Амети́ст (др.-греч. αμέθυστος, от др.-греч. α- «не» + др.-греч. μέθυστος «быть пьяным») — полудрагоценный камень, фиолетовая, синевато-розовая или красно-фиолетовая разновидность кварца, окраска которого связана с аморфными или кристаллическими включениями окислов и гидроокислов железа. Встречается обычно в виде свободно сидящих сростков кристаллов в пустотах и жилах среди кристаллических горных пород. Обычен в друзах и кристаллических щётках внутри агатовых жеод. Иногда аметист заключает в себе тонкие кристаллические пластинки гематита или игольчатые кристаллики гётита и тогда получает название «волосистого». Непрозрачный или мутный аметист — ценный поделочный камень. Весьма высоко ценится как коллекционный минерал.

Друза аметиста

Аметист был известен уже в Древнем Египте. В Древнем Риме аметист называли «благословенным камнем», считали, что он приносит удачу, покой и благо, успокаивает нервы и улаживает распри, но чаще всего — является надёжным средством против опьянения. Впрочем, последнее его свойство ещё в античные времена неоднократно подвергалось осмеянию.

Аметист в коротких цитатахПравить

  •  

Лучшіе аметисты находятся въ Испаніи въ горахъ Мурціи; также въ Пресницѣ въ Богеміи...[1]

  Василий Севергин, «Начертаніе технологіи минеральнаго царства...», 1821
  •  

Вообще примѣчаютъ, что аметистъ весьма красивъ бываетъ отъ оправы въ золото. Древніе много на немъ вырѣзывали.[1]

  Василий Севергин, «Начертаніе технологіи минеральнаго царства...», 1821
  •  

Кварцовые кристаллы окрашиваютъ также и въ разные другіе цвѣты, когда ихъ по надлежащемъ разгоряченіи, опускаютъ въ разныя красильныя жидкости. Такимъ образомъ не рѣдко возвышаютъ густоту цвѣта аметистовъ.[1]

  Василий Севергин, «Начертаніе технологіи минеральнаго царства...», 1821
  •  

Но весь одним я сном живу,
Что между граней аметиста.[2]

  Иннокентий Анненский, «Аметисты», 1890-е
  •  

Аметисты Ермилыч называл архиерейским камнем.[3]

  Дмитрий Мамин-Сибиряк, «Вертел», 1897
  •  

вдруг облако туманное взошло
и запылало ярким аметистом.[4]

  Андрей Белый, «Любовь» (из цикла «Багряница в терниях»), 1901
  •  

И плавал аметист, и влажный лал сверкал
В смарагдных глубинах, зажжённых чешуями.[5]

  Вячеслав Иванов, «Я озером дремал. Студеными струями...» (из цикла «Триптихи»), 1909
  •  

Далекие снеговые конусы сгорели аметистовым огнем.[6]

  Андрей Белый, «Северная симфония», 1917
  •  

И фиолетовый чудесный аметист,
Любимый камень мой, простой и милый…[7]

  Николай Федоровский, «Самоцветы», 1930-е
  •  

Жанна сделалась совершенно помешанной на красных камнях: кровавый аметист, розовые рубеллиты, нежные винно-красные топазы и рубины всех тонов из Сиама и Бирмы![8]

  Александр Ферсман, «Воспоминания о камне», 1940
  •  

Где же те лиловые аметисты, загоравшиеся вечером кровавым огнем, за которыми посылала Екатерина II целые экспедиции на Урал?[9]

  Александр Ферсман, «Рассказы о самоцветах», 1955
  •  

Вода цвета густого аметиста казалась тяжелой и вспыхивала изнутри красными огнями, как скоплениями живых маленьких глаз.[10]

  Иван Ефремов, «Туманность Андромеды», 1957
  •  

Шипит суглинок жёлто-красный
Под аметистовой волной...[11]

  Георгий Иванов, «На юге Франции прекрасны...», 1958
  •  

...узнал и ещё одну мрачную новость: Федя Рын за неправильное хранение привезённых из экспедиции аметистов (не оформил чего-то, хранил дома) получил два года...[12]

  — Олег Амитров, Дневник, 1978
  •  

Весь зал уставлен фантастической величины кристаллами. Монокристаллы кварца <...> и в два обхвата диаметром, усеянные фиолетовыми аметистами (в пару кулаков размером!) каменные трубы, в которые можно свободно пролезть человеку, еще какие-то сверкающие чудеса, явно похищенные у Сим-Сима! Мозг не воспринимает увиденное. Друзы кристаллов слепят глаза...

  Константин Серафимов, «Экспедиция во мрак», 1978
  •  

Аметист, по-гречески это означает «непьяный», предохранял от излишеств застолья и оберегал от действия яда, равно как и бирюза, с которой не расставался Иоанн Безземельный...[13]

  Еремей Парнов, «Третий глаз Шивы», 1990
  •  

...уже с января начинают светиться в опавшей листве аметистовые звёздочки цикламена абхазского.[14]

  — Юрий Карпун, «Природа района Сочи», 1997
  •  

на ресницах тушь, аметисты горят в ушах ―
а в подполье мышь, а в прихожей кошачий шаг...

