Кислород

химический элемент с порядковым номером 8

Кислоро́д (лат. oxygenium; обозначается символом «O») — химический элемент 16-й группы второго периода периодической системы (по устаревшей классификации принадлежит к главной подгруппе VI группы, или к группе VI-a) с атомным номером 8. Кислород — химически активный неметалл, самый лёгкий элемент из группы халькогенов. Как простое вещество при нормальных условиях представляет собой газ без цвета, вкуса и запаха, молекула которого состоит из двух атомов кислорода (формула O2), в связи с чем его также называют дикислород. Жидкий кислород или газ в больших объёмах имеет светло-голубой цвет (отсюда окраска земной атмосферы), а твёрдый представляет собой кристаллы светло-синего цвета. Существуют и другие аллотропные формы кислорода, самый известный из которых — озон, молекула которого состоит не из двух, а из трёх атомов кислорода (формула O3). При нормальных условиях газ голубого цвета с резким специфическим запахом.

Жидкий кислород (при -190°C)
8
Кислород
15,999
2s22p4

Слово кислород (именовался в начале XIX века ещё «кислотвором») своим появлением в русском языке до какой-то степени обязано М. В. Ломоносову, который ввёл в употребление, наряду с другими неологизмами, слово «кислота»; таким образом слово «кислород», в свою очередь, явилось калькой термина «оксиген» (фр. oxygène), предложенного А. Лавуазье (от др.-греч. ὀξύς — «кислый» и др.-греч. γεννάω — «рождаю»), который переводится как «порождающий кислоту», что связано с первоначальным значением его — «кислота», ранее подразумевавшим вещества, именуемые по современной международной номенклатуре оксидами.

Кислород в афоризмах и кратких определенияхПравить

  •  

От совершенного дыхания зависит высшая степень теплоты и окислотворения крови, она по преимуществу лишается углерода и приобретает кислород, вследствие чего кровь птиц алее крови прочих животных.[1]

  Карл Рулье, Общая зоология, 1850
  •  

Первые утверждают, что кто умрёт,
Тот весь обращается в кислород.[2]

  Козьма Прутков, «Церемониал погребения тела в бозе усопшего поручика и кавалера Фаддея Козьмича П...», 1854
  •  

Лавуазье разложил воду на водород и кислород и тем создал новый период в области физики и химии; я же разложил душу или дух на два, весьма различных, составных элемента: волю и представление.[3]

  Артур Шопенгауэр, 1850-е
  •  

 Один уверял, что такой-то помощник назвал кислород металлом, другой оспаривал его, крича во всё горло: ― Врёшь! не кислород, а азот![4]

  Михаил Воронов, «Детство и юность», 1862
  •  

И что если и впрямь существует Господь,
То он только есть вид кислорода...[2]

  Алексей Толстой, «Поток-богатырь» («Зачинается песня от древних затей...»), 1871
  •  

Как при ударе стали о кремень проявляются теплота и свет, так и при ударе частиц кислорода воздуха о частицы углерода и водорода, из которых состоит наш светильный газ или наш керосин, развиваются теплота и свет, наблюдаемые в их пламени.[5]

  Климент Тимирязев, «Растение как источник силы», 1875
  •  

В разрозненных атомах углерода и кислорода мы видим новый пример скрытой энергии положения, которая при столкновении их, в явлениях горения, переходит в энергию движения ― в теплоту и свет.[5]

  Климент Тимирязев, «Растение как источник силы», 1875
  •  

Воздух, как мы знаем, состоит из кислорода и азота; опыт прямо указывает, что семени нужен именно кислород.[5]

  Климент Тимирязев, «Растение как источник силы», 1875
  •  

Григорович уверял, что он даже в бане сейчас узнает семинариста, когда тот моется: <...> от присутствия семинариста, лампы тускло начинают гореть, весь кислород они втягивают в себя, и дышать делается тяжело.[6]

  Авдотья Панаева, «Воспоминания», 1889
  •  

Поэзия разлита в обществе, как кислород в воздухе, и мы не чувствуем её только потому, что ежеминутно ею живём, как не ощущаем кислорода потому, что ежеминутно им дышим.[7]

  Василий Ключевский, Записи 1890 года
  •  

Дыхание его было затруднено, требовалось все время давать ему вдыхать кислород. Около половины 3 он причастился св. Тайн; вскоре начались лёгкие судороги… и конец быстро настал!

  Николай II, Дневники, 1894
  •  

Во всех процессах горения, в которых из экономии пользуются кислородом воздуха, в пламя приходится вводить и азот, объем которого в четыре раза больше объема кислорода...[8]

  Пётр Лебедев, «Способы получения высоких температур», 1899
  •  

Где, в чём охота кислороду,
Как водород уразумел
Мгновенно обращаться в воду...[9]

  Константин Случевский, «Мой «Дневник» аналогий, тождеств, параллелей, оставленный в столе» (из цикла «Загробные песни»), 1902
  •  

Мы быстро прошли в последнее боковое отделение. Это была «кислородная» комната. В ней хранились запасы кислорода в виде 25 тонн бертолетовой соли, из которой можно было выделить по мере надобности 10 тысяч кубических метров кислорода[10]

  Александр Богданов, «Красная звезда», 1908
  •  

Обобщая понятие пищи, сюда надо прибавить ещё кислород, который мы захватываем дыханием. Тогда это и будет все, что входит в наш организм и служит нам в широком смысле пищей.[11]

  Иван Павлов, Лекции по физиологии, 1911-1913
  •  

Дождевой пузырь вселенной,
Жадно пьющей кислород.[12]

  Павел Антокольский, «Другое вступление», 1923
  •  

Вздохнуть… вздохнуть… Так тянет кислород
Из серого мешка еще живой покойник...[13]

  София Парнок, «В форточку», 3 февраля 1928
  •  

За ночь великий комбинатор вдохнул в себя весь кислород, содержащийся в комнате, и оставшиеся в ней химические элементы можно было назвать азотом только из вежливости.[14]

  Илья Ильф, Евгений Петров, «Золотой телёнок», 1931
  •  

Выходят то́лпы ― до чего они венозны,
И до чего им нужен кислород…[15]

  Осип Мандельштам, «Полночь в Москве. Роскошно буддийское лето...», 1931
  •  

Кислород может животным приниматься внутрь, как пища, в виде его непрочных соединений в жидком или твердом виде. Таковых известно в химии множество и их откроет еще очень много химия будущего. Возможно, что потребуется особый орган вроде особого желудка, откуда кислород будет постепенно поступать в кровь.[16]

  Константин Циолковский, «Живые существа в Космосе», 1934
  •  

Состав атмосфер может быть очень разнообразным для существ с лёгкими. Не кислород один дает энергию: натрий горит в углекислом газе и хлоре.[16]

