Ночная гроза

Ночна́я гроза́, грозова́я ночь или гроза́ но́чью — сильный, часто, проливной дождь в ночное время, сопровождающийся электрическими разрядами между облаками и земной поверхностью или внутри грозовых фронтов, в результате которых возникают — молнии и гром. Вспышки и громовые раскаты в тёмное время суток производят, как правило, более сильное впечатление. Особенно, если в результате грозовых явлений наступают катастрофы, пожары или разрушения.

Ночная гроза (Бразилия, 24 декабря 2006)

Ночная гроза в афоризмах и кратких цитатахПравить

  •  

Не бойся молний, душа моя!.. Неужели ты думаешь, что они сверкают в небе и свергаются на землю, чтоб поражать любовников?..[1]

  Александр Бестужев-Марлинский, «Вадимов», 1834
  •  

Когда ж над этим океаном мертвящих звуков и блистаний, раздирающих ночь по всем ветрам, сверкал еще ярче поток молнии, стрелял новый гром с оглушающим треском, ― мнилось видеть пролет необъятного ангела разрушения с крыльями из туч...[1]

  Александр Бестужев-Марлинский, «Он был убит», 1836
  •  

Там Кузьма и писать стал, ― начал рассказом о том, как один купец ехал в страшную грозу, ночью по Муромским лесам, попал на ночлег к разбойникам и был зарезан.[2]

  Иван Бунин, «Деревня», 1910
  •  

Бурное это прошлое и страшное как гроза в ночи, ― продолжала свой рассказ бабушка, о тех давно прошедших временах, свидетелем которых она была. ― Знатные да богатые люди жили вольно, а мужики и бедняки ― в неволе.[3]

  Василий Брусянин, «Дом на костях», 1916
  •  

Пушки вдалеке гудели, точно приближалась ночная гроза.

  Борис Пильняк, «Простые рассказы», 1923
  •  

Как типографию ночную,
Люблю грозу безлунной мглы...[4]

  Марк Тарловский, «Ночная гроза», 1925
  •  

Наступит, бывало, ночная гроза. Бабушка будит нас. Встаем и в чистые рубахи переодеваемся, а старики в саваны — словно к смертному часу готовимся.[5]

  Василий Никифоров-Волгин, «Тайнодействие», 1938
  •  

Обещали в полдень грозы,
Грозы за полночь пришли.[6]

  Сергей Гандлевский, «Это праздник. Розы в ванной...», 1980

Ночная гроза в публицистике и документальной прозеПравить

  •  

Я попал в настоящую воробьиную ночь; даже ямщику-татарину делается жутко, жутко даже лошадям. Куда едешь, где едешь — не знаешь; все окутано, как черным сукном, непроглядной темью грозовой ночи. Огни Севастополя исчезли за город, и только красный глаз маяка одиноко вращается в черном хаосе, то, исчезая, когда он глядит на море, то, ярко разгораясь, когда оборачивается на нашу дорогу. В этой страшной обстановке, при завывании бури, при потоках молний, беспрерывно обливающих небо и землю, — он представляется глазом чудовища, отыскивающим во тьме свою добычу.

  Евгений Марков, «Очерки Крыма (Картины крымской жизни, природы и истории)», часть 1. Глава XVI, 1872
  •  

Она подняла руку, и вокруг нас разверзся целый ад огня и грохота… Проснулся: дом трясется от грома, в щели ставен сверкает синяя молния. Я люблю грозу. Разбудил Якуба и приказал ему отворить ставни в кабинете. Чудное было зрелище. Когда небо вспыхивало голубым пламенем, в парке виден был каждый лист, трепещущий под каплями дождя, совсем бриллиантового в этом грозном освещении… Буря кончилась таким могучим ударом грома, что я вскочил в испуге с подоконника: молния блеснула прямо мне в глаза, вместе с нею все небо точно рухнуло на землю… Так, в беспрерывной молнии и громе, прошла вся ночь. Якуб уверяет, будто это потому, что черт воробьев мерял: которого убить, которого отпустить. Бедняги. Сегодня они сотнями тощих трупиков усеяли парк, и усердно суетятся и хлопочут вокруг них жуки-могильщики. Якуб прошедшую грозовую ночь зовет рябиновою. По его мнению, таких бывает три в году: в конце весны ― когда цветёт рябина, в средине лета ― когда начинают зреть на рябине ягоды, и в начале осени ― когда рябиновые ягоды совершенно поспеют. Первую отбыли, будем ждать всех остальных.[7]