  Бахыт Кенжеев, «Если вдруг уйдешь — вспомни и вернись...», 2004
  •  

С виду места эти невзрачные, но недели через три, когда украсят их рубины и аметисты созревших ягод...[15]

  Святослав Логинов, «Марш-бросок по ягодным палестинам», 2007
  •  

Шли они целенаправленно, имея на руках сведения о «шерлах и аматистах» на речке «Антаранде» (Ахтаранда.[16]

  Джемс Саврасов, «Дело о редкостях, или первопроходцы», 2008
  •  

Большинство камней носят испорченные названия, прилаженные к мужицкому говору: аматист, шерла[17]

  Василий Авченко, «Кристалл в прозрачной оправе». Рассказы о воде и камнях, 2015

Аметист в научной и научно-популярной литературеПравить

  •  

Алмаз ― наичистейший, гранёный называется бриллиант; рубин ― красный; яхонт ― синий; топаз, как золото, жёлтый; изумруд ― зелёный; хризолит ― жёлто-зелёный; аметист ― фиолетовый; виниса ― тёмнокрасная; гиацинт ― жёлто-красный; берилл ― сине-зелёный, из коих первые семь наипрозрачнейшие, а последние три более или менее прозрачные и суть все драгоценные камни, различающиеся между собою цветом или водою, цену имеющие в чистоте воды, а продающиеся по весу.[18]

  Василий Зуев, из учебника «Начертание естественной истории», 1785
  •  

Аметистъ. Цвѣтъ разной густоты и чистоты фіолетовой. Лучшіе аметисты находятся въ Испаніи въ горахъ Мурціи; также въ Пресницѣ въ Богеміи; въ Саксоніи, Венгріи, Шлезіи, и изобильно въ Сибири, особливо большой величины. На островѣ Кижѣ Олонецкой Губерніи находятся чистые аметисты съ Титановыми иглами кофейнаго цвѣта; обдѣлываемые иногда на перстневые камни, серьги и проч. приятнаго вида.[1]

  Василий Севергин, «Начертаніе технологіи минеральнаго царства...», 1821
  •  

Аметист ― это кварц, окрашенный окислами марганца и кобальта в фиолетовый цвет. При искусственном освещении отдельные камни, особенно густо окрашенные, становятся кроваво-красными.
Интересно происхождение названия камня. В старину считали, что аметист предохраняет от опьянения, отсюда ― и греческое слово аметист, что значит «неопьяненный», «трезвый».
Когда-то лучшие экземпляры аметиста ценились наравне с алмазами, но после открытия богатых месторождений этого камня в Бразилии и на Урале цена на них упала почти в 10 раз. Но и поныне аметист в большом почёте у католиков. Этим камнем украшают алтари католических соборов и церковную утварь. Кольцо римского папы и кольца кардиналов, которые им вручают при вступлении в этот сан, украшены аметистами. Один из самых крупных аметистов мира украшает английскую корону.[19]

  Борис Горзев, «Семейство корунда», 1965

Аметист в публицистике и документальной литературеПравить

  •  

Вообще примѣчаютъ, что аметистъ весьма красивъ бываетъ отъ оправы въ золото. Древніе много на немъ вырѣзывали. Г. Браръ пишетъ, что между таковыми рѣзными камнями въ Королевской Библіотекѣ въ Парижѣ имѣется Ахиллесъ Киѳаредскій. Одинъ изъ наибольшихъ рѣзныхъ аметистовъ, говоритъ Г. Браръ, есть тотъ, на коемъ имѣется грудное изображеніе Траяна; привезёнъ былъ въ Парижъ изъ Пруссіи.[1]

  Василий Севергин, «Начертаніе технологіи минеральнаго царства...», 1821
  •  

Но есть ещё одна сторона, которую нужно отметить в истории Алмазного фонда, — это почти полное отсутствие в нем русского камня. Где же те лиловые аметисты, загоравшиеся вечером кровавым огнем, за которыми посылала Екатерина II целые экспедиции на Урал? Где сказочный, но мёртвый при огне вишнёвый шерл, о котором шумели академии в конце XVIII в. и носить который считалось признаком любви к своей родине? Где же, наконец, русский изумруд или излюбленный александрит?[9]

  Александр Ферсман, «Рассказы о самоцветах», 1955
  •  

Основу камней этой группы составляет минерал корунд (чистая окись алюминия ― Al2O3). Кристаллы корунда без посторонних примесей бесцветны и прозрачны. Но обычно те или иные примеси придают минералу самые разнообразные цвета. В семействе корунда немало драгоценных камней: бесцветные лейкосапфиры, синие сапфиры, красные рубины, желтые «восточные топазы», фиолетовые «восточные аметисты», зелёные «восточные изумруды», оливковые «восточные хризолиты», наконец, «астериксы» или «звёздчатые корунды».[19]

  Борис Горзев, «Семейство корунда», 1965
  •  

Советские ученые разгадали еще один секрет природы и освоили промышленный выпуск единственного среди самоцветов густо-фиолетового камня ― аметиста. Такая окраска наблюдается еще только у раствора марганцовки, поэтому долгое время считали, что аметист содержит примесь марганца. Оказывается, всё гораздо сложнее. Аметист выращивают, как и горный хрусталь, но в раствор добавляют некоторые примеси. Затем кристаллы облучают в реакторе и снова нагревают в специальных печах. Даже опытный ювелир не отличит природный аметист от искусственного.[20]

  Александр Портнов, «Алмазы на конвейере», 1976
  •  

...жизнь растений в Сочи зимой не замирает и уже с января начинают светиться в опавшей листве аметистовые звёздочки цикламена абхазского.[14]