  Константин Циолковский, «Живые существа в Космосе», 1934
  •  

...в какую минуту взорвётся? В какую из двадцати семи? Или соль выпускает кислород? Просто кислород, как в школе на уроке химии?[17]

  Борис Житков, «Механик Салерно», 1935
  •  

Как удалить из воздуха кислород, азот и аргон? Кислород удалить нетрудно. Рамзай знал, что раскаленная медь поглощает кислород, присоединяет его к себе. Батарея фарфоровых трубок, наполненных раскаленными медными опилками, — вот прибор для удаления кислорода из воздуха.[18]

  Матвей Бронштейн, «Солнечное вещество», 1936
  •  

Хорошо, наверно, лётчикам;
Там, в кабине, кислород ―
Ясно слышу, как клокочет он,
Как по трубкам он течёт.[19]

  Константин Симонов, «Ночной полёт», 1944
  •  

Обычный двухатомный кислород воздуха может частично превращаться в озон под действием некоторых химических веществ, электрических разрядов или ультрафиолетовых лучей.[20]

  Александр Хргиан, «В атмосфере земли», 1947
  •  

Есть просто газ легчайший ― водород,
есть просто кислород, а вместе это ―
июньский дождь...[21]

  Степан Щипачёв, «Читая Менделеева», 1948
  •  

Целебный кислород
Собрав с лесной опушки,
Сосем, прижавши рот
К резиновой подушке.[22]

  Варлам Шаламов, «Мы дышим тяжело...», 1954
  •  

Она <тяжёлая вода> содержит только дейтерий, в ней совсем нет обычного легкого изотопа водорода. Изотопный состав кислорода в этой воде соответствует обычному составу кислорода воздуха.[23]

  Игорь Петрянов-Соколов, «Самое необыкновенное вещество», 1965
  •  

Не случайно гелио-кислородные смеси стали надежным средством профилактики кессонной болезни и дали большой выигрыш во времени при подъеме водолазов.[24]

  Владимир Станцо, «Чем дышать космонавтам?» 1966
  •  

Охлаждай кислород за сто градусов, сжимай любым давлением ― держится газ, не сдаётся! Но переступлено сто восемнадцать ― и потёк, жидкость.

  Александр Солженицын, «Архипелаг ГУЛаг», 1968
  •  

...в реакциях с подавляющим большинством атомов кислород выступает в роли окислителя. Если можно так выразиться, окислительнее кислорода ― только один элемент, фтор.[25]

  Теодор Молдавер, «Кислород», 1969
  •  

Кислород ― один из сильных окислителей. Об этом можно судить хотя бы потому, <...> что получено соединение кислорода даже с таким химически пассивным газом как ксенон.[25]

  Теодор Молдавер, «Кислород», 1969
  •  

— Ой, я совсем усохну. Кран открыла, шланг в баллон, дымится кислород. Дым белый, шип змеиный от кислорода идет, а она и не смотрит и не слушает она, на нас взирает, какие мы молодцы-петушки...[26]

  Евгений Попов, «За жидким кислородом», 1977
  •  

Деревья сбрасывали шуршащие желтые листья, и только анютины глазки на клумбах продолжали делать свое великое дело: вдыхали углекислый газ и выдыхали кислород. Алена вдохнула этот кислород и выдохнула углекислый газ, анютины глазки тотчас подхватили его.[27]

  Нина Горланова, «Вся красота мира», 1990
  •  

Правда для нас что кислород, — но воздух, которым мы дышим, состоит не только из кислорода. Как нам известно еще из средней школы, кислорода в воздухе чуть больше одной пятой.[28]

  Лев Левицкий, «Термос времени», дневник от 10 июня 1997
  •  

А что вообще там <на Марсе> в атмосфере? <...> Кислород, как ни странно, <на Марсе> тоже есть, но он не органического происхождения, биогенного, как на Земле, а фотохимического.[29]

  — Александр Родин, «Погода и климат на Марсе», 2013
  •  

И вот, когда видишь такую девушку, то понимаешь, что это кислород.

  — Иван Вырыпаев, «Кислород», 2009
  •  

Долгое время в науке было укоренено мнение о том, что жизнь может существовать лишь там, где есть солнечный свет и кислород.[30]

  Александр Грудинкин, На Земле мы нашли «марсианских микробов», 2009

Кислород в научной и научно-популярной литературеПравить

  •  

...птицы имеют самое совершенное дыхание из всех животных, притом воздух во время дыхания проходит два раза лёгкие, однажды при вдыхании, другой раз при возвращении из перьев, костей и клеточек: дыхание птиц двойное. От совершенного дыхания зависит высшая степень теплоты и окислотворения крови, она по преимуществу лишается углерода и приобретает кислород, вследствие чего кровь птиц алее крови прочих животных. С другой стороны, собственная теплота крови с тем вместе возвышается, потому что дыхание есть соединение двух разнородных веществ, есть своего рода медленное горение без пламени, или тление углерода и водорода крови в кислороде воздуха, а всякое горение сопровождается освобождением теплоты. Очевидно, почему теплота крови и всего тела птиц выше теплоты других животных, в чем легко можно убедиться при помощи обыкновенного термометра.[1]

  Карл Рулье, Общая зоология, 1850
  •  

Если окисление сопровождается возвышением температуры, отделением света или пламени, то он получает название горения; но здесь нужно отличать его от горения, происходящего при соединении некоторых тел с серою, хлором и проч. В экономии природы процесс этот играет роль чрезвычайно важную, являясь в различных формах, то в виде гниения, то, наконец, под видом дыхания, составляя существенную часть процесса жизни в существах организованных. До сих пор нам известны соединения с кислородом всех простых тел кроме фтора; несмотря на то, с достаточною вероятностью можно принять за общее правило, что все простые тела способны окисляться; также способны соединяться с кислородом и многие сложные тела органические и неорганические. С другой стороны, при действии кислорода на тело сложное часто происходит разложение этого тела, между тем как составные части его окисляются или каждая порознь, или при окислении одних выделяются другие в виде неизмененном. Окисление тел происходит не только при действии кислорода, находящегося в состоянии отдельном ― газообразном, но часто тело, окисляясь, разлагает другое тело и отнимает у него кислород. Это последнее будет телом окисляющим, и свойствами окисляющего тела условливается обыкновенно происхождение тех или других продуктов окисления.[31]

  Александр Бутлеров, «Об окислении органических соединений» (работа на соискание магистерской степени), 1851
  •  

