Открыть главное меню

Безобразное

(перенаправлено с «Безобразие»)
Босх, Сад земных наслаждений, деталь

Безобра́зное, безобра́зиеэстетическая категория, противопоставляемая прекрасному и существующая только в восприятии (оценке) человека. Безобразное определяется как нарушение определённой внутренней меры бытия, чаще всего внешнее. Само по себе слово «безобразное» в русском языке означает «отсутствие образа», то есть, нечто хаотичное и бесформенное: психологическое понятие, производное от деструкции или инстинкта смерти.

Часто к воспроизведению безобразного, как к символу отрицательных проявлений действительности, обращается искусство. Следует отметить, что начиная с «Поэтики» Аристотеля, изображение безобразного средствами искусства способно доставлять эстетическое наслаждение, вызванное искусностью отражения и разгрузкой отрицательных эмоций. Эту категорию можно условно заделить на три частных случая:

Безобразное в природеПравить

  •  

Когда все в Поднебесной узнают,
что прекрасное — это прекрасное,
тогда и возникает безобразное.

  Лао Цзы, V век до н. э.
  •  

Чтобы не стать пьяницей, достаточно иметь перед глазами пьяницу во всем его безобразии.

  Анахарсис, V век до н. э.
  •  

Добродетель — это <...> некое здоровье, красота, благоденствие души, а порочность — болезнь, безобразие [позор] и слабость.

  Платон, «Государство», IV, 444de, 360 год до н.э.
  •  

Подобно тому как чисто пространственное явление воли может полностью или неполно объективировать ее на каждой данной ступени (что и составляет красоту или безобразие), так и временная объективация воли, т. е. действие и притом непосредственное, т. е. движение, может или полностью соответствовать являющейся в нем воле, без чуждой примеси, излишка и недостатка, выражая каждый раз только данный определенный акт воли, или же действие и являющаяся в нем воля могут превратно соотноситься между собой. В первом случае движение совершается с грацией, в последнем — оно лишено её...[1]

  Артур Шопенгауэр, «Мир как воля и представление», 1818
  •  

Удовольствия каждого человека различны и часто противоположны; этим объясняется, почему то, что для одного индивидуума — красота, для другого — безобразие.

  Стендаль, 1830-е
  •  

Вот они и стали вести себя, как дома. Только бедного утёнка, который вылупился позже всех и был такой безобразный, клевали, толкали и осыпали насмешками решительно все — и утки, и куры.
— Он больно велик! — говорили все, а индейский петух, который родился со шпорами на ногах и потому воображал себя императором, надулся и, словно корабль на всех парусах, подлетел к утёнку, поглядел на него и пресердито залопотал; гребешок у него так весь и налился кровью. Бедный утёнок просто не знал, что ему делать, как быть. И надо же ему было уродиться таким безобразным, посмешищем для всего птичьего двора![2]

  Ганс Христиан Андерсен, «Безобразный утёнок», 1843
  •  

Король, увидев черноту и безобразие своей мнимой невесты, страшно разгневался и велел бросить своего кучера в яму, наполненную ядовитыми змеями. Однако же старая ведьма так сумела обойти короля своими чарами и так ему глаза отвести, что он ее с дочкой у себя удержал, и дочка уж не стала ему казаться такой безобразною, как прежде, он даже решил на ней жениться.[3]

  Братья Гримм, «Белая и чёрная невесты», 1857
  •  

Красота вообще редкость; есть целые народы из меньших братий, у которых никакой нет красоты, например, обезьяны с своими ирландскими челюстями, молодыми морщинами и выдавшимися зубами, лягушки с глазами навыкате и ртом до ушей… Да и часто ли встречается красивая лошадь, собака? Одна природа постоянно красива, потому что мы на нее смотрим издали, с благородной дистанции; к тому же она нам посторонняя, и мы с ней не ведём никаких счётов, не имеем никаких личностей, смотрим на неё как чужие и просто не видим тех безобразий, которые нам бросаются в глаза в человеческих лицах и даже в звериных, имеющих с нашими родственное сходство.

  Александр Герцен, «Скуки ради», 1869
  •  

Хаос, т.е. само безобразие, есть необходимый фон всякой земной красоты, и эстетическая ценность таких явлений, как бурное море, зависит именно от того, что под ними хаос шевелится. <...>
Безобразные моллюски, оставаясь при всей своей отвратительной бесформенности, порождают твердую неорганическую красоту многоцветных и многообразных раковин. <...> Основа животного тела безобразна.

