Ветер

множество потоков воздуха
Песчаная буря, Алжир

Ве́тер — поток воздуха, который движется вблизи земной поверхности. На Земле ветер представляет собой движущийся преимущественно в горизонтальном направлении поток воздуха, на других планетах — поток свойственных им атмосферных газов. В Солнечной системе сильнейшие ветры наблюдаются на Нептуне и Сатурне. Солнечный ветер представляет собой поток разрежённых газов от звезды, а планетарный ветер — поток газов, отвечающий за дегазацию планетарной атмосферы в космическое пространство.

Ветры различаются по силе, продолжительности и направлению. Так, порывами принято считать кратковременные (несколько секунд) и резкие перемещения воздуха. Сильные ветры средней продолжительности (примерно 1 мин) называют шквалами. Названия более продолжительных ветров зависят от силы, например, такими названиями являются бриз, буря, шторм, ураган, тайфун. Продолжительность ветра также сильно варьируется: некоторые грозы могут длиться несколько минут; бриз, зависящий от особенностей рельефа, а именно от разницы нагрева его элементов, — несколько часов; продолжительность глобальных ветров, вызванных сезонными изменениями температуры, — муссонов — составляет несколько месяцев, тогда как глобальные ветры, вызванные разницей в температуре на разных широтах, — пассаты — дуют постоянно.

Ветер в научно-популярной прозеПравить

  •  

Теперь осталось показать, каким образом воздух и тучи делаются электрическими? Сей вопрос не столь труден, чтобы не можно было с вероятностию решить оного. Я уже выше сего показал, что воздух надлежит почитать в числе натурально электрических тел, и что он от трения действительно может сделаться электрическим, то показал Г. Вилсон в Лондоне некоторыми опытами, кои он делал по случаю учиненных мною изобретений до Турмалина касающихся. Таким образом без всякого сомнения увериться можно, что бывающий, почти безпрестанно на воздухе ветер, и происходящее от того трение на земной поверхности, может сделать воздух электрическим.[1]

  — Вильгельм Крафт, «Руководство къ Математической и Физической Географіи» (пер. А.М.Разумова), 1764
  •  

Оракул сказал: Ветер на ветер летит, удар отвечает удару, Злая беда лежит на беде: там — Орестовы кости. Это звучало очень красиво, но непонятно. Вдруг один спартанец крикнул: «Я понял!» Он объяснил: «Однажды я был в Тегее, зашел в кузницу, разговорился с кузнецом, и кузнец мне сказал, что двор его заколдован, что там под землею лежит гроб, а в гробу — кости великана ростом в семь локтей: он нашел их, когда копал колодец, и сам измерил. Видимо, это и есть Орест, а описание места говорит о кузнице: „ветер на ветер“ — это кузнечные мехи, „удар на удар“— это молот и наковальня, „беда на беде“ — это железо под молотом, потому что железо создано на горе роду человеческому». Спартанцы обрадовались. Человека, истолковавшего оракул, для виду обвинили в преступлении и изгнали.[2]

  Михаил Гаспаров, «Занимательная Греция», 1998
  •  

Резкие скачки температуры в пустыне в течение одних и тех же суток порождают жестокие ветры. Кара-Бугаз известен как самое бурное место на Каспийском море. Там, собственно говоря, свирепствует непрерывный шторм. Наш промысел Доссор многие называют полюсом ветров. Ураганы Доссора бесплодно расточают миллионы лошадиных сил только на то, чтобы подымать чудовищную пыль. Ветер ― это громадная энергия, но до сих пор мы используем ее в жалких размерах. Вот, полюбуйтесь. За окном скрипучие ветряные насосы с утробным воем качали в арыке уральскую теплую жижу. ― Ветер ― его мы называем голубым углем ― лучшая энергия для пустыни. Здесь существуют условия для непрерывных и ровных ветров. В безветренные годы пустыня дает все восемьдесят процентов ветровой энергии по сравнению со средним ветреным годом. Вам неизвестна годовая мощность ветров в Казахстане? Ну что ж, очень любопытная цифра. Двести тридцать миллионов лошадиных сил. В энергетических запасах Казахстана ветер занимает девяносто шесть процентов. Купер заерзал на стуле.
― Не сочтите меня фантазером, ― Давыдов встал, ― но ветры пустыни необходимо использовать ж для целей транспорта. Я но нашел еще точного воплощения этой мысли, но я представляю себе парусное сообщение в песках, где нет ни растительности, ни поселений, ни гор и ничто поэтому не сможет помешать движению. Солнце, ветер и резкие смены температуры создали пустыню, они же ее и уничтожат. Это не подлежит никакому сомнению.[3]

  Константин Паустовский, «Кара-Бугаз», 1932

Ветер в художественной прозе и мемуарахПравить

  •  

В эту минуту раздался громкий звук в другой комнате; незнакомка, слушавшая меня со вниманием, вздрогнула: «что это?» — спросила она с беспокойством. Я встал, заглянул в двери и отвечал: «это хозяйка уронила с ноги туфель, сколько я могу рассмотреть при нагоревшей свече. Она спит, нераздетая, на своей кровати». За этими словами последовал такой сильный порыв ветра, что весь дом затрясся; в то же время послышался опять глухой, жалобный и тонкий голос. Незнакомка побледнела — глаза ее безмолвно спрашивали меня.
— Это ветер, это дух бури воет в трубе, — сказал я, смеючись, и сел, поправляя огонь. — Мы часто в море, — продолжал я, — слышим музыку страшнее этой; снасти мачт в бурю представляют настоящую эолову арфу, рев ветра в толстые канаты и свист его в тонкие веревочки составляют совершенную гармонию со скрипом корабля и шумом волн.
— В самом деле, я думаю, что это ветер, — отвечала она, оправляясь; — прошу вас — продолжайте вашу историю.[4]

  Николай Бестужев, «Шлиссельбургская станция», 1832
  •  

Кедр ливанский, он попирает стопою мураву усов и гордо раскидывается бровями. Под ним и окрест его цветут улыбки, на нём сидит орёл, ― дума. И как величаво вздымается он к облакам, как бесстрашно кидается вперёд, как пророчески помавает ноздрями ― будто вдыхает уже ветер бессмертия.[5]

  Александр Бестужев-Марлинский, «Мулла-Нур», 1836
  •  

Листья на деревьях всё желтели и желтели, начался листопад, зашумели осенние ветры — настала поздняя осень. Царица года лежала на земле, усыпанной пожелтевшими листьями; кроткий взор её был устремлён на сияющие звёзды небесные; рядом с нею стоял её муж. Вдруг поднялся вихрь и закрутил сухие листья столбом. Когда вихрь утих — царицы года уже не было; в холодном воздухе кружилась только бабочка, последняя в этом году.

  Ганс Христиан Андерсен, «История года», 1852
  •  

Было ветрено, сыро и сиверко. Дверь в сад была открыта, на почерневшем от мокроты полу террасы высыхали лужи ночного дождя. Открытая дверь подёргивалась от ветра на железном крючке, дорожки были сыры и грязны; старые берёзы с оголёнными белыми ветвями, кусты и трава, крапива, смородина, бузина с вывернутыми бледной стороной листьями бились на одном месте и, казалось, хотели оторваться от корней...[6]

  Лев Толстой, «Юность», 1857
  •  

Ах, море, дикое, вольное море! Ты да ветер носите человека из страны в страну, и всюду он носится вместе с домом своим, как улитка, всюду носит с собою часть своей родины, клочок родной почвы!

