Ночной ливень

Ночно́й ли́вень или проливной дождь ночью — очень сильный дождь интенсивностью около 100 мм. осадков в час, выпадающий в ночное время, чаще всего — в темноте, что создаёт особый эффект. Наиболее плотные ливни характерны для тропического климата. В Европе самый сильный ливень с интенсивностью 15,5 мм/мин был зафиксирован в 1920 году в Германии.

Как правило, ночные ливни являются следствием циклональной активности и нередко сопровождаются грозами с молниями и громом. Чаще всего ливни непродолжительны и носят кратковременный характер.

Ночной ливень в афоризмах и кратких высказыванияхПравить

  •  

Ночной весенний ливень, с каким он шумом хлынул!
Как сладко в чёрном мраке его земля пила![1]

  Иван Бунин, «Людмила», 13 февраля 1916
  •  

Наcущный cок земле cтаpаяcь дать,
ночные ливни падают в долины...[2]

  Анна Присманова, «Оcенний лиcт», 1946
  •  

Когда еще был я зелен и мал, ―
Лей, ливень, всю ночь напролет![3]

  Михаил Морозов, «Вильям Шекспир», 1951
  •  

Ночью небо опустилось на землю. Тропический ливень с громом и гулом воды.[4]

  Василий Песков, «Белые сны», 1964
  •  

Через полчаса дождь превратился в ливень с грозой, и редкие фонари на столбах погасли.[5]

  Андрей Макаревич, «Сам овца», 2001

Ночной ливень в публицистике и документальной прозеПравить

  •  

Это было 1 июня. После сильной бури, дувшей перед тем сутки с запада, юго-запада и юга, ночью, накануне выступления, и перемежками до полудня следующего дня, совершенно неожиданно шел довольно сильный дождь. Этот дождь осадил всю пыль из атмосферы, так что когда разъяснило, мы увидели, в первый раз от самого Лоб-нора, чистое голубое небо.[6]

  Николай Пржевальский, «От Кяхты на истоки Желтой реки», 1885
  •  

Вечером в назначенный день хлынул страшный ливень; царь вошел внутрь судна и захлопнул двери. С раннего утра вовсю разыгралась сильнейшая буря: на небо вползла огромная черная туча, из средины ее гремел бог бури Адад, другие боги и небесные духи свирепствовали вместе с ним, гром потрясал небо, молнии освещали землю. Весь мир окутался мраком, брат не видел брата, люди не узнавали друг друга. Сами боги испугались потопа и в страхе укрылись на высшее небо, к верховному божеству Ану. Богиня Иштар горько плакала по гибнущему роду человеческому и жалела, что согласилась на потоп.
Шесть дней и шесть ночей бушевала буря, и воды заливали землю; лишь с утра седьмого дня наводнение стало спадать, и потоп прекратился. Землю покрывало необозримое море воды, «все человечество стало грязью, выше кровель легло болото».[7]

  Емельян Ярославский, «Библия для верующих и неверующих», 1925
  •  

В ночь на 29 июня, Петров день, над Белградом был страшный тропический ливень с грозой. Я сидел у окна гостиничного номера и видел только одно поминутно открывающееся небо, которое бороздили зигзаги молний. Взрывы грома заглушали шум ливня. Около полуночи ко мне в номер вошли два моих друга в полной военной форме.
― Идем, скорей, скорей![8]

  Владимир Гиляровский, «Москва газетная», 1934
  •  

Но когда со сцены ушли влюбленные пары ― Орсино и Виола, Себастьян и Оливия, Тоби Бельч и Мария, ― на ней остался одинокий Фест. В последней песенке вспомнил он свою бродяжную, загубленную, пропитую жизнь:
Когда еще был я зелен и мал, ―
Лей, ливень, всю ночь напролет! ―
Любую проделку я шуткой считал,
А дождь себе льет да льет.
Я вырос, ничуть не набравшись ума, ―
Лей, ливень, всю ночь напролет! ―
На ключ от бродяг запирают дома,
А дождь себе льет да льет.
Хоть годы меня уложили в постель, ―
Лей, ливень, всю ночь напролет!
Из старого дурня не выбьете хмель,
А дождь все льет да льет.[3]