  Владимир Соловьёв, «Красота в природе», 1889
  •  

Карлик ударил чудовище, оно отразило его удар. Он отскочил назад, и чудовище тоже.
Карлик остановился и стал думать, что же это такое?..
Он посмотрел на предметы комнаты. Они повторялись в этой прозрачной стене. Всё повторялось: статуи, картины, диваны и многое другое. Карлик вздрогнул. Он стал догадываться, что это отражение действительных предметов, подобное тени от деревьев, домов и от прочих предметов. Он взял свою белую розу, немного повернулся и стал её целовать. У чудовища появилась точь в точь такая же роза и оно также осыпало её поцелуями.
Карлик дико вскрикнул и с рыданиями упал на пол. Так вот оно что!.. Этот урод и ужасный горбун — он сам! Это он — такое безобразное чудовище…
Вот почему над ним и хохотали Принцесса и дети. Их забавляло его безобразие, они тешились его кривыми ногами. А он, несчастный, верил в дружбу и любовь Принцессы. О, зачем не оставили его в лесу; там не было зеркала, чтобы открыть ему его безобразие! Лучше бы ему не родиться! Лучше бы отец убил его! Зачем он отдал его на позор?

  Оскар Уайльд, «День рождения Принцессы», 1891
  •  

Так он и не видал своей невесты до самого того дня, когда, как муж уже, остался с ней глаз на глаз.
Он пришёл в ужас, увидев до чего жена его была безобразна, — с бельмом на глазу, хромая и рябая.
— Но кто же тебе мешал раньше посмотреть на меня?
Что было делать? Учёный сел в угол, ничего не ответив, и так и просидел там всю ночь и, в конце концов, так там и заснул.
Проснувшись утром, он к ужасу своему увидел, что жена его лежала с отрубленной головой.
Его и обвинили в убийстве жены, ввиду обнаруженного им её безобразия.
В своё оправдание он мог только сказать, что он невиновен в её смерти.
Но никто этому не поверил, кроме старого учителя, который экзаменовал его.[4]

  Николай Гарин-Михайловский, «Жёлтая собака», 1898
  •  

Я думаю, дьявол — и тот огорчился бы, если бы его фотокарточка выдала его безобразие и ту низкую роль, которую он играет во вселенной.[5]

  Карел Чапек, 1920-е
  •  

Вообще это неправильно, надеяться, что бриллианты могут украсить безобразие. Как угодно нарядите урода, он станет еще уродливее. На теле красивой женщины сами драгоценности становятся богаче и прелестнее и ее красоту делают прямо… прямо царственной. Вам, к примеру, очень бы пошли топазы. Евгения Алексеевна рассмеялась:
― Ах, действительно, мне только топазов не хватает! Саратовский гость, любуясь, смотрел на нее через края рюмки.
― Впрочем, все это к слову, правда же. Вы и так хороши![6]

  Антон Макаренко, «Книга для родителей», 1937
  •  

Она была красива до безобразия...

  Никита Богословский, 1970-е
  •  

И правда, в этих причудливых созданиях содержится как будто гораздо более от разума и искусства, чем от наивной природы. Кажется, нигде в мире растений нельзя найти такого яркого противопоставления прекрасного безобразному, соблазнительного отталкивающему. Сотворив стапелии, и Природа, и Абсолютный Разум достигли удивительного, какого-то изощрённого сверх’уподобления.[7]

  Юрий Ханон, «Самые неожиданные растения», 1995

Духовно безобразноеПравить

  •  

Мужчина, обладающий большими достоинствами и умом, никогда не бывает безобразен.

  Жан Лабрюйер, 1670-е
  •  

Ничто так не прекрасно для глаза, как правда для ума; ничто так не безобразно и непримиримо с разумом, как ложь.

  Джон Локк, 1690-е
  •  

Я поэтому держусь того мнения, что точность физиогномики не может идти дальше установления нескольких вполне общих законов, например, таких: по лбу и глазам можно прочесть интеллектуальное, по губам и нижней половине лица — этическое проявление воли; лоб и глаза взаимно уясняют друг друга, и каждая из этих черт, наблюдаемая без другой, понятна только вполовину; гениальность никогда не бывает без высокого, широкого, прекрасно округленного лба, но последний часто бывает и без нее; по умному выражению тем вернее заключать об уме, чем некрасивее лицо, и по глупому выражений тем вернее заключать о глупости, чем лицо красивее, ибо красота как соответствие человеческому типу уже сама заключает в себе выражение духовной ясности, безобразие же имеет противоположный характер и т. д.[1]