  Ханс Кристиан Андерсен, «На дюнах», 1859
  •  

К семи часам вечера, преодолев две тысячи ступеней, мы оказались на выступе горы, служившем как бы основанием для самого конуса кратера.
Море расстилалось перед нами на глубине трех тысяч двухсот футов. Мы перешли границу вечных снегов, которая в Исландии вследствие сырости климата не очень высока. Было холодно. Дул сильный ветер. Я чувствовал себя совершенно измученным. Профессор, убедясь, что мои ноги отказываются служить, решил сделать привал, несмотря на все свое нетерпение. Он дал знак охотнику, но тот покачал головой, сказав:
— Ofvanfor!
— Отказывается, — сказал дядюшка, — надо подниматься еще выше.
Потом ом спросил у Ганса причину такого ответа.
— Mistour, — ответил наш проводник.
— Ja, mistour, — повторил один из исландцев явно испуганным голосом.
— Что означает это слово? — спросил я тревожно.
— Взгляни! — сказал дядюшка.
Я бросил взгляд вниз.
Огромный столб измельченных горных пород, песка и пыли поднимался, кружась, подобно смерчу; ветер относил его в ту сторону Снайфедльс, где находились мы. Темной завесой нависал этот гигантский столб пыли, застилая собою солнце и отбрасывая свою тень на гору. Обрушься этот смерч на нас, и мы неизбежно были бы сплетены с лица земли бешеным вихрем.[7]

  Жюль Верн, «Путешествие к центру Земли», из главы 15, 1864
  •  

А на той стороне, прямо пред глазами бушевало, ревело и свистало целое море сплошного огня. Забор давно уже рухнул. Железо плавилось потоками и клокотало, как в калильной печи, раздражая глаз невыносимо ярким светом. Тут же горели купорос и сера, которая светилась переливами великолепного зеленого и голубого огня. В воздухе поднялась целая буря. Сильный и порывистый морской ветер гнал потоки пламени прямо на громадное здание министерства внутренних дел. Огненные языки уже лизали его стены, и через несколько минут министерский дом пылал, как и Толкучка.[8]

  Всеволод Крестовский, «Панургово стадо» (часть третья), 1869
  •  

Солдаты затихли. Только слышно было, как ветер шевелил высоко над головами макушки дерев. Вдруг из-за этого неперестающего тихого шелеста послышался вой, визг, плач, хохот шакалов.
― Вишь, проклятые, как заливаются, ― сказал Авдеев.
― Это они с тебя смеются, что у тебя рожа набок, ― сказал тонкий хохлацкий голос четвертого солдата. Опять все затихло, только ветер шевелил сучья дерев, то открывая, то закрывая звёзды.[9].

  Лев Толстой, «Хаджи-Мурат», 1904
  •  

Столетние рябины расширились во все стороны круглыми кронами неумеренно густо, как старые цыганки, обвесились червонными монистами никому не нужных ягод. Ещё достаивали в садах на мызах зимние яблоки, зелёные, как мертвецы, твёрдые, без запаха и вкуса, среди редких багровых листьев, и листья ждали уже малейшего ветра, чтобы оторваться и упасть, но ветра не было. И берёзы реяли в тумане, голые, нежные, дымчато-кружевные.[10]

  Сергей Сергеев-Ценский, «Движения», 1909-1910
  •  

Мы чаяли, что за все наши страдания отвяжется ненужный крест и упадет с шеи в цветы, и цвет жизни станет вместо креста; вот все замёрзло, и даже само солнце, рождающее цветы, стало крестоподобной серой равниной.
Юродивая помещица: «Ветер, ветер – чего ты дуешь? Кто это дует – чёрт это дует или Бог это дует? Ветер, ветер! Чёрт дует? Ну, чёрт с тобой. Только, праведный Господь, ты что это смотришь! А если это Бог дует. О, Боже, Боже, зачем ты губишь нас».[11]

  Михаил Пришвин, «Дневники», 1919
  •  

Первый день Пасхи. Когда ночью шли домой из Андреевского собора ― это не ветер ― это «вей» какой-то веял с моря. Прежде я любил звёзды и в звёздах видел знак ― я не мог разгадать, но непреодолимо тянулся к звездам. А теперь я полюбил ветер ― «вей» ― я его почувствовал, как когда-то звезды. И душа моя к нему ― и через него моя связь со всем миром.[12]«Взвихренная Русь» — этот заголовок может читаться как с буквой «Ё», так и без неё, таков был замысел автора.

