Мыльнянка

вид растений

Мыльня́нка, мы́льник или мы́льный ко́рень, реже соба́чье или тата́рское мы́ло — народные названия, под которыми чаще всего имеется в виду Мыльня́нка лека́рственная или аптечная (лат. Saponária officinális, от лат. sapo — мыло, что указывает на свойство настоя или отвара растения пениться). Мыльнянка — это травянистое растение, самый известный вид рода Мыльнянка семейства Гвоздичные.

Соцветие мыльнянки

Мыльнянка лекарственная очень широко распространена почти по всей Евразии, избегая только областей с эстремальным климатом. Произрастает на заливных лугах, по опушкам леса, в долинах и по песчаным берегам рек, на засорённых полях, часто около жилья, в запущенных цветниках дичает. Очень давно в культуре разводится как декоративное растение, махровые формы появились не позднее 1629 года. Все части растения, особенно корневища и корни, содержат сапонины, пенящиеся в воде как мыло, отчего это растение называют «собачьим мылом». Сапонины входят в состав моющих средств для шерсти и шёлка, а также используются для изготовления халвы, кремов, шипучих напитков, пива. Применяют в ветеринарии при болезнях кишечника и как противоглистное. Растение ядовито.

Мыльнянка в коротких цитатах

править
  •  

По ту сторону Урала ее много растет по степи, — татарским мылом называется. Ну, там-то она у себя дома и другой вид имеет: высокая, цветы больше, а здесь она какая-то захирелая.[1]

  Дмитрий Мамин-Сибиряк, «На пути», 1900
  •  

Мыльнянка, с корневищем ядовитым,
Взлюбившая края дорог, опушки
Лесные, и речные берега...[2]

  Константин Бальмонт, «Поэзия Стихий» (Огонь приходит с высоты...), 1905
  •  

Проходя каждое утро мимо, отец хорошо запомнил всю его рекламу, которую бойкий продавец выкрикивал неподражаемой скороговоркой: «Японский переваренный мыльный корень ― химическое домашнее радикальное средство, необходимое в каждом доме, в каждом хозяйстве».[3]

  Александр Городницкий, «И жить ещё надежде», 2001
  •  

Когда мыла не было, рвали мыльнянку, растение такое, и очень хорошо ею всё отстирывали.[4]

  Ольга Колпакова, «Большое сочинение про бабушку», 2011

Мыльный корень в научно-популярной литературе и публицистике

править
  •  

Saponaria officinalis L. Фарм. назв. Saponaria s. Saponaria rubra (Rad.) [316]Арапка (Wied.) Бобовникъ (Волын.) Бѣлая гвоздига (въ Сад. Тв. Пуп.) Гвоздички полевыя, большія (Кондр.) Воздушный жасминъ (Вят. Лал.) Полевой жасминъ (Вор.) Кокелъ (Екат. изм. Куколь). Купена (Смол.) — Мушлица (Малор. Рог.) — Мыльнянка (Дв. Щегл.) Мыльникъ (Кондр. Щегл.) Мыльница. Мыльный корень (Нов. Оск.) Мыльная трава (Кондр.) Мыльный цвѣтъ. Дикое мыло. Кукушкино мыло. Собачье мыло. Собаче мило (Малор.) Татарское мыло — всѣ перев. и иск. сост. Натягачи (Черн. Микл.) Натяг (Малор.) Стягач (Малор. Волк. по дѣйствію стягивать раны). Пузырникъ (Вил.) Соколій перелетъ (Щегл.) Сороконедужникъ (Сарат.) Суставникъ (Нижег.) Фіалка, Полевой фіалокъ (Минск.) Чистуха (Укр. Каленич. Рог.) Шведка (Wied.)[5]

  — Ботанический словарь Анненкова, Saponaria officinalis, 1878
  •  

Верхнее строение пути должно иметь прочный упор и защиту от песчаных наносов. Поэтому справа то и дело показывается изжелта-синий извив Сырдарьи и по обе стороны полотна, среди никлых солянок и землисто-зелёной верблюжьей колючки, стелющейся меж почвенных щелей, вспыхивают красные заросли мыльного корня и какой-то довольно яркой, метёлками из земли торчащей травы, до странности похожей по форме на метелковидные реденькие бородки местного мужского населения. Пустыня оттеснена за горизонт. И только?[6]

  Сигизмунд Кржижановский, «Салыр-Гюль», 1933

Мыльнянка в мемуарах, беллетристике и художественной прозе

править
  •  

Он выдернул из охапки несколько розовых цветов и показал мне.
— Вот этой травы здесь не было в третьем году, а теперь пришла, — объяснял он. — По ту сторону Урала ее много растет по степи, — татарским мылом называется. Ну, там-то она у себя дома и другой вид имеет: высокая, цветы больше, а здесь она какая-то захирелая. Трудно ей…
— Почему трудно?
— А как же? Вот ты устал в гору подниматься, и травка тоже устает… Она ведь тоже идет; ну, а тут ее и холодным ветром обдувает, и морозит, и водой горной смывает. По ту сторону перевала этой травы совсем нет. Немножко уж ей осталось идти… Лет через десять переберется, а там, как спустится с горы, опять укрепится.
— И много таких трав, которые идут через перевал?
— Есть достаточно… Только вот я не умею сказать, как они называются. Бродишь по горам, ну, и примечаешь: тут одна трава, там другая, третья… Степная трава сама по себе, горная трава сама по себе. У каждой свой предел… По ту сторону Урала ковыли, полынь, а здесь их нет.
— Как же трава через горы идет?
— Мудреное это дело, барин… Может быть, другая травка не одну сотню лет переваливает через горы. Где ветром семечко перенесет, где птичка поможет, где скотина, али человек… В гору-то ей, ох, как трудно подниматься! Ну, а под гору — живой рукой, потому вода сносит семечко. Точно человек, эта самая травка: под гору-то куда легче спускаться.
Охота поневоле способствовала развитию наблюдательности Артемия, хотя он и не мог назвать многих растений или называл их местными именами, как «татарское мыло». Меня этот разговор очень заинтересовал, и я внимательно рассматривал траву, принесенную Артемием.[1]