Растения должны были явиться прежде животных уже и потому, что первоначальная атмосфера, исполненная, как надобно думать, углекислоты, не могла поддерживать дыхания животных, которые задыхаются от нее, и, напротив, была отлично годною для дыхания растений, которые поглощают углекислоту и выбрасывают кислород, нужный для жизни животных. Первоначальные растения очистили атмосферу от углекислоты, жили роскошно на земле и сложили свои остатки в неисчерпаемых пластах каменного угля, который встречается в древнейших наслойных толщах. Со временем явились животные и вступили как питанием, так и дыханием в обратное отношение к растениям: животные начали поглощать то, что выброшено растениями, ― кислород и выбрасывать то, что нужно для растений, ― углекислоту. Этот круг поддерживает и ныне бытие растений и животных.[32]

  Карл Рулье, «О первом появлении растений и животных на земле», 1852
  •  

...можно думать, что водород воды (если она существует в кислотах как таковая) прилегает к молекуле кислорода, заключенного в окиси, и при этом все же остается около связанного с ним атома кислорода. В случае, если состояние обеих молекул кислорода было различным, то оно должно под влиянием водорода стать тождественным, а затем, при делении, молекула водорода без затруднения покинет прежний кислород, так как новый также полно насытит ее сродство. Такое предположение по меньшей мере вероятно так же, как и всякое другое, которое не основано ни на каком прямом эксперименте. Я далек от того, чтобы защищать его как доказанную истину; думаю все же, что оно довольно ясно обнаруживает недостаточность упрека, сделанного теории замещения.[33]

  Александр Бутлеров, «Замечания по поводу новой химической теории А. С. Купера», 1859
  •  

Смешаем водород и кислород. Опыт показывает, что каковы бы ни были их количества, они смешаются равномерно, так что в каждой частице смеси будет столько водорода и кислорода, сколько и во всякой другой. Итак, простое проницание тел совершается в неопределенных пропорциях. Но пропустим через смесь электрическую искру. Тогда проникнувшие друг друга газы придут, очевидно, в особенное взаимодействие; образуется вода. <...> В самом деле, очевидно ― различные соединения одного тела с другим можно рассматривать как последовательные соединения простого тела со сложным. Например, вода есть соединение водорода и кислорода; перекись же водорода можно рассматривать как соединение воды с кислородом. Но соединение простого тела со сложным можно рассматривать просто как соединение трех, четырех, пяти и т. д. простых тел. Для таких соединений химики должны принять следующие законы: всякое простое тело, соединяясь со сложным, входит в соединение в таком количестве, в каком должно входить при соединении с каждым из простых тел. То есть сложное тело играет роль простого.[34]

  Николай Страхов, «Мир как целое», 1872
  •  

Различение простых и сложных тел у химиков только временное; никто не поручится, что их простые тела на самом деле простые; следовательно, нет ничего удивительного, что простые тела действуют так же, как сложные, и обратно, сложные действуют как простые. Те и другие в существе дела совершенно одинаковы. Итак, нет ничего удивительного в том, что кислород, соединяясь с водой, входит в соединение в таком же количестве, как соединяясь с водородом. Следовательно, второй химический закон прямо вытекает из первого и отличается от него только тем, что он относится к сложным, а тот ― к простым телам. Но не все ли равно ― воображать, что сложные атомы играют роль простых или просто сказать, что сложные тела действуют так же, как простые?[34]

  Николай Страхов, «Мир как целое», 1872
  •  

Атомы углерода и кислорода стремятся ко взаимному соединению и при этом образуют углекислоту, в которой на один атом углерода приходится два атома, кислорода (С02). Также атомы водорода (Н) стремятся соединиться с атомами кислорода и образуют воду2О), где на два атома водорода один кислорода. Напротив, атомы углерода и водорода одарены сравнительно слабым притяжением друг к другу и потому, будучи соединены, при первой возможности стремятся каждый в свою сторону соединиться с кислородом, образуя углекислоту и воду. При этом соединении атомы, так же, как и эти шары, должны ударяться друг о друга. Этот удар, это столкновение частиц углерода и водорода с частицами кислорода и есть то, что мы называем горением. Как при ударе стали о кремень проявляются теплота и свет, так и при ударе частиц кислорода воздуха о частицы углерода и водорода, из которых состоит наш светильный газ или наш керосин, развиваются теплота и свет, наблюдаемые в их пламени. Всё различие состоит в том, что в первом случае мы видим движение, удар и сопровождающие его явления ― свет и теплоту; во втором же только видим эти явления, о существовании же столкновения заключаем из его последствий. В самом деле, до горения мы имеем углеводород (т. е. соединение углерода с водородом), светильный газ или керосин и кислород, после горения имеем углекислоту и воду. Следовательно, каждый атом углерода, водорода или их соединений находится по отношению к кислороду в положении шара С1 относительно шара О2. Как эти шары, они находятся в напряженном состоянии, представляют запас скрытой потенциальной энергии, которую мы и называем химическим сродством или химическим напряжением. В разрозненных атомах углерода и кислорода мы видим новый пример скрытой энергии положения, которая при столкновении их, в явлениях горения, переходит в энергию движения ― в теплоту и свет. Это напряженное состояние атомов или частиц углерода, это стремление их навстречу частицам кислорода не поражает нас, не бросается нам в глаза в повседневной жизни, потому что обыкновенно для того, чтобы вызвать это соединение, необходимо сообщить им толчок. Для того, чтобы сжечь кусок угля, его нужно поджечь, т. е. процесс горения должен ему сообщиться извне.[5]

  Климент Тимирязев, «Растение как источник силы», 1875
  •  

Воздух, как мы знаем, состоит из кислорода и азота; опыт прямо указывает, что семени нужен именно кислород. Семя, глубоко зарытое в почву или находящееся под водой, которая не возобновляется, не прорастает; но оно одинаково не прорастает или, проросши, останавливается в развитии, если будет окружено воздухом, лишенным кислорода. Несомненно, ему нужен кислород. Но в чем же заключается действие этого кислорода? Кислород поддерживает горение; в отсутствии его горящие тела гаснут. Следовательно, если прорастающие семена поглощают кислород, то, оставив их некоторое время в присутствии ограниченного объема воздуха, мы лишим этот воздух кислорода и сделаем его непригодным для поддержания горения. На дно этой склянки с широким горлом, плотно закрытой стеклянной пробкой, часов десять тому назад насыпали прорастающие семена; я открываю ее и ввожу в нее горящую лучину: она мгновенно гаснет, ― очевидно, воздух в этой склянке уже не содержит кислорода. Кислород этот поглощен семенами. Увидав, сколько сходного в явлениях питания семени и животного, мы вправе возбудить вопрос, ― не будет ли семя употреблять и кислород воздуха для той же цели, для которой он служит животному? Не будет ли он служить ему для дыхания? Мы вдыхаем кислород; он разносится кровью во все концы тела, окисляет, сжигает часть его углерода и водорода и выделяет их в виде углекислоты и воды. В этом легко убедиться следующим простым опытом, который показывает, что газ, вдыхаемый и выдыхаемый нами, различен, и что последний содержит углекислоту.[5]

