Открыть главное меню
Яхонт лазоревый в центре талисмана Карла Великого (IX век)

Я́хонт — одно из устаревших названий драгоценных камней высшей категории, рубина и сапфира (красного и синего корунда ювелирного качества). Соответственно, красным яхонтом (или лалом) называли рубин, а «яхонтом лазоревым» или синим — сапфир. Кроме того вишнёвым яхонтом иногда называли аметист, а жёлтым — гиацинт. Существовало и расширительное метафорическое толкование слова яхонт, как «драгоценный, очень красивый, яркий».

С XIX века термин вышел из актуального языка и переместился в художественную литературу, главным образом, исторического характера. Однако в русском языке остались устойчивые выражения в отношении драгоценной вещи или любимого человека, использующие слово в переносном значении, например: «яхонтовый мой».

ЦитатыПравить

  •  

А кто червчатый яхонт носит в перстне при себе, тот крепит сердце своё... Аще кто лал при себе носит в поветрие моровое отгоняет и похоти телесные умет... Яхонт лазоревый — кто его носит при себе тело умножает и благолепие лицу подает... Изумруд толчен в питии прият пользует прокаженных людей, печени и желудковым болезням помогает... Гранат или по-русски вениса тот камень веселит сердце человеческое и кручину одоляет...[1]

  — «Вертоград Прохладный», начало XVIII века
  •  

Государь мой барон Иван Антонович. При сем посланной алмаз, надеюся, что е. и. в. в угодность явится не токмо тем, что по моему разумению за полцены куплен, но и за сусчую диковинку почесть можно, ибо не знаю, есть ли где такой величины зеленой алмаз. Он же мне сказал, что знает у одного хана красной яхонт около 50 крат очень чистой, якобы он просил у армянина 10000 руб., токмо как тот, так другой опасались, чтоб шах не проведал. А по моему мнению, ежели очень чист и не толст, то более 5 тысяч стоит, однакож такой великой цены яхантов не ценивал, хотя видел в Швеции более 150 крат, которой, сказывают, 500000 дан. И для того прошу, спрося искуснаго юбилира, взять таблицу и ко мне прислать, чтоб я знал так, как алмазы ценить.[2]:316.

  Василий Татищев, письмо Ивану Черкасову, 18 июня 1744 г.
  •  

Алмаз ― наичистейший, граненый называется бриллиант; рубин ― красный; яхонт ― синий; топаз, как золото, желтый; изумруд ― зеленый; хризолит ― желто-зеленый; аметист ― фиолетовый; виниса ― тёмнокрасная; гиацинт ― желто-красный; берилл ― сине-зеленый, из коих первые семь наипрозрачнейшие, а последние три более или менее прозрачные и суть все драгоценные камни, различающиеся между собою цветом или водою, цену имеющие в чистоте воды, а продающиеся по весу.[3]

  Василий Зуев, из учебника «Начертание естественной истории», 1785
  •  

Иоанн был доволен; угостил их во дворце обедом и привел в удивление великолепием: сидел с сыном за особенным столом в бархатной малиновой одежде, усыпанной драгоценными каменьями и жемчугом, ― в остроконечной шапке, на коей сиял необыкновенной величины яхонт; две короны (царя и царевича), блестящие крупными алмазами, лалами, изумрудами, лежали подле; серебро, золото стояло горами в комнатах...[4]

  Николай Карамзин, «История государства Российского» (том девятый), 1820
  •  

Шах хвалился войском, цветущим состоянием художеств и торговли, пышностию, великолепием и, показывая князю Звенигородскому свои новые палаты, говорил: «ни отец, ни дед мой не имели таких». Показывал ему и все свои редкие сокровища: желтый яхонт, весом во 100 золотников, назначенный им в дар царю, богатое седло Тамерланово, латы и шлемы работы персидской.[5]

