Одуванчик

вид растений

Одува́нчик, под которым чаще всего имеется в виду Одува́нчик лека́рственный (называемый также одуванчик полево́й, апте́чный, или обыкнове́нный (лат. Taráxacum officinále) — самый известный и вездесущий вид рода Одуванчик семейства Астровые (лат. Asteraceae). Одуванчик обыкновенный — одно из самых распространённых растений, особенно в лесостепной зоне. Растёт повсеместно на лугах, полянах, около дорог, на выгонах и у жилья, часто проявляет себя как выносливый и трудновыводимый сорняк в полях, садах, огородах и парках. Все части растения содержат густой белый млечный сок, горький на вкус.

Цветущий одуванчик

Распространению растения немало способствуют его летучие семена, каждое из которых снабжено белым парашютом. Именно за это приспособление одуванчик и получил своё название. Одуванчик — известное пищевое и лекарственное растение. На Британских островах с давних времён изготовляют очень популярное в Англии вино из цветков одуванчика. Это вино, в частности, дало название известнейшей повести Рея БрэдбериВино из одуванчиков»).

Одуванчик в афоризмах и кратких цитатахПравить

  •  

Цвет одуванчиков ― блеск янтарей!![1]

  Константин Случевский, «Поп Елисей», 1880
  •  

Одуванчик, целый мир,
Круглый как земля...[2]

  Константин Бальмонт, «Седой одуванчик», 1905
  •  

Она одуванчиком тела
Летит к одуванчику мира...[3]

  Велимир Хлебников, «Три сестры», 1921
  •  

Мне сегодня в лесу стало ясно, <...>
Что души́ отлетел одуванчик…[4]

  Христина Кроткова, «Одуванчик», 1922
  •  

Если сравнивать с цветами, то маслёнок, как одуванчик.

  Владимир Солоухин, «Третья охота», 1967
  •  

― Ах, какой красавец! Он был именно божий одуванчик, не божий, конечно.[5]

  Константин Воробьёв, «Записные книжки», 1970
  •  

Белые парашютики плавали в воздухе ― отцвели одуванчики.[6]

  Юрий Домбровский, «Факультет ненужных вещей», часть первая, 1978
  •  

...когда идешь ― целуешь все одуванчики, что тебе попадаются на пути.[7]

  Венедикт Ерофеев, «Вальпургиева ночь, или Шаги командора», 1985
  •  

...одуванчики так тряслись, что все поголовно растеряли свой пух и остались нагишом.[8]

  Ефим Чеповецкий, «Приключения шахматного солдата Пешкина», 1986
  •  

Женщина вначале — одуванчик в поле, потом — роза в цветнике, затем — герань на подоконнике.

  Ашот Наданян, 1990-е

Одуванчик в научно-популярной литературе и публицистикеПравить

  •  

В Средней России под названием а<рника> известно несколько растений, ложных арник, отчасти схожих с настоящей и употребляемых с теми же целями не без успеха; таковы Leontodon autumnale L. — желтушка, горькушка, некоторые виды Crepis — скерды, Hieraciumястребинки и даже одуванчик (Taraxacum).

  Словарь Брокгауза и Ефрона, «Арника», 1907
  •  

Если сравнивать с цветами, то маслёнок, как одуванчик. Может быть, других цветов: незабудок, лютиков, кашки, кошачьих лапок ― не меньше, чем одуванчиков, расцветает на земле, но всё-таки деревенские девочки свой первый в жизни венок сплетут не из купальниц и даже не из васильков, но из солнечных одуванчиков.

