Штормит

Шторм (англ. Storm) — очень сильный, долгое время не прекращающийся порывистый ветер, дующий со скоростью 15—20 м/с и более, сопровождающийся сильным волнением на море. В русском языке за словом «шторм» закрепилось преимущественно морское значение. Зачастую штормом называют не сам ветер, а сильную бурю на крупном озере, море или в океане.

Шторм в научно-популярной литературе и публицистикеПравить

  •  

Резкие скачки температуры в пустыне в течение одних и тех же суток порождают жестокие ветры. Кара-Бугаз известен как самое бурное место на Каспийском море. Там, собственно говоря, свирепствует непрерывный шторм. Наш промысел Доссор многие называют полюсом ветров. Ураганы Доссора бесплодно расточают миллионы лошадиных сил только на то, чтобы подымать чудовищную пыль. Ветер ― это громадная энергия, но до сих пор мы используем ее в жалких размерах.[1]

  Константин Паустовский, «Кара-Бугаз», 1932
  •  

Разгулявшийся ветер и сильное волнение становятся источником мощных инфразвуковых колебаний воздуха. Даже сравнительно небольшой шторм порождает инфразвуки мощностью в десятки киловатт. Они распространяются на сотни и тысячи километров вокруг. Улетая вдаль, неслышимые звуки как бы предупреждают всех о надвигающейся буре.[2]

  Владимир Мезенцев, «Чудеса: Популярная энциклопедия», 1991

Шторм в мемуарах, беллетристике и художественной прозеПравить

  •  

Все паруса убраны, и корвет готов к встрече внезапного гостя, представляя ему меньшую площадь сопротивления с оголенными мачтами. Срывая и крутя перед собой гребешки волн, рассыпающихся водяной пылью, шквал с грозным гулом напал на корвет, окутав его со всех сторон мглой. Страшный тропический ливень стучит на палубе и на стекле люков. Яростно шумит он в рангоуте и во вздувшихся снастях, кладет корвет набок, так что подветренный борт почти чертит воду и мчит его с захватывающей дух быстротой несколько секунд. Кругом одна белеющая, кипящая пена. Прошли эти секунды, корвет приподнялся и пошел тише.[3]

  Константин Станюкович, «Вокруг света на Коршуне», 1895
  •  

Лето кончилось. Ни черта больше не будет. Шторм. Вой бесконечный, как в печной трубе. Я хотел бы, чтобы жизнь моя была спокойней, но, кажется, уже не выйдет. Лето кончилось, о чём разговаривать…[4]

  Илья Ильф, Записные книжки, 1930-е
  •  

После шторма на остров приплывут люди, но что они найдут здесь — лишь десять трупов и неразрешимую загадку Негритянского острова.

  Агата Кристи, «Десять негритят», 1939
  •  

В воскресенье я пробовал устроить себе отдых, но вместо этого четыре часа греб против ветра и прилива в страшнейший шторм. Эта прогулка и еще целый ряд мелких неприятностей доконали меня окончательно — я должен отдохнуть или умереть; ибо стоит мне без должных предосторожностей хотя бы перевернуться в постели на другой бок, и сердце у меня останавливается, по крайней мере, на полчаса.

  Бернард Шоу, 1940-е
  •  

Ленин здесь. Ленин был среди нас. Это давало нам бодрость и уверенность в победе. Ленин спокоен. Ленин твёрд. И такая ясность и сила была в его приказаниях, в его действиях, какая бывает у очень опытного капитана в шторм. А шторм был невиданный — шторм величайшей социалистической революции…

  Александра Коллонтай, «Ленин в Смольном», 1947
  •  

Наш маленький покинутый корабль стал могилой мистера Гарди: тело его, равно как и тела убитых пиратов и французов, поглотили морские волны. Тем временем разразился тропический ливень; ветер, крепчая с каждой минутой, достиг небывалой силы, и в океане разбушевался шторм, подобного которому я никогда не видывал. Судно вставало на дыбы и вдруг летело куда-то в пропасть. Сэр Фредрик привязал бесчувственную мисс Эмили к койке, иначе и ее швыряло бы о стены с такою же силой, как швыряло нас. Наконец, вцепившись в свою подвесную койку, я кое-как забрался в нее и вскоре впал в забытье.[5]

  Роберт Штильмарк, «Наследник из Калькутты», 1951
  •  

― Море? Как тебе сказать. Море есть море. Прекрасней моря нет ничего. Это надо увидеть своими глазами.
― А когда шторм, ― спросил Шурик, ― страшно?
― Шторм ― это прекрасно, ― ответил дядя. ― На море все прекрасно. ― Задумчиво качая головой, он прочитал стих: Не все ли равно, сказал он, где? Еще спокойней лежать в воде. И стал надевать брюки.[6]

