Открыть главное меню

Кукушкины слёзки

род цветковых растений
Трясунка средняя с колосками

Куку́шкины слёзки или Трясу́нка (лат. Bríza) — распространённое растение из семейства злаков, подсемейства мятликовых. Название «трясунка» эта трава получила за характерно подвешенные колоски, вздрагивающие и качающиеся от любого ветерка или лёгкого прикосновения. А кукушкиными слёзками её назвали за характерную форму колосков, напоминающих капли.

Согласно другой версии, кукушкиными слёзками (или, значительно реже, «кукушкиным платьем») называют дикорастущую северную орхидею из рода ятрышник (её несложно отличить по характерным тёмным пятнам на листьях).[комм. 1] На Алтае и в Сибири кукушкиными слёзками называют другое растение с синими цветами: ирис. А на Кубани иногда под этим же именем имеют в виду смолёвку зелёно-цветковую (или «кукушкин цвет»), её цветы издалека напоминают колоски трясунки. В ряде случаев по тексту художественного произведения бывает достаточно трудно определить, какие именно «кукушкины слёзки» имеет в виду автор.

Кукушкины слёзки в прозеПравить

  •  

Неизвестно, откуда возьмутся несвойственные горам травы, цветы, кусты и деревья, незабудки, дикий нарцисс, кукушкины слёзки, тальник и берёзка. Нигде поблизости не растут они: но, видно, ветер везде разносит всякие семена, да только не везде они всходят и принимаются. Иногда на таких горных родниках, падающих с значительной высоты, ставят оренбургские поселяне нехитрые мельницы-колотовки, как их называют, живописно прилепляя их к крутому утёсу, как ласточка прилепляет гнездо к каменной стене.

  Сергей Аксаков, «Записки ружейного охотника, 1852»
  •  

На степной равнине Юлдуса растительность не богата, хотя трава большей частью хорошая для корма скота. Здесь цветы красовались лишь по влажным местам, возле речек, и то не в обилии. Кроме двух видов прострела, местами цвели голубой касатик (Iris) и кукушкины слёзы, а по сухим глинистым местам во множестве пестрели крошечные белые цветки камнеломки. Вот и только! На озёрах и кочковатых болотах по берегам Бага-Юлдус-гола было ещё беднее; цветущих растений здесь не имелось вовсе. Животная жизнь на Юлдусе весной была обильнее, нежели встреченная нами здесь прошедшей осенью.[1]

  Николай Пржевальский, «От Кульджи за Тянь-Шань и на Лоб-Нор», 1870
  •  

Груша просто растрогана этим известием.
— А «тьветов»-то, «тьветов» сколько на поле, — замечает она вслед затем. — Ишь, кукушкины слёзки (Груша произносит кукуштины слёсти) скоро тьвести (цвести) начнут!
— А вот и кукушка кукует. Слышишь, Груша?
— Это она уттаво кукует, Катерина Ондревна, что её мать прокляла! — объявляет Груша бойко.
— Что за вздор!
— Нет, правда, Катерина Ондревна, ей-Богу. Она прежде человеком была и согрешила. Её мать прокляла, вот она с тех пор и кукует, — говорит Груша с убеждением, набивая рот щавелем.
Ей неприятно, что я не верю такой всем известной вещи...[2]

  Екатерина Краснова, «Груша» (Из деревенских портретов), 1897
  •  

На вырубке вокруг старых чёрных пней было множество высоких, ёлочкой, красных цветов, и от них вся вырубка казалась красной, хотя гораздо больше тут было Иван-да-Марьи, цветов наполовину синих, наполовину жёлтых, во множестве тут были тоже и белые ромашки с жёлтой пуговкой в сердце, звонцы, синие колокольчики, лиловое кукушкино платье,[комм. 2] ― каких, каких цветов не было, но от красных ёлочек, казалось, вся вырубка была красная.[3]

  Михаил Пришвин, «Ярик», 1925
  •  

Тоже, нарочно для Зиночки, принёс я разных чудесных трав по листику, по корешку, по цветочку кукушкины слёзки, валерьянка, петров крест, заячья капуста.[3]

  Михаил Пришвин, «Лисичкин хлеб», 1939
  •  

Мальчику, видимо, понравилась эта игра. Он, посапывая, добросовестно повторял за Клавой названия цветов. А она так ими и сыпала:
— Вот, глянь, это подмаренник. А это купава. Вот та, с белыми колокольцами. А это кукушкины слёзки.
Я слушал и только удивлялся. Девочка знала множество цветов. Она называла дрёму, ночную красавицу, гвоздику, пастушью сумку, копытень, мыльный корень, шпажник, валерьяну, чебрец, зверобой, чистотел и много других цветов и трав.[4]