  Климент Тимирязев, «Жизнь растения», 1878
  •  

Когда горит обыкновенное топливо, взрывов нет только по той причине, что горение идет последовательно от поверхности одного куска угля или дерева к другому, от одного слоя к следующему слою, потому что последовательно притекает новое и новое количество воздуха, а горение требует и горючего материала и воздуха, состоя в их взаимодействии. Предварительного смешения топлива с кислородом, потребным для горения, в обычных условиях нет. Смешение или прикосновение происходит последовательно, оттого и горение совершается последовательно. Если же мы представим себе горючее и сожигающее вещества уже предварительно смешанными и в одной части произведем накаливание или воспламенение, то оно передается всей остальной массе точно так, как горение пороха передается всей остальной массе, после зажигания одной его части. В порохе селитра не только представляет кислород, но и содержит его массу; уголь же и сера составляют горючее вещество. Они здесь смешаны только механически, но равномерно. В нитроглицерине или гремучей ртути этот сожигающий кислород и этот углерод, участвующий в горении, находятся в предварительном химическом соединении, проникают друг в друга, хотя и не стоят в том распределении, в котором они оказываются после взрыва. Самый акт взрыва есть не что иное, как изменение давления, сопровождающее химический процесс: а изменение газового давления происходит во взрывчатых веществах оттого, что они первоначально занимают сравнительно меньший объем, чем после взрыва.[35]

  Дмитрий Менделеев, «Письма о заводах», 1886
  •  

Во всех процессах горения, в которых из экономии пользуются кислородом воздуха, в пламя приходится вводить и азот, объем которого в четыре раза больше объема кислорода: развиваемая в пламени теплота расходуется на совершенно бесполезное нагревание азота, что отзывается и на температуре пламени. Устранить этот охлаждающий фактор нетрудно, если пользоваться не атмосферным воздухом, а чистым кислородом, вводя его вместо воздуха во внутренний канал паяльной лампы: при раскаливании в этом пламени известкового цилиндра или пластинки из окиси циркония мы получаем ослепительный свет (друммондов свет) и можем пользоваться этим источником для проекционного фонаря.[8]

  Пётр Лебедев, «Способы получения высоких температур», 1899
  •  

На основании в значительной степени собственных 20-летних работ Stock доказывает, что и химия кремния и бора обнаруживает большую аналогию с химией углерода. Соединения кремния, благодаря одинаковой валентности, имеют соответствующие формулы, они представляют сцепления атомов значительной длины, образуют летучие соединения с водородом, кислородом и азотом. В отличие от углерода, наблюдается большее стремление к конденсации молекул, в особенности содержащих кислород. Большое сродство кремния к отрицательному кислороду и галоиду делает соединения кремния чувствительным к воздуху. Что касается химии бора, то она показывает многообразие соединений, преобладает сродство к кислороду, выражающееся в легкой разложимости гидридов водой. Молекулы конденсируются, существуют многочисленные высокомолекулярные гидриды, отсутствуют летучие соединения кислорода и азота. Stock показывает, что углерод соединяет все химические свойства своих соседей, и, наоборот, отдельные свойства углерода встречаются у последних. И, действительно, мы наблюдаем у кремния четырехатомность и тот же состав соединений, у бора ― разнообразие соединений и реакций и склонность к образованию длинных цепей атомов; у азота способность к образованию низкомолекулярных летучих соединений; у кремния и бора ― образование высокомолекулярных нелетучих соединений, у азота и кремния ― образование молекул, одновременно содержащих положительный водород и отрицательный кислород.[36]

  Макс Блох, «Углерод и его соседи в периодической системе», 1923
  •  

Да необходим ли и газообразный кислород или другая газообразная пища? Совсем нет. Кислород может животным приниматься внутрь, как пища, в виде его непрочных соединений в жидком или твердом виде. Таковых известно в химии множество и их откроет еще очень много химия будущего. Возможно, что потребуется особый орган вроде особого желудка, откуда кислород будет постепенно поступать в кровь. Итак, получится организм с двумя желудками без легких. Он не теряет воды и не страдает без атмосферы. Такие организмы возможны на Луне и других планетах, не имеющих атмосфер или имеющих их в очень разреженном состоянии.
Состав атмосфер может быть очень разнообразным для существ с легкими. Не кислород один дает энергию: натрий горит в углекислом газе и хлоре. Таких примеров химия может дать множество. Наконец, и у нас на Земле есть существа, живущие в углекислоте, не нуждающиеся в кислороде (анаэробные). На миллионе миллиардов планет одного нашего Эфирного острова столько разнообразия, столько творчества, что возможно то, что никак теперь себе не может представить самый гениальный человеческий ум.
Нужна ли даже и пища? Не могут ли быть существа, не принимающие пищу, т. е. поглощающие газы, воду, растения, мясо и соли? Правда, растения могут питаться одними минеральными веществами. Но все же эти вещества можем принимать за пищу организмов. Также и атмосфера принимает участие в этом питании, давая то углекислый газ, то кислород, то азот (больше при посредстве бактерий). Есть и животные, подобные растениям. Они также могут питаться неорганическими веществами. Это животно-растения (зоофиты). Они содержат в своем теле зеленые крупинки (хлорофилл), при посредстве которых и участии солнечного света разлагают углекислый газ воздуха на углерод и кислород. Кислород выделяется в воздух, а углерод с другими неорганическими веществами образует сахар, крахмал, клетчатку (углеводы), азотистые и другие органические ткани, составляющие тело существа.[16]

  Константин Циолковский, «Живые существа в Космосе», 1934
  •  

Как же узнать, есть ли в атмосфере гелий? Как добыть гелий не из редкого минерала клевеита, а из самого обыкновенного воздуха? Если правда, что гелий растворен в воздухе, то есть только один способ извлечь его оттуда. Нужно удалить из воздуха все другие газы — убрать кислород, убрать азот, убрать аргон. То, что останется, это, верно, и будет гелий. Но как же это сделать? Как удалить из воздуха кислород, азот и аргон? Кислород удалить нетрудно. Рамзай знал, что раскаленная медь поглощает кислород, присоединяет его к себе. Батарея фарфоровых трубок, наполненных раскаленными медными опилками, — вот прибор для удаления кислорода из воздуха. Насосы гонят воздух по трубкам — из одной в другую, — и по дороге кислород застревает в раскаленных опилках. И вот из батареи в закрытый сосуд, в газометр, течет уже не воздух, а воздух минус кислород, воздух, освобожденный от кислорода. После кислорода легко убрать и азот. Из второй батареи в газометр будет вытекать не воздух, а воздух минус кислород и минус азот. Ну а как быть с аргоном?[18]

