Иоанн, автор евангелия

А́втор — физическое лицо, творческим трудом которого создано какое-либо произведение, изобретение или текст.

Автор (лат. auctor) — творец всякого литературного, музыкального или любого художественного сочинения и вообще всякого произведения ума. Помимо этого, под автором понимают создателя чисто научных работ, кода программного обеспечения, а также любых иных текстов.

Автор в прозеПравить

  •  

Мы читаем книги единственно для того, чтобы посредством чтения расширить пределы нашего личного опыта. Если книга в этом отношении не даёт нам ровно ничего, ни одного нового факта, ни одного оригинального взгляда, ни одной самостоятельной идеи, если они ничем не шевелит и не оживляет нашей мысли, то мы называем такую книгу пустою и дрянною книгою... автору такой книги мы всегда, с искренним доброжелательством, готовы посоветовать, чтобы он принялся шить сапоги или печь кулебяки.[1]:238-239

  Дмитрий Писарев, 1860-е
  •  

Психоанализ снимает с пациентов невольный статус объекта и вводит их в действие в качестве авторов, способных к ревизии своей собственной жизни. Психоаналитический путь раскрытия истины — это путь «свободного ассоциирования», на который соглашается пациент. Это заставляет пациента, с одной стороны, признать неприятные истины, но, с другой стороны, обеспечивает свободу слова и выражения чувств, которая едва ли имеется в жизни.

  Зигмунд Фрейд, 1900-е
  •  

Автор пишет только половину книги: другую половину пишет читатель.

  Джозеф Конрад, 1900-е
  •  

А главное — в само́м себе всё было не так уж гладко: в «Опричнике» он разочаровался ещё на репетициях, а опера делала теперь полные сборы в Петербурге, не сходила с репертуара в Киеве, ставилась в Москве. Неужели он написал эту музыку без мастерства, без стиля и вдохновения? А публика слушает и хлопает, и вызывает автора, у которого одна мечта — бежать...[2]:77

  Нина Берберова, «Чайковский», 1936
  •  

Можно научить начинающего автора преодолеть литературную неграмотность, безвкусицу, научить его читать, но научить его стать новым Горьким, Блоком, Маяковским невозможно.

  Илья Эренбург, 1950-е
  •  

Актёр должен заставить публику забыть о существовании автора, о существовании режиссёра и даже о существовании актёра.[3]

  Пол Скофилд, 1960-е
  •  

Между тем я боюсь сказать, что важнее для произведения ― авторская речь или язык персонажей. Одно неверное слово в прямой речи способно исказить образ. Если я люблю природу, я предполагаю такую же любовь к ней и в читателе, и если я пишу рассказ или роман и действие происходит на природе или в городе, на улице, я никогда не упущу случая, чтобы дать пейзаж. Тем более что пейзаж помогает в создании настроения. Произведения всех авторов автобиографичны ― автобиографичны в том смысле, что все, чем их произведения наполнены, ― события, детали, пейзажи, вечера, сумерки, рассветы и т. д. , ― когда-то происходило в жизни самого автора. Не в той последовательности, в какой описано в рассказе или в романе, но автор это должен был пережить сам.[4]

  Юрий Казаков, «Опыт, наблюдение, тон», 1968
  •  

Если героя фельетона зовут «Пупкин» или «Тютькин» — значит автор бездарный пошляк.

  Никита Богословский, 1970-е
  •  

Взгляды по отдельным вопросам выдающихся мыслителей эпохи <средневековья> интересуют нас преимущественно в той мере, в какой их можно считать типичными, показательными для феодального общества и господствовавшей в нем системы ценностных ориентации. Поскольку работа по реконструкции средневекового «образа мира» только еще начинается в науке, всякое построение неизбежно будет иметь предварительный характер, и его выводы должны быть проверены более углубленными исследованиями. Все, на что претендует автор, ― это постановка вопроса, но не его решение.[5]

  Арон Гуревич, «Категории средневековой культуры», 1972
  •  

Начинается ― по меньшей мере, так было со мной ― лихорадочное, неутолимое чтение. Это процесс, непоследовательный, обособленный, не соотносящийся с окружающим миром, шагающий через пропасти обыденности, через машинальность ― и через фантастические по своей безграмотности переводы. Автор ― это характерно ― безымянен, неведом, почти безразличен: Густав Эмар, Фенимор Купер. Кто стоит за этими загадочными именами? Жив или умер этот писатель? Когда, с какой целью он написал свою книгу? Не все ли равно! Мать выписала мне журнал «Вокруг света», но он не очень заинтересовал меня. Зато от приложений ― это был Виктор Гюго ― меня бросало в жар и холод. Мне казалось, что лучше написать невозможно.[6]

  Вениамин Каверин, «Освещенные окна», 1976
  •  

В романтизме произведение строится как внешнее здание внутренней формы, с известным произволом строящего «я»; в реализме все внешнее становится всецело внутренней задачей, уходит вглубь, цементирует произведение, придавая ему подлинную органичность. Соответственно меняются взаимоотношения автора и читателя. Замечание Вордсворта о том, что автор ― это, «человек, беседующий с людьми», определенно констатирует переход от конвенционального читателя традиционалистской эпохи, который удовлетворяется «эффектом ожидания», заключенным в риторической словесности, к читателю, который видится автору как собеседник. Но в романтизме формами такой установки на читателя становятся экспрессия и непосредственность как осознанная стилистическая задача, а в реализме создание атмосферы достоверности и жизненности, сближающей читателя со сведущим и ищущим автором. Личностное сознание, отделившее поэтику литературы XIX в. поэтики предшествующего периода, наряду с новой трактовки категории автора предопределило и новую трактовку героя литературы; и опять-таки эта трактовка, при несомненных чертах сходства, существенно разнится в романтизме и реализме. Романтизму с его культом индивидуального («только индивидуум интересен, все классическое неиндивидуально» ― Новалис) важно в человеке не всеобщее, очищенное от случайного, но единичное, исключительное. В то же время в силу субъективизма, присущего романтикам, герой и автор предельно сближаются, первый очень часто оказывается проекцией личности второго.[7]

  Сергей Аверинцев и др., «Категории поэтики в смене литературных эпох», 1994
  •  

Дозволительно спросить, почему автор свою книгу именует (авто)монографией? Отвечу, чуть повторяясь, – главным предметом описания здесь является не моя личная биография, но биографии и судьбы моих произведений, и шире – всего творческого наследия (оставленного, как тешит себя всякий автор, в назидание потомкам и обязательно на волшебной бумаге – помните: рукописи не горят?) Конечно, чтобы не оказаться сухим фиксатором-описателем неодушевлённых субстанций, по мере необходимости пришлось оживлять текст интерполяциями историко-биографически-бытового плана, но основа надёжно сохранилась: сочинения, сочинения и ещё раз сочинения.[8]:8

  Виктор Екимовский, «Автомонография», 1997
  •  

За последние 30 лет в нашей стране из институтов выпущено около тысячи молодых композиторов. Но этих имён никто не знает. Воспитание под знаком авангарда делает их творческими импотентами. А попсовые артисты, приватизировавшие эстрадную песню, не пускают к себе профессионалов. Приватизацию песни начала Пугачева. Она первая смекнула, что профессиональные авторы сократят её доходы, и года с 1985-го практически не исполняла песни профессиональных авторов, даже тех, что вывели её на арену, того же Паулса, а перешла на собственную продукцию. За ней пошли все остальные.