  — Юрий Карпун, «Природа района Сочи», 1997
  •  

В смешанном лесу среди зарослей сныти и крапивы скрываются малинники и ежевичники. С виду места эти невзрачные, но недели через три, когда украсят их рубины и аметисты созревших ягод, не будет места желаннее.[15]

  Святослав Логинов, «Марш-бросок по ягодным палестинам», 2007
  •  

Упорство и самоотверженный труд изыскателей драгоценных камней не увенчались должным успехом. Найденные ими «шерла самогранные зелёные, во свидетельство гранильщику Корякину представленные… были им не уважены». Степан Попов очень этим расстроен, что и чувствуется в дальнейшем тексте дневника. Он оправдывается в том, что изыскания, им проведенные, недостаточны, и высказывает предположение, что здесь «во внутренностях земли быть многому дошедшего аматисту и другим каким-нибудь редкостям».[16]

  Джемс Саврасов, «Дело о редкостях, или первопроходцы», 2008
  •  

В дневнике Попов не пишет, сколько было в команде людей. Но, судя по некоторым событиям, упоминаемым в дневнике, и причастным к ним членов коллектива, в команде было 5 или 6 человек. Выехали они, вероятно, верхом, поскольку к этому времени на широте Вилюя обычно наступает распутица и санный путь нарушается. Шли они целенаправленно, имея на руках сведения о «шерлах и аматистах» на речке «Антаранде» (Ахтаранда. ― Д. С.) и о «сребряной горе» на реке «Олимпее» (Илимпея, по современному написанию). Сведения эти могли быть получены лишь от тунгусов-кочевников, эпизодически бывающих в этих местах, или от «торговых людей», общающихся с теми же тунгусами.[16]

  Джемс Саврасов, «Дело о редкостях, или первопроходцы», 2008

Аметист в мемуарах, письмах и дневниковой прозеПравить

 
Аметисты (огранка)
  •  

В царской кладовой показывали нам венец Эдуарда Исповедника, осыпанный множеством драгоценных камней, золотую державу с фиолетовым аметистом, которому цены не полагают...[21]

  Николай Карамзин, Письма русского путешественника, 1793
  •  

— Утёсы кварца или по нашему топазовые, где найдёны тяжеловесы, отсюда по левой руке, вон там за теми хребтами! — отвечал Миссионер. От дороги, по которой мы идём, не более будет 30 вёрст; а до аквамариновых приисков вёрст 20. Шерлы лучистые и чёрные, также алый шерл, вениса или гранат малинового цвета, тож около аквамаринов. Найден ещё тёмно-фиолетовый прекрасный аметист в другом месте, не так давно. Впрочем и все подобные камни, равно как и горный безцветный хрусталь находят в горах Урульгинских во многих местах.[22]

  Даурец, Внутренние известия: «Один день в лесах Хингана», Нерчинск, 15 мая 1841
  •  

В сих шиферных утесах между слоями показываются жилы отверделой красной глины и зеленого каменного шифера, например у мыса Кресты; далее находятся также большие полосы чистейшего черного аспида <шунгита> без всякой примеси, как то заметно у мыса Аспидного; наконец, близ Камня Кандакова находятся в аспиде известковые шары, заключающие внутри кристаллы аметистов и халцедонов в виде так называемых щеток. Из утёсов высовываются также большие горные кристаллы. Окаменелостей, как кажется, на Колыме нет.[23]

  Фердинанд Врангель, «Путешествие по северным берегам Сибири и по Ледовитому морю» (из журнала геодезиста Пшеницына), 1841
  •  

Пустота никогда не остается незаполненной. Едва моя невеста стала моей женой, лиловые миры первой революции захватили нас и вовлекли в водоворот. Я первый, как давно тайно хотевший гибели, вовлёкся в серый пурпур, серебряные звёзды, перламутры и аметисты метели.[24]

  Александр Блок, Дневники, 1917
  •  

― Это тогда вы носили мужской костюм и повязку с брошкой на лбу?
― Ну да. Я тогда любила эти фокусы.
― Да, это бывает, ― вздохнула я. ― А я в свое время носила часы на ноге и вместо лорнета плоский аметист.
Нерон носил изумруд.
― Аметист лучше. Это камень духовной чистоты. Он среди древних двенадцати камней первосвященника, а папа благословляет каноников перстнем с аметистом. Мудрых схимников лампада, Бледных девственниц услада, Радость тех, кто сердцем чист, Камень Аметист. Если смотреть через этот камень, то самая пошлая физиономия несколько преображается.[25]

  Надежда Тэффи, «Моя летопись», 1929
  •  

Местность тектонически очень неправильная и изломанная, породы ― туфовые, порфиритовые. На поверхности имеется около 400 000 тонн руды среднего качества. По правому склону ручья Урды-ару большие выходы богатой руды «чугун», мощность рудного пласта 5-7 метров. Присутствие кобальта. Кобальтовая штольня и аметистовая штольня на II участке.[26]

  Мариэтта Шагинян, Дневник, май 1930
  •  

― Показать изумруд змее ― у нее из глаз потекут слёзы. Изумруд ― цвет цветущего рая. Горько змее вспоминать грех свой.
― Аметист ― целомудренный, смиренномудрый камень, очищает прикосновением. Древние пили из аметистовых чаш, чтобы не опьяняло вино. В двенадцати камнях первосвященника аметист ― важнейший. И папа аметистом благословляет каноников. <...> Я любила камни. И какие были между ними чудесные уроды: голубой аметист, жёлтый сапфир или тоже сапфир, бледно-голубой с ярко-жёлтым солнечным пятнышком.[25]