  Дмитрий Мамин-Сибиряк, «На пути», 1900
  •  

Внимание прохожих обращал на себя высокий мужчина, стоявший обычно на углу Литейного и Невского и продававший с лотка пятновыводитель. Вокруг продавца, носившего прозвище «человек-пушка», всегда толпились зеваки, так как он охотно демонстрировал всем желающим действие своего средства. Проходя каждое утро мимо, отец хорошо запомнил всю его рекламу, которую бойкий продавец выкрикивал неподражаемой скороговоркой: «Японский переваренный мыльный корень ― химическое домашнее радикальное средство, необходимое в каждом доме, в каждом хозяйстве. Выводит пятна на шерстяных, диагоналевых френчах, брюках, лайковых перчатках, тюлевых занавесках, коврах и мебели и прочих материалах. Состав дореволюционного времени. Изобретение известного профессора Шуприса, в тысяча девятьсот тринадцатом году на Всемирной выставке в Лейпциге удостоено Первой золотой медали, этой же награды удостоено на выставке в Токио, в тысяча девятьсот двадцать третьем году на промышленной выставке в Москве удостоено хорошего отзыва, хорошей награды. Это каждому доступно и каждому необходимо. Теперь лето, и от пятен никто не может быть гарантирован. Вы купили новое пальто, новый костюм, новое платье, заплатили бешеные деньги, надели один раз, шли по улице, и вам капнули краской с крыши. Или вы задели за колесо извозчика, опрокинули чернильницу на скатерть, ковер, мебель, где образуются громадные пятна. Вам не надо волноваться, торопиться, искать химическую чистку. Приобретая этот состав, вы можете сами вывести любое пятно на любом материале. Выводит пятна винные, масляные, жирные, смолу, деготь, мумию, медянку, а также бриолин, каролин и мазут. Это не какие-нибудь бесполезные притирки и примазки, которые вам будут всучивать всевозможные чертики-водолазики.
Я не имею полного морального и юридического права портить чужое имущество, что карается двадцатой статьей уголовного кодекса и двадцать пятой статьей гражданского кодекса. Я беру с совершенно неизвестной мне головы шапку (при этом он хватал кепку с головы ближайшего к нему человека), смазываю ее химическими чернилами и показываю, как удаляется пятно. Спешите видеть, спешите взять, — палочка пятнадцать — две — двадцать пять! Здесь не Лозаннская конференция, — долго думать не надо: кому надо — покупайте, а кому не надо, путь продолжайте!»[3]

  Александр Городницкий, «И жить ещё надежде», 2001
  •  

Зато бани у нас всегда были. Разве в ванне вымоешься, как в бане, где такой жар, — все микробы и внутри и снаружи от него гибнут. И без мыла мылись дочиста. Брали золу, заливали водой — через пару дней мыльный раствор готов. А если траву кипятком зальёшь (ромашку, душицу со зверобоем, крапиву, чабрец, полынь) да ополоснёшься — лучше всякого бальзама. Весной и летом в бане листьями растирались, особенно берёзовыми. Зимой — снегом: и свежесть, и польза. А мочалки так делали: папоротника нарвёшь, высушишь, в марлю завернёшь — и трись. Каждую баню новая мочалка. Старики говорили, что в других местах мочалки из липового лыка делают. Но у нас липы не росли.
Одежду стирали на речке. Когда мыла не было, рвали мыльнянку, растение такое, и очень хорошо ею всё отстирывали.[4]

  Ольга Колпакова, «Большое сочинение про бабушку», 2011

Мыльнянка в стихах

править
  •  

Колючее создание, татарник,
Как бы в броне крылоподобных листьев,
Зубчатых, паутинисто-шерстистых, —
Дурман вонючий, — мертвенный морозник, —
Цветы отравы, хищности, и тьмы,
Мыльнянка, с корневищем ядовитым,
Взлюбившая края дорог, опушки
Лесные, и речные берега,
Места, что в самой сущности предельны,
Цветок любимый бабочек ночных, —
Вороний глаз, с приманкою из ягод
Отливноцветных, синевато-черных...[2]

  Константин Бальмонт, «Поэзия Стихий» (Огонь приходит с высоты...), 1905

Источники

править
  1. 1 2 Д.Н. Мамин-Сибиряк. Избранные произведения для детей. — М.: Государственное Издательство Детской Литературы, 1962 г.
  2. 1 2 К. Д. Бальмонт. Белые зарницы. — СПб.: Издание М. В. Пирожкова, 1908 г. — С. 27.
  3. 1 2 А. М. Городницкий. «И жить еще надежде». — М.: Вагриус, 2001 г.
  4. 1 2 Колпакова О. В. Большое сочинение про бабушку. — Екатеринбург, «Урал», №8, 2011 г.
  5. Н. И. Анненковъ. Ботаническій словарь. — СПб.: Имп. Академія наукъ, 1878. — С. 315
  6. С.Д.Кржижановский. Сказки для вундеркиндов: повести, рассказы. — М.: Советский писатель, 1991 г.

См. также

править