  Матвей Бронштейн, «Солнечное вещество», 1936
  •  

При построении современных холодильных машин, в особенности машин для получения жидкого кислорода, воздуха и для азотно-кислородных разделительных устройств, необходимо применять исключительно цветной металл (латунь и пр.). Невозможность применения обычных сталей обусловливается не только тем, что они сильно коррелируют, но главное тем, что при низких температурах черные металлы, такие, как обычные железо и сталь, становятся исключительно хрупкими, почти как стекло, что, конечно, ведет к поломкам аппаратуры.[37]

  Пётр Капица, Отчёты, 1941
  •  

Озон был открыт базельским химиком Шенбейном в 1840 г. Пять лет спустя Шенбейн доказал, что озон постоянно имеется в атмосфере, хотя и в очень малых количествах. Как известно, молекула этого газа состоит из трех атомов кислорода. Обычный двухатомный кислород воздуха может частично превращаться в озон под действием некоторых химических веществ, электрических разрядов или ультрафиолетовых лучей. Если бы весь озон атмосферы собрать в один слой, сжав его до давления в 1 атмосферу, то этот слой имел бы толщину не более 3 мм и составил бы лишь 0,00004% объема всего воздуха. Тем не менее значение этого газа в жизни нашей планеты очень велико. Помимо той роли, которую играет озон в ряде атмосферных процессов, о чем речь будет ниже, он имеет еще крупное биологическое значение.[20]

  Александр Хргиан, «В атмосфере земли», 1947
  •  

В науке и ядерной технике принято условно называть «тяжелой водой» тяжёловодородную воду. Она содержит только дейтерий, в ней совсем нет обычного легкого изотопа водорода. Изотопный состав кислорода в этой воде соответствует обычному составу кислорода воздуха. Бывает ли полутяжёлая вода? Полутяжелой водой можно назвать воду с молекулами HDO. Она есть во всякой природной воде, но получить ее в чистом виде невозможно, потому что в воде всегда протекают реакции изотопного обмена. Атомы изотопов водорода очень подвижны и непрерывно переходят из одной молекулы в другую.[23]

  Игорь Петрянов-Соколов, «Самое необыкновенное вещество», 1965
  •  

Другое важное свойство гелия как заменителя азота ― прочность и компактность его молекул. Есть все основания считать, что в гелио-кислородной среде опасность наведенной радиации практически исключена. Растворимость гелия в крови, моче, лимфе и особенно жирах намного меньше, чем азота. Это уменьшает опасность декомпрессионных расстройств при резких перепадах давления. Не случайно гелио-кислородные смеси стали надежным средством профилактики кессонной болезни и дали большой выигрыш во времени при подъеме водолазов. И, плюс ко всему, гелий намного легче азота. Данные многих опытов на животных и с участием человека были за гелиевый воздух. Но все опыты на людях были кратковременны. Как скажется на человеке действительно долгое пребывание в гелио-кислородной среде?[24]

  Владимир Станцо, «Чем дышать космонавтам?» 1966
  •  

Кислород ― активный окислитель, но есть и другие элементы-окислители, например, фтор. Кислород превращается в жидкость при очень низких температурах, но у водорода, гелия, азота точки кипения и плавления лежат еще ниже. А вот другого парамагнетика среди газообразных элементов нет… <...> ...в реакциях с подавляющим большинством атомов кислород выступает в роли окислителя. Если можно так выразиться, окислительнее кислорода ― только один элемент, фтор. Лишь в реакциях с фтором окислителем оказывается не элемент № 8, а его «партнёр».[25]

  Теодор Молдавер, «Кислород», 1969
  •  

Кислород ― один из сильных окислителей. Об этом можно судить хотя бы потому, что баки с жидким кислородом ― необходимая принадлежность большинства жидкостных ракетных двигателей, и еще потому, что получено соединение кислорода даже с таким химически пассивным газом как ксенон. Впрочем, далеко не всегда окислительные реакции с участием кислорода выглядят как стихия пламени или взрыва. Процессы медленного окисления различных веществ, протекающие с небольшой скоростью и при обычной температуре, имеют для жизни не меньшее значение, чем горение ― для энергетики.[25]

  Теодор Молдавер, «Кислород», 1969
  •  

А что вообще там <на Марсе> в атмосфере? Есть углекислый газ, есть азот, из которого, в основном, состоит воздух на Земле. Есть инертный газ аргон, которого довольно много, но он практически незаметен, на то он инертный газ. Кислород, как ни странно, тоже есть, но он не органического происхождения, биогенного, как на Земле, а фотохимического. И есть вода, ее количество зависит от температуры.[29]

  — Александр Родин, «Погода и климат на Марсе», 2013
  •  

Долгое время в науке было укоренено мнение о том, что жизнь может существовать лишь там, где есть солнечный свет и кислород. С этой точки зрения, сама идея о том, что живые организмы могут поселиться глубоко под землей, казалась абсурдной. Такого мнения придерживались многие ученые вплоть до второй половины ХХ века. О подземных мирах, полных удивительной жизни, писали разве что фантасты, вроде Жюля Верна, автора «Путешествия к центру Земли». Однако факты как будто начали опровергать догму. В образцах грунта, извлеченных при бурении глубоких скважин, неизменно находили сообщества микробов.[30]

  Александр Грудинкин, На Земле мы нашли «марсианских микробов», 2009

Кислород в публицистике и документальной прозеПравить

  •  

Нет города в мире, который бы больше отучал от людей и больше приучал бы к одиночеству, как Лондон. <...> Здешняя жизнь, точно так же как здешний воздух, вредна слабому, хилому, ищущему опоры вне себя, ищущему привет, участие, внимание; нравственные лёгкие должны быть здесь так же крепки, как и те, которым назначено отделять из продымлённого тумана кислород.[38]

  Александр Герцен, «Былое и думы» (часть шестая), 1864
  •  

...рудниковый воздух, содержащий в избытке азот и мало кислорода (matte, leichte-schlechte Aetter). Азот вытекает из скважин и щелей многих горных пород и повсюду заменяет собой кислород, если количество последнего в воздухе почему-либо уменьшается; непосредственное увеличение количества азота происходит при отстреливании руды посредством пороха. Всего больше он накопляется в оставленных работниками галереях, которые не вентилируются. Такой состав рудникового воздуха, при котором количество азота увеличено, а кислорода находится меньше, чем следует, узнается по слабому горению рудокопной лампы и по тому, что пламя ее получает красноватый цвет и удлиненную форму. Этот воздух причиняет головную боль и одышку и может дать повод к медленному задушению. В английской «Синей книге» 1864 г., касающейся состояния рудников, д-р Смит сообщает результаты 328 анализов рудничного воздуха: в 87 случаях было найдено менее 20% кислорода, в 11 случаях ― менее 19%, несколько раз ― менее 18% и даже лишь 15%.[39]