  Артур Шопенгауэр, «Мир как воля и представление», 1818
  •  

Надобно было его видеть в ту минуту, когда он прибежал ко мне с известием, что прочёл «Мейстера Фло» Гофмана. «Гофман великий поэт, великий! ― кричал он, бегая из одного конца комнаты в другой. ― Эти господа, которые кричат, что он с талантом, но чудак, что у него немного расстроено воображение, ― они не понимают его, ― они, эти не-чудаки, эти умники, читая его, видят только перед своими глазами одни нелепые и безобразные фигуры и не подозревают, что под этими нелепыми фигурами скрываются дивные, глубокие идеи, идеи, доступные только поэтической душе, живому сердцу, а не их мёртвым и засушенным умам![8]

  Иван Панаев, «Белая горячка», 1840
  •  

Глупая красота — не красота. Вглядись в тупую красавицу, всмотрись глубоко в каждую черту лица, в улыбку её, взгляд — красота её превратится мало-помалу в поразительное безобразие.[9]

  Иван Гончаров, «Обрыв», 1869
  •  

А бедная совесть лежала между тем на дороге, истерзанная, оплеванная, затоптанная ногами пешеходов. Всякий швырял ее, как негодную ветошь, подальше от себя; всякий удивлялся, каким образом в благоустроенном городе, и на самом бойком месте, может валяться такое вопиющее безобразие. И бог знает, долго ли бы пролежала таким образом бедная изгнанница, если бы не поднял ее какой-то несчастный пропоец, позарившийся с пьяных глаз даже на негодную тряпицу, в надежде получить за нее шкалик. <...>
Жалкому пропойцу всё его прошлое кажется сплошным безобразным преступлением. Он не анализирует, не спрашивает, не соображает: он до того подавлен вставшею перед ним картиною его нравственного падения, что тот процесс самоосуждения, которому он добровольно подвергает себя, бьёт его несравненно больнее и строже, нежели самый строгий людской суд.

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Пропала совесть», 1869
  •  

Как безобразие есть выражение ненависти, так и красота — выражение любви.

  Отто Вейнингер, 1900
  •  

Насколько хороша была младшая сестра, настолько же безобразна и неприятна была старшая. Но её безобразие не возбуждало сострадания, так как холодная, терпкая острота светилась в её узких, тёмно высматривающих глазах.
Среди некрасивых женских лиц огромное большинство их смягчено — подчас даже трогает — достоинством, покорностью, благородством или весельем. Ничего такого нельзя было сказать о Моргиане Тренган, с её лицом врага; то было безобразие воинственное, знающее, изучившее себя так же тщательно, как изучает свои черты знаменитая актриса или кокотка. Моргиана была коротко острижена, её большая голова казалась покрытой тёмной шерстью. Лишь среди преступников встречаются лица, подобные её плоскому, скуластому лицу с тонкими губами и больным выражением рта; её жалкие брови придавали тяжёлому взгляду оттенок злого и беспомощного усилия. С тоской ожидал зритель улыбки на этом неприятном лице, и точно, — улыбка изменяла его: оно делалось ленивым и хитрым. Моргиана была угловата, широкоплеча, высока; всё остальное — крупный шаг, большие, усеянные веснушками руки и торчащие уши — делало рассматривание этой фигуры занятием неловким и терпким. Она носила платья особо придуманного покроя: глухие и чёрствые, тёмного цвета, окончательно зачёркивающие её пол и, в общем, напоминающие дурной сон. <...>
— Всё, что ты говоришь, понятно, — продолжала Джесси. — Я всё понимаю. О, если бы ты смягчилась! Будь доброй, Мори! Стань выше себя; сделайся мужественной! Тогда изменится твоё лицо. Ты будешь ясной, и лицо твоё станет ясным… Пусть оно некрасиво, но оно будет милым. Знай, что изменится лицо твоё! — повторила Джесси так горячо, что прослезилась и засмеялась.
— Девочка, что ты знаешь об этом? — пробормотала Моргиана. — Ты не знала никогда моих мук и никогда не узнаешь их. Они безобразны, как я.
— Я часто думала, — сказала Джесси, — о загадке рождения. Мы родились от одних и тех же людей: матери и отца наших, но почему ты вынуждена терзаться, а я — нет?[10]

  Александр Грин, «Джесси и Моргиана», 1928
  •  

Просто безобразие, до чего человека заедает конкуренция. Нет такого гнусного дела, на которое не набросился бы кто-нибудь другой, как только ты от него откажешься. Нужно уметь заглатывать всё на свете. Стоит тебе на секунду поддаться человеческим чувствам — и тебе каюк! Тут помогут только железная дисциплина и самообладание. С другой стороны, за ничто трудно что-либо и требовать. Если ты хочешь остаться тем, что в просторечии называется порядочным человеком, ты должен либо копаться в навозе, либо таскать кирпичи.

  Бертольт Брехт, «Трёхгрошовый роман», 1934
  •  

А теперь, когда она стала моей женой и вошла в мою жизнь и взяла её, а мне отдала свою, это стало казаться мне ужасным, потому что это было бы нелепо, смяло бы всё, уничтожило бы всякий смысл в том, что мы сделали и что мы усиливались считать неизмеримо важным. Я всю ночь силился не спать. Мне было жарко и тяжело от тяжёлого, жестокого, жадного чувства и всё казалось, что стоит мне только уснуть, как тот студент встанет и крадучись пойдёт к моей «жене». Что-то вроде кошмара горело в груди и в голове и чудилось, что жена не спит за своей запертой дверью и чего-то молчаливо и гадко ждёт. Я чувствовал, что с головой погружаюсь в какую-то грязь, пустоту, мерзость, и сознавал, что это безобразное, нелепое, омерзительно-ничтожное чувство вовсе не свойственно мне, а надвинулось откуда-то со стороны, как кошмар, как чад, давит меня, душит, уничтожает меня.[11]

  Михаил Арцыбашев, «Жена», 1905
  •  

Красота — противоположность не безобразному, а фальшивому...

  Эрих Фромм, «Революция надежды», 1968

Безобразное в искусствеПравить

  •  

Комедия, как мы сказали, это воспроизведение худших людей, по не по всей их порочности, а в смешном виде. Смешное — частица безобразного. Смешное — это какая-нибудь ошибка или уродство, не причиняющее страданий и вреда, как, например, комическая маска. Это нечто безобразное и уродливое, но без страдания.[12]

  Аристотель, «Поэтика», 335 до н. э.
  •  

Существует и отрицательно-привлекательное, которое еще менее допустимо, чем рассмотренное только что положительно-привлекательное: это — отвратительное. Как и собственно привлекательное, оно пробуждает в зрителе волю и нарушает этим чисто эстетическое созерцание. Но оно вызывает сильное нежелание, отпор: оно пробуждает волю тем, что ставит перед ней предметы ее отвращения. Поэтому издавна, было признано, что оно совершенно недопустимо в искусстве, тогда как безобразное, пока оно не отвратительно, может быть терпимо на своем месте, как мы увидим это ниже. <...>
Вот почему древние выражали в своих произведениях ясно постигнутую ими красоту не одной фигурой, а многими, носящими различный характер, словно эта красота воспринимается каждый раз с другой стороны и потому в Аполлоне изображена иначе, чем в Вакхе, в Геркулесе иначе, чем в Антиное; мало того, характерное может оттеснять красоту и, наконец, переходить даже в безобразное, как, например, в пьяном Селене, Фавне и т. п. Но если характерное доходит до действительного подавления характера рода, т. е. до неестественного, то оно становится карикатурой.[1]

  Артур Шопенгауэр, «Мир как воля и представление», 1818
  •  

Считай безобразием что-либо менять в сочинениях хороших композиторов, пропускать или, чего доброго, присочинять к ним новомодные украшения. Это величайшее оскорбление, какое ты можешь нанести искусству.

  Роберт Шуман, 1840-е
  •  

Не так ли и всё у нас в России? Громадные силы, которым какая-то Плевна роковым образом мешает выйти в открытое поле и сразиться как следует. Но силы эти всё-таки есть. Какой-нибудь Мусоргский и в са́мом своём безобразии говорит языком новым. Оно некрасиво, да свежо. И вот почему можно ожидать, что Россия когда-нибудь даст целую плеяду сильных талантов, которые укажут новые пути для искусства. Наше безобразие всё-таки лучше, чем жалкое бессилие, замаскированное в серьёзное творчество, как у Брамса и т.п. немцев.[13]