  Константин Паустовский, «Золотая роза», 1955
  •  

Благоухают травы. Раскрылись ромашка и кашка, и весь необозримый мир различных метельчатых соцветий. Среди них замечаешь и дорогие душе «кукушкины слёзки» (некоторые называют их «богородицыными»). Пройтись по этому шелковистому душистому лугу юности и даже детства, увидеть вокруг раскрытый мир природы Божией, любви Божией, обнимающей тебя с обступившего горизонта, узнать вдали узорную линию леса, а самой идти и идти по ласковому, безбрежному, чуть уходящему в лощину лугу и ловить в небе отсветы облаков в пору близящегося к закату солнца.

  — монахиня Игнатия (Петровская), «Божественная литургия», 1957
  •  

Мария Ильинична перечитала ещё раз дорогие строки и задумчиво смотрит на столик в камере — грубо сколоченные три доски, почерневшие от времени. И в её воображении на столе возникает большой жёлтый обливной кувшин, любимый кувшин мамы, и в нём цветы. Как красиво подобран букет... Так умеет только мама. Вот клейкая полевая гвоздика, которую в поле и не заметишь, сиреневые левкои, жёлтый львиный зев, и чудится: в раструбе цветка копошится пчела, вытягивая хоботком сладкий нектар, кукушкины слёзки дрожат на тоненьких волосках, даже красные метёлки щавеля украшают букет. И как много в нём васильков — любимых цветов Марии Ильиничны. И вот уже не букет перед нею, а освещённый солнцем луг с травой по колено, и в траве цветы, цветы, а над лугом опрокинут океан воздуха, и какой это воздух! Вкус и аромат особенно умеют ценить люди, посидевшие в тюрьме. Так пахнет свобода, так благоухает сама жизнь.[5]

  Зоя Воскресенская, «Сердце матери», 1965
  •  

Мужчина вздохнул всей грудью... Отбежал в сторону, сорвал несколько пыльных тёплых цветков, догнал телегу, подал цветы женщине. Та приняла их с благодарной улыбкой.
— Кукушкины слёзки называются, — сказала она, бережно складывая цветы в букетик. — Нету ей своего гнёздышка, она плачет. Где слезинка упадёт, там цветок вырастет.
— Нравятся? — Художник прыгнул на телегу. Прыгая, задел рукой сгиб колена женщины, метнул в её сторону быстрый взгляд...
Женщина поправила юбку и продолжала складывать букетик. На короткое мгновение в глазах художника встала картина: здоровая, красивая, спокойная женщина бережно складывает маленький букет из нежно-голубых скорбных цветов — кукушкины слёзки. Но властное сильное чувство, как горячая волна, окатило его с головой... Картина пропала. Всё в мире, вокруг, представилось вдруг ярким, скоропреходящим, смертным.[6]

  Василий Шукшин, «Кукушкины слёзки», 1968
  •  

― А у кукушкиных слёзок какое предание ― не знаешь?
― Ну, старая кукушка летала, детей своих искала по опушкам, когда они куковали, и слёзы на опушках теряла.
― А другие говорили, ― сказала мама, ― что в Гдовском уезде эту травку называют богородицыны слёзки. А вот тысячелистник как называют, знаете?
― Нет.
― Да просто, ― сказала мама, ― матрёшка. Все засмеялись.[7]

  Леонид Зуров, «Иван-да-марья», 1969
  •  

Чудная это пора для предгорий Алтая! После весенних затяжных дождей горячее солнце бурно гонит густую шелковистую траву на альпийских лугах, всё ещё свежую, светлую, какую-то трепетную, нарядную от множества синих цветов змееголовника, бледно-жёлтого мытника, голубеньких кукушкиных слёзок и броских пунцовых марьиных кореньев, похожих издали на знаменитые узбекские тюльпаны.[8]

  Борис Можаев, «Живой», 1961-1972
  •  

Возле притемнённого зарослями ключа, в тени и холодке цвели последним накалом жа́рки, везде уже осыпавшиеся, зато марьины коренья были в самой поре, кукушкины слёзки, венерины башмачки, грушанкасердечная травка — цвели повсюду, и по логам, где долго лежал снег, приморились ве́треницы, хохла́тки.[9]

  Виктор Астафьев, «Царь-рыба», 1974
  •  

Как позже выяснилось, он не знал элементарных вещей, например очерёдности цветения растений, не подозревал, что за незабудкой и ландышем бешено зацветает сирень, за сиренью осторожно раскрывается жасмин, затем, как едва слышный инструмент, вступает колокольчик и — кукушкины слёзки, он не ведал, что потом эту лазурную мелодию почти одновременно подхватывают цикорий и василёк, о котором мне пришлось поведать ему отдельно…[10]