  Фёдор Эрисман, «Профессиональная гигиена», 1908
  •  

Из обыденного запаса сведений вы знаете, что дыхание имеет целью вентилировать лёгочное пространство, причем во время вентиляции легкие забирают из воздуха кислород и выбрасывают углекислоту. Так вот, когда мы начнем удушать животное, остановив искусственное дыхание, то мы резко нарушим химизм тела животного. В организме будет недостаток кислорода и одновременно большое накопление углекислоты, которая перестанет выделяться при выдохе.[11]

  Иван Павлов, Лекции по физиологии, 1911-1913
  •  

Вот та черта, которую не переступить шекспировскому злодею, но злодей с идеологией переходит её ― и глаза его остаются ясны. Физика знает пороговые величины или явления. Это такие, которых вовсе нет, пока не перейден некий, природе известный, природою зашифрованный ПОРОГ. Сколько не свети желтым светом на литий ― он не отдаёт электронов, а вспыхнул слабый голубенький ― и вырваны (переступлен порог фотоэффекта)! Охлаждай кислород за сто градусов, сжимай любым давлением ― держится газ, не сдаётся! Но переступлено сто восемнадцать ― и потёк, жидкость. И, видимо, злодейство есть тоже величина пороговая.

  Александр Солженицын, «Архипелаг ГУЛаг», 1968

Кислород в мемуарах, письмах и дневниковой прозеПравить

  •  

Григорович уверял, что он даже в бане сейчас узнает семинариста, когда тот моется: запах деревянного масла и копоти чувствуется от присутствия семинариста, лампы тускло начинают гореть, весь кислород они втягивают в себя, и дышать делается тяжело.[6]

  Авдотья Панаева, «Воспоминания», 1889
  •  

20-го октября. Четверг. Боже мой, Боже мой, что за день! Господь отозвал к себе нашего обожаемого дорогого горячо любимого Папа. Голова кругом идет, верить не хочется ― кажется до того неправдоподобным ужасная действительность. Все утро мы провели наверху около него! Дыхание его было затруднено, требовалось все время давать ему вдыхать кислород. Около половины 3 он причастился св. Тайн; вскоре начались легкие судороги… и конец быстро настал!

  Николай II, Дневники, 1894
  •  

Пока приготовляли инструменты, больному дали вдыхать кислород.
― Ну, ложись, ― сказал товарищ.
Больной положил на себя широкий крест и, поддерживаемый служителями, полез на операционный стол. Пока мы мыли ему шею, он все время продолжал дышать кислородом. Я хотел взять у него трубку, ― он умоляюще ухватился за неё руками.
― Еще немножко, ещё воздухом дайте подышать! ― сипло прошептал он.
― Довольно, довольно! Сейчас тебе легко будет! ― сказал товарищ ― Закрой глаза.
Больной ещё раз широко перекрестился и зажмурился. Операция производилась под кокаином.[40]

  Викентий Вересаев, «Записки врача», 1900
  •  

Мы клянемся и божимся, что ни в чем так не нуждаемся, как в правде. Правда для нас что кислород, — но воздух, которым мы дышим, состоит не только из кислорода. Как нам известно еще из средней школы, кислорода в воздухе чуть больше одной пятой. Четыре пятых воздуха или, иначе говоря, земной атмосферы состоят в основном из азота и чуть-чуть из благородных газов и углекислого газа. <...> Сталкиваясь с бесчисленными несообразностями и противоречиями, человек чувствует неодолимую потребность мысленно хотя бы упорядочить этот хаос и гармонизировать картину мира. С помощью одних фактов этого не добьёшься.[28]

  Лев Левицкий, «Термос времени», дневник от 10 июня 1997

Кислород в беллетристике и художественной прозеПравить

  •  

Наконец всё было спето, выпито и съедено. Некоторые из гостей, повалившись кто где мог, уже покоились мирным сном, а другие спорили между собою, кто о том, на кого больше похож инспектор: на свинью или борова, кто о том, где лучше жизнь: на Маркизских островах или на Мадагаскаре? Один уверял, что такой-то помощник назвал кислород металлом, другой оспаривал его, крича во всё горло:
― Врёшь! не кислород, а азот![4]

  Михаил Воронов, «Детство и юность», 1862
  •  

Николай был хозяин простой, не любил нововведений, в особенности английских, которые входили тогда в моду, смеялся над теоретическими сочинениями о хозяйстве, не любил заводов, дорогих производств, посевов дорогих хлебов и вообще не занимался отдельно ни одной частью хозяйства. У него перед глазами всегда было только одно именье, а не какая-нибудь отдельная часть его. В именье же главным предметом был не азот и не кислород, находящиеся в почве и воздухе, не особенный плуг и назем, а то главное орудие, чрез посредство которого действует и азот, и кислород, и назем, и плуг ― то есть работник-мужик.[41]

  Лев Толстой, «Война и мир» (Том четвертый), 1869
  •  

Мы быстро прошли в последнее боковое отделение. Это была «кислородная» комната. В ней хранились запасы кислорода в виде 25 тонн бертолетовой соли, из которой можно было выделить по мере надобности 10 тысяч кубических метров кислорода: это количество достаточно для нескольких путешествий, подобных нашему. Тут же находились аппараты для разложения бертолетовой соли. Далее, там же хранились запасы барита и едкого кали для поглощения из воздуха углекислоты, а также запасы серного ангидрида для поглощения лишней влаги и летучего левкомаина — того физиологического яда, который выделяется при дыхании и который несравненно вреднее углекислоты. Этой комнатой заведовал доктор Нэтти.[10]

  Александр Богданов, «Красная звезда», 1908
  •  

...в маленьком номере, отведенном дирижёру симфонического оркестра, спал Остап Бендер. Он лежал на плюшевом одеяле, одетый, прижимая к груди чемодан с миллионом. За ночь великий комбинатор вдохнул в себя весь кислород, содержащийся в комнате, и оставшиеся в ней химические элементы можно было назвать азотом только из вежливости. Пахло скисшим вином, адскими котлетами и еще чем-то непередаваемо гадким. Остап застонал и повернулся. Чемодан свалился на пол.[14]

