Штиль (от нем. Stille, тишина) — затишье, безветренная или тихая погода со слабым ветром, скорость которого по шкале Бофорта не более 0,5 м/с, — состояние, прямо противоположное буре или шторму.

Штиль

Во времена парусного флота штиль был неприятным и даже опасным явлением. При длительных затишьях корабль не мог плыть, в это время портилась еда, заканчивалась питьевая вода, что означало болезнь или смерть для большой части экипажа. Этот факт нашел отражение во множестве произведений искусства, в основном в песнях моряков.

Штиль в научно-популярной прозе, публицистике и мемуарахПравить

  •  

Рассчитывали на дующие около того времени вестовые ветры, но и это ожидание не оправдалось. В воздухе мертвая тишина, нарушаемая только хлопаньем грота. Ночью с 21 на 22 февраля я от жара ушел спать в кают-компанию и лег на диване под открытым люком. Меня разбудил неистовый топот, вроде трепака, свист и крики. На лицо упало несколько брызг. «Шквал! ― говорят, ― ну, теперь задует!» Ничего не бывало, шквал прошел, и фрегат опять задремал в штиле. Так дождались мы масленицы и провели ее довольно вяло, хотя Петр Александрович делал все, чтоб чем-нибудь напомнить этот веселый момент русской жизни. Он напек блинов, а икру заменил сардинами.[1]

  Иван Гончаров, Фрегат «Паллада», 1855
  •  

...под горой Донец, равнины и степи, с разбросанным деревнями, тонут в вишневых садах, а мне, полному дум прошедшего, казалось, я стою на высоком утёсе: равнины — море, деревни — суда! На море штиль, ничего не трогается; порой на горизонте безмерного пространства, как бы всплывавшая телега казалась чудовищем; рассыпанные стада — морскими птицами. Да, украинские степи казались мне затихнувшим морем! Море это извергало тысячи чудовищ на берег нашего отечества — и извергало набеги половецкие.[2]

  Татьяна Пассек, «Из дальних лет», 1889
  •  

Рассказывают, что в прежнее время, когда корабли двигались под парусами и когда под тропиками их заставал штиль и они должны были долгое время оставаться в безбрежном пространстве во время страшного зноя, у пассажиров иногда развивались массовые иллюзии и галлюцинации, при чем им нередко казалась вблизи земля с необычайно красивыми видами и живописными очертаниями берегов.[3]

  Владимир Бехтерев, «Внушение и его роль в общественной жизни», 1899
  •  

Эскадра вышла из штилевой полосы. Подул зюйд-остовый пассат. Небо все время было облачное, навстречу катилась крупная зыбь. Благодаря холодному течению, идущему из Южного Ледовитого океана, температура значительно понизилась. На броненосце «Орел» везли всякую живность: быков, баранов, свиней, кур. Верхняя палуба превратилась в скотный двор.

  Алексей Новиков-Прибой, «Цусима», 1935
  •  

18.00. Опять наперекор всем прогнозам ― полный штиль. Фомич капитально закемарил, испытывая глубокое удовлетворение по поводу покоя. Хотя следует немедленно идти по штилю на Диксон и садиться там на башку танкеру «Апшеронск», если уж мы ради приемки топлива совершили весь этот марш-бросок. Штиль был абсолютный и мягкий ― как будто на кухне погоды сварили для нас кисель из голубики и подали его на стол Енисейского залива с молоком[4]

  Виктор Конецкий, «Вчерашние заботы», 1979
  •  

Гонка выпадала на предпоследние выходные июля, а в это время на Волге почти всегда штиль. Изредка случается гроза, но ничего особенно хорошего и от нее ждать не приходится. Июльская гроза, чаще всего, приносит кратковременные, но очень сильные шквалы. Нередкий итог ― порванные паруса, а то и поломанный рангоут. А потом ― снова штиль.[5]

  Дмитрий Ульянов, «Инопланетяне», 2012

Штиль в беллетристике и художественной прозеПравить

  •  

Крепкое словцо для моряка — дело обычнейшее; моряки божатся и в штиль, и в шторм...[6]

  Герман Мелвилл, «Моби Дик, или Белый кит», 1851 г.
  •  

В конце мая и в начале июня стояли невыносимые жары, в воздухе было удушливо, затишье было полное, на взморье стоял мёртвый штиль, и флаги, и паруса на судах висели, не колеблясь, жалкими тряпками. Все томительно ждали дождя, ветра, грозы. В один из таких дней я загулялся в ораниенбаумском парке и, утомлённый несносною жарою, не без удовольствия почувствовал, что поднимается ветерок: в лицо мне неслись целые клубы крутящейся пыли, и меня обдавало еще горячим, но тем не менее сильным ветром. Я распахнул сюртук и, закрывая глаза от пыли, шёл навстречу ветра неспешной походкой.[7]

  Александр Шеллер-Михайлов, «Вешние грозы» (рассказ), 1892
  •  

Денёк выдался хмурый, недвижно висели на небе слоистые тучки, как морщинки под глазами у доброй старухи, и по краю над землёй, где Гусёнки, словно завешено небо рядниной, из-за которой высунул кто-то бороду с проседью и с крутым заворотом у самой земли… веяла оттуда чуть уследимая прохлада, незримой рукой проводившая нежно по каждой травинке, и на всём лежало бездумное спокойствие и тишина, согнулся сонно вершинами чертухинский лес, на опушке ольхи напружили в безветрии зелёные горбы, неся свою ношу, и только редко проковыляет над головой ворона обомлелым перед дождём крылом, каркая во все стороны и раздувая зоб, не зная ещё, с какой стороны наверную найдёт дождливая туча.[8]

