Открыть главное меню

Рассу́док — часть мыслящего сознания, способного логически осмыслять действительность,[1] распознавать в понятиях вещи и их отношения, а также классифицировать их по приципу тождества и различия. Этимологически восходит к глаголу рассуждать.

Важными характеристиками рассудка являются: строгое отделение понятий друг от друга, способность правильно классифицировать воспринимаемое, а также непротиворечиво систематизировать опыт и знание. Рассудок не следует путать с другими формами сознания — самосознанием, разумом и духом. Рассудок не создаёт нового знания, а лишь систематизирует уже существующее. Рассудок считается обычным состоянием сознания и защитником здравого смысла.[1]

Содержание

Рассудок в философии и психологииПравить

  •  

Поэтическое творчество есть игра чувства, руководимая рассудком, красноречие — дело рассудка, оживляемого чувством. <...>
Рассудок ничего не может созерцать, а чувства ничего не могут мыслить. Только из соединения их может возникнуть знание.

  Иммануил Кант, 1780-е
  •  

Рассудок может образоваться без сердца, а сердце — без рассудка; существуют односторонние безрассудные сердца и бессердечные умы.

  Георг Фридрих Гегель, 1800-е
  •  

Животное есть некое частное, оно обладает своим ин­стинктом и отграниченными, непереступимыми средствами удовлетво­рения. Существуют насекомые, которые связаны с одним определенным растением, существуют другие животные, круг которых более обширен, которые могут жить в разных климатах, но всегда поприще их жизни ограничено по сравнению с поприщем жизни человека. Потребность в жилище и одежде, необходимость не оставлять больше пищу сырой, а делать ее соответственной себе и разрушать ее природ­ную непосредственность приводит к тому, что человеку живется не так легко, как животному, да ему, как духу, и не должно так легко житься. Рассудок, который познает различия, вносит многообразие в эти потребности, а так как вкус и полезность делаются критериями оценки, то и сами потребности захватываются им. В конечном резуль­тате уже не потребность, а мнение должно быть удовлетворено, и раз­ложение конкретного на его особенности именно и составляет черту культуры.[2]

  Георг Вильгельм Фридрих Гегель, «Философия права», 1820
  •  

Полнота и целость разума во всех его отправлениях требуют полноты в жизни; и там, где знание оторвалось от жизни, где общество, хранящее это знание, оторвалось от своей родной основы, там может развиваться и преобладать только рассудок — сила разлагающая, а не живительная, сила скудная потому, что она может только пользоваться данными, получаемыми ею извне, сила одинокая и разъединяющая.

  А. С. Хомякова, «О возможности русской художественной школы», 1847
  •  

Наше сознание вообще представляет собою сплошной мир фикций. Наши логические аксиомы так же призрачны, как и категории нашего рассудка. Так, например, знаменитый «закон противоречия» представляет собою чисто субъективное правило нашей мысли, которому мы не имеем права придавать объективного значения. Из того, что мы не можем одновременно утверждать и отрицать одного и того же, не следует, чтобы сущее не могло обладать противоречивыми свойствами. Закон противоречия не есть свойство сущего, а выражение нашей человеческой неспособности.

  Евгений Трубецкой, «Философия Ницше. Критический очерк», 1903
  •  

В русском языке для расчленения познавательной способности употребляются понятия: рассудок, ум, разум, мудрость. Эти понятия характеризуют различные стороны нашего познания. Остановимся прежде всего на двух первых. Рассудок есть познавательная способность ― единственная функция которого ― вывод, а назначение ― доказательство. Наибольшей силы и утонченности рассудок достигает там, где устанавливается связь конкретного явления с основным принципом (например, когда подводим движение неправильного тела к трем принципам Ньютона). Рассудок ручается только за правильность выведенного, а не за действительность его. Это ― способность формальная. Разрозненные выводы напоминают груду кирпичей, сложенных в здание. Способность, соединяющая выводы в одно целое, есть ум. Выбор материала для построения единого целого предполагает контроль над материалом, а этот последний зависит от личного почина. Влиянием личности окрашивается то или иное умствование. Положение ума соединяет множество рассудочных умозаключений, располагая их в систему контролирующего способностью ума.[3]

  Андрей Белый, «Критицизм и символизм», 1904
  •  

Если бы люди были вполне добродетельны, они никогда не отступали бы от истины. Истина вредна только тому, кто делает зло. Делающий добро любит истину. Рассудок часто делается рабом греха ― направляется на то, чтобы оправдывать его. Удивляешься иногда, зачем человек защищает такие страшные, неразумные положения: религиозные, политические, научные. Поищи, и ты найдешь, что он защищает свое положение.[4]