  Николай Карамзин, «История государства Российского» (том десятый), 1823
  •  

― Увлечения этого рода, однако ж, факт, ― факт, не допускающий противоречия, ― сказал литератор; ― примеры внезапной страсти слишком часто повторяются, чтобы можно было сомневаться в ее возможности. Сколько помнится, в литературе первый раз изобразил ее Шекспир в трагедии «Ромео и Юлия», ― заставляя воскликнуть Ромео при первом взгляде на Юлию: «Кто дама та, что подала сейчас Синьору руку?! Так может поразить Лишь яхонт нас, сверкающий на коже Нубиянки!.. Нет на земле дороже Сокровища!!»[6]

  Дмитрий Григорович, «Не по хорошу мил, ― по милу хорош», 1889
  •  

А воевода тоже думал и передумывал об Охоне все эти три дня. Старик даже плакал, запершись у себя в опочивальне. А когда ему принесли с подворья весь дареный Охонин наряд, воевода затрясся, припал головой к парчовому сарафану и зарыдал. Все прислала назад, ничего не оставила, кроме перстенька с яхонтом. Такое лютое горе схватило воеводу, такое горе, что хуже и не бывает.[7]

  Дмитрий Мамин-Сибиряк, «Охонины брови», 1892 г.

В художественной литературеПравить

  •  

Хавронья. Я бы для тебя, премногомилосердый отец, червчетый мой яхонт, Финиста сокола перышко, ни за что не постояла; да этого никак невозможно сотворить, эта раба ― правая у меня рука.
Граф. Я вам, сударыня, за эту девушку заплачу пятьсот рублев.[8]

  Александр Сумароков, «Рогоносец по воображению» (пьеса), 1772
  •  

Но вот ― отворяются двери, несут чарки с Гречким вином; вслед за подносом выходит красная дочь Боярина Мириана. Она в япончице на отборном сороке соболей; повязка из объяри серебряной с кистями, низанная зерном <бисером> восточным; на шее у нее скатный жемчуг и гривна золотая крещатая, запон шелковый с дробницами, на ногах чарки сафьянные шитые, пояс шит бисером скатным и самоцветными камнями; обручи <древние браслеты> кованые, саженные яхонтом лазоревым.[9]

  Александр Вельтман, «Кощей бессмертный. Былина старого времени», 1833
  •  

Нет, это не блудячий огонек, не светляк зажигает свою искру на листке, это не вечерняя звездочка на краю небосклона: она искрится, разбрасывает лучи, расцветает, ― вспыхнула! Бог мой, как это прелестно! Это яркий фалшфейер на люгере в привет братьям русским. Вообразите себе зажженный яхонт над прозрачною зеленью моря, озаряющий волнистым, дымным, голубоватым светом своим и корабль, на котором сиял, и волшебный круг из двух бездн ― воды и воздуха, в которых плавал этот корабль. Казалось, все снасти нижутся дорогими каменьями, а самое тело люгера вылито из цветного хрусталя; казалось, весь он зыблется, трепещется, летит, тонет в пучине взор ласкающего света.[10]

  Александр Бестужев-Марлинский, «Он был убит», 1836
  •  

Как милы, как чистосердечны их сочинители: «Наше дело, ― говорят они, ― очень просто: женщина, не оставляя своего веретена, может совершить его, ― умом только понимать нас».
― «Я видел, ― говорит один, ― при мне это было, когда Парацельсий превратил одиннадцать фунтов свинца в золото».
― «Я сам, ― говорит другой, ― я сам умею извлекать из природы первоначальную материю, и сам посредством ее могу легко превращать все металлы один в другой по произволению».
― «Прошлого года, ― говорит третий, ― я сделал из глины очень хороший яхонт» и проч.[11]

  Владимир Одоевский, «Житель Афонской горы», 1841
  •  

Пока стоял Афанас отворотясь, а Порфирий сидел задумчиво, быстро пробежали взоры Цимисхия по всей комнате; но он не переменял своего положения и сидел по-прежнему беспечно, облокотясь на стол. Вошел черный невольник. «Вина, лучшего хиоского вина, ― сказал ему Афанас, ― три чаши, и одну из них с яхонтом!» Невольник вышел. Цимисхий улыбнулся. «Вот доказательство тебе, почтенный Афанас, какой плохой император буду я. Знаешь ли, что пришло мне в голову теперь, когда среди важных разговоров наших ты велел принести вина?» ― Не то ли, что по слову святого Писания: вино веселит сердце человека, и уже одна мысль об нем заставляет улыбаться? <...> «Успеха нашему делу! ― сказал Афанас и взялся за одну чашу. ― Почтенный доместик! чаша с яхонтом тебе, моему доброму гостю, и… Но кто знает будущее! ― Глаза его сверкнули на Порфирия. <...> ― Старый товарищ! бери свою чашу, вот эту. Порфирий протянул руку к чаше. Цимисхий любовался яхонтом на крышке чаши, ему назначенной. ― Аминь! ― воскликнул Афанас, осушив половину чаши своей. ― Что ж не пьешь ты, дорогой гость?[12]