  Надежда Тэффи, «Воспоминания», 1932
  •  

Она увлекалась синими камнями, нашла где-то сама старую Минералогию и в ней читала страницы только о синих камнях. Сначала я платил довольно спокойно по её счетам, но скоро синие камни сменились красными, а счета выросли во много раз. Жанна сделалась совершенно помешанной на красных камнях: кровавый аметист, розовые рубеллиты, нежные винно-красные топазы и рубины всех тонов из Сиама и Бирмы! Каждый камень отвечал определенному платью, определенному времени года, часам дня, погоде и даже определённому настроению.[8]

  Александр Ферсман, «Воспоминания о камне», 1940
  •  

...был у нас в деревне, это было давно, парень Ферручио Челлери. С детства возился он с камнями. Собирал опалы в зеленом камне из-под Илларио, где-то нашел аметисты и жёлто-бурые гранаты, а потом как-то набрёл и на розовый турмалин.[8]

  Александр Ферсман, «Воспоминания о камне», 1940
  •  

Среди длинного ряда горщиков Урала, любителей и энтузиастов камня, самой крупной и самобытной фигурой был Хрисанфыч. <...> для него вся жизнь и дело были в горе́, или на аметистовых жилах Ватихи, или на дорогой ему Мокруше. Много лет подбирал он колье из 37 аметистов ― не тех дешёвых, светлых, почти стеклянных, которые мы обычно знаем под названием аметистов, а тех тёмных, фиолетово-чёрных густых камней, которые вечером, при свете свечи или лампы, загораются красным огнём каких-то страшных пожаров. Камни для этого колье он всегда возил с собой в тряпочке. Он любил раскладывать их на столе и показывать, чего ему ещё недостает.[8]

  Александр Ферсман, «Воспоминания о камне», 1940
  •  

Потом узнал и ещё одну мрачную новость: Федя Рын за неправильное хранение привезённых из экспедиции аметистов (не оформил чего-то, хранил дома) получил два года: работает прорабом на каком-то строительстве.[12]

  — Олег Амитров, Дневник, 1978
  •  

Оборачиваюсь, и у меня отвисает челюсть. Весь зал уставлен фантастической величины кристаллами. Монокристаллы кварца и мориона ― дымчатого хрусталя ― ростом выше головы и в два обхвата диаметром, усеянные фиолетовыми аметистами (в пару кулаков размером!) каменные трубы, в которые можно свободно пролезть человеку, еще какие-то сверкающие чудеса, явно похищенные у Сим-Сима! Мозг не воспринимает увиденное. Друзы кристаллов слепят глаза.

  Константин Серафимов, «Экспедиция во мрак», 1978
  •  

Большинство камней носят испорченные названия, прилаженные к мужицкому говору: аматист, шерла… На заводах и на рудниках везде говорят вместо кварц ― «скварец», вместо колчедан ― «колчеган»...[17]

  Василий Авченко, «Кристалл в прозрачной оправе». Рассказы о воде и камнях, 2015

Аметист в беллетристике и художественной литературеПравить

 
Аметистовая жеода
  •  

Настает вечер. Жаркий закат утопающего в море солнца сквозь лазурное небо кажется фиолетовым; пламенея огненною краснотою зари, он отражается в воде великолепным аметистом.[27]

  Александр Вельтман, «Кощей бессмертный. Былина старого времени», 1833
  •  

― И ещё какой плут! ― соглашался Ермилыч. ― В прошлом году вот как ловко подменил аметист проезжающему барину! Тот ему дал поправить камень, потому грань притупилась и царапины были. Я и поправлял ещё… Камень был отличный!.. Вот он его себе и оставил, а проезжающему-то барину другой всучил… Известно, господа ничего не понимают, что и к чему.[3]

  Дмитрий Мамин-Сибиряк, «Вертел», 1897
  •  

Девочка носила на груди подарок отца, талисман от лихорадки, резную печать с изображением бога Диониса. Порой, оставаясь одна, украдкой вынимала она древний камень, смотрела сквозь него на солнце ― и в темно-лиловом сиянии прозрачного аметиста выступал перед нею, как видение, обнаженный юноша Вакх с тирсом в одной руке, с виноградной кистью в другой; скачущий барс хотел лизнуть эту кисть языком. И любовью к прекрасному богу полно было сердце ребёнка.[28]

  Дмитрий Мережковский, «Воскресшие боги. Леонардо да Винчи», 1901
  •  

― Ты так добра, ты тут со мною, дорогая, ― всхлипывая говорил барон. Хризанта держала маленький аметист, изображавший собой фигуру со сложенными на груди руками и поджатыми ногами.
― Вот этот амулет-талисман, освящённый в нашем храме, должен тебя спасти. Он мне подарен матерью и нашему дому всегда приносил счастье. Одень его и носи. Барон молча взял талисман.
― Прощай, ― сказала Хризанта, делая несколько шагов по направлению к двери.[29]

  Ипполит Рапгоф (Граф Амори), «Тайны японского двора. Роман из современной японской жизни», 1904
  •  

Дарил также царь своей возлюбленной ливийские аметисты, похожие цветом на ранние фиалки, распускающиеся в лесах у подножия Ливийских гор, ― аметисты, обладавшие чудесной способностью обуздывать ветер, смягчать злобу, предохранять от опьянения и помогать при ловле диких зверей...[30]