  Михаил Морозов, «Вильям Шекспир», 1951
  •  

Ночью небо опустилось на землю. Тропический ливень с громом и гулом воды. Кончилось все так же быстро, как началось. Утром земля покрыта морем воды. Днем солнце поднимет воду на небо, ночью снова тропический ливень. Так круглый год. Я поглядел на карту. Сингапур отсюда в трех тысячах километров. Далековато ребятам летать развлекаться…[4]

  Василий Песков, «Белые сны», 1964
  •  

А вот еще один весьма любопытный пример «наведенных» сновидений. В одной из швейцарских гостиниц во время ночной грозы почти все путешественники видели во сне, будто во двор с большим грохотом въезжают экипажи с новыми путешественниками, которые еще больше стесняют уже устроившихся в гостинице. Такое массовое совпадение сновидений объяснялось просто: в течение дня на сознание путешественников непрерывно воздействовал грохот проезжающих мимо повозок. К тому же они испытывали все неприятности, связанные с новым поселением в переполненную гостиницу. Ночью раскаты грома и шум ливня заставили их сознание вновь вернуться к пережитому.[9]

  Владимир Мезенцев, «Чудеса: Популярная энциклопедия» (том второй), 1991
  •  

Была почти ночь, было начало двенадцатого, но даже для середины августа темно было непомерно. Из непомерной тучи лила вся вода небес. Громадный воды мириад. И все колотилось и клокотало, лилось, грохотало, плыло, мокло, стекало по стеклам, пыль брызг, водный вдрызг, перехлесты, всхлипы, хлюпанье, мгла, влага, влажность, зверские озарения ― и так тепло! ― текло, истекало, рушило и орошало, сокрушительный, оглушительный, хлеща, полоща, воя, моя, омывая ― но тепло! ― томный, истемна-темный, истомный, допотопный, тотемический, томительный, рокоча, клокоча, лужи, хляби, глуби, ужас ― и тепло! ― и громадный воды мириад. Не проливень. ПРА-ЛИВЕНЬ. Единственный в жизни твоей и в жизни земли… Столпотворение. Дождь Творенья. Был ли это новый порыв Творца или просто факт слияния влаги, слизей, теплоты и кислот каких-то сокровенных ― сказать трудно. Но если кощунственно не счесть дальнейшее Волею Создателя, то следует ливень этот летний счесть единственным совпадением того, чему в единственном месте вселенной, в теплой духоте и терпких испарениях, в декадентских извивах травы и слизеточивых чреслах скальных щелей назначено было из какой-то прели, влаги и плесени породить Жизнь.[10]

  Асар Эппель, «Aestas sacra», 1996
  •  

Из крепости Ахты в эти места дорога была пробита войсками генерала Ермолова, воевавшего с имамом Шамилём, и теперь они молча громыхали ухабистыми её тридцатью пятью километрами, петляющими над Самуром (справа — отвесная скала, слева — пропасть), такими узкими, что встречный — часть судьбы, колесили под ночным ливнем, в глубокой, кромешной его мгле, как будто сами были частью судьбы чего-то много большего, чем эта ночь, дождь и рабочая поездка, как всякая цель, продетая в ушко, пробавляющаяся собственной серостью, рутинным порядком.[11]

  Олег Вулф, «Арутюнов», 2010

Ночной ливень в мемуарах и дневниковой прозеПравить

  •  

В это время, кажется 1 июня, случилась жестокая гроза, которая произвела на меня сильное впечатление страха. Гроза началась вечером, часу в десятом; мы ложились спать; прямо перед нашими окнами был закат летнего солнца, и светлая заря, еще не закрытая черною приближающегося тучею, из которой гремел по временам глухой гром, озаряла розовым светом нашу обширную спальню, то есть столовую; я стоял возле моей кроватки и молился богу. Вдруг страшный громовой удар потряс весь дом и оглушил нас; я бросился на свою кроватку и очень сильно ушиб себе ногу. Несколько минут я не мог опомниться; опомнившись, я увидел, что сижу на коленях у Евсеича, что дождь льет как из ведра и что комната освещена не зарею, а заревом от огня. Евсеич рассказал мне, что это горит соборная Троицкая колокольня, которую зажгла молонья. Милая моя сестрица также была испугана и также сидела на руках своей няни; вдруг вошла княжна-калмычка и сказала, что барыня спрашивает к себе детей. Нас привели в спальню. Мать лежала в постели, отец хлопотал около нее вместе с бабушкой-повитушкой (как все ее называли), Аленой Максимовной. Я заметил, что мать не только встревожена, но и нездорова; она положила нас к себе на постель, ласкала, целовала, и мне показалось, что она даже плакала. <...> Мы воротились в нашу комнату. Ночь была душная, растворили окна, ливень унялся, шел уже мелкий дождь; мы стали смотреть в окна и увидели три пожара, от которых, несмотря на черные тучи, было довольно светло.[12]