  Вера Панова, «Серёжа», 1955
  •  

Когда Шалапин узнал, что мы изменили курс и идем на помощь бедствующим испанцам, то попросил провести его по судну. Опять слова о корабле, как о микромодели общества, о специальном интересе к поведению микрогрупп в экстремальных обстоятельствах. Плюс, вероятно, распирала его гордость от того, что не укачался. Что ж, ему есть чем гордиться. Не укачаться в первый в жизни шторм это хорошо. Начали со старшего механика. Сидит в каюте и склеивает модель старинного парусника из соломки, ругается, что электрический утюг слабо нагревается.[7]

  Виктор Конецкий, «Начало конца комедии», 1978
  •  

Над огромной площадью, которая служила когда-то свалкой отработавших, уставших якорей, стоял в полном одиночестве бронзовый адмирал Макаров. Восемь могучих якорей Ижорского завода по девяносто пять пудов пять фунтов каждый крепили его покой и его надежды. По необтесанной скале-пьедесталу взметнулась черная штормовая волна, достигнув самых ног Степана Осиповича.[8]

  Виктор Конецкий, «Вчерашние заботы», 1979
  •  

Как бы ни был прекрасен штормовой океан, самое хорошее то, что рано или поздно он стихнет. Штормовая погода изнуряет и привычных людей. Зато после жестокого шторма утренняя природа может одарить тем, чего нам так не хватает, – нежностью. Пожалуй, утреннее штилевое море при ясном небе нежнее всего на свете. И целомудреннее.[9]

  Виктор Конецкий, «Солёный лёд», 1987
  •  

Но как прекрасен штормовой океан! И в шторм хочется петь, орать отчаянное, ругаться озорно. Простор и ветер молодят душу. Брызги втыкаются в стекло окна, и освещение делается вдруг странным, как в солнечное затмение. Густые струи воды несутся мимо глаз, но вот они схлынули, светлеет, порыв ветра протирает стекла. Мгновение бушующий океан виден четко и ясно – от ближней волны до вспученного, дымного горизонта.[9]

  Виктор Конецкий, «Солёный лёд», 1987
  •  

Еще несколько минут назад абсолютно чистое голубое небо вдруг затянулось черными свинцовыми тучами. Блеснул последний луч солнца, и вдруг неожиданно будто бы из ведра хлынул тропический ливень. Грянул гром, еще, еще… Зловеще сверкнула молния, начался настоящий шторм!
― Ой, мамочка, ― закричал перепуганный шпион Дырка.
― Полундра, ― прохрипел капитан Буль-Буль. ― Убрать паруса, задраить люки, ― отдавал он команды.
Дырка бегал по палубе, выполняя приказания капитана, но вдруг поскользнулся на мокрой палубе и грохнулся.
― Я не могу, у меня не получается, ― захныкал он и полез под спасательную шлюпку. Ветер словно щепку швырял парусник из стороны в сторону.[10]

  Валентин Постников, «Путешествие Карандаша и Самоделкина», 1995
  •  

Между тем утюг нашего теплохода стало сильно закачивать. И мы, предводительствуемые разогретым капитаном, отправились в рулевую рубку. Там нас не ждали, но приняли радушно. Рулевой вспотел от напряжения, оказывается, штормило уже к четырем баллам. Через четверть часа шторм достиг всех пяти. Светлогрушевые волны, как в стакане газировки, время от времени омывали стены рулевой рубки. Поверхность Азовского моря кособоко появлялась в различных ракурсах на стекле. Однажды оно появилось под 90 градусов, ей-богу, правда… То есть наш утюг сдвинулся, и море сдвинулось, и получилось, что мы как бы вертикально идем ко дну. Но не пошли, ужас длился мгновение. Это был первый шторм в моей жизни.[11]

  Эдуард Лимонов, «Книга воды», 2002
  •  

Эпоха и жизнь были настолько абсурдны в своих глубинах, а экономика и бизнес до такой степени зависели от черт знает чего, что любой человек, принимавший решения на основе трезвого анализа, делался похож на дурня, пытающегося кататься на коньках во время пятибалльного шторма. Мало того, что у несчастного не оказывалось под ногами ожидаемой опоры, сами инструменты, с помощью которых он собирался перегнать остальных, становились гирями, тянувшими его ко дну. Вместе с тем, повсюду были развешены правила катания на льду, играла оптимистическая музыка, и детей в школах готовили к жизни, обучая делать прыжки с тройным оборотом.

