Открыть главное меню
Шарль Бонье, Невеста и её сестра, 1860

Неве́ста (старо-слав. нєвѣста — от не и ве́дать, то есть «неизвестная», «незнакомая») — девушка или женщина, вступающая в брак. Неофициально девушка считается невестой с момента согласия на предложение руки и сердца. Официально — с момента подачи заявления в ЗАГС. Употребление слова «невеста» возможно также в потенциальном смысле: «девушка, достигшая брачного возраста».

Встречаются также диалектальные формы обозначения невесты: молодуха, молодая, заручница.

Невеста в прозеПравить

  •  

Тёплый дождичек накрапывал на них с неба, но они и не замечали его: дождевые капли смешивались со слезами радости жениха и невесты. Юная парочка поцеловалась, и в ту же минуту лес оделся зеленью. Встало солнышко — все деревья стояли в роскошном лиственном уборе.
Рука об руку двинулись жених с невестой под этот свежий густой навес, где зелень отливала, благодаря игре света и теней, тысячами различных тонов. <...>
На солнечной стороне леса, за ветром, возле облитой солнцем стены крестьянского домика, где пышно расцветали под жгучими ласками солнечных лучей роскошные розы и росли вишнёвые деревья, осыпанные сочными, чёрными, горячими ягодами, сидела прекрасная жена Лета, которую мы видели сначала девочкой, а потом невестой.

  Ганс Христиан Андерсен, «История года», 1852
  •  

У русских, у польских, у немецких детей есть родной быт, полный интимной, уютной прелести, есть традиции, формирующие, скрепляющие характер, есть прекрасные праздники, ёлка и Пасха, на которых потом, через сорок лет ласково будет останавливаться память. У еврейских детей в прежних поколениях это всё тоже было: особый лад жизни, красивый, как всё, что исторически сложилось и утрамбовалось, прекрасная невеста — суббота в огнях благословлённых свечек, белый седер Пасхи, весёлый сладкий Пурим с его трещётками, праздник Кущей, когда сами строили шалаш и после в нём обедали.

  Владимир Жаботинский, «Вскользь: Без корня», 1910
  •  

По-крымски медленно надвигалась весна. Высокое солнце лило на землю нетерпеливый жар, но остывшее море перехватывало его и пускало в воздух острый холодок. Неспешно набухали почки акаций и тополей. Миндальные деревья, как повенчанные невесты, медленно сбрасывали свой воздушно-белый наряд и одевались в плотные зелёные платья.[1]

  Викентий Вересаев, «В тупике», 1920-1923
  •  

― Хорошо, потому что не современно. Варавка угрюмо промычал какое-то тяжелое и незнакомое слово. Детей успокоили, сказав им: да, они жених и невеста, это решено; они обвенчаются, когда вырастут, а до той поры им разрешают писать письма друг другу. Клим скоро убедился, что их обманули. Лидия писала Игорю каждый день и, отдавая письма матери Игоря, нетерпеливо ждала ответов. Но Клим подметил, что письма Лидии попадают в руки Варавки, он читает их его матери и они оба смеются. Лидия стала бесноваться, тогда ей сказали, что Игорь отдан в такое строгое училище, где начальство не позволяет мальчикам переписываться даже с их родственниками.
― Это ― как монастырь, ― лгал он, а Климу хотелось крикнуть Лидии: «Твои письма в кармане у него». Но Клим видел, что Лида, слушая рассказы отца поджав губы, не верит им.

  Максим Горький, «Жизнь Клима Самгина», часть 1 (мать Самгина), 1925
  •  

Жених и невеста! Четырнадцатилетняя гессенская принцесса возвращается, как в чаду, домой. Этот синеглазый мальчик, который с нею танцевал и приносил ей оршад, — цесаревич Николай, наследник русского престола. Жених и невеста! Он ухаживал за ней, он сказал: «Я вас никогда не забуду». Вдруг они станут на самом деле невестой и женихом, женой и мужем, земными богами в этом царстве снега, церквей, певучего православного пения, льстивой раззолоченной свиты и ста пятидесяти миллионов добрых, бородатых, верноподданных мужиков?[2]

  Георгий Иванов, «Книга о последнем царствовании», 1933
  •  

Ещё один постоянный отдел «Произведения молодых авторов», где дочь поэта Мирра Бальмонт, 13 лет от роду, писала с величайшей и многообещающий простотой:
Связку белых венчальных цветов
Я искал для невесты моей.
Но нашёл я лишь чёрный тюльпан,
Не нашёл я цветка ей белей... — После этого «чёрного тюльпана» редакция стала смотреть в оба, и уже никакие просьбы и ходатайства отцов и матерей не могли поколебать принятого за правило решения.[3]