  Сергей Аксаков, «Детские годы Багрова-внука, служащие продолжением семейной хроники», 1858
  •  

Я мучился невыносимо. <...> Выходки умирающей Софьи Степановны делались невыносимыми, а я бегал под ливнем ночью в аптеку, колол ночью же для нее лёд на леднике, сносил миллионы несправедливых обвинений и унижений, и все это ― в память Наташи. Вася, кроме того, выставил меня лжецом в глазах тети, которая, как всегда, мне не поверила, а поверила ему.[13]

  Семён Надсон, «Дневники», 1877
  •  

Рожь уже начинала колоситься и при малейшем дуновении ветерка колыхалась серебристыми волнами, то узкими, как змейки, то широкими, как река… Иной раз, при взгляде на эти волны, казалось, что все они затканы какими-то матовыми, необыкновенно мягко светящимися лучами. Дорога, еще не просохшая от ночного ливня, черной бархатной лентой прихотливо извивалась на серебристо-зеленом фоне полей.[14]

  Александр Эртель, «Записки Степняка», 1883
  •  

«Г-н Эрик Сати поместил в «Action» свою «Похвалу критикам», полную неподдельной искренности. Внешность у критика почтенная, а внутренне он хам».
Неужели будет новый процесс Пуэйг-Сати?
Час ночи. (Страшный ливень). Прощайте; вооружённый лампой-фонарём, как-нибудь вплавь доберусь до своей комнаты.[15]:133

  Морис Равель, из письма Ролан-Манюэлю, 20 августа 1921
  •  

Был полдень ― двенадцать часов. Ночь напролет лил зычный ливень ― дороги взмешаны, как тесто в квашне. Мокры асфальты, в поту мостовые, после ночного ливня нервно сечет толпу колючий наследыш-дождь. Небо в табачных мутных тучах. То сгущаясь, то бледнея, ― трудно повисли они в моросящей мгле.[16]

  Дмитрий Фурманов, «Как убили отца», 1923
  •  

Огромный глубокий овраг пересекает узкая, сажень до двадцати вышины, насыпь полотна дороги, прорванная на большом пространстве, заваленная обломками вагонов. На том и другом краю образовавшейся пропасти полувисят, готовые рухнуть, разбитые вагоны. На дне насыпи была узкая, аршина в полтора диаметром, чугунная труба ― причина катастрофы. Страшный ночной ливень 29 июня 1882 года, давший море воды, вырвал эту трубу, вымыл землю и образовал огромную подземную пещеру в насыпи, в глубину которой и рухнул поезд… Два колена трубы, пудов по двести каждая, виднелись на дне долины в полуверсте от насыпи, такова была сила потока… Оторвался паровоз и первый вагон, оторвались три вагона в хвосте, и вся средина поезда, разбитого вдребезги, так как машинист, во время крушения растерявшись, дал контр-пар, разбивший вагоны, рухнула вместе с людьми на дно пещеры, где их и залило наплывшей жидкой глиной и засыпало землей, перемешанной тоже с обломками вагонов и трупами погибших людей.[17]

  Владимир Гиляровский, «Мои скитания», 1927
  •  

Эта работа увлекла меня, и в первый же год я сделал большую услугу «Листку». 29 июня 1882 года на 296 версте Московско-Курской железной дороги провалился в размытую ночным ливнем насыпь почтовый поезд, и трупы откапывали с глубины 14 саженей. Я в тот же день был на месте катастрофы, дал на другой день раньше всех газет целый фельетон с подробностями, поразившими Москву, и две недели я прожил в этой могиле, ежедневно посылал корреспонденции о кукуевской катастрофе. Она была под Мценском, в пяти верстах от Спасского-Лутовинова И. С. Тургенева, там жил на даче в это время Я. П. Полонский с семьею и гостил Ев. М. Гаршин, который, приехав на место катастрофы, увидал меня и увез к Я. П. Полонскому, где я иногда и ночевал, а утром уезжал на работу.[18]