  Алексей Ремизов, «Взвихренная Русь», 1924
  •  

Вдруг к ним спустился капитан и сказал два слова. Гребцы навалились на весла так, что пена взбурлила перед носом корабля. Казалось, вон из воды хочет вырваться корабль и взлететь на воздух. Весла трещали и гнулись. Казалось, сейчас лопнут. Капитан впереди видит черную полосу на воде. Он знал, что туда лег ветер, это от мелкой ряби почернело глянцевитое море. Там не затеняет гора, там он подымет паруса, и тогда пусть-ка гонятся за ним пираты на веслах! Ветер небось не устанет! Но надо дойти туда раньше, чем схватят пираты.[13]

  Борис Житков, «История корабля», 1929
  •  

Чепурный работать не торопился ― он боялся, что все лягут спать, а он один останется тосковать и тревожиться в эту вторую коммунистическую ночь; среди товарищей его душа расточалась суетой, и от такого расхода внутренних сил было менее страшно. Когда нашли и приладили два места, то подул полуночный ветер ― это обрадовало Чепурного: раз буржуев нет, а ветер дует по-прежнему и шесты качаются, значит, буржуазия окончательно не природная сила. Кирей должен беспрерывно ходить вокруг города, но его не было слышно, и восемь большевиков стояли, обдуваемые ночным ветром, слушали шум в степи и не расставались, чтобы сторожить друг друга от резкой ночной опасности, которая могла внезапно раздаться из волнующей тьмы.[14]

  Андрей Платонов, Чевенгур», 1929
  •  

Полнейшее безветрие. Единственный признак жизни ― это именно чёрный профиль неба, бессильно прислонившегося к плетню. И другой. Крепкий запах цветущего табака и левкоя, которым в ответ на это изнеможенье откликается земля. С чем только не сравнимо небо в такую ночь! Крупные звёзды ― как званый вечер. Млечный Путь ― как большое общество.[15]

  Борис Пастернак, «Охранная грамота», 1930
  •  

Ветер и стужа свирепствуют, а ведь листья-то летают по ветру.
Да, конечно, это, конечно, листья, и их носит.
Но мы люди, мы созданы, чтобы осуществить на земле желанную свободу, и потому вкладываем в листья себя самих и говорим, что листья летают.
И говорим о ветре, как о лице, что он дует.
И о солнце, что оно раскинуло лучи.
И снег идет.
И река бежит.
Как будто всем им хочется и они все по-своему делают.

  Михаил Пришвин, «Дневники», 1937
  •  

И я тебе в тот столб снеговой, в тот снеговорот нож залукну, вгоню нож в снег по самый черенок, и весь красный в крови из снега выну. Что, видала? Ага? А думала, вру. А откеда, скажи, из завирухи буранной кровь? Ветер ведь это, воздух, снеговая пыль. А то-то и есть, кума, не ветер это буран, а разведенка-оборотенка детеныша-ведьменочка своего потеряла, ищет в поле, плачет, не может найтить. И в нее мой нож угодит. Оттого кровь. И я тебе тем ножом чей хошь след выну вырежу и шёлком к подолу пришью.[16]

  Борис Пастернак, «Доктор Живаго», 1945
  •  

Байкал не болото. С Байкалом, паря, шутить не след, ― обиделся проводник. Четыре ветра издревле шумят над Байкалом. Самый страшный ― сарма ― буйствует на Малом море, во время сармы все живое скрывается в потайные места, омулевые косяки уходят в глубину, люди стараются не выходить из домов. Из устья реки Баргузин дует одноименный ветер, он продувает всю серединную часть Байкала, разводя сильную волну. Бывалые рыбаки отсиживаются в этот час на берегу. И третий ветер часто шумит над Байкалом. Он летит со стороны Верхней Ангары и называется ангарой. А с юго-запада движется жесточайшей силы култук ― с дождями, туманами. Грозен Байкал в час култука.[17]