  Дон-Аминадо, «Поезд на третьем пути», 1954
  •  

Когда невеста ― вдовица, а жених ― вдовец; когда она прожила в «нашем славном городке» меньше двух лет, он ― не больше месяца; когда мосье ждет не дождется, чтобы кончилась глупая канитель, а мадам уступает ему со снисходительной улыбкой; тогда свадьба обыкновенно бывает довольно «скромная». Невеста может обойтись и без тиары апельсиновых цветов, держащей на месте короткую фату, и без белой орхидеи, заложенной в молитвенник. Дочка невесты, пожалуй, внесла бы в церемонию бракосочетания Г. и Г. живой малиновый блик; но я чувствовал, как рискованно было бы с моей стороны оказать припертой к стенке Лолите слишком много ласки, и посему я согласился, что не стоит отрывать девочку от ее любимого «Ку».[4]

  Владимир Набоков, «Лолита», 1967
  •  

В этот свой приезд в город, обозлившись и вместе обретя покой, каким люди достойные, образованные охраняют себя от насмешек, Анатолий купил шляпу. Славную такую, с лентой, с продольной луночкой по верху, с вмятинками ― там, где пальцами браться. Он их перемерил у прилавка уйму. Осторожненько брал тремя пальцами шляпу, легким движением насаживал ее, пушиночку, на голову и смотрелся в круглое зеркало. Продавщица, молодая, бледнолицая, не выдержала, заметила строго:
― Невесту, что ли, выбираете? Вот выбирает, вот выбирает, глядеть тошно. Анатолий спокойно спросил:
― Плохо ночь спали? Продавщица не поняла. Анатолий прикинул еще парочку «цивилизейшен» (так он про себя называл шляпы), погладил их атласные подкладки, повертел шляпы так, этак и лишь после того, отложив одну, сказал:
― Невесту, уважаемая, можно не выбирать: все равно ошибешься. А шляпа ― это продолжение человека. Деталь.[5]

  Василий Шукшин, «Дебил», 1974
  •  

И был Крым, и встреча с ним, ныне брошенным мужем, а тогда восемнадцатилетним мальчиком, только окончившим школу. Понятно, что он влюбился, но удивительно, что Даша, которая была не только на два года старше, а в этом возрасте год идет за пять, но неизмеримо взрослей, испытанней в страстях, уже дважды невеста, влюбилась в недоросля. И так влюбилась, что через год любовно-целомудренных отношений простила ему роман, творившийся на ее глазах, со зрелой, искушенной женщиной, решившей сделать из него мужчину. Девятнадцатилетний парень оставался невинным, хотя страстно-безгрешные игры с Дашей доводили его до исступления.[6]

  Юрий Нагибин, «Моя золотая теща», 1994
  •  

Стэн, запомни первое правило любой свадьбы — невеста всегда прекрасна, второе можешь прочесть на моём сайте, вход только для совершеннолетних, я там выложила видео со скотного двора, оно не для всех, оно даже противозаконно, если захочешь посмотреть, потом историю почисть, а ещё лучше удали браузер, чтобы всё шито-крыто. Лишняя осторожность не помешает, нас обоих могут посадить.

  Американский папаша! 6. «Забытые обеты» (Shallow Vows), 2005
  •  

Очередным утром, едва умывшись, я бросилась к ноутбуку, вошла в Интернет и первое, что увидела, еще не открывая почтового ящика, в ленте главных новостей дня: «Владимир Р. женится на Саше Буковицыной». Я была, мягко говоря, ошеломлена, а твердо говоря, почти убита. Саша Буковицына, наследница Андрея Бориса Буковицына, одного из самых богатых людей России, считалась очень завидуемой невестой. Ее фотографии постоянно появлялись в уличных газетах и журналах, она мелькала на телевидении, но все было пристойно, выверено, цензурировано ― ясно, что такая девушка не могла позволить лишнего ни себе, ни средствам массовой информации. Да и папа не позволил бы. Никто при этом не знал, какое у нее образование, чем она занимается, но это, собственно, никого и не волновало. Невеста ― это было ее звание, занятие, профессия и образование. Ее имя сопрягали то с одним, то с другим известным человеком ― и вдруг. Как гром.[7]

  Алексей Слаповский, «Письма нерождённому сыну», 2009

Невеста в поэзииПравить

  •  

Чист по снегу подорожник
Зубки у невесты чище;
Хоть бела на море пена
Нет пятна в роду девицы...