  Лев Толстой, «Закон насилия и закон любви», 1908
  •  

Душевное вырождение прежде всего выражается ослабленным развитием умственных способностей и усиленным развитием эмотивных, страстных и чувственных проявлений. У нормального человека рассудок преобладает над чувствами и эмоциями, почему воля такого человека является результатом воздействия ума, коему соподчиняется страсть. Первая степень дегенерации выражается в том, что действиями человека руководит не рассудок, а страсти, почему эти действия будут нелогичны, безрассудны, одиночны, бессистемны, нелепы, но могут быть и возвышенными и идеальными, добрыми и злыми, и возвышенными и низкими, и идеальными и чисто животными. Иногда у этих людей бывает патологическое уклонение в мыслительной области в форме частичного, одностороннего бреда преследования, ипохондрического, сутяжничества и проч. Вторая степень дегенерации будет выражаться в том, что умственная жизнь еще больше подавляется, а в эмотивной области замечается понижение и даже отсутствие чувствований и страстных побуждений возвышенных ― любви к Богу, родителям, детям, родственникам, человечеству, человеку, самопожертвования, сочувствия, сострадания и проч.[5]

  Павел Ковалевский, «Император Павел I», 1910
  •  

В онтологическом своем значении разум есть положительный Смысл бытия, его верховный центр, его источник и цель. Отрицание мирового смысла есть вместе с тем и отрицание разума. Когда разуму было придано исключительно гносеологическое или субъективно-психологическое значение, он потерял свой вселенский характер и превратился в разум малый, в человеческий рассудок. Между разумом вселенским и разумом человеческим произошел болезненный разрыв. Начало выветриваться всякое содержание из идеи разума, и теряется право оперировать с самим словом разум. Современная философия окончательно порвала с разумом и вряд ли имеет право ссылаться на неразумность чего-либо.

  Николай Бердяев, «Философия свободы», 1911
  •  

Всякое знание есть в этом смысле самосознание. Корни науки ― в Софии, в идеальном тождестве и самосознании мира, в идеальном его организме. Зеркальная теория науки закрывает глаза на то вещее и творческое, на тот анамнезис, который в действительности происходит и в науке, вопреки ее механическому мировоззрению, как и во всякой живой, следовательно, основанной на всеобщем тождестве и всеобщей связи вещей деятельности. Ведь рассудок (ratio), лишь констатирующий схемы вещей, их описывающий и в своей деятельности наиболее приближающийся к зеркальной пассивности, бесплоден. Он не родит научных идей, он только пользуется уже родившимися, регистрирует, проверяет, он ― бухгалтер мысли, но не ее творец. В действительности же творческие мысли, новые замыслы и в науке получаются не из бухгалтерской деятельности рассудка, они родятся, восходят в сознание из недр досознательного тождества, Софии. Они осеняют своих творцов, аналогично с тем, как вдохновение осеняет художника, они сами являются плодом некоторого вдохновения, эроса, а не бухгалтерского искусства, и, лишь родившись, они попадают в руки своей строгой няньки и взыскательного акушера.

  Сергей Булгаков. «Философия хозяйства» (мир как хозяйство), 1912

Рассудок в прозеПравить

  •  

…не имея собственного рассудка и вникнув в бездну премудрости, но поняв, ее превратно, губят потом себя и развращают других.

  Григорий Квитка-Основьяненко, «Пан Халявский», 1830-е
  •  

— Да-с, но вот тут-то для меня и запятая! Господа, вы меня извините, что я зафилософствовался; тут сорок лет подполья! позвольте пофантазировать. Видите ли-с: рассудок, господа, есть вещь хорошая, это бесспорно, но рассудок есть только рассудок и удовлетворяет только рассудочной способности человека, а хотенье есть проявление всей жизни, то есть всей человеческой жизни, и с рассудком, и со всеми почесываниями. И хоть жизнь наша в этом проявлении выходит зачастую дрянцо, но все-таки жизнь, а не одно только извлечение квадратного корня. Ведь я, например, совершенно естественно хочу жить для того, чтоб удовлетворить всей моей способности жить, а не для того, чтоб удовлетворить одной только моей рассудочной способности, то есть какой-нибудь одной двадцатой доли всей моей способности жить. Что знает рассудок? Рассудок знает только то, что успел узнать (иного, пожалуй, и никогда не узнает; это хоть и не утешение, но отчего же этого и не высказать?), а натура человеческая действует вся целиком, всем, что в ней есть, сознательно и бессознательно, и хоть врет, да живет.