  Сергей Клычков, «Князь мира», 1927
  •  

Но нас почти не качало. Зато вибрация от двигателя была особенно сильной. Какой-то резонанс собственных колебаний корпуса и ритма дизеля. Ямкин уставился на стакан, в котором трепетал от вибрации янтарный чай. Черные чаинки всплывали и тонули, держась все время вертикально, как морские коньки. Жидкость трепетала и извивалась, как живая, как синусоиды на осциллографе. Сумасшедшая толчея малюсеньких волн.
Буря в стакане, ― сказал Ямкин и переставил стакан, ища место на столе, где вибрации оставили бы его чай в покое.
― Вокруг штиль, а в стакане ― буря, ― сказал Ямкин.[9]

  Виктор Конецкий, «Начало конца комедии», 1978
  •  

Как бы ни был прекрасен штормовой океан, самое хорошее то, что рано или поздно он стихнет. Штормовая погода изнуряет и привычных людей. Зато после жестокого шторма утренняя природа может одарить тем, чего нам так не хватает, – нежностью. Пожалуй, утреннее штилевое море при ясном небе нежнее всего на свете. И целомудреннее.[10]

  Виктор Конецкий, «Солёный лёд», 1987

Штиль в поэзииПравить

 
Иван Айвазовский «Берег моря. Штиль», 1843
  •  

Море дремлет… Солнце стрелы
С высоты свергает в воду,
И корабль в дрожащих искрах
Гонит хвост зеленых борозд.
У руля на брюхе боцман
Спит и всхрапывает тихо.
Весь в смоле, у мачты юнга,
Скорчась, чинит старый парус.
Сквозь запачканные щёки
Краска вспыхнула, гримаса
Рот свела, и полон скорби
Взгляд очей ― больших и нежных.[11]

  Саша Чёрный, «Штиль» (из Гейне), 1911
  •  

Горит свод неба, ярко-синий;
Штиль по морю провел черты;
Как тушь, чернеют кроны пиний;
Дыша в лицо, цветут цветы;
Вас кроют плющ и сеть глициний,
Но луч проходит в тень светло.[12]

  Валерий Брюсов, «Баллада», 1916
  •  

Она была бела, как бивень,
чернели кудри, как бемоли.
А бёдра голубые были,
как штиль на Средиземном море.[13]

  Виктор Соснора, «Венера» (из цикла «Фауст и Венера»), 1965
  •  

Да что мораль! Пришла весна,
Повеял с моря ветер вешний,
В его дыханье каждый грешный
Пьянеет, словно от вина,
И можно даже вознестись,
А хочешь ― повисеть на шпиле…
Ужасно надоели штили
И благостная тишина![14]

  Давид Самойлов, «Вознесение Аугуста Лима», 1986
  •  

Где шулера свои тузы точили,
где распивали местный «Абсолют»,
твое сукно застыло в мертвом штиле,
и сломан кий, и кончен институт.

  Евгений Рейн, «Забор замазан грязною зеленкой...», 1998

ИсточникиПравить

  1. И.А. Гончаров. Фрегат «Паллада». — Л.: «Наука», 1986 г.
  2. Т. П. Пассек. «Из дальних лет», воспоминания. — М.-Л.: Academia, 1931 г.
  3. В. М. Бехтерев. Внушение и его роль в общественной жизни. — 2-е изд. — СПб.: Изд. К. Л. Риккера, 1903 г. — 144 с
  4. Конецкий В. Вчерашние заботы: Повесть-странствие. — Л.: Советский писатель, 1990 г.
  5. Д. С. Ульянов. «Инопланетяне». — Саратов: «Волга», № 5-6, 2012 г.
  6. Герман Мелвилл. «Моби Дик, или Белый кит» (пер. И. М. Бернштейн, Н. Падалко). — СПб.: «Азбука», 2017 г.
  7. Шеллер-Михайлов А.К. Господа Обносковы. Над обрывом. — М.: «Правда», 1987 г.
  8. Клычков С.А. Собрание сочинений: в двух томах. — М.: Эллис-Лак, 2000 г.
  9. Конецкий В. «Начало конца комедии». Повести и рассказы. — М.: «Современник», 1978 г.
  10. Конецкий В. В. «Соленый лед». — М., 1988 г.
  11. Саша Чёрный. Собрание сочинений в пяти томах. — Москва, «Эллис-Лак», 2007 г.
  12. В. Брюсов. Собрание сочинений в 7-ми т. — М.: ГИХЛ, 1973-1975 гг.
  13. В. Соснора. Триптих. — Л.: Лениздат, 1965 г. — 154 с. Худ. М. А. Кулаков. — 10 000 экз. г.
  14. Давид Самойлов. Стихотворения. Новая библиотека поэта. Большая серия. Санкт-Петербург, «Академический проект», 2006 г.

См. такжеПравить