  Илья Ильф, Евгений Петров, «Золотой телёнок», 1931
  •  

Пожар не потухнет. В этих бочках, ты не знаешь, ― в них бертолетова соль!
― Как? ― спросил капитан.
― Ведь ты сказал ― хлорноватая какая-то соль…
― Да, да! Это и есть бертолетова. Я не соврал. Но я знал, что ты не поймешь.
― Я спрашивал ведь тебя: не опасно? А ведь это ― взрыв!..
― Нет, нет, ― плакал старик, ― не взрыв! Ее нагревает, она выпускает кислород, а от него горит. Сильней, сильней все горит. ― Старик умоляюще глядел на капитана. ― Ну, прости, прости хоть ты, господи! ― Старик ломал руки. ― Никто, никто не простит… ― И Салерно искал глазами по каюте. ― Мне дали триста лир, чтобы я устроил… дьявол дал… эти двадцать бочек. Что же теперь? Что же? <...> Остановить пароход в темноте ― все пассажиры проснутся, и в темноте будет каша и бой. А в какую минуту взорвется? В какую из двадцати семи? Или соль выпускает кислород? Просто кислород, как в школе на уроке химии? Капитан дернулся смерить, вспомнил и топнул с сердцем в палубу.[17]

  Борис Житков, «Механик Салерно», 1935
  •  

Я Нинке галантно говорю: ― Здоро́во, полупочтеннейшая скиадрома. А Саша губами «сип-сип-сип». А Нинка: ― Ой, я усохну. ― Не сохни, ― отвечаю, ― кислород давай по безналичному для нужд. А Саша: ― Да, э-э… девушка… А она: ― Ой, я совсем усохну. Кран открыла, шланг в баллон, дымится кислород. Дым белый, шип змеиный от кислорода идет, а она и не смотрит и не слушает она, на нас взирает, какие мы молодцы-петушки, Васи Теркины с мороза. И мы уже уходили, уже баллон с двух сторон за стылые ручки взяли, а она вдруг на крыльцо выбежала. Шаль набросила, рукой машет, а мне вдруг так горько стало, так больно. Думаю, пропадешь ты зазря, дура красивая, пропадешь… Но я себя одернул, отнеся причину этой тихой грусти за счет тяжести баллона, за счет сорокаградусного мороза и вообще за счет этого чёртова дня.[26]

  Евгений Попов, «За жидким кислородом», 1977
  •  

В сквере на кормушке сидела сердитая голодная белка. Увидев девочку, она встала на задние лапы и поджала передние, выпрашивая что-нибудь для себя. Но Алёне было не до белки. Деревья сбрасывали шуршащие желтые листья, и только анютины глазки на клумбах продолжали делать свое великое дело: вдыхали углекислый газ и выдыхали кислород. Алена вдохнула этот кислород и выдохнула углекислый газ, анютины глазки тотчас подхватили его. Вот так воздух ходил взад-вперед, но Алёна даже не думала об этом.[27]

  Нина Горланова, «Вся красота мира», 1990

Кислород в кинематографе и массовой культуреПравить

  •  

И вот, когда видишь такую девушку, то понимаешь, что это кислород. А когда, стоишь с такой девушкой рядом, то чувствуешь запах детского мыла, дорогих духов и шампуня из крапивы.

  — Иван Вырыпаев, «Кислород», 2009

Кислород в поэзииПравить

  •  

На краю разверстой могилы
Имеют спорить нигилисты и славянофилы.
Первые утверждают, что кто умрет,
Тот весь обращается в кислород.
Вторые ― что он входит в небесные угодия
И делается братчиком Кирилла-Мефодия.[2]

  Козьма Прутков, «Церемониал погребения тела в бозе усопшего поручика и кавалера Фаддея Козьмича П...», 1854
  •  

Там какой-то аптекарь, не то патриот,
Пред толпою ученье проводит:
Что, мол, нету души, а одна только плоть
И что если и впрямь существует Господь,
То он только есть вид кислорода,
Вся же суть в безначалье народа.[2]

  Алексей Толстой, «Поток-богатырь» («Зачинается песня от древних затей...»), 1871
  •  

Есть величайшие мгновенья;
Они близ нас всегда вокруг:
То разных тел соединенья,
Порой ― неспешно, чаще ― вдруг.
Они в природе возникают,
Когда условья есть к тому;
Но их и химики свершают
Вослед пытливому уму.
Их суть, их правда не случайна;
Предвидеть можно их вперед,
Но неизведанная тайна,
Потемки, ― самый переход.
Где, в чём охота кислороду,
Как водород уразумел
Мгновенно обращаться в воду,
Пропа́сть, чтоб быть у новых дел...[9]

  Константин Случевский, «Мой «Дневник» аналогий, тождеств, параллелей, оставленный в столе» (из цикла «Загробные песни»), 1902
  •  

Это, лысый как колено,
Снова пущен в оборот
Дождевой пузырь вселенной,
Жадно пьющей кислород.[12]

  Павел Антокольский, «Другое вступление», 1923
  •  

Коленями ― на жесткий подоконник
И в форточку ― раскрытый, рыбий рот!
Вздохнуть… вздохнуть… Так тянет кислород
Из серого мешка еще живой покойник,
И сердце в нем стучит: пора, пора!
И небо давит землю грузным сводом,
И ночь белесоватая сера,
Как серая подушка с кислородом…[13]

  София Парнок, «В форточку», 3 февраля 1928
  •  

Из густо отработавших кино,
Убитые, как после хлороформа,
Выходят толпы ― до чего они венозны,
И до чего им нужен кислород…[15]

  Осип Мандельштам, «Полночь в Москве. Роскошно буддийское лето...», 1931
  •  

Когда кислородных подушек
Уж станет ненадобно мне —
Жена моя свечку потушит,
И легче вздохнется жене.[42]

  Дмитрий Кедрин, «Когда кислородных подушек...», 1936
  •  

Ровно сорок на термометре.
Ртути вытянулась нить.
Где-то на шестом километре
Ни курить, ни говорить.
Тянет спать, как под сугробами,
И сквозь сон нельзя дышать.
Словно воздух весь испробован
И другого негде взять.
Хорошо, наверно, лётчикам;
Там, в кабине, кислород ―
Ясно слышу, как клокочет он,
Как по трубкам он течет.[19]

  Константин Симонов, «Ночной полет», 1944
  •  

Есть просто газ легчайший ― водород,
есть просто кислород, а вместе это ―
июньский дождь от всех своих щедрот,
сентябрьские туманы на рассветах.[21]