  Николай Полевой, «Иоанн Цимисхий», 1841
  •  

Святослав казался человеком среднего роста, но жилистые руки его, огромная голова, широкие плечи показывали необычайную силу его. Лицо князя было смуглое, загорелое, суровое, и суровость умножали еще длинные, рыжие усы, висевшие с верхней губы; голубые глаза его выражали задумчивость; улыбка, казалось, не была привычною гостьею на его устах, ограниченных с обеих сторон щек двумя глубокими морщинами; бархатная, вышитая жемчугом шапочка была надета на его бритую голову, и только клок рыжих волос виден был из-под нее, закинутый за ухо. В одном ухе продета у него огромная золотая серьга с дорогим красным яхонтом и двумя жемчужинами.[12]

  Николай Полевой, «Пир Святослава Игоревича, князя киевского», 1843
  •  

В какой школе, в каком институте она выучилась так к лицу, так изящно-просто одеваться? Удивительная вещь чувство изящного! На ней было темно-серое шёлковое платье с такими широкими прекрасными складками, какими щеголяют только одни Рафаэлевы музы. В темной роскошной косе с несколькими листочками зелени, как яхонт, блестел яркий синий барвинковый цветок. Узенький воротничок и такие же рукавчики довершали ее изящный наряд.[13]

  Тарас Шевченко, «Прогулка с удовольствием и не без морали», 1858
  •  

Офицер между тем шел по деревне. На горизонте показалось солнышко и точно яхонтом подернуло поля, деревья и крыши изб. По дороге ехал мужик в дровнях. Офицер вдруг остановился и, как бы сообразив что-то, обратился к нему.
― Ты, мужичок, в город едешь?[14]

  Алексей Писемский, «Взбаламученное море», 1863
  •  

Так прилив темных дум ее гнал на враждебные берега; рассеянно она прислонилась к окошку ― и видела, как над невской волной понеслись розоватые облачка; клочковатые облачка вырывались из труб убегающих пароходиков, от кормы кидающих в берега проблиставшую яхонтом полосу: облизавши каменный бык, полоса кидалась обратно и сплеталась со встречною полосою, разметавши свой яхонт в одну змеёвую канитель.[15]

  Андрей Белый, «Петербург», 1914
  •  

Под скалой раскинулись монастырские сады, а по самой скале тянутся могучие клёны, шелестят под ногами у нас вершины, багряные и золотые. Нет земли под ногами, а каким-то чудом висишь над океаном листьев. За краем его, внизу, — сады. Слава трудников Валаама, слава — чудо. На камне — лудой называют на Валааме этот камень, — взошли сады. Правильными рядами идут раскидистые яблони, груши-дули, сквозные вишнёвые деревья — радость. Вон и любимые ягодные кусточки смородины и крыжовника, взятые чинно в жерди, — видно отсюда даже блистающие грозды ягод — сквозные яхонты красной смородины, тяжёлые серёжки крыжовника. Прижавшись к скале гранита, чернеет деревянная беседка, вся в зелени, в черёмухе, в сирени и жасмине. Весной-то какая красота!..