  Александр Куприн, «Суламифь», 1908
  •  

И невольно Николай Аполлонович зажмурил глаза, потому что все вспыхнуло: вспыхнул ламповый абажур; ламповое стекло осыпалось аметистами; искорки разблистались на крыле золотого амура (амур под зеркальной поверхностью свое тяжелое пламя просунул в золотые розаны венка); вспыхнула поверхность зеркал ― да: зеркало раскололось.[31]

  Андрей Белый, «Петербург», 1914
  •  

Он ожидал, что она, наконец, скажет самое главное: иначе зачем же он ей был «нужен»? Но часы, играя, пробили половину. Он поймал себя на том, что рассеянно смотрит на серебряный кулон из большого аметиста, висевший у неё на шее.
― Это моя фантазия, ― сказала она, чуть сузив глаза. ― Я заказала его лично у Тиссандье. Аметист предохраняет от любви. Лицо ее порозовело. Глаза смотрели неподвижно.[32]

  Марк Криницкий, «Женщина в лиловом», 1916
  •  

В этот день она оделась, как египтянка: открытые плечи, руки, ноги до колен; и на груди у нее висел на цепочке резной овальный аметист в форме большого жука. Филистимляне, по созвучию с каким-то египетским словом, называли его «кафтор». Он вдруг протянул руку и отстегнул цепочку.
Он вдруг протянул руку и отстегнул цепочку.
– Так лучше, – сказал он.
– Разве? – спросила она; взяла медное зеркальце, посмотрелась, сделала гримасу и сказала: – Глупый. Иди сними всё или отдай мой камень. Это платье иначе не носят.
Самсон вернул ей ожерелье, а потом пояснил:
– Это я нарочно, чтобы ты поняла. Видишь: малая вещь, а без нее тебе даже со мною неловко.
– Ничего ты не смыслишь, – сказала она с искренним возмущением. – Все люди знают, что к египетской одежде полагается кафтор.[33]

  Владимир Жаботинский, «Самсон Назорей», 1916
  •  

Далекие снеговые конусы сгорели аметистовым огнем. Лебеди пролетали над северными полями. Туманным вечером они сидели на вершине башни. Над ними мигала спокойная полярная звезда.[6]

  Андрей Белый, «Северная симфония», 1917
  •  

Был такой глупый ангел, по имени ― Дормидон. Все ангелы, известно ― от дыхания божия: дохнёт господь ― и ангел, дохнёт ― ещё ангел. А тут погода была плохая, чихнулось ― и вылетел ангел от чоха, оттого и несуразный. Рыластый, глазами, это, всё туды-сюды, туды-сюды, и на левой руке, на мизинце, кольцо с аметистом: ну под стать ли это ангелу-то?[34]

  Евгений Замятин, «Ангел Дормидон» (Сказки), 1917
  •  

― В каком же месте? Откуда ты знаешь, что их много? ― забросал её вопросами Ельников, рассматривая в лупу большой зелёный камень и пару темно-фиолетовых.
― Они сидят в камне под кремневым натеком в стенках той трещины, которая чуть не погубила шахту. Смотри, сколько их тут, ― прибавила Анна Ивановна, показывая несколько кусков породы.
― Странно, очень странно! ― пробормотал Ельников и вдруг бросился в соседнюю комнату, принёс руководство по минералогии и начал лихорадочно перелистывать его. Найдя изображения кристаллов той же формы, какую имели фиолетовые, а в другом месте той, какую имел зелёный камень, он воскликнул:
― Знаешь ли, что ты открыла? Это, по-видимому, настоящие драгоценные камни, вот эти два ― аметисты, а вот этот ― изумруд![35]

  Владимир Обручев, «Тепловая шахта», 1920
  •  

― Мы в терему Земли! ― шепнул ему карлик, все время державший его за руку с тех пор, как они спустились на твердую почву. Он оглянулся и увидел высокий, круглый зал, полость исполинского дуба, как он тотчас сообразил. Весь он был облицован огромными кристаллами аметиста: лучи серебра, преломляясь в них, заливали его темным фиолетовым светом. Из того же аметиста состояли и стрельчатые своды, становившиеся все выше и выше от краев к середине; самый средний терялся в недостижимой для взора высоте. Глубокую тишину нарушал только мерный шум водопада, прорывавшегося из расселины коры и низвергавшегося тут же в аметистовую бездну.[36]

  Фаддей Зелинский, «Иресиона», 1921
  •  

― Да неужели? ― воскликнула изумлённая жена. ― Мне тоже приходило в голову сходство одних с аметистами, а другого с изумрудом, но форма у них совсем другая и они такие тусклые.
― Они еще отчасти покрыты натёком, а форма у них ― естественных кристаллов. У покупных камней мы видим искусственные формы, которые получаются при огранке их ювелирами. Ельников осторожно смыл и счистил остатки кремневого натека, протер грани кристаллов тряпочкой, и они стали гораздо красивее. Убедившись, что на всех кусках камня под натеком сидят кристаллы разной величины и цвета, он воскликнул:
― Шахта наткнулась на целое месторождение драгоценных камней! Нужно сейчас же распорядиться, чтобы весь натёк из трещины, который пошёл уже в отвал, собрали и доставили сюда. Ты очисти 20-30 штук разного цвета и величины, и я завтра покажу их правлению. <...>
― Эта парочка аметистов, ― заметил Путилин, ― была бы недурна в виде серёг в женских ушах. Сколько они стоили бы?
― В огранённом виде ― рублей пятьдесят вы бы заплатили за них по довоенным ценам.[35]

