996

Колокольчик в поэзииПравить

  •  

Колокольчики мои,
Цветики степные!
Что глядите на меня,
Темно-голубые?
И о чем звените вы
В день веселый мая,
Средь некошеной травы
Головой качая? <...>
Конь несет меня стрелой
На поле открытом;
Он вас топчет под собой,
Бьет своим копытом.
Колокольчики мои,
Цветики степные!
Не кляните вы меня,
Темно-голубые![16]

  Алексей Толстой, «Колокольчики мои...», 1840-е
  •  

Колокольчик поник над росистой межой,
Алой краской покрыт василёк голубой,
Сироты-повилики румяный цветок
Приласкался к нему и обвил стебелёк.

  Иван Никитин, «Перестань, милый друг, своё сердце пугать…», 1859
  •  

То южное ли солнце подшутило
над северной, тоскующей душой,
иль слишком жадные глаза поэта
мучительно и чудно обманулись,
не ведаю… Но вдруг исчезли горы,
гладь синяя мерцающего моря
в цветущую равнину превратилась:
ромашек золотистые сердца,
и вдовий цвет лиловый и пушистый,
и колокольчики ― я различал
в траве густой, лоснящейся на солнце…[17]

  Владимир Набоков, «Сон на акрополе», 25 апреля 1919
  •  

Сладкую лень навевает
Пышных лугов благодать;
С тихою лаской кивает
Там колокольчиков рать.[18].

  Николай Холодковский, «Колокольчики», 1922
  •  

Обгорелые головешки одуванчиков;
Пролетарские созвездья матрёшек;
Солнечная лекарственность ромашек;
Колыбельная безвольность колокольчиков;
Зубастые гирлянды мышиных горошков...[19]

  Георгий Оболдуев, «Буйное вундеркиндство тополей...» (Живописное обозрение), 1927
  •  

Разве чужды мне цветы живые?
Разве я рациональным стал?
Я́-то колокольчики степные
Не переливаю на металл.[20]

  Михаил Светлов, «Желание», 1961

ИсточникиПравить

  1. «Записки Кавказского отдела Императорского Русского географического Общества». Книга 9. — СПб., 1875 г.
  2. 2,0 2,1 В.К. Арсеньев. «По Уссурийскому краю». «Дерсу Узала». — М.: Правда, 1983 г.
  3. М.Н. Загоскин. «Аскольдова могила». Романы. Повести. — М.: «Современник», 1989 г.
  4. Толстой Л. Н. Записные книжки. — М.: «Вагриус», 2000 г.
  5. В.Г. Короленко. — Собрание сочинений в пяти томах. — М.: Молодая гвардия, 1960 г. — Том 2. — Стр.9
  6. Л. Н. Андреев. Собрание сочинений в 6 т. — М.: Художественная литература, 1990—1996 г.
  7. Л.Н.Толстой. Собрание сочинений в 22 томах. — М.: Художественная литература, 1983 г. — Том 14.
  8. И.А.Новиков. «Золотые кресты»: Роман. Повести и рассказы. — Мценск, 2004 г.
  9. Владимир Ветров, в сб. «Перевал». Под редакцией А. Весёлого, А. Воронского, М. Голодного, В. Казина. — М. Гиз. 1923 г. Сб. 1
  10. Олеша Ю.К. Заговор чувств. — СПб.: Кристалл, 1999 г.
  11. Набоков В.В. Собрание сочинений в 4 томах — М.: Правда, 1990 г. Том второй
  12. Чуковская Л.К. Повести. — М., Московский рабочий, 1988 г.
  13. А. А. Ливеровский. «Журавлиная родина». Рассказы охотника. — Л.: Лениздат, 1966 г.
  14. Андрей Лазарчук, «Сентиментальное путешествие на двухместной машине времени». — М.: АСТ, 2003 г.
  15. Полянская И., «Прохождение тени». — М.: Вагриус, 1999 г.
  16. А. К. Толстой. Сочинения в 2-х томах. — М.: Художественная литература, 1981 г. — Том 1. Стихотворения
  17. В. Набоков. Стихотворения. Новая библиотека поэта. Большая серия. СПб.: Академический проект, 2002 г.
  18. Холодковский Н.А., «Гербарий моей дочери». — Московское издательство П.П. Сойкина и И.Ф. Афанасьева, 1922 г.
  19. Г. Оболдуев. Стихотворения. Поэмы. М.: Виртуальная галерея, 2005 г.
  20. М. Светлов. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. 2-е изд. — Л.: Советский писатель, 1966 г.

См. такжеПравить