  Иван Шмелёв, «Старый Валаам» (очерк), 1950

В поэзииПравить

  •  

Красота весны! Роза о прекрасна!
Всей о госпожа румяности власна!
Тя во всех садах яхонт несравненный,
Тя из всех цветов цвет предрагоценный,
О цветов тя всех славную царицу,
Само цветников солнце, не зарницу!
Похвалить теперь я хотя и тщуся,
Но багряну зря и хвалить стыжуся.[16]

  Василий Тредиаковский, «Ода в похвалу цвету розе», 1735
  •  

Ты в их соборе председала
И весила удел корон;
Ты суд и милость изрекала;
Сколь памятно! ― я зрел твой трон:
На трех он солнцах был воздвижен,
Многоблистающ, неподвижен,
Как дивный яхонтовый храм;
От лепого сего престола
С превыспренних до низких дола
Исток устроен был лучам.[17]

  Матвей Дмитриев-Мамонов, «Истина», 1812
  •  

И мы ― на Юг! Туда, где яхонт неба рдеет
И где гнездо из роз себе природа вьет,
И нас, и нас далекий путь влечет…
Но солнце там души не отогреет
И свежий мирт чела не обовьет.[18]

  Владимир Одоевский, «Куда несетесь вы, крылатые станицы...», 1837
  •  

И сказал смеясь Иван Васильевич:
«Ну, мой верный слуга! я твоей беде,
Твоему горю пособить постараюся.
Вот возьми перстенек ты мой яхонтовый,
Да возьми ожерелье жемчужное.
Прежде свахе смышленой покланяйся
И пошли дары драгоценные
Ты своей Алёне Дмитревне:
Как полюбишься ― празднуй свадебку,
Не полюбишься ― не прогневайся».[19]

  Михаил Лермонтов, «Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова», 1837
  •  

А вот ― дева неги: на яхонт очей
Опущены томно ресницы,
Речь льется молитвой, и голос нежней
Пленительных стонов цевницы.[20]

  Владимир Бенедиктов, «Две прелестницы», 1838
  •  

Вот славы здесь венец блестящий,
Вот чести пояс золотой,
Вот жезл фантазии творящей,
Вот яхонт верности святой![21]

  Пётр Ершов, «Клад души», 1840
  •  

Где в скучной оправе, во впадине темной,
Средь камней простых и нахмуренных гор,
Сверкает наш яхонт прозрачный, огромной ―
Одно из великих, родимых озёр;
Где лирой Державин бряцал златострунной,
Где воет Кивача «алмазна гора»,
Где вызваны громы работы чугунной,
Как молотом божьим, десницей Петра,
Где след свой он врезал меж дубом и сосной,
Когда он Россию плотил и ковал...[20]

  Владимир Бенедиктов, «К бывшим соученикам», 1841
  •  

Благосклонно пламень Феба
Согревает вновь поля,
И глядит на яхонт хлеба
Восхищенная земля.[22]

  Евгений Милькеев, «С туч, беременных дождями...», 1842
  •  

Что юношей, тревог сердечных полным,
Влачил по ней тоскующие думы,
Незрелые и темные желанья,
И радости, и слёзы, и мечты.
Передо мной не та же ль жатва зрела?
Не так же ли волнами золотыми
Она кругом, как море, трепетала,
И, яхонтом блистающие звезды,
Не те же ли светлели мне цветы?[23]

  Пётр Вяземский, «Тропинка», 1848
  •  

Вот это ожерелье из алмазов
И яхонтов лазоревых с червцами
Пошлем княжне. Лазорев темный яхонт,
Когда вглядеться в глубину его,
Покоит душу, скорби разбивает;
Червец же верность женскую блюдет,
Затем что цвет его сердечной крови.[24]

  Алексей Толстой, «Смерть Иоанна Грозного» (пьеса), 1864
  •  

Под стройный звон лучистых хоров
Глядятся в яхонтовый свод
Цветистых листьев пышный ворох,
Цветные стекла мерклых вод.[25]

  Вера Меркурьева, «Как не надо писать стихи», 1918
  •  

Пускай его любимым камнем будет
Не изумруд зелёный, что находит
Разрыв-траву и отпирает клады,
Не жёлтый яхонт, дев приворожитель,
Да не гранат, что кровь заговорит,
А покровитель мореходов ― синий
Сапфир![26]

  Илья Сельвинский, «Монолог Иоанна Грозного», 1944

Пословицы и поговоркиПравить

  •  

Четыре четырки, две растопырки, один вертун да два яхонта. (Кошка)