  Владимир Солоухин, «Третья охота», 1967
  •  

Как вы думаете, почему у малины не берут корневые черенки летом, когда растение плодоносит? Малина ― это не единственное растение, которое способно размножаться корневыми черенками. Другой яркий пример ― это одуванчик...[9]

  — Владимир Чуб, «Что изучает наука ботаника?», 1998
  •  

Крестовник, сенецио (Senecio). Раньше к этому роду относили и близкородственный род клейния (Kleinia), но теперь он снова выделен как самостоятельный. Среди представителей этого обширнейшего рода, широко распространённого по земному шару (их насчитывают около полутора тысяч!), встречаются и деревья, и кустарники, и множество травянистых — однолетних, двулетних, многолетних — растений. <...> В нашей флоре средней полосы России насчитывается 15 видов, как правило, цветущих осенью, соцветия немного напоминают одуванчик.[10]:42

  — Татьяна Клевенская, «Неприхотливые комнатные растения», 2001 г.

Одуванчик в мемуарах и дневниковой прозеПравить

  •  

Странное дело, что прежде всего врезались в мою детскую память не отец мой, не мать, не дом, где мы тогда жили, а зелёный берег Невы и дедушка мой, граф Пётр Андреевич. Вероятно, потому, что весь мир мой тогда заключался в береге Невы и кусочке 13-й линии, где в сереньком домике в три окна жил мой возлюбленный дед. Господи! как мне весело было тогда гулять с няней по этому берегу, какая большая трава росла на нём, сколько жёлтого цикория, одуванчиков на ней цвело! Иду, бывало, и рву без конца. А няня ворчит: «Не рви, матушка, эту гадость, ручки почернеют, после не отмоем!»[11]

  Мария Каменская, «Воспоминания», 1894
  •  

Стебельки мать-и-мачехи, этого раннего подснежника, а также молодые, нежные стебельки тмина я, по её совету, попробовал, но, наверное, и тогда, в детстве, они не понравились бы мне: очень уж приторно пахучи. Трубочки одуванчиков с ободранной кожицей всё-таки неприятно горьки, а молоденькие листья липы, наоборот, пресноваты.[12]

  Владимир Солоухин, «Капля росы», 1959
  •  

В мае мы уже ели лебеду и удивлялись, какая это вкусная трава. Лебеду испокон веку ела русская голодающая деревня, а наше положение было значительно хуже. Потому, видно, и лебеда нам нравилась. Люди выкапывали в скверах корни одуванчиков, сдирали дубовую кору, чтобы остановить кровь из десен (сколько погибло дубов в Ленинграде!), ели почки листьев, варили месиво из травы.[13]

  Дмитрий Лихачёв, Воспоминания, 1995

Одуванчик в беллетристике и художественной прозеПравить

  •  

Трудно было найти лучший уголок для отдохновения. Весна, долго задерживаемая холодами, вдруг началась во всей красе своей, и жизнь заиграла повсюду. Уже голубели пролески, и по свежему изумруду первой зелени желтел одуванчик, лилово-розовый анемон наклонял нежную головку. Рои мошек и кучи насекомых показались на болотах: за ними вдогон бегал уж водяной паук; а за ним и всякая птица в сухие тростники собралась отовсюду.

  Николай Гоголь, «Мёртвые души», 1842
  •  

Одиноко и солнце, кроме тех случаев, когда мы в тумане видим их как бы два, но ведь одно из них — ложное. И бог тоже одинок, а вот дьявол, тот отнюдь не одинок, он постоянно вращается в обществе, и имя ему легион. Я не более одинок, чем одиноко растущий коровяк, или луговой одуванчик, или листок гороха, или щавеля, или слепень, или шмель. Я не более одинок, чем мельничный ручей, или флюгер, или Полярная звезда, или южный ветер, или апрельский дождь, или январская капель, или первый паук в новом доме.

  Генри Дэвид Торо, «Уолден, или Жизнь в лесу» (глава 6), 1854
  •  

Травы росли, колыхались, тянулись к чему-то бессознательно и неуклонно. Вот скерда, — на сухом песке взошла, и всё тянется. Вот шелковисто-серый астрагал с лиловыми цветками лепится на песчаном обрыве. Вот ядовитый вех, томясь на болоте, раскинул свой белый зонтик. Из цветов любее всех стали Саше в эти дни одуванчики, хрупкие да чуткие, как и он. Уже когда созревали их круглые серенькие корзиночки, ему нравилось, лёжа в траве, развеивать их, не срывая, лёгким дыханием, и следить за их неторопливым полётом.