  Калевала, Руна одиннадцатая
  •  

Ты невестой своей
Полюбуйся поди,
Она в сакле моей
Спит с кинжалом в груди.
Я глаза ей закрыл,
Утопая в слезах,
Поцелуй мой застыл
У неё на губах...

  Александр Аммосов, «Элегия», 1858
  •  

Из перстней же вот этот ей пошлем:
Он всех ценней, зовется камень лал,
Привозится к нам из земли Индийской,
А достается нелегко, затем
Что страховидные там звери, грифы,
Его стрегут. От укушенья змей
Он исцеляет. Пусть его невеста
На пальчик свой наденет, нам в любовь![8]

  Алексей Толстой, «Смерть Иоанна Грозного», 1864
  •  

Лютик золотистый,
Грёза влажных мест,
Луч, и шёлк цветистый,
Светлый сон невест.

  Константин Бальмонт, «Золотистый» (Фата Моргана), 1905
  •  

Невеста моя зарыдала,
Крестя мне бледный лоб.
В креповых, сквозных
Вуалях
Головка ее упала ―
В гроб...[9]

  Андрей Белый, «У гроба», 1906
  •  

Белизна небесных риз,
Как нетающая пена,
На меже расцвёл анис,
Земляника и марена.
Всё победнее окрест
Жизни творческие ходы,
Иисусовых невест
Неоглядней хороводы.[10]

  Николай Клюев «Белизна небесных риз...», 1910
  •  

Я оденусь невестой — в атласное белое платье,
Серебристой фатой обовью темноту моих кос,
И кому-то, во мглу, протяну безнадёжно объятья,
И покорно отдамся потоку стремительных грёз. <...>
И луна мне шепнёт, что бесцельно моё ожиданье,
Что надолго-надолго — навеки! мой сказочный плен,
Что напрасен порыв к неразгаданной тайне свиданья...
Я одна навсегда в многогранном кольце перемен.
На устах утомлённых, не вспыхнув, погаснуть проклятья.
Бледный день, разгораясь, глаза мне начнёт целовать.
...Ночью снова надену атласное белое платье
И кого-то во мгле буду ждать, буду ждать, буду ждать...

  Надежда Львова, «Я оденусь невестой — в атласное белое платье...», 1911
  •  

Прийти с невестой в южный городок,
Дойти пешком до маленькой кофейни,
Где кофий воскуряется трофейный,
Вплетаясь в моря тонкий холодок.
Стать незаметней, чем ее наряд:
Все эти стёжки, выточки и строчки,
Сводившие с ума по одиночке,
Теперь они пусть сводят всех подряд. <...>
Вся философия осталась в будуаре.
Вот тебе – Бог, а вот – порог.
Лишь дурачок картавит на гитаре:
«Прийти с невестой в южный городок».[11]

  Вадим Месяц, «Александре Петровой» (из сборника «Квадратные окна»), 1997

ИсточникиПравить

  1. Вересаев В.В. Сочинения в четырёх томах, Том 1. Повести. В тупике: Роман. Москва, «Правда», 1990 г.
  2. Иванов Г.В. Собрание сочинений в трёх томах, Том 2. Москва, «Согласие», 1994 г.
  3. Дон-Аминадо. «Поезд на третьем пути». — Москва, «Книга», 1991 г.
  4. В.В.Набоков. «Лолита». — М.: «Текст», 1998 г.
  5. Василий Шукшин. Собрание сочинений в 3 томах. Т. 2. — М.: Вагриус, 2003 г.
  6. Ю. М. Нагибин, «Тьма в конце туннеля». «Моя золотая тёща». — М.: Независимое изд-во «Пик», 1994 г.
  7. А.И. Слаповский. 100 лет спустя. Письма нерождённому сыну. Саратов, Ежемесячный литературный журнал «Волга» 2009, №3-4. «Письмо шестнадцатое» (1894)
  8. А.К. Толстой. Собрание сочинений в четырех томах. — М.: Правда, 1980 г.
  9. А. Белый. Стихотворения и поэмы в 2-х т. Новая библиотека поэта. — СПб.: Академический проект, 2006 г.
  10. Клюев Н.А. Сердце единорога. Санкт-Петербург, «РХГИ», 1999 г.
  11. В.Месяц. «Час приземления птиц» (Сборник стихотворений). — М.: МАИК "Наука/Интерпериодика", 2000 г. - 127 стр.

См. такжеПравить