  Фёдор Достоевский, «Записки из подполья», 1864
  •  

Тут мне очень мутно бывает, искренно считаю себя конченным, тогда предаюсь кактусам и в этой обширной пустыне пребываю до восстановления рассудка. Тогда, бывало, приходил к И<лье> С<емёновичу>, садился, наливал рюмку-две (не больше) водки, ему и себе, и этак просиживал вечер с ним, молча.[6]:256

  — из письма Леонида ЛеоноваМаксиму Горькому, Москва. 21 октября 1930 г.
  •  

Наша память состоит наполовину из личных воспоминаний, наполовину — из памяти общества, в котором мы живем <...> — И эти половинки очень тесно взаимосвязаны. Коллективная память общества и есть его история. Если ее украсть или переписать, заменить на протез, наш рассудок не сможет нормально функционировать.

  Харуки Мураками, «1Q84. Книга 1», 2009

Рассудок в стихахПравить

  •  

Как это разуметь, что идол мог родить?
Об этом надобно самих жрецов спросить.
Такие ли еще их чудеса бывали!
Жрецы на жерновах водою разъезжали;
Так мудрено ль, когда их идолы рожали?
По-моему, так мой простой рассудок тот:
В чудотворениях жрецов не сомневаться,
А слепо веровать: от них всё может статься.[7]

  Иван Хемницер, «Народ и идолы», 1782
  •  

Рассудок, чувством пробужденный,
Открыл порядок неизменный
Во всех подлунных существах,
Во всех явлениях чудесных,
В бездушных тварях и словесных,
В различных года временах;
В ничтожном червячке, в былинке
Печать премудрости узрел;
В атомах мертвых и в песчинке
Следы величия нашел.[8]

  Николай Карамзин, «Дарования», 1796
  •  

«Не все то злато, что блестит»,
И тот не умница, кто много говорит.
Рассудок мишуру от злата отличает,
Равно говоруна с разумным не равняет.[9]

  Иван Пнин, «Говорун», 1798
  •  

Однакож гордый мой рассудок
Мое раска<янье> бранит,
А мой ненабожный желудок
«Помилуй, братец, ― говорит, ―
Еще когда бы кровь Христова
Была хоть, например, лафит[10]

  Александр Пушкин, «В. Л. Давыдову», 1821
  •  

Жизнь мне кажется скучною ссорой,
Человек же боксёром тупым,
Но во всяком есть гений, который
Только заперт рассудком сухим.

  Алексей Лозина-Лозинский, «Жизнь мне кажется скучною ссорой ...», 1910—1911
  •  

Из безумья растёт рассудительность,
Из рассудка наивность растёт.
Но в наивности вновь нарождается
И безумье, и страсть, и мечта[11]

  Алексей Лозина-Лозинский, «Circulus vitious», 1914

ИсточникиПравить

  1. 1,0 1,1 Рассудок // Толковый словарь русского языка / Под ред. Д. Н. Ушакова. — М.: Государственное издательство иностранных и национальных словарей, 1939. — Т. 3.
  2. Георг Вильгельм Фридрих Гегель. Сочинения. — М.-Л.: Соцэкгиз, 1934 г. — Т. VII. — С. 211 — 262.
  3. «Литературные манифесты от символизма до наших дней». — М.: Издательский дом «Согласие», 1993 г.
  4. Толстой Л. Н. Полное собрание сочинений в 90 томах, том 37. — М.: Государственное Издательство Художественной Литературы. 1956 г.
  5. Психиатрические эскизы и истории: В 2 томах. - М.: Терра, 1995 г. Том 1
  6. Переписка Леонова и Горького
  7. И.И. Хемницер. Полное собрание стихотворений. Библиотека поэта. Большая серия. — М.-Л.: Советский писатель, 1963 г.
  8. Н. М. Карамзин. Полное собрание стихотворений. Библиотека поэта. Большая серия. — Л.: Советский писатель, 1966 г.
  9. Пнин И.П. Сочинения. Москва, «Издательство всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев», 1934 г.
  10. Пушкин А.С. Полное собрание сочинений, 1837-1937: в шестнадцати томах, Том 2
  11. А. Лозина-Лозинский. «Противоречия». — М.: Водолей, 2008 г.

См. такжеПравить