  Владимир Обручев, «Тепловая шахта», 1920
  •  

И, наконец, спиритизм… Семидесятилетняя женщина, надевающая для поездок в Париж тяжелую серебряную цепь и брошку с аметистами, носящая на пальце аметист с вырезанным профилем Данте… У меня нет основания утверждать, что по ночам не она, ощерившись чёрною кошкою, крадётся вдоль желобов.[37]

  Елизавета Скобцова (Кузьмина-Караваева), «Жуткое», 1926
  •  

Глубокой ночью спускался неизвестный поэт по лестнице. На пустой улице, слушая замолкавшее эхо своих шагов, облокотился на палку с большим иерархическим аметистом, выпустил лопатки и задумался. Хотел бы он быть главою всех сумасшедших, быть Орфеем для сумасшедших. <...>
Вот я и закутался в китайский халат. Вот рассматриваю коллекцию безвкусицы. Вот держу палку с аметистом. Как долго тянется время! <...>
И вдруг остановилась одна фигура, раздался звук пощечины, повторенной эхом запертых ворот, а затем послышались быстрые шаги, тоже повторенные эхом, на месте остался стоять человек с палкой, украшенной аметистом. И на небе были звёзды, голубые, желтые, красные, но дома не стремились вверх и не падали, и не падал хлопьями снег...[38]

  Константин Вагинов, «Козлиная песнь», 1928
  •  

Я и убрался на прииски, где золото да камешки добывали. Недалеко от нас это место. На приисках я и получил эту каменную заразу. Из всех камней мне больше аметист полюбился. Камень не больно дорогой, из самых ходовых, а чем-то взял меня. Да и как взял! Бывало, добудешь щёточку и знаешь, что красная цена ей рублевка, а любуешься на полную десятку да ещё жалеешь, что сдавать придётся.[39]

  Павел Бажов, «Аметистовое дело», 1947
  •  

А из глубины аметистового неба могучим потоком струились золотисто-зеленые лучи. Люди Земли замерли. <...>
Вода цвета густого аметиста казалась тяжелой и вспыхивала изнутри красными огнями, как скоплениями живых маленьких глаз. Волны лизали массивное подножие исполинской статуи, стоявшей недалеко от берега в гордом одиночестве.[10]

  Иван Ефремов, «Туманность Андромеды», 1957
  •  

В витринах-столиках, расставленных вдоль стен и окон, сверкала нетронутая природная красота: сростки хрусталя, друзы аметиста, щетки и солнца турмалина, натеки малахита и пестрые отломы еврейского камня[40]

  Иван Ефремов, «Лезвие бритвы», 1963
  •  

Видимо, сказывалось напряжение адовых дней. Свою лепту вносили и не остывшие ещё воспоминания о сессиях, будь они неладны, на вечернем факультете, и малопонятные руководства по минералогии, которые он читал до глубокой ночи. «Черт с ними, с этими сингониями, ― бросал он, отчаявшись, книгу. ― Нормальному человеку в этом не разобраться. Но откуда вдруг, когда все уже стало ясно, взялась эта восточная шайка ― «восточные топазы», «восточные аметисты», «восточные изумруды»?[13]

  Еремей Парнов, «Третий глаз Шивы», 1990
  •  

Вплоть до нового времени каждый мало-мальски ценный кристалл наделялся чудесными свойствами. Аметист, по-гречески это означает «непьяный», предохранял от излишеств застолья и оберегал от действия яда, равно как и бирюза, с которой не расставался Иоанн Безземельный, вечно опасавшийся, что ему подсыпят отраву...[13]

  Еремей Парнов, «Третий глаз Шивы», 1990
  •  

Трусость ― болезнь кожи, от которой последняя покрывается мурашками, и потому надлежит кожные болезни исцелять камнями, которые предназначены также для изгнания трусости. Лучше всего служит для этой цели фиолетовый аметист… (Из поучений Хильдегард фон Бинген) 13 июня 1522 года.[41]

  Елена Хаецкая, «Ведьма», 1997
  •  

Попав на эту “парусообразную” скошенную плоскость, среди блёсток ― мизерных вкраплений кварцевых и аметистовых друз, блеск которых и привлёк издали его внимание, ― он обнаружил около двух десятков портретов доисторической живности.[42]

  Александр Иличевский, «Известняк», 2006

Аметист в поэзииПравить

 
Кристалл аметиста на кварце (Мадагаскар)
  •  

Глаза забыли синеву,
Им солнца пыль не золотиста,
Но весь одним я сном живу,
Что между граней аметиста.
Затем, что там пьяней весны
И беспокойней, чем идея,
Огни лиловые должны
Переливаться, холодея.[2]

  Иннокентий Анненский, «Аметисты», 1890-е
  •  

И вот его в безбрежность унесло.
На фоне неба бледнозолотистом
вдруг облако туманное взошло
и запылало ярким аметистом.[4]

  Андрей Белый, «Любовь» (из цикла «Багряница в терниях»), 1901
  •  

Стоял я дураком
в венце своем огнистом,
в хитоне золотом,
скреплённом аметистом ―
один, один, как столб,
в пустынях удаленных,
и ждал народных толп
коленопреклоненных…[4]

  Андрей Белый, «Жертва вечерняя» (из цикла «Багряница в терниях»), 1903
  •  

И ты, как вздох молитв утешных,
Млей тенью сладкой, аметист!
Мерцай струями дум безгрешных,
Смиренномудр, и благ, и чист![5]

  Вячеслав Иванов, «Аметист» (из цикла «Царство прозрачности»), 1904
  •  

Также над миром дрожат аметисты,
Никто их в корону не вплел королю.
Символ безбурности, ― луг золотистый,
Влажно-лучистый, тебя я люблю.[43].