  Фёдор Сологуб, «Земле земное» (рассказ), 1898
  •  

― Пусти… Пусти!.. Это я ему. И в руке у нее Павел увидел скомканные, жалкие цветы: голубенький колокольчик и одуванчики. Они были, как она их сорвала, с листьями и травой, и держала она их так крепко, что из одуванчика выступил белый, как молоко, сок.
Сестра! ― сказал дядя Егор, ― успокойся. Павел оттолкнул его плечом и кротко сказал: ― Положи, мама. И живые цветы легли на грудь мертвеца. Когда мать и Павел ушли, фотограф придал цветам живописное положение, и дядя Егор похвалил его.[14]

  Леонид Андреев, «Весной», 1902
  •  

Геннадий спрыгнул и отошел в сторону. Малинник, пылающий ягодами, стоял перед его глазами, сквозь серый забор, заросший со стороны переулка крапивой и одуванчиками, мерещились ему пышные, высокие лозы, рассаженные на одинаковом расстоянии друг от друга, и зубчатая листва, обрызганная красным дождем.[15]

  Александр Грин, «Малинник Якобсона», 1910
  •  

В первый день пасхи он пошёл на кладбище христосоваться с Палагою и отцом. С тихой радостью увидел, что его посадки принялись: тонкие сучья берёз были густо унизаны почками, на концах лап сосны дрожали жёлтые свечи, сверкая на солнце золотыми каплями смолы. С дёрна могилы робко смотрели в небо бледно-лиловые подснежники, качались атласные звёзды первоцвета, и уже набухал жёлтый венец одуванчика.

  Максим Горький, «Жизнь Матвея Кожемякина», 1910
  •  

― Я прошу у всех извинения. Я тоже хочу прочесть кое-что. Вчера я написала стихотворение в прозе «Одуванчик». Оно короткое, всего несколько строк…
― Вот это дело, просим! ― крикнул Коридолин.
― Пожалуйста, Анна Павловна, просим, душечка, читайте, дорогая, ― защебетали девицы хором.
― Арик, что такое жирофаг? ― спросила тетя Марго.
― Бродячий монах, ― сурово ответил Арик.
Анна Павловна ухватилась за стул и слегка качнулась. Галочка поддержала ее.
― Вам дурно, Анна Павловна?
― Оставь меня, добрая Галочка. У меня хватит силы снести до конца мой крест. «На осеннем солнце в саду, на фоне зелени и голубого неба рос одуванчик. Он был так красив своей последней предсмертной красотой. Он так любил и небо, и зелень и так жаждал солнца».
Анна Павловна судорожно взялась за горло. Галочка второпях подала ей стакан Ария Петровича.[16]

  Борис Садовской, «Наполеониды», 1924
  •  

Когда дилижанс равнялся с калиткой, то в него летели скромные дары: крошечные букетики лютиков, вероники, иван-да-марьи, жёлтых одуванчиков, жёлтой акации, а иногда даже фиалок, набранных в соседнем ботаническом саду с опасностью быть пойманным и оставленным без третьего блюда.[17]

  Александр Куприн, «Юнкера», 1930
  •  

― А что такое Жёлтая страна? ― спросила Маша. Толстяк сел подле неё на скамейку.
― Жёлтая страна, ― сказал он, ― это страна, в которой растут подсолнечники, одуванчики и куриная слепота. Жители этой страны едят гороховый суп и все до одного больны жёлтой лихорадкой.