  Александр Амфитеатров, «Жар-цвет», 1895
  •  

Часов в 11 вечера вдруг густо повалил снег, и вслед за тем что-то сверкнуло на небе.
Молния! ― воскликнули стрелки́ в один голос. Не успел я им ответить, как послышался резкий удар грома. Эта гроза со снегом продолжалась до 2 часов ночи. Молнии сверкали часто и имели красный оттенок. Раскаты грома были могучие и широкие; чувствовалось, как от них содрогались земля и воздух. Явление грозы со снегом было так ново и необычно, что все с любопытством посматривали на небо, но небо было тёмное, и только при вспышках молнии можно было рассмотреть тяжёлые тучи, двигавшиеся в юго-западном направлении. Один удар грома был особенно оглушителен. Молния ударила как раз в той стороне, где находилась скалистая сопка. К удару грома примешался ещё какой-то сильный шум: произошёл обвал. Надо было видеть, в какое волнение пришёл солон! Он решил, что чёрт сердится и ломает сопку. Он развёл ещё один огонь и спрятался за изгородь. Я взглянул на Дерсу. Он был смущён, удивлён и даже испуган: чёрт на скале, бросивший камнями, гроза со снегом и обвал в горах ― все это перемешалось у него в голове и, казалось, имело связь друг с другом.[8]

  Владимир Арсеньев, «Дерсу Узала», 1923
  •  

А вот еще один весьма любопытный пример «наведенных» сновидений. В одной из швейцарских гостиниц во время ночной грозы почти все путешественники видели во сне, будто во двор с большим грохотом въезжают экипажи с новыми путешественниками, которые еще больше стесняют уже устроившихся в гостинице. Такое массовое совпадение сновидений объяснялось просто: в течение дня на сознание путешественников непрерывно воздействовал грохот проезжающих мимо повозок. К тому же они испытывали все неприятности, связанные с новым поселением в переполненную гостиницу.[9]

  Владимир Мезенцев, «Чудеса: Популярная энциклопедия» (том второй), 1991

Ночная гроза в мемуарах и дневниковой прозеПравить

  •  

До вчерашнего дня май был истинно в майской красе: тепло, светло, иногда дождь, но теплый. На днях была такая гроза, какой я не помню здесь, в Петербурге: она сделала бы честь Малороссии. Она началась в одиннадцать ночью и продолжалась до половины первого. Но со вчерашнего дня такой холод, что недостает только снегу для настоящей зимы. Так и должно быть.(15 мая 1855 года)[10]

  Александр Никитенко, «Дневник» Том I, 1855
  •  

В это время, кажется 1 июня, случилась жестокая гроза, которая произвела на меня сильное впечатление страха. Гроза началась вечером, часу в десятом; мы ложились спать; прямо перед нашими окнами был закат летнего солнца, и светлая заря, еще не закрытая черною приближающегося тучею, из которой гремел по временам глухой гром, озаряла розовым светом нашу обширную спальню, то есть столовую; я стоял возле моей кроватки и молился богу. Вдруг страшный громовой удар потряс весь дом и оглушил нас; я бросился на свою кроватку и очень сильно ушиб себе ногу. Несколько минут я не мог опомниться; опомнившись, я увидел, что сижу на коленях у Евсеича, что дождь льет как из ведра и что комната освещена не зарею, а заревом от огня. Евсеич рассказал мне, что это горит соборная Троицкая колокольня, которую зажгла молонья. <...> Мы воротились в нашу комнату. Ночь была душная, растворили окна, ливень унялся, шел уже мелкий дождь; мы стали смотреть в окна и увидели три пожара, от которых, несмотря на черные тучи, было довольно светло.[11]

  Сергей Аксаков, «Детские годы Багрова-внука, служащие продолжением семейной хроники», 1858
  •  