  Степан Щипачёв, «Читая Менделеева», 1948
  •  

Мы дышим тяжело,
Мы экономим фразы,
Спустившись вниз, в тепло
Сгустившегося газа.
Но здешний кислород,
Расхваленный рекламой,
Почти не лезет в рот,
Хотя он тот же самый...
Мы ищем на земле
Соснового озона,
Расцвеченных полей
И летнего сезона.
Целебный кислород
Собрав с лесной опушки,
Сосем, прижавши рот
К резиновой подушке.[22]

  Варлам Шаламов, «Мы дышим тяжело...», 1954
  •  

Закипает Венера, взрываясь потоками молний,
Выплывает горящей стрелой к мезопаузным швам.
Не тревожьте жилища чужие, пытаясь заполнить
Размельчённой золой очаги, не подвластные вам.
Кислород и снега не подходят для данной планеты.
Не пытайтесь наполнить водой и цветами её.
Либо в гости летайте без страха поломок ракеты,
Либо сквозь расстояния волнами гладьте сырьё.[43]

  — Наташа Штейнер, «Терраформирование не нужно», 2016

ИсточникиПравить

  1. 1 2 К. Ф. Рулье. Научное наследство. Том 2. — М.: Изд-во АН СССР, 1951 г.
  2. 1 2 3 4 Толстой А. К. Полное собрание стихотворений и поэм. Новая библиотека поэта. Большая серия. — Санкт-Петербург, «Академический проект», 2006 г.
  3. Э. К. Ватсон. «А. Шопенгауэр. Его жизнь и научная деятельность». — М.: Издатель Ф. Ф. Павленков, 1891 г.
  4. 1 2 М. А. Воронов. Повести. Рассказы. — М.: ГИХЛ, 1961 г.
  5. 1 2 3 4 5 К.А.Тимирязев. «Жизнь растения» (по изданию 1919 года). — М.: Сельхозгиз, 1936 г.
  6. 1 2 Панаева А.Я. «Воспоминания». — М.: Захаров, 2002 г.
  7. Ключевский В. О. Записные книжки. — М.: Вагриус, 2004
  8. 1 2 П.Н.Лебедев. Собрание сочинений. — М.-Л.: 1963 г.
  9. 1 2 К. Случевский. Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта. Большая серия. — Спб.: Академический проект, 2004 г.
  10. 1 2 А. А. Богданов. «У светлого яра Вселенной». М.: «Правда», 1989 г. (серия «Мир приключений»)
  11. 1 2 И.П. Павлов. Полное собрание сочинений (издание 2-е, дополненное) Том 5. — М. Л.: Издательство АН СССР, 1952 г.
  12. 1 2 П. Г. Антокольский. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Л.: Советский писатель, 1982 г.
  13. 1 2 С. Я. Парнок. Собрание сочинений. — СПб.: Инапресс, 1998 г.
  14. 1 2 Ильф И., Петров Е., Собрание сочинений: В пяти томах. Т.2. — М: ГИХЛ, 1961 г.
  15. 1 2 О.Э. Мандельштам. Собрание сочинений в четырёх томах — Москва, Терра, 1991 г.
  16. 1 2 3 Циолковский К. Э. Ум и страсти. Воля вселенной. Неизвестные разумные силы. ― М.: МИП «Память», Российско-Американский Университет, 1993 г.
  17. 1 2 Б.С.Житков, «Джарылгач» (рассказы и повести). – Ленинград: Издательство «Детская литература», 1980 г.
  18. 1 2 М. П. Бронштейн «Солнечное вещество». — М.: Детиздат ЦК ВЛКСМ, 1936 г.
  19. 1 2 Симонов К.М. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание. Ленинград, «Советский писатель», 1982 г.
  20. 1 2 Хргиан А. Х.. В атмосфере земли. — М.: «Наука и жизнь», № 6, 1947 г.
  21. 1 2 С. П. Щипачёв. Собрание сочинений в трёх томах. — М., 1976-1977 г.
  22. 1 2 Шаламов В. Т. Собрание сочинений. — Москва, Художественная литература Вагриус, 1998 г.
  23. 1 2 И. В. Петрянов-Соколов. Самое необыкновенное вещество. — М.: «Химия и жизнь» № 3, 1965 г.
  24. 1 2 В. В. Станцо. «Чем дышать космонавтам?» — М.: «Химия и жизнь», № 12, 1966 г.
  25. 1 2 3 4 Теодор Молдавер. «Кислород». — М.: «Химия и жизнь», № 5, 1969 г.
  26. 1 2 Е. Попов, Собрание сочинений в 2 томах. Том 1. — М.: «Вагриус», 2001 г.
  27. 1 2 Нина Горланова. «Дом со всеми неудобствами». ― М.: Вагриус, 2000 г.
  28. 1 2 Левицкий Л. А. Термос времени. Дневник, 1978-1997. — СПб.: Изд-во Сергея Ходова, 2006 г.
  29. 1 2 Александр Родин. Погода и климат на Марсе. — М.: «Знание-сила», №12, 2013 г.
  30. 1 2 Александр Грудинкин. На Земле мы нашли «марсианских микробов» лишь четверть века назад. — М.: «Знание — сила», № 8, 2009 г.
  31. А. М. Бутлеров Сочинения в 3 томах. — М.: Издательство Акдемии Наук СССР, 1953-1958 гг.
  32. К. Ф. Рулье. Научное наследство. Том 2. — М.: Изд-во АН СССР, 1951 г.
  33. А.М.Бутлеров Сочинения в 3 томах. — М.: Издательство Акдемии Наук СССР, 1953-1958 гг.
  34. 1 2 Н. Н. Страхов. Мир как целое. — М.: Айрис-пресс: Айрис-Дидактика, 2007 г.
  35. Д. И. Менделеев. Письма о заводах. — СПб., «Новь», № 10, 1885 г. № 1 и №21, 1886 г.
  36. Макс Блох. Углерод и его соседи в периодической системе. — М.: «Природа», № 7-12, 1923 г.
  37. Капица П. Л. Отчеты (1939-1941 гг.) — М.: «Химия и жизнь», №№ 3-5, 1985 г.
  38. А. И. Герцен, «Былое и думы» (часть шестая). Вольная русская типография и журнал «Колокол» (1866 г.)
  39. Ф.Ф.Эрисман. Избранные произведения: в 2 т. — М.: Медгиз, 1959 г.
  40. Вересаев В.В. Сочинения в четырёх томах, Том 1. — Москва, «Правда», 1990 г.
  41. Толстой Л. Н. Собрание сочинений: В 22 т. — М.: Художественная литература. — Том 5. «Война и мир».
  42. Д. Кедрин. Избранные произведения. Библиотека поэта. Большая серия. — Л.: Советский писатель, 1974 г.
  43. Наташа Штейнер. Терраформирование не нужно. Стихи.ру (27 августа 2016 г.). Проверено 7 декабря 2020.

См. такжеПравить