  Владимир Гиляровский, «Москва газетная», 1934
  •  

Помню одну зарю. После ночной грозы, щедрой ливнем, полной грохота и вспышек молний, взошло солнце. Нежаркое, оно ласкало водную гладь, такую ровную, что виден был каждый всплеск рыбы. Мне хотелось запеть, закричать, но, обернувшись к Николаю Викторовичу, я только протяжно выдохнул: «Хорошо!» Спутник мой неотрывно смотрел в озерную даль. Лицо его было внимательно и ясно, но он молчал.[19]

  Алексей Ливеровский, «Журавлиная родина», 1966
  •  

Я пробовал изо всех сил прислушаться, надеясь уловить в ночном эфире хоть далекие отголоски веселой михалковской компании. Тишина была мне ответом, только капли ледяного дождя стучали по мне чаще и чаще. Через полчаса дождь превратился в ливень с грозой, и редкие фонари на столбах погасли. Темнота наступила такая, что я не видел собственной руки. Впрочем, даже если бы я ее видел, общей картины это бы не меняло. Я машинально старался двигаться, просто чтобы не окоченеть от холода.[5]

  Андрей Макаревич, «Сам овца», 2001
  •  

И сейчас я до секунды, отчетливо, помню поразительное ощущение от ночлега в вашем доме ― душевный покой, веяние свободы, распахнутое на юг окошко, ночной ливень, утреннюю свежесть окружающего мира и вашего сада, с ясной синевой и умытой зеленью в окне, с заглядывающими в комнату золотистыми розами, ― и вас, улыбающуюся мне, говорящую утренние добрые слова, и весь этот коктебельский день с вами, и вечер, и чувство светлой радости, охватившее меня, измотанного тяжелыми для меня событиями...[20]

  Владимир Алейников, «Тадзимас», 2002

Ночной ливень в беллетристике и художественной прозеПравить

  •  

С растерзанным сердцем вскочил я и бросился к воротам дома, один хохот был мне ответом. Пробыв там около получаса, я озяб, ослаб, измок и, видя, что силою ничего не сделаю, пошел искать квартиры в другом доме. Хорошо, что при мне были мои деньги. Ночь была мрачная, дождь лился ливнем. Проведенная мною во время родин жены моей и смерти тестя была блаженная в сравнении с этою.[21]

  Василий Нарежный, «Российский Жилблаз, или Похождения князя Гаврилы Симоновича Чистякова», 1814
  •  

― Нет, я не останусь здесь… пойдем туда, туда, на Божий свет, на чистый воздух, в область жизни…
― Там буря и ливень
― Краше буря, чем здешняя тишина… туда, туда…
И Ольга бросилась в двери; но в тот миг, когда она переступила порог, оглушающий удар грома разразился над головой, и в двадцати шагах молния упала на одну надгробную пирамиду; пламенный сноп осыпал окрестность ― и вдруг все потонуло во мраке… ночь стала еще чернее, ливень пролился с двойною яростию, будто перун расторг чреватые водою тучи… Ольга закрыла ослепленные очи, колени изменили ей, сердце замерло страхом
― Молния! ― вскричала она, упадая в объятия страстного Вадимова.
― Не бойся молний, душа моя!.. Неужели ты думаешь, что они сверкают в небе и свергаются на землю, чтоб поражать любовников?..[22]

  Александр Бестужев-Марлинский, «Вадимов», 1834
  •  

Гроза разразилась лишь на другой день к вечеру. Как бы в вознаграждение за долгую засуху пошел ливень — настоящий потоп. Масса черных, носившихся по небу туч, ежеминутно бороздимых яркими бесчисленными молниями, сплошь покрывала небо. Гром грохотал непрерывно, то отдаваясь глухо вдали, то разражаясь страшным треском и как бы собираясь уничтожить гору. При ослепительном блеске молний озеро казалось расплавленной золотой массой, и крупные капли дождя золотыми брызгами высоко рассыпались по его поверхности.
Ручей на равнине почти мгновенно превратился в бешеный поток, разбивавший все преграды, уничтожавший все на пути своем и шумно стремившийся через луг. Канава в овраге превратилась в непрерывный пенистый водопад.
И при всем том не было ни малейшего ветерка. Это было большим счастьем для мексиканцев, так как, не устроившись еще вполне прочно на своем возвышении, они, наверное, сильно бы пострадали от ужасного тропического урагана.