Еще два раза подошел я к окну, чтоб показать, что не ухожу только из-за грозы, но наконец моя душа переполнилась горечью на бывшего товарища и на все это семейство, у которого я прожил несколько лет. Пока я доставлял им доход, думалось мне, как сын богатого помещика, они объявляли меня «членом своего семейства», а теперь явно хотят отделаться от меня, как от человека опасного, удовлетворив свое праздное любопытство. Нет! Лучше переночевать в дождевой луже, чем так сидеть всю ночь! Я начал прощаться, и никто не удерживал меня. Я вышел от них в непроглядный ночной мрак под льющиеся с неба дождевые потоки и решил провести ночь где-нибудь в Петровском парке, хотя в нем легко было попасть под подозрение и быть препровожденным в участок в качестве бездомного. <...>
Пронесся новый, еще более сильный порыв бури. Яркая вспышка молнии осветила на мгновение все кругом меня и показала, как на живой картине, почти пригнутые книзу вершины окружающих деревьев. Несколько отломанных и подброшенных в воздух сучьев показались мне как бы повисшими неподвижно в свободном промежутке между их вершинами. Страшный резкий удар грома, почти тотчас же последовавший за молнией, пронесся по лесу многократным эхом, и я вдруг почувствовал, как поднимаются и опускаются в земле подо мною толстые сучья огромной сосны, под которой я сидел, словно живые существа, желающие вырваться наружу. Мне показалось, что буря должна через несколько минут совершенно раскачать эту сосну и вырвать с корнем. Я никогда до сих пор не предполагал, что в сильные бури корни больших деревьев так сильно шевелятся в земле. Сидеть на мокрой земле и чувствовать в ней такую непривычную жизнь и движение было для меня совершенно ново и даже внушало жуткое ощущение какой-то опасности.[12]

  Николай Морозов, «Повести моей жизни» («Проблески»), 1913
  •  

— Наступит, бывало, ночная гроза. Бабушка будит нас. Встаем и в чистые рубахи переодеваемся, а старики в саваны — словно к смертному часу готовимся. Бабушка с молитвою лампады затепляет. Мы садимся под иконы, в молчании и трепете слушаем грозу и крестимся. Во время такой грозы приходили к нам сродственники, соседи, чтобы провести грозные Господни часы вместе. Кланялись они в землю иконам и без единого слова садились на скамью. Дед, помню, зажигал желтую свечу, садился за стол и зачинал читать Евангелие, а потом пели мы «Се жених грядет в полунощи, и блажен раб его же обрящет бдящим»... Дед твой часто говаривал: мы-то, старики, еще поживем в мире, но вот детушкам да внукам нашим в большой буре доведется жить![5]

  Василий Никифоров-Волгин, «Тайнодействие», 1938
  •  

У Австралии минут двадцать летели в тропическом ливне. Водяные реки текли по стеклам кабины, и не было видно лампочек на концах крыльев. В другие часы облака огромными белыми замками преграждали дорогу. Мы искали проход, но, отыскав, круто забирали в сторону — локатор предупреждал: грозовые разряды. Не забыть ночную грозу у экватора. В темноте под нами шел бой. Звуков не было слышно. Взрывы на долю секунды отнимали у темноты помятые облака. Темнота – взрыв. Темнота – два взрыва подряд. Я никогда не видел облака, освещенные молнией сверху. Михаил Протасович Ступишин немного меняет курс:
– Вот так же разрываются бомбы…[13]

  Василий Песков, «Белые сны», 1964
  •  

За окном всю ночь гремело, сверкало, а под утро пошел совсем безнадежный, прямо осенний дождь. Я раздернул шторы. «Первый раз в жизни я ночую не дома…» ― сказала она… Нет, все-таки следует начать чуть раньше… Она позвонила вечером, я только пришел домой, угодил под ливень, надо было переодеться… Я не сразу вспомнил ― кто и зачем. Очевидно, мы говорили долго, во всяком случае, я успел высохнуть. <...>
Очень странная была ночь. И неожиданная. Такой у меня никогда не было. Да, за окном сверкало, гремело, а под утро полил безнадежный осенний дождь. Мне никогда не вспомнить, о чем мы говорили, но говорили всю ночь, перебивая друг друга, и наши истории ― удивительное дело! ― были чем-то похожи, хотя мои начались на тридцать пять лет раньше.[14]