  Вениамин Каверин, «О Мите и Маше, о Весёлом трубочисте и Мастере золотые руки», 1939
  •  

Потом машина поехала среди зарослей моркови, клубники, желтого одуванчика. Потом опять начались заросли мака.
― Здесь, наверно, какие-нибудь макоеды живут, ― сказал Пестренький. <...>
― Совершенно верно, ― подтвердил Калачик. ― Черные круги, которые вы видите вон там направо, ― это недавно вспаханные поля. На них еще ничего не выросло. Там, где уже появились всходы, круги зеленые. Красные круги ― это маковые поля. Желтые круги ― это цветущие одуванчики.
― А белые? ― спросила Кнопочка.
― Белые ― тоже одуванчики, но уже созревшие, с пушинками.
― А для чего вы сеете одуванчики? Их, что ли, едят?
― Нет, не едят, конечно, но из корней одуванчика добывают резину, из стеблей ― различные пластические массы и волокнистые вещества для приготовления тканей, из семян ― масло.
― Скажите, ― спросил Пестренький Калачика, ― мне вот что немножечко непонятно: мне понятно, что цветные круги ― это поля, на которых растут… ну, скажем, мак или одуванчики, а вон там вдали вся земля словно в горошинах ― что это?
― То, что вам кажется небольшими горошинами, ― это такие же круглые поля, только они далеко от нас и поэтому кажутся маленькими.

  Николай Носов, «Незнайка в Солнечном городе», 1958
  •  

У мужиков тем временем свое: собирают валежины, хламье всякое, кромсают лопатами на куски натасканные половодьем осочные пласты, наваливают на подводу и отвозят прочь. После того стоит луг зелен до самой осени, лишь цветы переменяет: то зажелтеет одуваном, то сине пропрянет геранькой, а то закипит, разволнуется подмаренниками.[18]

  Евгений Носов, «Усвятские шлемоносцы», 1977
  •  

Ранняя весна была ― начало мая. Воскресенье ― порт не работал и был тих и пустынен. Первая зелень трав вдоль проездов. Вспышки жёлтых одуванчиков и мать-и-мачехи. Какие-то голубые цветочки между шпал.[19]

  Виктор Конецкий, «Начало конца комедии», 1978
  •  

Вокруг посёлка за речкой, в устье, разжульканном гусеницами, раскинулся, точнее сказать, присоседился к широкой поляне, заросшей курослепом, сурепкой и одуванчиками, чушанский аэродром с деревянным строением, нехитрым прибором да двумя рядками фонарей-столбиков.[20]

  Виктор Астафьев, «Дамка», 1976
  •  

Те, кто по пути мне встречаются, говорят мне: «Благословенный, не ходи в манговую рощу». А я иду, мне говорят три девушки, одна такая лунная-лунная, а другая ― пасторальная вся, в венце из одуванчиков, конечно, а уж на третью я и не смотрю. Я разрываю все узы, постигаю все дхармы и не стремлюсь ни к одной из услад, я перешагиваю через третью, патетическую, даму ― и ухожу из зала Песнопений ― в манговую рощу. 80 тысяч гималайских слонов следуют за мною, они говорят мне о тщетности печали… <...> Идешь убогий, босой и с волосами. А без волос нельзя, с волосами думать легче… И когда идешь ― целуешь все одуванчики, что тебе попадаются на пути. А одуванчики целуют тебя в расстегнутую гимнастерку, такую выцветшую, видавшую виды, прошедшую с тобой от Эльбы до Техаса[7]

  Венедикт Ерофеев, «Вальпургиева ночь, или Шаги командора», 1985
  •  

Лето уже прошло, но на косогоре под горячим сентябрьским солнцем неожиданно расцвели одуванчики. Доверчиво и нежно смотрит в лицо пушистый желтый цветок. Раньше друзья поедали его бездумно, а теперь выкапывают осторожно, с корнем. Как крепко держится одуванчик за землю, жалко его обижать. Но нужно ― для классного гербария, для школьной науки. И, разломив неожиданно полированный горб спины, взлетает с цветка на нежных и сильных крыльях божья коровка. Одноух и Дыркорыл долго смотрят ей вслед, машут цветком, вдыхают запах травы. Нет, лето еще не улетело, оно рядом.[21]

  Евгений Велтистов, «Классные и внеклассные приключения необыкновенных первоклассников», 1985
  •  