  Пётр Чайковский, из письма Н.Ф. фон-Мекк, 1877
  •  

Доктора велели поставить, кроме пиявок, горчишники на конечности, потом мушку на затылок, лёд на голову и давать внутрь отвар алтейного корня с лавровишневой водой. Обращение их было безжалостное: они распоряжались с ним, как с сумасшедшим, кричали перед ним, как перед трупом. Приставали к нему, мяли, ворочали, поливали на голову какой-то едкий спирт, и больной от этого стонал; спрашивали, продолжая поливать: «Что болит, Николай Васильевич? Говорите же!» Но тот стонал и не отвечал. За несколько часов до смерти, когда он уже был почти в агонии, ему обкладывали всё тело горячим хлебом, при чём опять возобновился стон и пронзительный крик. Какое-то фантастическое безобразие! Мы видели, впрочем, что во всей личности, в жизни Гоголя иногда мелькает это фантастическое, исполински-карикатурное, самое смешное в самом страшном; и вот это же повторяется и в смерти.
Тут как будто в последний раз смеётся Чёрт над человеком, нарочно в самом унизительном положении тела и духа тащит свою жертву. Доктора должны были казаться Гоголю в предсмертном бреду его чем-то вроде той нечисти, которая задушила Хому Брута в осквернённой церкви. «Горьким словом моим посмеюся», — эти слова пророка Иеремии начертаны на гробовом камне Гоголя. Увы, теперь мы знаем, кто над ним посмеялся.

  Дмитрий Мережковский, «Гоголь. Творчество, жизнь и религия», 1906
  •  

Что это за безобразие, что за уроды? Где автор? <...> Запретить! Всё запретить! Прекратить это безобразие! Я приказываю! Я говорю! <...> Безобразие, что это, осёл хвостом писал или что?

  Никита Хрущёв, Реплики на выставке авангардистов, 1 декабря 1962 года
  •  

Он знал уйму стихов Есенина. Мы неслись по лесу, фары пробивали лес, и в глубине за соснами возникали фантастические очертания кустарника. И полон был лес для меня призраков, призраков моей любви, которые маячили из-за потухших костров, смешных и милых призраков.
― А его поэму «Проститутка» ты знаешь? ― спросил шофёр.
― Нет, не знаю такой.
― Ну, так слушай. И вдруг после есенинских стихов последовало длинное графоманское сочинение о юной проститутке, сочинение с немыслимым ритмом, безобразное, сальное… Читал он вдохновенно.
― Это не Есенин, ― сказал я.
― Как это не Есенин? ― поразился он. ― Это какой-то бездарный алкоголик сочинил, а не Есенин. Вдруг он затормозил так резко, что я чуть не стукнулся лбом о ветровое стекло.
― Ты чего?
― Давай отсюда выматывай![14]

  Василий Аксёнов, «Пора, мой друг, пора», 1963
  •  

Телепередача <...> (из Ленинграда). Романсы (?!) на слова Тютчева и певец (такой же идиот).
Абсолютное безобразие. Как можно было допустить этих двух «дебилов», чтобы их слушали телевизионные слушатели.
Они на уровне первого курса музыкальной школы, да ещё с претензией сравнивать себя со Скрябиным, «единственным настоящим композитором». Оскорбление стихов Тютчева. Бред собачий.[15]

  Святослав Рихтер, Дневники, 1990
  •  

Несмотря на полное безобразие каждой из составных частей, общий вид города [Москвы] был чрезвычайно красив, но источник этой красоты был непонятен. С Россией всегда так, подумала Мария, водя руками по холодной стали, – любуешься и плачешь, а присмотришься к тому, чем любуешься, так и вырвать может.

  Виктор Пелевин, «Чапаев и Пустота», 1996

Безобразное в поэзииПравить

  •  

«Враг» их явился под гаерской маскою!
Нет от беды оборон…
Имя ж ее (хоть зовут свистопляскою)
Есть «Легион»!
Ходит она словно тень неотвязная
И, потешая народ,
Ловит всё пошлое, всё безобразное, ―
Ловит и бьет.[16]

  Дмитрий Минаев, «Нашествие свистопляски», 1861
  •  

Ой ты, горе мое,
Горе лютое!
Ходишь ты в зипуне,
Необутое;
Ходишь ты, костылем
Подпираешься,
Ходишь злое, кругом
Озираешься;
По селам, деревням
Ходишь праздное,
По питейным домам
Безобразное...[17]

  Спиридон Дмитриевич Дрожжин, «Всё кругом», 1878
  •  

Страшное, грубое, липкое, грязное,
Жестко-тупое, всегда безобразное,
Медленно рвущее, мелко-нечестное,
Скользкое, стыдное, низкое, тесное,
Явно довольное, тайно-блудливое,
Плоско-смешное и тошно-трусливое,
Вязко, болотно и тинно застойное,
Жизни и смерти равно недостойное,
Рабское, хамское, гнойное, черное,
Изредка серое, в сером упорное,
Вечно лежачее, дьявольски косное,
Глупое, сохлое, сонное, злостное,
Трупно-холодное, жалко-ничтожное,
Непереносное, ложное, ложное![18]