  Феликс Светов, «Чижик-пыжик», 2001
  •  

Я пробовал изо всех сил прислушаться, надеясь уловить в ночном эфире хоть далекие отголоски веселой михалковской компании. Тишина была мне ответом, только капли ледяного дождя стучали по мне чаще и чаще. Через полчаса дождь превратился в ливень с грозой, и редкие фонари на столбах погасли. Темнота наступила такая, что я не видел собственной руки. Впрочем, даже если бы я ее видел, общей картины это бы не меняло. Я машинально старался двигаться, просто чтобы не окоченеть от холода.[15]

  Андрей Макаревич, «Сам овца», 2001

Ночная гроза в беллетристике и художественной прозеПравить

  •  

― Нет, я не останусь здесь… пойдем туда, туда, на Божий свет, на чистый воздух, в область жизни…
― Там буря и ливень
― Краше буря, чем здешняя тишина… туда, туда…
И Ольга бросилась в двери; но в тот миг, когда она переступила порог, оглушающий удар грома разразился над головой, и в двадцати шагах молния упала на одну надгробную пирамиду; пламенный сноп осыпал окрестность ― и вдруг все потонуло во мраке… ночь стала еще чернее, ливень пролился с двойною яростию, будто перун расторг чреватые водою тучи… Ольга закрыла ослепленные очи, колени изменили ей, сердце замерло страхом
― Молния! ― вскричала она, упадая в объятия страстного Вадимова.
― Не бойся молний, душа моя!.. Неужели ты думаешь, что они сверкают в небе и свергаются на землю, чтоб поражать любовников?..[1]

  Александр Бестужев-Марлинский, «Вадимов», 1834
  •  

И тяжкий гром разразился над горами… Молния хлынула морем. А, понимаю теперь, это гроза! Но никогда обман не был так полон и вероятен: я жил долго в горах, а ни разу не видал и не слыхивал ничего подобного. И мог ли я вообразить себе грозу в октябре месяце? Да еще какую грозу. Ужас: с первого удара целый час не прерывался гром ни на одно мгновение. Он кипел и клокотал подобно аду, сливая в один лютый рев все отголоски ущелий, заставляя трепетать все долины, как осенний лист. Когда ж над этим океаном мертвящих звуков и блистаний, раздирающих ночь по всем ветрам, сверкал еще ярче поток молнии, стрелял новый гром с оглушающим треском, ― мнилось видеть пролет необъятного ангела разрушения с крыльями из туч, следить размахи жар-меча его, рассекающие Кавказ до сердца; мнилось слышать вещий голос его трубы, сокрушительницы мира, призывной трубы к Страшному, последнему суду.[1]

  Александр Бестужев-Марлинский, «Он был убит», 1836
  •  

И вот, в ночь под Иванов день разразилась над тою местностью такая страшная гроза, какой никто не запомнил. Молния ударила прямо в замок, и он сразу воспламенился, точно его подожгли со всех четырёх сторон.
К утру от замка остались лишь обгорелые стены. Но когда огонь окончательно потух, и окрестные жители с любопытством и страхом толпились на пожарище, кто-то из смельчаков, разгуливая среди развалин, вдруг заметил в стене какую-то зияющую впадину, обнаружившуюся благодаря развалившимся камням.[16]

  Екатерина Балобанова, «Кровавый барон» (Легенды о старинных замках Бретани), 1896
  •  

Среди ночного молчания, такого полного, что невольно говоришь шёпотом, где-то далеко, точно за обитой войлоком перегородкой, послышался глухой раскат ― как будто бесконечно далеко произошёл обвал. Раскат мягко прокатился по горизонту, перегораживая дорогу аэростату. Это было нешуточное предостережение. Гроза ― бич воздухоплавателей: им приходится выбирать между возможным пожаром и немедленной посадкой. Канищев ничего не сказал. А мне казалось, что обратить его внимание на приближающийся грозовой фронт ― значило проявить малодушие: вдруг он только сделал вид, будто не слышал… Так мы оба продолжали молчать. Ветер крепчал.[17]

  Николай Шпанов, «Красный камень», 1926
  •  

Июль накапливал грозы. По ночам испуганно метавшиеся зарницы с громовым треском раздирали пополам небо. Днями ползли тяжелые свинцовые тучи, далеко в горах гремел гром. Грозы ждали каждый день. Но горячий, как из печки, ветер упорно тянул с собою тучи; скрываясь за горами, они ползли на горизонт, земля и зелень задыхались и темнели от зноя.[18]

  Константин Большаков, «Бегство пленных, или История страданий и гибели поручика Тенгинского пехотного полка Михаила Лермонтова», 1928
  •  

Зарывшись в сухое сено, я слышал, как ливень хлестал по листве, как крупные дождевые капли, падая наземь, задевали листочки кустарника, молодую завязь плодов на фруктовых деревьях и обвитый повиликой сгорбленный плетень усадьбы Авксентия. И в этом ночном дожде, и в молнии, то и дело поджигающей зеленовато-синим пламенем густое, черное небо, и в тяжелых раскатах страшного ночного грома, сотрясающего мокрую землю, было одновременно что-то жуткое и веселое. Разбуженный ночной грозой, я долго не мог заснуть. Я вспомнил, что случилось за последний день, и было мне от этого радостно и чуть-чуть тревожно.[19]

  Владимир Беляев, «Старая крепость», 1940
  •  

― Да, в ту ночь я у приятеля задержался. Помню, большая гроза была. С ливнем. А когда дождь кончился, я домой пошел. И еще помню ― на горе, в монастыре, одиннадцать пробило.
«Одиннадцать пробило», ― повторил я машинально в полудремоте вслед за стариком. И, уже не слушая его, дорисовал в своем воображении захолустный ночной городок после дождя: когда ливень кончился, наверное, сразу же небо очистилось от туч; умытые дождем звезды стали большими и начали пристально смотреть на мокрые крыши заснувшего городка. Вот смолк последний, одиннадцатый удар колокола; и еще тише стало кругом, но совсем ясно слышно, как на деревьях, в палисадниках, скатываясь и падая с листа на лист, постукивают тяжелые капли.[20]

  Владимир Брагин, «В стране дремучих трав», 1962
  •  

Ночью, вновь собралась гроза. Где-то далеко, за темной зубчатой стеной леса, замелькали молнии и приглушенно загремело.
Но гром был совсем не страшный. Он урчал, рокотал, лениво перекатывался, словно пробовал свой могучий голос.
Клава с Мишкой все же проснулись и принялись расталкивать старшего брата, который, умаявшись за день, спал мертвым сном.
— Гош, а Гош, гремит! — встревоженно зашептала Клава, еще с малых лет боявшаяся грозы.
Гошка с трудом открыл глаза, приподнял от подушки голову, прислушался.
— Где там гремит — просто погромыхивает.
— А мамка как наказала, если гроза...
— Не будет грозы! Опять стороной пройдет, — успокоил Гошка.
— Окна надо закрыть. И трубу в печке, — не унималась Клава. <...>
В этот момент ломаная белая молния стремительно прочертила черное небо, и в избе на мгновение стало светло, как в самый яркий солнечный день. В тот же миг совсем рядом оглушительно загремело, и Клаве показалось, что изба покачнулась и сдвинулась с места.
Девочка с криком бросилась к старшему брату. Но гром и без нее сделал свое дело: Гошка уже стоял на ногах.
— Вот это шарахнуло! — пробормотал он.
Перепуганная Клава принялась уверять Гошку, что молния не иначе как ударила им во двор или в сарай.
— А вдруг мы горим... Чего ты стоишь?
Гошка, как был, в трусах, выскочил на крыльцо. Нет, нигде ничего не горело.[21]

  Алексей Мусатов, «Зелёный шум» (глава «Ночная гроза»), 1963
  •  

Среди ночи я выгляну в окно, увижу, что собирается низкий дождь, а с повети пахнет холодом и где-то деловито погромыхивает короткая поздняя осенняя гроза. Значит, завтра не выходить в поле. И я налью каждому по полному стакану пива и поставлю у каждого изголовья. И только синица, бесшумно вспархивая в темноте по комнате, будет садиться порой и на тот и на этот стакан и обмакивать в пиво свой веселый внимательный нос.[22]

  Юрий Куранов, «Дни сентября», 1969
  •  

Как раз в это время совсем некстати разразилась гроза, один из тех июльских ливней, о которых потом вспоминают несколько лет. Подземная речка Неглинка вышла из стоков и затопила Трубную площадь, Цветной бульвар, все низкие места Москвы превратила в озёра, а улицы в бурные реки. Движение в городе нарушилось. А ливень всё продолжался и продолжался, и конца ему не предвиделось. Ключик смотрел в окно на сплошной водяной занавес ливня, на переулок, похожий на реку, покрытую белыми пузырями, освещавшимися молниями, которые вставали вдруг и дрожали среди аспидных туч, как голые берёзы. Гром обрушивал на крыши обвалы булыжника. Преждевременно наступила ночь.[23]

  Валентин Катаев, «Алмазный мой венец», 1977
  •  

Ближе к ночи на Москву с востока наползла черная туча. Далекие громы недовольными собаками ворчали в ее глубине, картинные зигзаги молний прошивали набухшее влагой тело. На город надвигалась первая весенняя гроза, и предвестником ее, на фоне яркого закатного неба, уже начинал накрапывать слепой, редкий дождик. Он барабанил по стеклянной крыше ГУМа, капли его разбивались о брусчатку площади, и рано зажженные прожектора отражались в ее влажной, блесткой поверхности.[24]

  Николай Дежнев, «В концертном исполнении», 1993
  •  

Андрей открыл глаза. Небо над головой было бесконечно глубоким, но его яркая дневная синева уже пропиталась темными тонами близкой ночи. Розовая краска заката акварелью расползалась по дышащему влагой серо-фиолетовому фронту надвигавшейся грозы. Где-то на окраине Москвы уже слышались раскаты далекого грома. Голова гудела, как медный колокол.[25]

  Николай Дежнев, «Год бродячей собаки», 2002
  •  

Июньская гроза однажды пронзила, прочертила жутко все рамы, дочь расплакалась, он приподнялся на постели. Вспышка молнии выхватила лицо, раскроенное криком, словно бы чужое, похищенное отчаянием лицо. Распластанное на подушках тело, двадцать девять лет, первые роды, паралич, следствие эпидуральной анестезии.[26]

  Александр Иличевский, «Улыбнись», 2007

Ночная гроза в поэзииПравить

 
Молнии в ночном небе (Австралия, 25 апреля 2015)
  •  

Ночи июльской царило
Дальней грозы отражение,
Вспыхнет и гаснет зарница,
Мир осветив на мгновение…[27]

  Георг Гервег, «Ночное небо», 1850
  •  

Ну уж ночка! Воздух жгучий
Не шелохнется! Кругом
Жарко вспыхивают тучи
Синей молнии огнем.
Словно смотр в воздушном стане
Духам тьмы назначен! Миг ―
И помчится в урагане
По рядам владыка их!
То-то грянет канонада ―
Огнь и гром, и дождь и град,
И по степи силы ада
С диким свистом полетят!..[28]

  Аполлон Майков, «Ночная гроза», 1862
  •  

Море вспомнит и расскажет
Грозовым своим глаголом —
Замок кружев девой нажит,
Пляской девы пред престолом.
Море вспомнит и расскажет
Громовым своим раскатом,
Что дворец был пляской нажит
Перед ста народов катом.
С резьбою кружев известняк
Дворца подруги их величий.
Теперь плясуньи особняк
В набат умов бросает кличи.
Ты помнишь час ночной грозы,
Ты шел по запаху врага,
Тебе кричало небо «взы!»
И выло с бешенством в рога.
И по небу почерк палаческий,
Опять громовые удары,
И кто-то блаженно-дураческий
Смотрел на земные пожары.[29]