  Виктор Гофман, «Песня к лугу» (из книги «Искус»), 1906
  •  

Мой змий, увенчанный державно меж змеями,
Заветных омутов во мгле моей искал,
И плавал аметист, и влажный лал сверкал
В смарагдных глубинах, зажжённых чешуями.[5]

  Вячеслав Иванов, «Я озером дремал. Студеными струями...» (из цикла «Триптихи»), 1909
  •  

Сияет острый аметист кольца;
И я смотрю с волненьем непонятным
В черты его отцветшего лица... <...>
И был в крови вот этот аметист.
И пил я кровь из плеч благоуханных,
И был напиток душен и смолист…[44]

  Александр Блок, «Песнь Ада» (из книги «Страшный мир»), 31 октября 1909
  •  

А сколько было там развеяно души
Среди рассеянных, мятежных и бесслезных!
Что звуков пролито, взлелеянных в тиши,
Сиреневых, и ласковых, и звездных!
Так с нити порванной в волненьи иногда,
Средь месячных лучей, и нежны и огнисты,
В росистую траву катятся аметисты
И гибнут без следа.[2]

  Иннокентий Анненский, «После концерта» (из цикла «Трилистник толпы»), 1909
  •  

Когда, сжигая синеву,
Багряный день растет неистов,
Как часто сумрак я зову,
Холодный сумрак аметистов.
И чтоб не знойные лучи
Сжигали грани аметиста,
А лишь мерцание свечи
Лилось там жидко и огнисто.[2]

  Иннокентий Анненский, «Аметисты» (из цикла «Трилистник огненный»), 1909
  •  

Пусть гулы алые и алые движенья
Всех красных мускулов и тканей всех замрут,
И в бледной синеве, как аметисты тленья,
Пылают россыпи радионосных руд.[45]

  Михаил Зенкевич, «Сумрак аметистов» (из книги «Дикая порфира»), 1911
  •  

Над волнами сели сидни,
Перед ними, шумны, сини,
Ходят волны на дозоре! ―
А те сидни ― старцы, старичи,
Им упали кудри на́ плечи,
А на ку́дрях венцы царские,
Великанские, бухарские ―
Венцы с ка́мнями лучистыми
С бирюзами, аметистами![46]

  Сергей Клычков, «Садко», до 1914
  •  

Океан косматый и сонный,
Отыскав надежный упор,
Тупо терся губой зелёной
О подножие Лунных гор.
И над ним стеною отвесной
Разбежалась и замерла,
Упираясь в купол небесный,
Аметистовая скала.
До глубин ночами и днями
Аметист светился и цвёл
Многоцветными огоньками,
Точно роем весёлых пчёл.[47]

  Николай Гумилёв, «Поэма начала», 1910-е
  •  

Названий хватит нам на целый лист.
Ещё напомню изумруд, бериллий
И фиолетовый чудесный аметист,
Любимый камень мой, простой и милый…[7]

  Николай Федоровский, «Самоцветы», 1930-е
  •  

Эти камни созданы мною ―
Их сапфирами я зову:
Море будущее ― земное ―
Да воспримет их синеву.
Вот прозрачные аметисты
И ласкающий хризолит,
Где как будто с зеленью чистой
Луч полдневного солнца слит.[48]

  Валерий Перелешин, «Кассиил» («Поэма о мироздании»), май 1944, Шанхай
  •  

На юге Франции прекрасны
Альпийский холод, нежный зной.
Шипит суглинок жёлто-красный
Под аметистовой волной...[11]

  Георгий Иванов, «На юге Франции прекрасны...», 1958
  •  

Посмотри на пламя и молча его сличи
с языком змеиным, с любовью по гроб, с любой
вертихвосткой юной, довольной самой собой,
на ресницах тушь, аметисты горят в ушах ―
а в подполье мышь, а в прихожей кошачий шаг...