  Ирина Полянская, «Прохождение тени», 1996
  •  

Читать его наслаждение. Какой росистый русский язык, какое подробное, бережное чувство природы! Это сизый дымящийся луг поутру, это гениальная кувшинка Покрова на Нерли, белокаменный кремль над рекой, это соло рожка над бензинным шоссе, это горестная хвоя над лужайкой, где погиб Гагарин, ― это та с рождения одухотворившая нас красота, зовущая нас не только любоваться, но и сохранять, жить ради неё. Наш автор окликает по имени все грибы и ягоды, для него нет цветов вообще ― есть боярышник, ряска, кукушкины слёзы, он знает даты рождения шедевров, печется о памятниках старины, любит землю, по-мужски помогая ей.[11]

  Андрей Вознесенский, «На виртуальном ветру», 1998
  •  

И заканчивается рассказ, как правило, прямым авторским словом, сочувствием и умилением. «Лёнька закурил и пошел в обратную сторону, в общежитие. В груди было пусто и холодно. Было горько. Было очень горько» («Лёнька»). « — Нарисовал бы вот такой вечер? — спросила Нина. — Видишь, красиво как. — Да, — тихо сказал художник. Помолчал и ещё раз сказал: — Да. Хорошо было, правда.» («Кукушкины слёзки»).
Шукшинский рассказ вырастает из этого «просто рассказа», когда автор резко ломает наработанные схемы. Его новая манера возникает на путях художественного минимализма.[12]

  — Игорь Сухих, «Душа болит», 2001

Кукушкины слёзки в стихахПравить

 
Ятрышник пятнистый
(ещё одни «кукушкины слёзки»)
  •  

Цветок из очень миловидных;
Из знатной он семьи — орхидных.
Не знаю, право, отчего
Назвали «слёзками» его;
На вид он вовсе не печален,
Притом весьма оригинален,
Красив, и строен, и душист;
Весь в тёмных пятнах узкий лист...[13]

  Николай Холодковский, «Кукушкины слёзки» (Orchis maculata L.), 1922
  •  

Считала кукушка, не могла сосчитать,
Снова и снова принималась куковать.
Вырос под берёзой строен и высок,
«Кукушкины слёзки» — печальный цветок.

  — Лидия Бартольд, «Кукушкины слёзки», 1954

Список растений, известных под именем «кукушкины слёзки»Править

КомментарииПравить

  1. По народной легенде, кукушка (птица, не имеющая своего гнезда), часто плачет по своим детям, — и там, где упадёт её слезинка, вырастает синяя орхидея: ятрышник пятнистый.
  2. «Кукушкиным платьем» иногда называют пальчатокоренник пятнистый (или, другими словами, орхидею ятрышник), более частое и привычное имя которого всё-таки «кукушкины слёзки».

ИсточникиПравить

  1. Н.М. Пржевальский. «От Кульджи за Тянь-Шань и на Лоб-Нор». - М.: ОГИЗ, Государственное издательство географической литературы, 1947 г.
  2. Краснова Е. А. Раcсказы. — СПб: Типография бр. Пантелеевых, 1896 г. — стр.262
  3. 3,0 3,1 М. Пришвин. «Зелёный шум». Сборник. — М., «Правда», 1983 г.
  4. Константин Паустовский. Избранные произведения в 2 т., том 2. М.: Художественная литература, 1977 г.
  5. Воскресенская З.И. «Сердце матери». Минск: «Юнацтва», 1986 г.
  6. Василий Шукшин. Собрание сочинений в 3 томах. Т. 1. М.: Вагриус, 2003 г.
  7. Л.Ф.Зуров. «Иван-да-марья». — М., журнал «Звезда», 2005 г. № 8-9
  8. Борис Можаев. «Живой». — М.: Советская Россия, 1977 г.
  9. Астафьев В.П. «Царь-рыба»: Повествование в рассказах. — М.: Современник, 1982
  10. Полянская И., «Прохождение тени». — М.: Вагриус, 1999 г.
  11. Андрей Вознесенский. «На виртуальном ветру». — М.: Вагриус, 1998 г.
  12. Игорь Сухих. Душа болит (о творчестве Шукшина). «Звезда», 2001 г., №10
  13. Холодковский Н.А. «Гербарий моей дочери». — Московское издательство П.П. Сойкина и И.Ф. Афанасьева, 1922 г.

См. такжеПравить