  Велимир Хлебников, «Ладомир», 1921
  •  

Как типографию ночную,
Люблю грозу безлунной мглы
Там гром ворочает вручную
Ротационные валы;
И молния, свинец пролив там,
С машинным грохотом, и без,
Печатает арабским шрифтом
На черном бархате небес…[4]

  Марк Тарловский, «Ночная гроза», 1925
  •  

Ночных небес томительный избыток,
И вспышки краткие июньских гроз,
И в лепестках поблекших маргариток
Полупризнанье, длительный вопрос...[30]

  Илья Голенищев-Кутузов, «Ночных небес томительный избыток...», 1936
  •  

Пускай блестят над крышей в небе хмуром
Светила вечные в пустынной мгле ―
Мне нужен спрятанный под абажуром
Кусочек солнца в матовом стекле.
Теплее света звезд и в летний вечер,
Когда закат над городом погас, ―
Сиянье ясной мысли человечьей,
Лучащейся из миллионов глаз.
Пусть, океаном грозным колыхаясь,
Вокруг моей Земли со всех сторон
Вздымается необозримый хаос
Здесь человечеством маяк зажжен.[31]

  Михаил Зенкевич, «Ночная гроза», 18 января 1953
  •  

Тяжелое небо набрякло, намокло.
Тяжелые дали дождем занавешены.
Гроза заливает июльские стекла,
А в стеклах ― внезапно ― видение женщины.
Играют вокруг сопредельные громы,
И дева качается. Дева иль дерево?
И переплетаются руки и кроны,
И лиственное неотделимо от девьего.
Как в изображенье какого-то мифа,
Порывистое изгибание стана,
И драка, и переполох, и шумиха
С угоном невест, с похищением стада.
Она возникает внезапно и резко
В неоновых вспышках грозы оголтелой,
Неведомо как уцелевшая фреска
Ночного борения дерева с девой.[32]

  Давид Самойлов, «Ночная гроза», 1962
  •  

Весь день собиралась гроза,
хлынуло ночью.
Стакан засветился насквозь
рядом с тетрадью.
Слепея скользнули глаза
по междустрочью.
И ― хлынуло, и ― понеслось
по междугрядью.
Наверное, кажется мне,
но не упомню,
была ли хоть вспышка одна,
чтоб оглядеться? ―
Все небо являло в окне
каменоломню,
восторгом несло из окна,
словно из детства.[33]

  Глеб Семёнов, «Ночная гроза», 1970
  •  

Затаил стопудовые слёзы,
Им давно бы пролиться пора,
Но лишь ночью бродячие грозы
Бесноваться начнут до утра,
Чтобы каждой из них полновластно
Проявить сумасшедшую мощь,
Чтобы сделалась ночь темно-красной
И хлестал ее огненный дождь.[34]

  Мария Вега, «Смех богов», 1973
  •  

Табаком пропахли розы,
Их из Грузии везли.
Обещали в полдень грозы,
Грозы за полночь пришли.
Ливень бьет напропалую,
Дальше катится стремглав.
Вымостили мостовую
Зеркалами без оправ.[6]

  Сергей Гандлевский, «Это праздник. Розы в ванной...», 1980
  •  

Но поздно! Месть сбылась змеиной, совоокой,
великой… ниц пред ней! (Здесь перерыв в строке:
я пала ниц.) Неслась вселенная вдоль окон,
дуб длани воздевал, как мученик в костре.
Такой грозы, как в день тринадцатый июня,
усилившейся в ночь на следующий день,
не видывала я. Довольно. Спать иду я.
Заря упразднена или не смеет рдеть.[35]

  Белла Ахмадулина, «Гроза в Малеевке», июль 1988
  •  

Тишину ноябрьской ночи
гром нежданно разорвал,
налетевший, словно кочет
дождь стеною, ветра шквал
гнул деревья, выл шакалом,
бился в окна без конца.
Чёрным демоном летала
ночью осень у крыльца...