Все вокруг рассмеялись. А одуванчики так тряслись, что все поголовно растеряли свой пух и остались нагишом.[8]

  Ефим Чеповецкий, «Приключения шахматного солдата Пешкина», 1986

Одуванчик в стихахПравить

 
Одуванчики
  •  

Вы уж, верно, расцвели.
Ваши листья так росисты,
И цветки так золотисты!
Надломи вас хоть легко, ―
Так и брызнет молоко
Вы всегда в рою веселом
Перелетных мотыльков,
Вы в расцвет ― под ореолом
Серебристых лепестков,
Хороши вы в день венчальный;
Но… подует ветерок,
И останется печальный,
Обнаженный стебелек…
Он цветка, конечно, спорей:
Можно выделать цикорий![22]

  Лев Мей, «Одуванчики» (посвящается всем барышням), 30 мая 1858
  •  

Много закрылось очей в год суровый!
Взяли те очи в могилу с собой
Облик попа с чашей крови Христовой,
Облик последний из жизни земной…
Ярко оделись поля зеленями,
Вышел по пару богатый пырей;
Плачут, что слезы льют, ивы серьгами,
Цвет одуванчиков ― блеск янтарей!![1]

  Константин Случевский, «Поп Елисей», 1880
  •  

Обветрен стужею жестокой,
Еще лес млеет без листвы,
Но одуванчик златоокий
Уже мерцает из травы.
Он юн, и силы молодые
В нем бродят тайною игрой.
Питомец поля, он впервые,
Лобзаясь, встретился с весной.
И смотрит он в часы восхода,
Как ходят тучи в высоте,
Как пробуждается природа
В своей весенней наготе.[23]

  Константин Фофанов, «Одуванчик», 12 мая 1888
  •  

Тюльпаны, пьяные от рос,
На берегу шептались,
А одуванчики в стрекоз,
Как юнкера, влюблялись. <...>
Настала осень; лес желтел,
Лист падал в позолоте,
Косматый шмель в гостях сидел
У медуницы-тети,
И тетя бедная в слезах
Печально говорила,
Что одуванчика на днях
Она похоронила...[24].

  Алексей Будищев, «Стрекоза и одуванчик», 1893
  •  

Ветер ласковый при встрече
Розу только поцелует,
Одуванчики ж, как свечи,
Поколеблет и задует.
Налетит, как ветер, горе,
Сердце юное ― чуть тронет,
А в отцветшем сердце вскоре
Всё убьет, всё похоронит…[23]

  Константин Фофанов, «Ветер ласковый при встрече...», 1898
  •  

Одуванчик, целый мир,
Круглый как земля,
Ты зовешь меня на пир,
Серебря поля. <...>
Поседеешь, отцветешь,
Разлетишься весь.
Но тоска и страхи ― ложь,
Счастье вечно здесь.
Поседеешь, но седой
Помни свой черед.
Будешь снова золотой,
Утром, через год.[2]

  Константин Бальмонт, «Седой одуванчик», 1905
  •  

‎Георгины тупые, с цветами застылыми,
Точно их создала не Природа живая,
‎А измыслил в безжизненный миг человек.
‎Одуванчиков стая седая.
‎Миллионы раздавленных красных цветов,
‎Клокотанье кроваво-окрашенных рек.

  Константин Бальмонт, «Огонь приходит с высоты…», 1905
  •  

Одуванчик желтым был,
Сделался седым.
Жар огня меня слепил,
Но над ним был дым.[2]

  Константин Бальмонт, «Изменчивость», 1905
  •  

Одуванчик вздумал взять
Замуж маргаритку.
А червяк, чтоб не отстать,
Замуж взял улитку.
И ликуют два цветка,
Счастливы друг другом.
И улитка червяка
Назвала супругом.
Но мгновенно улетел
Одуванчик белый.
Маргаритке был удел
Стать вдовой несмелой.[2]

