Иннокентий Фёдорович Анненский

русский поэт, драматург, переводчик, критик, педагог и административный деятель образования

Инноке́нтий Фёдорович А́нненский (20 августа (1 сентября) 1855 — 30 ноября (13 декабря) 1909) — русский поэт, драматург, переводчик, критик, исследователь литературы и языка, педагог и административный деятель образования. Брат Н. Ф. Анненского.

Иннокентий Фёдорович Анненский
Annensky.jpg
И. Ф. Анненский, 1900-е годы.
Wikipedia-logo-v2.svg Статья в Википедии
Wikisource-logo.svg Произведения в Викитеке
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

ЦитатыПравить

  •  

Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя...
Не потому, чтоб я Ее любил,
А потому, что я томлюсь с другими.
И если мне сомненье тяжело,
Я у Нее одной ищу ответа,
Не потому, что от Нее светло,
А потому, что с Ней не надо света.

  •  

Кружатся нежные листы
И не хотят коснуться праха…
О, неужели это ты,
Всё то же наше чувство страха?[1]

  — «Листы», 1904
  •  

Если любишь, так и сам отыщешь след.

  «Сиреневая мгла», опубл. 1910
  •  

И было мукою для них,
Что людям музыкой казалось.

  «Смычок и струны», 1908
  •  

Над самой клумбочкой прилажен их балкон.
«Ты думаешь — не он… А если он?
Всё вяжет, Боже мой… Посудим хоть немножко…»
Морошка, ягода морошка!..
«Вот только бы спустить лиловую тетрадь?»
— «Что, барыня, шпинату будем брать?»

  — «Нервы», 1910
  •  

Аромат лилеи мне тяжёл,
Потому что в нём таится тленье,
Лучше смол дыханье, синих смол,
Только пить его без разделенья…[2]

  — «Аромат лилеи мне тяжёл...», 1900-е
  •  

Я — слабый сын больного поколенья
И не пойду искать альпийских роз,
Ни ропот волн, ни рокот ранних гроз
Мне не дадут отрадного волненья.

  — «Ego», 1900-е

Цитаты об АнненскомПравить

  •  

Как удивительна судьба Анненского! Прикасаясь к мировым богатствам, он сохранил для себя только жалкую горсточку, вернее, поднял горсточку праха и бросил ее обратно в пылающую сокровищницу Запада. Все спали, когда Анненский бодрствовал. Храпели бытовики. Не было еще «Весов». Молодой студент Вячеслав Иванович Иванов обучался у Моммзена и писал по-латыни монографию о римских налогах. И в это время директор Царскосельской гимназии долгие ночи боролся с Еврипидом, впитывал в себя змеиный яд мудрой эллинской речи, готовил настой таких горьких, полынно-крепких стихов, каких никто ни до, ни после его не писал. И для Анненского поэзия была домашним делом и Еврипид был домашний писатель, сплошная цитата и кавычки. Всю мировую поэзию Анненский воспринимал как сноп лучей, брошенный Элладой. Он знал расстояние, чувствовал его пафос и холод, и никогда не сближал внешне русского и эллинского мира. Урок творчества Анненского для русской поэзии ― не эллинизация, а внутренний эллинизм, адекватный дух русского языка, так сказать, домашний эллинизм. Эллинизм ― это печной горшок, ухват, крынка с молоком, это ― домашняя утварь, посуда, всеокружение тела; эллинизм ― это тепло очага, ощущаемое как священное, всякая собственность, приобщающая часть внешнего мира к человеку, всякая одежда, возлагаемая на плечи любимой и с тем самым чувством священной дрожи, с каким, Как мерзла быстрая река И зимни вихри бушевали, Пушистой кожей прикрывали Они святого старика.[3]

  Осип Мандельштам, «О природе слова», 1922

ИсточникиПравить

  1. И.Ф.Анненский Избранные произведения. — Л.: Художественная литература, 1988 г. — стр. 35.
  2. И.Ф.Анненский Избранные произведения. — Л.: Художественная литература, 1988 г. — стр.107
  3. О.Э.Мандельштам. Проза. ― М.: Вагриус, 2000 г.