  — Валентина Соловьёва, «Гроза в ноябре», 2015

ИсточникиПравить

  1. 1 2 3 4 А. А. Бестужев-Марлинский. «Кавказские повести». — СПб., «Наука», 1995 г.
  2. И. Бунин. Полное собрание сочинений в 13 томах. — М.: Воскресенье, 2006 г.
  3. Брусянин В.В. «Дом на костях». — Москва: «Московское книгоиздательство», 1916 г.
  4. 1 2 М. А. Тарловский. «Молчаливый полет». — М.: Водолей, 2009 г.
  5. 1 2 В. А. Никифоров-Волгин. Дорожный посох. — М., Терра, 2004 г.
  6. 1 2 Гандлевский С.М. Стихотворения. — М.: АСТ; Corpus, 2012 г.
  7. Амфитеатров А.В. Собрание сочинений в десяти томах, Том 1. Москва, НПК «Интелвак», 2000 г.
  8. В.К. Арсеньев. «По Уссурийскому краю». «Дерсу Узала». — М.: Правда, 1983 г.
  9. В.А.Мезенцев, К. С. Абильханов. «Чудеса: Популярная энциклопедия». Том 2, книга 4. — Алма-Ата: Главная редакция Казахской советской энциклопедии, 1991 г.
  10. Никитенко А.В. Записки и дневник: в трёх томах, Том 1. Москва, «Захаров», 2005 г.
  11. Аксаков С.Т. «Семейная хроника. Детские годы Багрова-внука. Аленький цветочек». Москва, «Художественная литература», 1982 г.
  12. Н.А.Морозов. «Повести моей жизни». — М.: Наука, 1965 г.
  13. Песков В.М. «Белые сны». ― М.: Молодая гвардия, 1965 г.
  14. Феликс Светов. Чижик-пыжик. — М.: «Знамя», №11, 2001 г.
  15. Андрей Макаревич. «Сам овца». Автобиографическая проза. — М.: Захаров, 2002 г.
  16. Балобанова Е. В. Легенды о старинных замках Бретани. — СПб.: С.-Петербургская губернская типография, 1896 г. — С.73.
  17. Шпанов Н. Красный камень. — М.: Советский писатель, 1957 г.
  18. Константин Большаков, Бегство пленных, или История страданий и гибели поручика Тенгинского пехотного полка Михаила Лермонтова. Роман. Стихотворения. — М.: Художественная литература, 1991 г.
  19. В.П.Беляев. «Старая крепость». Кн. первая и вторая — Минск: «Юнацтва», 1986 г.
  20. В.Брагин. «В стране дремучих трав». — М.: Детская литература, 2004 г.
  21. Алексей Мусатов. «Зелёный шум». Собрание сочинений в 3-х томах. Том 3. — М.: Детская литература, 1978 г.
  22. Юрий Куранов в книге: Антология русского советского рассказа. — М.: «Современник», 1989 г.
  23. Катаев В.П. Трава забвенья. — Москва, «Вагриус», 1997 г.
  24. Николай Дежнев. В концертном исполнении. — М.: Вагриус, 1997 г.
  25. Николай Дежнев. Год бродячей собаки. — М.: Махаон, 2002 г.
  26. Александр Иличевский, «Улыбнись»; — Москва, «Новый Мир», №12, 2007 г.
  27. Гервег, Г. Избранное. — М., Художественная литература, 1958 г.
  28. А. Н. Майков. Избранные произведения. Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание. — Ленинград: Советский писатель, 1977 г.
  29. В. Хлебников. Творения. — М.: Советский писатель, 1986 г.
  30. Голенищев-Кутузов И.Н. «Благодарю, за всё благодарю...» — Москва, «Водолей Publishers», 2004 г.
  31. Зенкевич М.А., «Сказочная эра». Москва, «Школа-пресс», 1994 г.
  32. Давид Самойлов. Стихотворения. Новая библиотека поэта. Большая серия. — Санкт-Петербург, «Академический проект», 2006 г.
  33. Г. Семёнов. Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта (малая серия). — СПб.: Академический проект, 2004 г.
  34. М. Вега. Ночной корабль. — М.: Водолей, 2009 г.
  35. Б. А. Ахмадулина. Избранное. — Москва. Советский писатель. 1988 г.

См. такжеПравить