  Константин Бальмонт, «Детская песенка», 1905
  •  

Миг за мигом в Небе вьются звездовидные снежинки,
С ветром падают на Землю, и лежат, как белый слой.
Но снежинки сон лелеют, то ― цветочные пушинки,
Нежный свежий одуванчик с влажною Весной.[2]

  Константин Бальмонт, «Одуванчик», 1905
  •  

Мне нежных слов любви не говори:
моя душа, что одуванчик нежный,
дитя больное гаснущей зари,
случайный вздох иль поцелуй небрежный...[25]

  Эллис (Л.Л.Кобылинский), «Одуванчик», 1905-1913
  •  

Мохнатые, шафранные
Звездинки из цветов…
Ну вот, моя желанная,
И садик твой готов.
Отпрыгаются ноженьки,
Весь высыплется смех,
А ночь придет ― у боженьки
Постельки есть для всех…
Заснешь ты, ангел-девочка,
В пуху, на локотке…
А желтых два обсевочка
Распластаны в песке.[26]

  Иннокентий Анненский, «Одуванчики», 26 июня 1909
  •  

Белая фиалка высится, стройна,
Белая ромашка в зелени видна,
Здесь иван-да-марья, одуванчик там,
Жёлтенькие звезды всюду по лугам...[27]

  Валерий Брюсов, «Цветики убогие», 1912
  •  

Обдувайся, одуванчик,
Ты, фиалочка, фиоль,
Боль гони ты, гоноболь,
Развевайся, одуванчик...[28]

  Фёдор Сологуб, «Обдувайся, одуванчик...», 2 июня 1913
  •  

Фиалковый шипучий магний
Обронит одуванчик. Ты
С дивана (розовая, ангел)
Не встанешь: нет тебе фаты.[29]

  Владимир Нарбут, «Рождество», 1917
  •  

И около тела нагого
Холодная пела волна
Давно позабытое слово
Из мира далекого сна.
Она одуванчиком тела
Летит к одуванчику мира,
И сказка великая пела, ―
Глаза человека ― секира.
И в сказку вечернего неба
Летели девичьи глаза,
И волосы темного хлеба
Волнуются, льются назад.[3]

  Велимир Хлебников, «Три сестры», 1921
  •  

Полиняли цветы. Улыбаясь беззубо,
На изнанке небес солнце светит иначе…
Мне сегодня в лесу стало ясно, как в лупу.
Что души́ отлетел одуванчик…
И, притихнув, я долго лежала в траве.
Облаков торопливых следила гримасы
И как в них ― точно ловкий пастух на овец ―
Шустрый ветер метал невидимое лассо.
Я ведь знаю, что сменят иные цветы
Мой веселый смешной одуванчик,
И опять через поле, холмы и сады
Жизни бегло покатится мячик…[4]

  Христина Кроткова, «Одуванчик», 1922
  •  

Пушистые мизинцы тимофеевок;
Лимонные огоньки лютиков;
Обгорелые головешки одуванчиков...[30]

  Георгий Оболдуев, «Буйное вундеркиндство тополей...» (Живописное обозрение), 1927
  •  

Я стою в лесу, как в лавке,
Среди множества вещей.
Вижу смыслы в каждой травке,
В клюкве — скопище идей.
На кустах сидят сомненья
В виде чёрненьких жуков,
Раскрываются растенья
Наподобие подков.
И летят ко мне навстречу,
Раздуваясь от жары,
Одуванчики, как свечи,
Как воздушные шары.

  Николай Олейников, «Пучина страстей», 1937
  •  

Я воспитан природой суровой,
Мне довольно заметить у ног
Одуванчика шарик пуховый,
Подорожника твёрдый клинок...[31]

  Николай Заболоцкий, «Я воспитан природой суровой...», 1953
  •  

Дождевые вылезали
черви
, мрачные, как шпалы,
одуванчики вонзали
в них свои стальные шпаги![32]