  Владимир Дашкевич, 2000-е
  •  

Уже в эпоху Ренессанса начинается работа с текстами, ставшая составной частью процесса становления исторических исследований: сбор, расшифровка, датировка, атрибуция, классификация, публикация, комментирование, критика. Из этого почтенного занятия в XVIII в. родился целый ряд вспомогательных исторических дисциплин ― археография, палеография, дипломатика, эпиграфика, папирология и т. д. Именно в этот период и возникает понятие «исторического источника», по сути отсутствовавшее в эпоху Средневековья; более того ― возникает понятие автора. Как заметил Л. Баткин, «в Средние века мысли и слова восходили прямо или косвенно к единому, божественному источнику. В этом смысле понятия авторства не существовало».[9]

  Андрей Полетаев, Ирина Савельева, «Знание о прошлом: теория и история». Том 1: Конструирование прошлого, 2003
  •  

Фраза «Я бы хотел быть автором этого сочинения» дорогого стоит – это, по сути, высшая профессиональная похвала, и у каждого композитора здесь свои интимные симпатии. Я, например, был бы горд, если бы мне в голову пришли идеи (говорю только об идеях, а не о конкретном воплощении) «Каталога птиц» Мессиана, «Гибели Титаника» Брайерса, Piano-phases Райха, «Дирижёра» Драшковича, «Слова» Вустина, «Хоральной прелюдии» Тарнопольского, «Музыки для фейерверка» Карманова...[8]:211

  Виктор Екимовский, «Автомонография», 2007

Автор в стихахПравить

  •  

Покойник, автор сухощавый,
Писал для денег, пил для славы.[10]

  Александр Пушкин, Эпиграмма, 1828
  •  

Ох, этот автор злодейский!
Тоже хитрит иногда,
Думает лестью лакейской
Нас усыпить, господа!
Что ж это смотрит Валуев,
Как этот автор терпим?
Слышали? Ясно ― премудрый Аксаков,
Автор премудрого «Дня»!
Пусть он таков, но за что же
Надоедает он всем?..[11]

  Николай Некрасов, «Публика», 1865
  •  

А теперь начнем по пунктам.
Первый пункт. Во время оно
Карамзин маститый молвил
И, конечно, неспроста, ―
Что отменный автор должен
Быть отменным человеком…
Не конфузьтесь, милый Зайцев,
Это сказано про Вас.[12]

  Саша Чёрный, «Б.К. Зайцеву», 12 декабря 1926

ИсточникиПравить

  1. Е.С.Лихтенштейн (составитель) Слово о науке. Книга вторая.. — М.: Знание, 1981. — 272 с. — (817728). — 100 000 экз.
  2. Нина Берберова Чайковский, история одинокой жизни. — СПб.: Петро-Риф, 1993. — 240 с. — 20 000 экз. — ISBN 5-85388-003-9
  3. Большая книга афоризмов, изд. 9-е, исправленное / составитель К. В. Душенко — М.: изд-во «Эксмо», 2008.
  4. Казаков Ю.П. «Две ночи: Проза. Заметки. Наброски». — Москва, «Современник», 1986 г.
  5. А. Я. Гуревич, «Категории средневековой культуры». — М.: «Питер», 1972 г.
  6. В. Каверин. «Освещенные окна», — М.: «Современник», 1976 г.
  7. Аверинцев С. С., Андреев М. Л., Гаспаров М. Л., Гринцер П. А., Михайлов А. В. «Категории поэтики в смене литературных эпох». Историческая поэтика. Литературные эпохи и типы художественного сознания. Сб. статей. М.: «Наследие», 1994. С. 3-38
  8. 8,0 8,1 Виктор Екимовский. «Автомонография» (глава первая). — второе. — М.: «Музиздат», 2008. — 480 с. — 300 экз. — ISBN 978-5-904082-04-8
  9. А. В. Полетаев, И. М. Савельева «Знание о прошлом: теория и история». Том 1: Конструирование прошлого. — СПб.: Наука, 2003 г.
  10. Пушкин А. С. Полное собрание сочинений, 1837-1937: В 16 томах. Т. 3
  11. Н. А. Некрасов. Полное собрание стихотворений в 3 томах: «Библиотека поэта». Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1967 год
  12. Саша Чёрный. Собрание сочинений в пяти томах. Москва, «Эллис-Лак», 2007 г.

См. такжеПравить