  Андрей Алдан-Семёнов, «Красные и белые», 1973
  •  

Ветер станет набирать силу, загустеет искровал, заполощется яркий, короткий листобой по широкой земле, и в полёте, в круженье угаснет северный листок; на земле, не догорая, он сразу остужается, прилипает к моху, и становится тундра похожа на неглубоко вспаханную бурую пашню. Но земля еще дышит, пусть невнятно, а все же дышит прогретым за лето недром, и несколько дней кружат над рекой, над тундрой, надо всем неоглядным раздольем запахи увядающего лета, бродит пьяная прель гонобобели и водяники, струят горечь обнажившиеся тальники, и трава, редкая, северная трава, не знающая росы, шелестит обескровленным, на корню изжившим себя стебельком. Вдали, где берега Енисея зависают над бездной, все гуще порошатся сумерки.[18]

  Виктор Астафьев, «Царь-рыба», 1974
  •  

Никаким богам нельзя позволить вступаться в наши дела, богам нечего делать у нас на Земле, ибо «блага богов — это ветер, он надувает паруса, но и подымает бурю».

  Аркадий и Борис Стругацкие, «Волны гасят ветер», 1984
  •  

― А пусть она сама нам скажет, ― пророкотал низкий голос в самом центре Вериного существа.
― Эй, Вера! Что делать?
― Что делать? ― переспросила Вера.
― Как что делать? Вокруг словно подул ветер ― это не было ветром, но напоминало его, потому что Вера почувствовала, что ее куда-то несет, как подхваченный ветром лист.
― Что делать? ― по инерции повторила Вера и вдруг все поняла.
― Ну! ― ласково прорычал низкий голос.
Что делать?! ― с ужасом закричала Вера. ― Что делать?! [19]

  Виктор Пелевин, «Девятый сон Веры Павловны», 1991
  •  

Люди шли сквозь твёрдую, кристальную прохладу, как сквозь бесконечный ряд вращающихся стеклянных дверей. На заре по Речникам метлою проходился ветер и обдувал тротуары, отчего город казался приготовленным к зиме, как покойник к погребению. Но снега всё не было.[20]

  Алексей Иванов, «Географ глобус пропил», 1995
  •  

В городе появился ветер. Легкий, он трепыхал листву деревьев, сдувал с фасадов домов пыль, теребил волосы прохожих и рождал на городских прудах мелкую рябь.
― Она родила ветер, ― прошептал доктор Струве, разглядывая в восстановленное окно качающиеся верхушки деревьев.
― Теперь у нас есть ветер! «А что такое ветер? ― размышлял про себя г-н Контата. ― Ветер ― это поля пшеницы, которая с помощью его будет опыляться. Ветер ― это мельницы, перемалывающие зерно в муку. Значит, у нас появится свой хлеб!.. ― Г-н Контата сидел в кресле возле своего дома, с удовольствием подставляя лицо свежим порывам молодого ветерка. ― А мы прогнали мельника Иванова! Эка недальновидность! А ведь он обещал подсоединить к ветряку динамо-машину и обеспечить город электричеством!.. Следует выписать с Большой земли другого мельника!» ― решил г-н Контата и, успокоенный найденным решением, задремал на солнышке.[21]

  Дмитрий Липскеров, «Сорок лет Чанчжоэ», 1996
  •  

Давай с тобой сейчас уйдем в ничейную страну… Ничейная страна. В ней нет ничего своего. Ни капли твари. И освободилось место для Бога: А может, ветер – это вздох, а дождь – великий плач, и потерявший зренье Бог лишь нашим сердцем зряч? И здесь догадок всех предел – сей неуемный крик: новорожденный Бог прозрел во мне – вот в этот миг.[22]

