Ференц Лист

венгро-немецкий композитор, пианист-виртуоз, педагог, дирижёр, публицист

Ференц Лист (венг. Liszt Ferenc; 1811 — 1886) — венгерский композитор, пианист, дирижёр, педагог, публицист.

Ференц Лист
Статья в Википедии
Произведения в Викитеке
Медиафайлы на Викискладе

Цитаты

править
  • Без фантазии нет искусства, как нет и науки.
  • В области импровизации музыка принадлежит цыганам, более чем кому-либо другому, без них она не будет иметь сил на существование.
  • Вариации Брамса лучше, чем мои, но мои были написаны до него.
  • Вдохновения достаточно, чтобы дать выражение тону в пении, особенно когда песня без слов.
  • Высшее спокойствие всё ещё остаётся идеалом большого искусства. Формы и преходящие формы жизни это всего лишь стадии к этому идеалу, который религия Христа освещает с его божественным светом.
  • Гений редко торжествует без борьбы, он прокладывает себе путь, преодолевая тысячи препятствий, его подолгу не признают, на него яростно нападают, наконец, половина его современников часто просто отрицает его существование.
  • Главная задача дирижёра не состоит в том, чтобы поместить себя в свидетельство, но исчезнуть позади его функций в максимально возможной степени.
  • Жизнь — только длинное и горькое самоубийство, и одна только вера может преобразовать это самоубийство в жертву.
  • Истина — это большая кокетка.
  • Как мать учит своих детей тому, как выразить себя на своём языке, так один цыганский музыкант преподаёт другим. Они никогда не показывали потребность в нотации.
  • Музыка воплощает в себе чувство, не заставляя его утверждать и смешать с мыслью, как оно вынуждено в большинстве искусств и, особенно в искусстве слова.
  • