Зимнее солнцестояние

астрономическое явление, происходящее, когда наклон оси вращения Земли в направлении от Солнца принимает наибольшее значение

Зи́мнее солнцестоя́ние (древнерусское название зи́мний солнцеворóт) — астрономическое событие, при котором Солнце в полдень находится на минимальной высоте над горизонтом. Непосредственно происхождение термина «солнцестояние» связано с тем, что в течение двух-трёх дней во время этого явления высота полуденного Солнца над горизонтом несколько дней почти не изменяется — Солнце словно бы зависает, «стоит на месте».

Солнцестояние происходит дважды в год 20-21 июня (летнее) и 21-22 декабря (зимнее). В день летнего солнцестояния наблюдается самый длинный день и самая короткая ночь, а в день зимнего наоборот — самый короткий день и самая длинная ночь по сравнению с любым другим днём года (это правило действует всюду, за исключением полюсов). В средних широтах даты солнцестояний совпадают с датами астрономического перехода с весны на лето и с осени на зиму. В культуре и мифологии многих народов дни зимнего и летнего солнцестояния имеют мистическое значение, приурочены к различным праздникам и ритуалам.

Зимнее солнцестояние в публицистике и документальной прозеПравить

  •  

Я более увидел в последнем: три избранные мною точки изобразились в уме и стали неподвижными, как концепция времени, независимая от понятий настоящего, прошедшего и будущего. Эта концепция, воображаемая тангенсом к какому-то кругу, которого бесконечность в нем же самом и сосредоточена. Внимание скользило по нем, и услугою воображения зимнее солнцестояние представлялось глубоко внизу и мрачным, как бы балластом, определяющим устойчивость года. Летнее, напротив, на высоте легким и в свете. В отношении скорости к перемене зимнее было несравненно медленнее. А летнее спешило склониться вниз и рождало какое-то чувство страха, сопровождающего лишение. Непосредственное чувство согласовывалось с умом и воображением. Мысль в этом состоянии выходит из берегов и отражает в себе небесное пространство. При таких двух данных означилось в уме и весеннее равноденствие, и чувство показало исполнение ожидания.[1]

  Гавриил Батеньков, Заметки к труду «Общая философия системы мира», 1850-е
  •  

День этот — восьмое число январских календ — торжественно справлялся в Римской империи гораздо раньше христианской реформы Константина Великого. Около 273 года император Аврелиан установил на 25 декабря празднество в честь зимнего солнцестояния, под названием: Dies Natalis Solis Invicti — Рождество Непобедимого Солнца. Слово «установил» лучше заменить словом «узаконил», т. е. ввёл в официальный культ империи народный праздник, давным-давно уже торжествуемый, по обычаям, признанным, если не всем Римом, то весьма значительною его частью. <...>
Вообще, можно установить правилом: развитие христианской иконографии шло вслед за развитием христианского календаря, — а последний во всех странах Европы начинал тем, что христианизировал исконный календарь местного языческого культа. Римлянин, германец, славянин, — все привыкли торжественно справлять пору зимнего солнцестояния. Следовательно, праздник этот — январские календы — самый важный в общеевропейском году, надлежало так и оставить всей Европе, сделав его столь же многозначительным в христианстве, как многозначителен был он в язычестве.[2]

  Александр Амфитеатров, «Рождество «Непобедимого Солнца», 1897
  •  

Только северные сияния часто давали нам возможность насладиться всей гаммой красок, тонов и полутонов. Но мы, люди средних широт, привыкли к солнцу. Сияния были для нас только экзотикой, непередаваемо прекрасной, но не могущей заменить солнца и всего многообразия красот, создаваемых его освещением. Начиная с зимнего солнцестояния, мы считали дни, оставшиеся до появления солнца, а они как нарочно, ползли медленно. Но вот светлые промежутки становятся длиннее, на горизонте с юга все чаще и чаще стали появляться розоватые отблески, с каждым днем увеличивающиеся и знаменующие, что солнце близко. Предрассветные зори сами по себе ― чарующее зрелище.[3]

  Ареф Минеев, «Пять лет на острове Врангеля», 1936
  •  

Год, согласно общему ходу праздников, растет из точки, округляется, превращается в шар, достигает максимума и затем опять постепенно сжимается в точку. Представить это нетрудно, если понять, что исходная точка ― это точка света. Пункт зимнего солнцестояния, когда мы наблюдаем минимум света: самый конец декабря и начало нового года. В начале года света мало, затем он начинает прибывать, к середине года достигает максимума и затем убывает, «сжимается» к декабрю обратно в точку. Этот пульс года очень прост; к тому же он прямо соответствует астрономическому чертежу.[4]