  Григорий Померанц. «Записки гадкого утёнка», 1998
  •  

Горы красивые, кое-где даже зелененькие, ― не согласилась с ней Машенька.
― Горы-горы-горы-горы… ветер-ветер-ветер-ветер, ― вдруг забубнил себе под нос дядя Паша, взглянул на свою жену, а затем и на Машеньку тусклым отсутствующим взглядом и вдруг выкрикнул ― звонко, молодо:
― Какая красота! Какие будут ветряки! Сколько электричества дадут они нам![23]

  Вацлав Михальский, «Весна в Карфагене», 2001
  •  

Мне было важно убедиться, что у меня все в порядке с головой, но Толик поглядел на меня еще более ошарашенно, чем брат.
― Какая музыка?
― Это ветер задувает в ствол твоего ружья, ― вдруг изрек Петр, своей догадкой мигом рассеяв ужас, который сопутствует мыслям о том, что ты потихонечку сходишь с ума или слышишь трубы ангелов, призывающие тебя предстать пред ликом Всевышнего. И действительно: ружье Алика висело у меня за спиной, и ветер, задувая в полый ствол, играл, как на флейте Пана... Этот случай чуть-чуть развеселил нас.[24]

  Василий Голованов, «Остров, или оправдание бессмысленных путешествий», 2002
  •  

Низ живота начинает неприятно крутить. Руки холодные… Нужно отдохнуть. Лучше всего на животе ― так не заснёшь. Ещё десять-пятнадцать минут, и солнце уйдёт. Останется только ветер. А ветер ― это усталость. Быстрая и неизбежная. Застегнуть куртку до конца, поднять воротник, руки под себя ― ближе к животу. Внутреннее тепло надо сохранить. Пока отдыхаешь. А потом… Потом нужно спокойно принять то, что прыжок совершить придётся.[25]

  Татьяна Соломатина, «Отойти в сторону и посмотреть», 2011

Ветер в поэзииПравить

  •  

А Лила почивает
На ложе из цветов
И ветер тиховейной
С груди её лилейной
Сдул дымчатый покров…

  Константин Батюшков, «Мои Пенаты» (к Жуковскому), 1812
  •  

И кто теперь её отыщет,
Кто с нежной грустью навестит?
Кругом всё пусто, всё молчит;
Порою только ветер свищет
И можжевельник шевелит.

  Евгений Боратынский, «Эда», 1824
  •  

Трава завяла вся... холодный,
Спокойный блеск разлит по ней...
И грусти тихой и свободной
Я предаюсь душою всей...
Чего не вспомню я? Какие
Меня мечты не посетят?
А сосны гнутся, как живые,
И так задумчиво шумят...
И, словно стадо птиц огромных,
Внезапно ветер налетит
И в сучьях спутанных и тёмных
Нетерпеливо прошумит.

  Иван Тургенев, «Осень», 1842
  •  

На коне, в тени черешни,
Я стою — смотрю, как вешний
Ветерок волнует рис;
По дороге ехать жарко —
Ни души — одна татарка
По оврагу сходит вниз.[26]

  Яков Полонский, «Татарка», 1848
  •  

Чу! Пахнул ветер! Пушистый тростник зашептал, закачался,
Утки плывут торопливо к осоке, откуда-то с криком
Чибис несётся, сухие листы полетели с ракиты.
Тёмным столбом закружилася пыль на песчаной дороге...

  Иван Никитин, «Буря», 1854
  •  

Осенние листья по ветру кружат,
Осенние листья в тревоге вопят:
«Всё гибнет, всё гибнет! Ты чёрен и гол,
О лес наш родимый, конец твой пришёл!»

  Аполлон Майков, «Осенние листья по ветру кружат…», 1863
  •  

Идёт-гудёт Зелёный Шум,
Зелёный Шум, весенний шум!
Играючи, расходится
Вдруг ветер верховой:
Качнёт кусты ольховые,
Подымет пыль цветочную,
Как облако, — всё зелено,
И воздух, и вода!