  Бахыт Кенжеев, «Если вдруг уйдешь — вспомни и вернись...», 2004

ИсточникиПравить

  1. 1 2 3 4 5 Севергин В. М. Начертаніе технологіи минеральнаго царства, изложенное трудами Василья Севергина... Томъ первый. С. Петербургъ. При Императорской Академіи Наукъ. 1821 г.
  2. 1 2 3 4 И. Анненский. Стихотворения и трагедии. Библиотека поэта. — Л.: Советский писатель, 1990 г.
  3. 1 2 Д.Н. Мамин-Сибиряк. Избранные произведения для детей. — М.: Государственное Издательство Детской Литературы, 1962 г.
  4. 1 2 3 А. Белый. Стихотворения и поэмы в 2-х т. Новая библиотека поэта. — СПб.: Академический проект, 2006 г.
  5. 1 2 3 В.И.Иванов. Собрание сочинений в 4-х томах. — Брюссель: Foyer Oriental Chretien, 1971-1987 гг.
  6. 1 2 Андрей Белый, «Старый Арбат»: Повести. ― М.: Московский рабочий, 1989 г.
  7. 1 2 Галина Шагиева.. «Земля Федоровского». — Н.Новгород: «Биржа плюс свой дом», ноябрь 2002 г.
  8. 1 2 3 4 А.Е.Ферсман. «Воспоминания о камне». — М.: Издательство Академии Наук СССР, 1958 г.
  9. 1 2 акад. А. Е. Ферсман, «Рассказы о самоцветах», издание второе. — Москва: «Наука». – 1974 год, 240 стр.
  10. 1 2 И.А.Ефремов. «Туманность Андромеды». — АСТ, 2015 г.
  11. 1 2 Г. Иванов. Стихотворения. Новая библиотека поэта. — СПб.: Академический проект, 2005 г.
  12. 1 2 О. В. Амитров. Дневник. — М.: Прожито, 2019 г.
  13. 1 2 3 Е. И. Парнов, «Третий глаз Шивы». — М.: Детская литература, 1985 г.
  14. 1 2 Карпун Ю.Н. Природа района Сочи. Рельеф, климат, растительность. (Природоведческий очерк). Сочи, 1997 г.
  15. 1 2 Логинов С. В. «Марш-бросок по ягодным палестинам». — М.: Журнал «Наука и жизнь», № 6-7, 2007 г.
  16. 1 2 3 Д. И. Саврасов. «Мои алмазные радости и тревоги». — СПб.: изд-во ВСЕГЕИ, 2011 г.
  17. 1 2 В. О. Авченко. Кристалл в прозрачной оправе. Рассказы о воде и камнях. — М.: АСТ, 2015 г.
  18. В. Ф. Зуев. «Педагогические труды». — М.: Изд-во АПН, 1956 г.
  19. 1 2 Борис Горзев. Портреты камней (редакционная колонка). — М.: «Химия и жизнь», № 10, 1965 г.
  20. А. М. Портнов, Алмазы на конвейере. ― М.: «Юный натуралист», №2, 1976 г.
  21. Карамзин. Н.М. Письма русского путешественника. — Москва: Советская Россия, 1982. — 608 с. — (Библиотека русской художественной публицистики). — 100 000 экз.
  22. «Москвитянин»: учёно-литературный журнал, издаваемый М.Погодиным. — Москва: В Университетской Типографии, 1842 г. Часть II. №3. — стр. 222.
  23. Ф.П.Врангель, «Путешествие по Сибири и Ледовитому морю». — Л.: Изд-во Главсевморпути, 1948 г.
  24. Блок А. А. Дневники. — Собрание сочинений в девяти томах. Том 7. — Москва: Гослитиздат, 1962 г.
  25. 1 2 Надежда Тэффи. «Моя летопись». — М.: «Вагриус», 2004 г.
  26. Мариэтта Шагинян. Дневники. 1917—1931. — Л.: Издательство писателей в Ленинграде, 1932 г.
  27. А. Ф. Вельтман. Романы. — М.: Современник, 1985 г.
  28. Д. С. Мережковский. Собрание сочинений в 4 томах. Том I. — М.: «Правда», 1990 г.
  29. И. П. Рапгоф (Граф Амори), Тайны японского двора. Роман из соврем. яп. жизни. — Санкт-Петербург: типо-лит. В. В. Комарова, 1904 г.
  30. А. И. Куприн. Собрание сочинений в 9 т. — Том 5. «Суламифь». — Москва: «Художественная литература», 1972 г.
  31. Андрей Белый. Петербург: Роман. Санкт-Петербург, «Кристалл», 1999 г.
  32. Марк Криницкий, «Женщина в лиловом». — СПб.: Альманах «Северные Цветы», книгоиздательство «Скорпион» 1902 г.
  33. Жаботинский В. (Altalena). «Самсон Назорей». — Берлин, 1927 г.
  34. Замятин Е. И. Собрание сочинений: в 5 томах. — М.: Русская книга, 2003 г. Том 2. Русь.
  35. 1 2 Обручев В. А. «Путешествие в прошлое и будущее»: повести и рассказы. ― М.: Наука, 1965 г.
  36. Ф. Ф. Зелинский. Сказочная древность Эллады. Мифы Древней Греции. — М: Московский рабочий, 1993 г.
  37. Е. Ю. Кузьмина-Караваева. Мать Мария. — Собрание сочинений в пяти томах. Том I. — М.: Издательство «Русский путь», — YMCA PRESS, 2000 г.
  38. К. К. Вагинов. Полное собрание сочинений в прозе. — СПб.: «Академический проект», 1999 г.
  39. Бажов П. П. Сочинения в трёх томах. Том третий. — Москва, «Правда», 1986 г.
  40. Иван Ефремов, «Лезвие бритвы». — М.: Молодая гвардия, 1964 г.
  41. Хаецкая Е., Мракобес. ― СПб: Азбука, 1997.
  42. Александр Иличевский, Известняк. — Москва, «Новый Мир», № 9, 2006 г.
  43. В. Гофман. «Любовь к далёкой». — М.: Росток, 2007 г.
  44. А. Блок. Собрание сочинений в восьми томах. — М.: ГИХЛ, 1960-1963 гг.
  45. Зенкевич М.А., «Сказочная эра». Москва, «Школа-пресс», 1994 г.
  46. Клычков С.А. Собрание сочинений: в двух томах. — М.: Эллис-Лак, 2000 г.
  47. Н. С. Гумилёв. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград, Советский писатель, 1988 г.
  48. Валерий Перелешин. Три родины: Стихотворения и поэмы. Том 1. – М.: Престиж Бук, 2018 г.

См. такжеПравить