  Андрей Балдин, «Московские праздные дни», 1997
  •  

Пол Косок и Мария Райхе придерживаются своей, более реалистической версии. Однажды вечером Косок заметил, что последний солнечный луч сверкнул из-за горизонта как раз над линией, у которой он стоял. Произошло это 22 июня 1939 года, как раз в день зимнего солнцестояния для Южного полушария. Этот предзакатный луч словно высветил тайну Наска. Как историк, Косок хорошо знал, что солнцестояние служило отправной точкой сельскохозяйственного календаря многих древних народов. По мнению Косока, линии, фигуры и рисунки Наска представляют собой астрономическую карту, что-то вроде гигантского зодиака, чтобы следить за сменой лет и времен года. Эту догадку на протяжении нескольких десятилетий старалась подтвердить Мария Райхе. Она обнаружила линию длиной 66 метров, которая точно указывала на место захода в день летнего, декабрьского солнцестояния между VI и X веками нашей эры, то есть когда, судя по всему, создавались изображения на плато Наска. С солнцестоянием связаны и рисунки животных. Например, клюв птицы со змееподобной шеей направлен на точку восхода солнца при зимнем (июньском) солнцестоянии. Из клюва другой птицы как бы расходится много линий. И последняя из них указывает на точку восхода 22 декабря.[5]

  Всеволод Овчинников, «Своими глазами», 2006

Зимнее солнцестояние в мемуарах и художественной прозеПравить

  •  

Гамилькар нахмурил брови. Потом он знаком потребовал отчета у начальника путешествий, облаченного в коричневую одежду без пояса; голова его была обмотана длинным белым шарфом, конец которого, проходя у края рта, падал сзади на плечо.
Он сообщил, что караваны выступили, как полагалось, в зимнее равноденствие. Но из тысячи пятисот человек, направившихся в глубь Эфиопии с отличными верблюдами, новыми мехами и большими запасами крашеного холста, только один вернулся в Карфаген. Все остальные умерли от изнеможения или лишились рассудка из-за ужасов пустыни. <...>
Как только Гамилькар обернулся, он стал с криком призывать всех Ваалов. Он не виноват! Он ничего не мог сделать! Он сообразовался с погодой, с условиями почвы, со звездами, делал посевы в зимнее солнцестояние, обрезал ветви, когда луна была на ущербе, следил за рабами, берег их одежду.

  Гюстав Флобер, «Саламбо» (пер. Н. М. Минский), 1862

Зимнее солнцестояние в стихахПравить

 
Зимнее солнцестояние. (США, 20 декабря 2012)
  •  

Задумчиво сбиваю тростью
Сосцы морозных матерей
Печаль. Кошачий визг саней
В ночи играет вьюги злостью
И слышу: «Я числа десята
Поеду за скотом на юг
Площадка нынче маловата
Хочу купить по сто на круг»
Я говорю себе ― десятое
Ведь завтра, а теперь храни
Солнцестояния огни
Декабрьским холодом помятые.[6]

  Николай Бурлюк, «Чрез мост обмезнувший и гулкий...», 1914
  •  

Из Вифинии донеслось дыхание,
Ангельские прошелестели лобзания.
Разве теперь весеннее солнцестояние?[7].

  Михаил Кузмин, «Учитель», 1917
  •  

Короткий сумрак зимнего солнцестояния,
багров закат на вымерших снегах,
и мертвые синеют расстояния,
и пройден трудный путь, и ночь долга.[8]

  Христина Кроткова, «В буран сбылись осенние приметы...», 17 июля 1926

ИсточникиПравить

  1. Г. С. Батеньков. Научное наследство. Том 24. — М.: Наука, 1995 г.
  2. Амфитеатров А.В. «Сказочные были». Старое в новом. — СПб.: Товарищество «Общественная польза», 1904 г. — стр. 72.
  3. А. И. Минеев. Пять лет на острове Врангеля. — Л.: Молодая гвардия, 1936 г.
  4. А.Н.Балдин. «Московские праздные дни». — М.: «Астрель», 2010 г.
  5. В.В.Овчинников, «Вознесение в Шамбалу». «Своими глазами». — М.: АСТ, 2006 г.
  6. Д. Бурлюк, Н. Бурлюк. Стихотворения. Библиотека поэта (малая серия). — СПб.: Академический проект, 2002 г.
  7. М. Кузмин. Стихотворения. Новая библиотека поэта. — СПб.: Академический проект, 2000 г.
  8. Кроткова Х. П. в книге: Поэты пражского «Скита». — М.: Росток, 2005 г.

См. такжеПравить