  Виктор Соснора, «Когда нет луны» (из сборника «Тиетта»), 1963

ИсточникиПравить

  1. 1 2 К. Случевский. Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта. Большая серия. — Спб.: Академический проект, 2004 г.
  2. 1 2 3 4 5 К. Бальмонт. Избранное. — М.: Художественная литература, 1983 г.
  3. 1 2 В. Хлебников. Творения. — М.: Советский писатель, 1986 г.
  4. 1 2 Кроткова Х. П. в книге: Поэты пражского «Скита». — М.: Росток, 2005 г.
  5. К. Д. Воробьёв. Собрание сочинений в 5 томах. — Курск: «Славянка», 2008 г. — Том 5: Повести; Дневники; Записные книжки
  6. Домбровский Ю.О. Собрание сочинений: В шести томах. Том пятый. — М.: «Терра», 1992 г.
  7. 1 2 Венедикт Ерофеев, Собрание сочинений в 2 томах. Том 1. — М.: Вагриус, 2001 г.
  8. 1 2 Е. П. Чеповецкий. «Приключения шахматного солдата Пешкина». — Назрань: Астрель, 1997 г.
  9. Малеева Ю., Чуб В. «Биология. Флора». Экспериментальный учебник для учащихся VII классов. — М.: МИРОС. 1994 г.
  10. Клевенская Т.М., «Суккуленты: неприхотливые комнатные растения». — М., ОЛМА-ПРЕСС, 2001 г. (Цветы дома и в саду).
  11. М.Ф.Каменская Воспоминания. — М.: «Художественная литература», 1991 г.
  12. Солоухин В. А. Собрание сочинений: В 5 т. Том 1. — М.: Русский мир, 2006 г.
  13. Лихачев Д.С., Воспоминания. — СПб. : Logos, 1995 г.
  14. Л. Н. Андреев. Собрание сочинений в 6 т. — М.: Художественная литература, 1990—1996 г.
  15. Грин А.С. Собрание сочинений в шести томах. Библиотека Огонёк. Том 2. Рассказы 1909-1915. — М., «Правда», 1980 г.
  16. Садовской Б.А. «Лебединые клики». — Москва, «Советский писатель», 1990 г.
  17. А. И. Куприн. Собрание сочинений в 9 т. Том 9. — Москва: Гослитиздат, 1957 г.
  18. Евгений Носов, Избранные произведения в 2-х т. — Том второй. М.: Советская Россия, 1983 г.
  19. Конецкий В. Начало конца комедии. Повести и рассказы. — М.: «Современник», 1978 г.
  20. Астафьев В.П. «Царь-рыба»: Повествование в рассказах. — М.: Современник, 1982 г.
  21. Велтистов Е.С., Миллион и один день каникул. М.: «Рипол Классик», 1997 г.
  22. Мей Л. А., Стихотворения. — М.: «Советский писатель», 1985 г.
  23. 1 2 К. М. Фофанов. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. — М.-Л.: Советский писатель, 1962 г.
  24. Алексей Будищев в книге: Поэты 1880-1890-х годов. Библиотека поэта. Второе издание. — Л.: Советский писатель, 1972 г.
  25. Эллис (Л.Л.Кобылинский). Стихотворения. — Томск: Водолей, 2000 г.
  26. И. Ф. Анненский. Избранные произведения. — Л.: Художественная литература, 1988 г.
  27. В. Брюсов. Собрание сочинений в 7-ми т. (Том второй) — М.: ГИХЛ, 1973-1975 гг.
  28. Сологуб Ф.К., Собрание стихотворений, том 4, СПб., 2002 г. (Триолет. Восьмистишие).
  29. В. Нарбут. Стихотворения. М.: Современник, 1990 г.
  30. Г. Оболдуев. Стихотворения. Поэмы. М.: Виртуальная галерея, 2005 г.
  31. Заболоцкий Н.А. Полное собрание стихотворений и поэм. Новая библиотека поэта. Санкт-Петербург, «Академический проект», 2002 г.
  32. В. Соснора. Триптих. — Л.: Лениздат, 1965 г. — 154 с. Худ. М. А. Кулаков. — 10 000 экз. г.

См. такжеПравить