  Николай Некрасов, «Зелёный Шум», 1863
  •  

Гроб — моя тёмная келья,
Крыша тяжёлая — свод;
Ветер полночный в ущелье
Мне панихиду поёт.

  Михаил Михайлов, «Зимние вьюги завыли...», ~1864-1865
  •  

Смотрит месяц ненастный, как сыплются жёлтые листья,
Как проносится ветер в беспомощно-зыбком саду.
На кусты и поляны в тоске припадают деревья:
«Проноси, вольный ветер, скорей эту жуткую ночь

  Иван Бунин, «Смотрит месяц ненастный, как сыплются жёлтые листья…», 1901
  •  

Журавли потянули.
Улетают на Юг.
Лес — в немолкнущем гуле.
Ветры сильно дохнули.
Затуманился луг.

  Константин Бальмонт , «Изморозь», 1905
  •  

Смутно-дышащими листьями
Чёрный ветер шелестит,
И трепещущая ласточка
В тёмном небе круг чертит.

  Осип Мандельштам, «Смутно-дышащими листьями…», 1911
  •  

Облаки лают,
Ревёт златозубая высь.
Пою и взываю:
Господи, отелись! <…>
Стихни, ветер,
Не лай, водяное стекло.
С небес через красные сети
Дождит молоко.

  Сергей Есенин, «Преображение», 1917
  •  

Листья падают, листья падают.
Стонет ветер,
Протяжен и глух.
Кто же сердце порадует?
Кто его успокоит, мой друг?

  Сергей Есенин, «Листья падают, листья падают...», 1925
  •  

Горяч, до боли ослепителен
Полярный бесконечный день.
Здесь зной неверен и мучителен,
Случайна, неприютна тень.
Мгновение ― и ветер с полюса
Рванётся с злобой ледяной,
Анафему свистящим голосом
Он возглашает надо мной.[27]

  Анна Баркова, «Горяч, до боли ослепителен...», 14 июля 1955
  •  

Лим вышел прогуляться. Он
В плаще легко шагал по дюнам.
Но вдруг весенний ветер дунул
И охватил со всех сторон.
И загремел весенний шторм.
Забушевала Мать-Природа,
Как часто в это время года.
Лим в этот грохот был влюблён.[28]

  Давид Самойлов, «Вознесение Аугуста Лима», 1986
  •  

Ты присела у калитки,
Где бурьян тепло притих.
Я ― упругий шар на нитке
В детских пальчиках твоих.
Я колеблю плавно-кругло
Пышно-легкую красу
Над твоей улыбкой смуглой
С белым шрамом на носу, ―
Так колюча ежевика
У дорожного плетня.
Ветер взмыл нежданно, дико,
Ветер ввысь унес меня![29]

  Лидия Алексеева, «Ты присела у калитки...» (из цикла «Детство»), 1987
  •  

Я болен.
Мой взгляд двуцветен.
Я верю в добро и зло.
Я знаю: виновен ветер,
Когда на ветке излом…

  Генри Лайон Олди. «Песни Петера Сьлядека», 2003

Ветер в пословицахПравить

  •  

Ветер сносит и дом, и шалаш.

  Абазинская пословица
  •  

Пословица не на ветер молвится.[30]

  Русская пословица
  •  

Выше леса, а тоньше волоса (ветер).

  Русская пословица
  •  

Без рук, без ног воюет (ветер).

  Русская пословица
  •  

Без рук, без ног, под окном стучит, в избу просится (ветер).

  Русская пословица
  •  

Без рук, без ног, а ворота отворяет (ветер).

  Русская пословица
  •  

Без рук, без ног, а на гору ползет (ветер).

  Русская пословица
  •  

Матушкиной коробьи не подымешь, братова кушака не скатаешь, батюшкина коня не изловишь (земля, дорога, ветер).

  Русская пословица
  •  

Отцова сундука не подымешь, матушкина столечника не скатаешь, братнина коня не обуздаешь (земля, снег, ветер).