  Майн Рид, «Затерявшаяся гора», 1882
  •  

Зарывшись в сухое сено, я слышал, как ливень хлестал по листве, как крупные дождевые капли, падая наземь, задевали листочки кустарника, молодую завязь плодов на фруктовых деревьях и обвитый повиликой сгорбленный плетень усадьбы Авксентия. И в этом ночном дожде, и в молнии, то и дело поджигающей зеленовато-синим пламенем густое, черное небо, и в тяжелых раскатах страшного ночного грома, сотрясающего мокрую землю, было одновременно что-то жуткое и веселое. Разбуженный ночной грозой, я долго не мог заснуть. Я вспомнил, что случилось за последний день, и было мне от этого радостно и чуть-чуть тревожно.[23]

  Владимир Беляев, «Старая крепость», 1940
  •  

На миг Грачик приостановился, но, почувствовав прикосновение плеча подошедшей хозяйки, решительно шагнул в темноту. Он был готов к тому, что всю ночь придётся продрогнуть в мокром платье. Но ещё прежде, чем неожиданно грянувший дождь успел как следует смочить куртку Грачика, ливень перешёл в мелкий дождь и скоро прекратился совсем. Над лесом чернело ясное, вызвездившее небо. Где-то очень далеко сверкнула зарница.[24]

  Николай Шпанов, «Ученик чародея», 1949
  •  

― Да, в ту ночь я у приятеля задержался. Помню, большая гроза была. С ливнем. А когда дождь кончился, я домой пошел. И еще помню ― на горе, в монастыре, одиннадцать пробило.
«Одиннадцать пробило», ― повторил я машинально в полудремоте вслед за стариком. И, уже не слушая его, дорисовал в своем воображении захолустный ночной городок после дождя: когда ливень кончился, наверное, сразу же небо очистилось от туч; умытые дождем звезды стали большими и начали пристально смотреть на мокрые крыши заснувшего городка. Вот смолк последний, одиннадцатый удар колокола; и еще тише стало кругом, но совсем ясно слышно, как на деревьях, в палисадниках, скатываясь и падая с листа на лист, постукивают тяжелые капли.[25]

  Владимир Брагин, «В стране дремучих трав», 1962
  •  

Как раз в это время совсем некстати разразилась гроза, один из тех июльских ливней, о которых потом вспоминают несколько лет. Подземная речка Неглинка вышла из стоков и затопила Трубную площадь, Цветной бульвар, все низкие места Москвы превратила в озёра, а улицы в бурные реки. Движение в городе нарушилось. А ливень всё продолжался и продолжался, и конца ему не предвиделось. Ключик смотрел в окно на сплошной водяной занавес ливня, на переулок, похожий на реку, покрытую белыми пузырями, освещавшимися молниями, которые вставали вдруг и дрожали среди аспидных туч, как голые берёзы. Гром обрушивал на крыши обвалы булыжника. Преждевременно наступила ночь.[26]

  Валентин Катаев, «Алмазный мой венец», 1977
  •  

В ночь на первое сентября ледяной ливень обрушился на Хнов. На рассвете ветер, пришедший с северо-востока и гулом крон, стоном кровельного железа возвестивший о приближении осени, разогнал и развеял тучи. Дождь и ветер промыли небо перед вылетом. Полковник Живихин огласил приказ, сказал напутствие и дал команду. Полк пошел на взлёт.[27]

  Андрей Дмитриев, «Воскобоев и Елизавета», 1992
  •  

Ночью прошел дождь, первый настоящий ливень в этом году; струи его звонко барабанили по окну, слышался плеск водостока, дважды пронесся Бог весть откуда взявшийся автомобиль, в тревожном свете фар мелькнули мокрые деревья и сверкнули зигзаги капель на стекле. Дождь знаменовал начало недолгого расцвета северной весны: мир был заново сотворен, омыт и запущен на новый круг. Ять просыпался трижды ― а за окном все плескалось, лилось и шуршало; в приоткрытую форточку проникал свежий запах, скорее дачный, чем городской, ― так пахнут только первые дожди.[28]

  Дмитрий Быков, «Орфография», 2002
  •  

«Куда он пошел? ― говорила как бы про себя. ― Сумасшедший, ну сумасшедший».
И тут даже природа заволновалась, хлынул ливень, и тоже какой-то прямо дьявольский, с завываниями ветра, жутко напористый ― стена воды! За этой стеной исчез Адик. Маше представилось, как он мчится куда-то, во мраке ночи, исхлестанный ливнем, непонятый, несчастный, ― вот что наделал этот коварный Лист, принявший сан аббата![29]

  Надежда Кожевникова, «Колониальный стиль», 2003

Ночной ливень в поэзииПравить

 
Ночной ливень (Бразилия, 4 декабря 2014)
  •  

Мрачно-безлунна была наступившая ночь, и Зевесов
Ливень холодный шумел, и Зефир бушевал дожденосный.
Начал тогда говорить Одиссей (он хотел, чтоб хозяин
Дал ему мантию, или свою, иль с кого из других им
Снятую, ибо о нём он с великим радушием пёкся)...[30]

  Гомер (пер. В.Жуковского), «Одиссея» (Песнь четырнадцатая), VIII век до н.э., перевод: 1849
  •  

Настало назначенное время:
Утром хлынул ливень, а ночью
Хлебный дождь я увидел воочью.
Я взглянул на лицо погоды —
Страшно глядеть на погоду было.
Я вошел на корабль, засмолил его двери…

  — «Эпос о Гильгамеше», Утнапишти к Гильгамешу. Описание потопа, VII век до н.э.
  •  

Перед грозой, в Петровки, жаркой ночью,
Среди лесного ропота и шума,
Спешил я, спотыкаясь на коряги
И путаясь меж ёлок, за Веснянкой.
Она неслась стрелой среди деревьев
И, белая, мелькала в темноте,
Когда зарницу ветром раздувало,
А у меня уж запеклись уста
И сердце трепетало, точно голубь.
«Постой!» ― хотел я крикнуть ― и не мог. <...>
И долго мы, как звери за добычей,
Опять бежали в роще. Шумный ливень
По темным чащам с громом бушевал,
Даль раскрывали молнии, и ярко
Белело платье девичье… Но вдруг
Оно исчезло, точно провалилось.[1]

  Иван Бунин, «Веснянка», 1901
  •  

Ночной весенний ливень, с каким он шумом хлынул!
Как сладко в черном мраке его земля пила!
Зажгли мне восемь свечек, и я пасьянс раскинул,
И свечки длились блеском в зеркальности стола.[1]

  Иван Бунин, «Людмила», 13 февраля 1916
  •  

Ночными ливнями освистана,
Смотрела, как идёт гроза,
И навсегда возникла издавна,
Бросаясь в небо, как в глаза.[31]

  Николай Глазков, «Я в ночь одну продумал заново...», 1940
  •  

Имеет золота удельный веc
день pанней оcени: cияньем неба,
лиcтвой, воcпламеняющею леc,
тяжелым мёдом и обильем xлеба.
Наcущный cок земле cтаpаяcь дать,
ночные ливни падают в долины,
но шлет за ними в поле благодать
оcенний день cвеpкающий и длинный.[2]

  Анна Присманова, «Оcенний лиcт», 1946
  •  

Табаком пропахли розы,
Их из Грузии везли.
Обещали в полдень грозы,
Грозы за полночь пришли.
Ливень бьет напропалую,
Дальше катится стремглав.
Вымостили мостовую
Зеркалами без оправ.[32]

  Сергей Гандлевский, «Это праздник. Розы в ванной...», 1980
  •  

Не веришь? Верю! Ну и не верь!..
Пока я шлифую осень, по снегу черные шахматы ходят,
пока я об осени, дни на нуле,
в чашки сливает чёрные ливни.
Это Небо, его неуклонный рев,
не читая книг, заколачивает черные доски,
строит над Миром блокаду дней
в кислоте ночей, где мечевидны ногти.