  — Пословицы русского народа (толковый словарь живого великорусского языка Владимира Даля)
  •  

Вся мохнатенька, четыре лапки, сама усатенька, два яхонта под шапкой. — (кошка)

  Русская загадка
  •  

А кто серебро возьмёт, —
Тому ноги отшибёт!
А кто золото возьмёт, —
Того пламенем сожжёт!
А яхонты, жемчуга
Всё бельмами на глаза!..[27]

  — Народная присказка (приводится в повести Дело Артамоновых)

ИсточникиПравить

  1. Прохладный вертоград : Лечебник Патриаршего келейника Филагрия. (Сост., авт. предисл., пер. и коммент. Т.А.Исаченко). Серия: Рос. гос. б-ка. — М.: Археографический центр, 1997 г. — 408 стр.
  2. В.Н.Татищев «Научное наследство», том 14: Записки. Письма 1717―1750 гг.. — М.: «Наука», 1990.
  3. В. Ф. Зуев. «Педагогические труды». — М.: Изд-во АПН, 1956 г.
  4. Н. М. Карамзин. «История государства Российского»: Том 9. — СПб.: Тип. Н.Греча, 1816—1829 гг.
  5. Н. М. Карамзин. «История государства Российского»: Том 10. — СПб.: Тип. Н.Греча, 1816—1829 гг.
  6. Д.В. Григорович. Сочинения в трёх томах. Том 2. — М.: «Художественная литература», 1988 г.
  7. Мамин-Сибиряк Д.Н. Повести, Рассказы, Очерки. Москва, «Московский рабочий», 1983 г.
  8. Сумароков А. П., Избранные произведения. — Ленинград: Советский писатель (Библиотека поэта), 1957 г. — Второе издание. — стр.254
  9. А.Ф.Вельтман. Романы. — М.: Современник, 1985 г.
  10. А.А. Бестужев-Марлинский. «Кавказские повести». — СПб., «Наука», 1995 г.
  11. Русская романтическая повесть. — М.: Советская Россия, 1980 г.
  12. 12,0 12,1 Полевой Н. А. Избранная историческая проза. — М.: Правда, 1990 г.
  13. Тарас Шевченко. «Зібрання творів»: (у 6 т.) том 3. Киев, 2003 год
  14. Писемский А.Ф. Собрание сочинений в 9 т. Том 6. — М.: «Правда», 1959 г.
  15. Андрей Белый. Петербург: Роман. Санкт-Петербург, «Кристалл», 1999 г.
  16. В. К. Тредиаковский. Избранные произведения. Библиотека поэта. Большая серия. — М.-Л.: Советский писатель, 1963 г.
  17. М. А. Дмитриев-Мамонов в книге: Поэты 1790-1810-х годов. Библиотека поэта. Второе издание. — Л.: Советский писатель, 1971 г.
  18. Одоевский В. Ф. Полное собрание стихотворений. Библиотека поэта. Второе издание. — Л.: Советский писатель, 1958 г.
  19. М. Ю. Лермонтов. Полное собрание сочинений: В 5 т. — М. Л.: Academia, 1935-1937 гг.
  20. 20,0 20,1 В. Г. Бенедиктов. Стихотворения. — Л.: Советский писатель, 1939 г. (Библиотека поэта. Большая серия)
  21. П. П. Ершов. Стихотворения. — М.: 1989 г.
  22. Поэты 1840-1850-х годов. Библиотека поэта. Второе издание. Ленинград, «Советский писатель», 1972 г.
  23. П.А.Вяземский. Стихотворения. Библиотека поэта. Большая серия. — Л.: Советский писатель, 1986 г.
  24. А.К. Толстой. Собрание сочинений в четырех томах. — М.: Правда, 1980 г.
  25. Меркурьева В.А.. Тщета. — Москва, «Водолей Publishers», 2007 г.
  26. И. Сельвинский. Избранные произведения. Библиотека поэта. Изд. второе. — Л.: Советский писатель, 1972 г.
  27. Максим Горький. Собрание сочинений в тридцати томах. — М.: Гослитиздат, 1949 г. — Т. 16. Рассказы, повести 1922—1925 гг.

См. такжеПравить