  Русская пословица

ИсточникиПравить

  1. Руководство къ Математической и Физической Географіи, со употребленіемъ земнаго глобуса и ландкартъ, вновь переведенное съ примѣчаніями фр. Теодор Ульр. Теод. Эпимуса. Изданіе второе. Въ Санктпетербургѣ при Императорской Академіи Наукъ 1764 года Санктпетербург: При Имп. Акад. наук, 1764 г.
  2. Михаил Гаспаров. «Занимательная Греция». — М.: НЛО, 1998 г.
  3. К.Г. Паустовский. «Золотая роза». — М.: «Детская литература», 1972. г.
  4. Н. А. Бестужев. Избранная проза. — М.: «Советская Россия», 1983 г.
  5. Бестужев-Марлинский А.А. Кавказские повести. Санкт-Петербург, «Наука», 1995 г.
  6. Толстой Л.Н. Собрание сочинений. Москва, «Художественная литература», 1958 г.
  7. Жюль Верн. Собрание сочинений, том 2. «Путешествие к центру Земли» (пер. Н. Егоров, Н. Яковлева). — М.: ГИХЛ, 1955 г.
  8. Крестовский В.В. Кровавый пуф. Панургово стадо. — М.: Эксмо, 2007 г.
  9. Л.Н.Толстой. Собрание сочинений в 22 томах. — М.: Художественная литература, 1983 г. — Том 14.
  10. Сергеев-Ценский С.Н. Собрание сочинений в 12-ти томах, Том 2. Москва, «Правда», 1967 г.
  11. М.М.Пришвин. Дневники. 1918-1919. — М.: Московский рабочий, 1994 г.
  12. А. М. Ремизов. «Взвихренная Русь». ― М.: Изд-во «Захаров», 2002 г.
  13. Б.С.Житков, «Джарылгач» (рассказы и повести). – Ленинград: Издательство «Детская литература», 1980 г.
  14. Андрей Платонов. «Чевенгур» (роман). — М.: «Высшая школа», 1991 г.
  15. Б. Пастернак. «Воздушные пути». Проза разных лет. — М.: «Современник», 1989 г.
  16. Борис Пастернак. Доктор Живаго. — М.: «Художественная литература», 1990 г.
  17. А. И. Алдан-Семёнов, «Красные и белые». — М.: Советский писатель, 1979 г.
  18. Астафьев В.П. «Царь-рыба»: Повествование в рассказах. — М.: Современник, 1982 г.
  19. Виктор Пелевин. Собрание сочинений в трёх томах. Том 3. — М.: Вагриус, 2001 г.
  20. Иванов А.В. «Географ глобус пропил». — Москва, Вагриус, 2003 г.
  21. Дмитрий Липскеров, «Сорок лет Чанчжоэ». — М.: Вагриус, 1996 г.
  22. Померанц Г. С. «Записки гадкого утёнка». ― М.: Московский рабочий, 1998 г.
  23. Вацлав Михальский, «Весна в Карфагене». — М.: Согласие, 2003 г.
  24. Василий Голованов, «Остров, или оправдание бессмысленных путешествий». — М.: Вагриус, 2002 г.
  25. Татьяна Соломатина, «Отойти в сторону и посмотреть». — М.: Эксмо, 2011 г.
  26. Я. П. Полонский. Стихотворения. Поэмы. — М., «Правда», 1986 г.
  27. Анна Баркова. «Восемь глав безумия». Проза. Дневники — М.: Фонд Сергея Дубова, 2009 г.
  28. Давид Самойлов. Стихотворения. Новая библиотека поэта. Большая серия. Санкт-Петербург, «Академический проект», 2006 г.
  29. Л. Алексеева. «Горькое счастье». М.: Водолей, 2007 г.
  30. В. И. Даль. Пословицы русского народа : Сборник пословиц, поговорок, речений, присловий, чистоговорок, прибауток, загадок, поверий и пр. СПб. 1862 г.

См. такжеПравить