  Виктор Пелевин, «Числа», 2003
  •  

Для меня любовь — двигатель всего. Любовь в самом широком смысле. Не только к женщине. К другу, к незнакомцу, к дереву, к тем, кто страдает из-за бесчеловечного неравенства, к закату и шторму… В общем, к жизни. Но во всех этих вещах, в конце концов, я вижу Женщину… даже в шторме. Вот кого я не люблю — комаров. К ним я испытываю чувство, похожее на ненависть. Они меня кусают, а у меня аллергия.[12]

  Адриано Челентано, 2013

Шторм в поэзииПравить

  •  

Что ветры мне и сине море?
Что гром, и шторм, и океан?
Где ужасы и где тут горе,
Когда в руках с вином стакан?[13]

  Гавриил Державин, «Мореходец», 1802
  •  

Но разве Вам было дело, что где-то рыдают и стонут,
Что бешеный шторм грохочет, бросая на скалы фрегат.
Вы пили вино мятежно, Вы брали монбланную ноту!
Сверкали агаты брошек, но ярче был взоров агат![14]

  Игорь Северянин, «Сонаты в шторм», 1911
  •  

В осатаненьи льющееся пиво
С усов обрывов, мысов, скал и кос,
Мелей и миль. И гул, и полыханье
Окаченной луной, как из лохани,
Пучины. Шум и чад и шторм взасос.
Светло как днем. Их озаряет пена.
От этой точки глаз нельзя отвлечь.
Прибой на сфинкса не жалеет свеч
И заменяет свежими мгновенно.
Скала и шторм. Скала и плащ и шляпа.
На сфинксовых губах ― соленый вкус
Туманностей. Песок кругом заляпан
Сырыми поцелуями медуз.[15]

  Борис Пастернак, «Тема», 1918
  •  

Лим вышел прогуляться. Он
В плаще легко шагал по дюнам.
Но вдруг весенний ветер дунул
И охватил со всех сторон.
И загремел весенний шторм.
Забушевала Мать-Природа,
Как часто в это время года.
Лим в этот грохот был влюблён. <...>
Стемнело. Город стал глухим.
Шторм, разрастаясь, бил по крышам.
Как бы влеком порывом высшим,
Летел философ Аугуст Лим.
В его душе восторг и страх,
Вблизи шарахаются тучи.
Шторм, разъяренный и могучий,
Свеж, молод и неумолим.[16]

  Давид Самойлов, «Вознесение Аугуста Лима», 1986

ПословицыПравить

  •  

Клятвы, которые дают в шторм, забываются сразу после шторма (на берегу).[17]

  английская пословица
  •  

В больших морях сильнее штормы.[17]

  английская пословица
  •  

В шторм, где чуть тише, там и порт.[17]

  английская пословица
  •  

Паруса убирают не после, а до шторма.[17]

  польская пословица

ИсточникиПравить

  1. К.Г. Паустовский. «Золотая роза». — М.: «Детская литература», 1972. г.
  2. В.А.Мезенцев «Чудеса: Популярная энциклопедия». Том 2. Книга 3. — Алма-Ата: Главная редакция Казахской советской энциклопедии, 1991 г.
  3. Станюкович К. М. «Вокруг света на Коршуне». — М.: Государственное издательство географической литературы, 1953 г.
  4. Илья Ильф и Евгений Петров. Собрание сочинений в 5 томах. Том 5. — М.: Художественная литература, 1961 г.
  5. Роберт Штильмарк. «Наследник из Калькутты». — М.: Государственное издательство детской литературы МП РСФСР, 1958 г.
  6. Панова В.Ф., Собрание сочинений: В 5 т. Том 3. — Л.: «Художественная литература», 1987 г.
  7. Конецкий В. «Начало конца комедии». Повести и рассказы. — М.: «Современник», 1978 г.
  8. Конецкий В. Вчерашние заботы: Повесть-странствие. — Л.: Советский писатель, 1990 г.
  9. 9,0 9,1 Конецкий В. В. «Соленый лед». — М., 1988 г.
  10. Валентин Постников. Путешествие Карандаша и Самоделкина. ― М.: Рипол-классик, 1997 г.
  11. Э.В. Лимонов. Книга Воды. — М.: Ad Marginem, 2002 г.
  12. Ассанте Э. «Я не люблю только комаров». Журнал La Repubblica, 2013 г.
  13. Г.Р.Державин, Сочинения. — СПб., Новая библиотека поэта, 2001 г.
  14. Игорь Северянин, «Громокипящий кубок. Ананасы в шампанском. Соловей. Классические розы.». — М.: «Наука», 2004 г.
  15. Б. Пастернак, Стихотворения и поэмы в двух томах. Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990
  16. Давид Самойлов. Стихотворения. Новая библиотека поэта. Большая серия. Санкт-Петербург, «Академический проект», 2006 г.
  17. 17,0 17,1 17,2 17,3 Каланов Н. А. Словарь пословиц и поговорок о море (2 переизд). — М.: Моркнига, 2010—188 с. ISBN 978-5-903081-02-8.

См. такжеПравить