  Виктор Соснора, «Не веришь? Верю! Ну и не верь...», 2000

ИсточникиПравить

  1. 1,0 1,1 1,2 И. Бунин. Стихотворения. Библиотека поэта. — Л.: Советский писатель, 1956 г.
  2. 2,0 2,1 А.Присманова, А.Гингер. «Туманное звено». — Томск: Водолей, 1999 г.
  3. 3,0 3,1 М.М.Морозов. Избранные статьи и переводы. (Шекспир. Перевод С. Маршака). — М., ГИХЛ, 1954 г.
  4. 4,0 4,1 Песков В.М. «Белые сны». ― М.: Молодая гвардия, 1965 г.
  5. 5,0 5,1 Андрей Макаревич. «Сам овца». Автобиографическая проза. — М.: Захаров, 2002 г.
  6. Н.М. Пржевальский. «От Кяхты на истоки Желтой реки». Исследование северной окраины Тибета и путь через Лоб-Нор по бассейну Тарима. — М., Государственное издательство географической литературы, 1948 г.
  7. Ярославский Е. М. Библия для верующих и неверующих. — М.: Госполитиздат, 1959 г.
  8. Гиляровский В.А. Собрание сочинений в 4 томах, Том 3. — Москва, 1999 г.
  9. В.А.Мезенцев, К. С. Абильханов. «Чудеса: Популярная энциклопедия». Том 2, книга 4. — Алма-Ата: Главная редакция Казахской советской энциклопедии, 1991 г.
  10. Асар Эппель. «Шампиньон моей жизни». — М.: Вагриус, 2000 г.
  11. Олег Вулф. Арутюнов. — Нью-Йорк, «Стороны света», № 14, 2010 г.
  12. Аксаков С.Т. «Семейная хроника. Детские годы Багрова-внука. Аленький цветочек». Москва, «Художественная литература», 1982 г.
  13. Надсон С.Я. Дневники (1875-1883). — Москва, «Захаров», 2003 г.
  14. Эртель А. И. «Записки Степняка». Очерки и рассказы. — М.: Государственное издательство художественной литературы, 1958 г.
  15. Составители М.Жерар и Р.Шалю Равель в зеркале своих писем. — Л.: Музыка, 1988. — 248 с.
  16. Фурманов Д. А. Рассказы. Повести. Заметки о литературе. — М.: «Московский рабочий», 1984 г.
  17. В. Гиляровский. Мои скитания. — М.: «Вагриус», 2001 г.
  18. Гиляровский В.А. Собрание сочинений в 4 томах, Том 3. — Москва, 1999 г.
  19. А. А. Ливеровский. «Журавлиная родина». Рассказы охотника. — Л.: Лениздат, 1966 г.
  20. В. Д. Алейников. «Тадзимас». — М.: Рипол классик, 2013 г.
  21. В. Т. Нарежный, Собрание сочинений в 2 томах. Том 2. — М.: «Художественная литература», 1983 г.
  22. А.А. Бестужев-Марлинский. «Кавказские повести». — СПб., «Наука», 1995 г.
  23. В.П.Беляев. «Старая крепость». Кн. первая и вторая — Минск: «Юнацтва», 1986 г.
  24. Шпанов Н. Ученик чародея. — М.: Воениздат, 1956 г.
  25. В.Брагин. «В стране дремучих трав». — М.: Детская литература, 2004 г.
  26. Катаев В.П. Трава забвенья. — Москва, «Вагриус», 1997 г.
  27. Андрей Дмитриев, Поворот реки. — М.: Вагриус, 1997 г.
  28. Дмитрий Быков, «Орфография». ― М.: Вагриус, 2003 г.
  29. Н. В. Кожевникова. «Гарантия успеха». — М.: Аграф, 2004 г.
  30. Жуковский В. А. Полное собрание сочинений и писем. М.: Языки славянской культуры, 2000
  31. Н. И. Глазков. Зелёный простор. — М.: Советский писатель, 1960 г.
  32. Гандлевский С.М. Стихотворения. — М.: АСТ; Corpus, 2012 г.

См. такжеПравить