  Зинаида Гиппиус, «Всё кругом», 1904
  •  

Роза прекрасна по форме и запах имеет приятный,
Болиголов некрасив и при этом ужасно воняет.
Байрон, и Шиллер, и Скотт совершенны и духом и телом,
Но безобразен Буренин, и дух от него нехороший.[19]

  Саша Чёрный, «Гармония» (подражание древним), 1908
  •  

К последнему унижению
Повелено мне идти,
К назначенному свершению
Начертанного пути.
Безгневная и безгласная,
Явлю на дневном свету
Прекрасному ― безобразное,
Имущему ― нищету.[20]

  Вера Меркурьева, «К последнему унижению…», 22 октября 1917
  •  

А эта пресность? Правильней всего
Весь этот зельц перетопить на свечи.
Прекрасное прекрасно оттого,
Что есть и безобразное на свете.[21]

  Илья Сельвинский, Тинторетто. «Сюзанна в ванне» (из сборника «Лувр»), 1935

ПримечанияПравить

  1. 1,0 1,1 1,2 Артур Шопенгауэр. Собрание сочинений в пяти томах. Том первый. Перевод Ю.И. Айхенвальда под редакцией Ю.Н. Попова. — М., "Московский клуб", 1992 г.
  2. Собрание сочинений Андерсена в четырёх томах. — 2-e изд.. — СПб., 1899 г. — Т. 1.
  3. Братья Гримм. Народные сказки, собранные братьями Гримм. — СПб.: Издание И.И.Глазунова, 1870 г. — Том I. — Стр.199
  4. Н. Г. Гарин-Михайловский. Корейские сказки, записанные осенью 1898 года. — СПб.: «Энергия», 1904 г. — С. 80
  5. Бог не ангел: Афоризмы / составитель Душенко К. В. — М.: ЭКСМО-Пресс, ЭКСМО-МАРКЕТ, 2000.
  6. А. С. Макаренко. Собрание сочинений в пяти томах. Том IV. Книга для родителей. ― М.: Библиотека «Огонёк», издательство «Правда», 1971 г.
  7. Юрий Ханон «Самые неожиданные растения». — Москва, журнал «Цветоводство», №1 – 1995, стр. 32
  8. И. И. Панаев. Избранная проза. — М.: «Правда», 1988 г.
  9. Гончаров И.А. Собрание сочинений в 8 томах. — Москва, «Художественная литература», 1979 г.
  10. А. Грин. «Джесси и Моргиана». Знаменитая книга. Искатели приключений. — М., Пресса, 1995 г. — ISBN 5-253-00841-1
  11. М.П.Арцыбашев. Собрание сочинений в трёх томах. Том 1. — М., Терра, 1994 г.
  12. Аристотель. «Этика. Политика. Риторика. Поэтика. Категории». — Минск: «Литература», 1998 г. стр. 1064-1112
  13. П.И.Чайковский.. Полное собрание сочинений. В 17 томах. Том 6-7. Переписка с Н.Ф. фон-Мекк. — М.: Музгиз, 1961 г.
  14. Василий Аксёнов. «Пора, мой друг, пора». — М.: Молодая гвардия, 1965 г.
  15. Бруно Монсенжон «Рихтер. Диалоги. Дневники». (перевод с французского О.Пичугина). — Москва: "Классика-XXI", 2005. — С. 371. — 480 с. — 2000 экз. — ISBN 5-89817-121-5
  16. Д. Д. Минаев в книге: Поэты «Искры». Библиотека поэта. Большая серия. Издание третье. ― Ленинград: «Советский писатель», 1985 г.
  17. С. Д. Дрожжин Стихотворения. Библиотека поэта. Малая серия. — М.: Советский писатель, 1949 г.
  18. Гиппиус З.Н. Стихотворения. Новая библиотека поэта. — СПб.: Академический проект, 2006 г.
  19. Саша Чёрный, собрание сочинений в пяти томах, — Москва: «Эллис-Лак», 2007 г.
  20. Меркурьева В.А.. Тщета. — Москва, «Водолей Publishers», 2007 г.
  21. И. Сельвинский. Избранные произведения. Библиотека поэта. Изд. второе. — Л.: Советский писатель, 1972 г.

См. такжеПравить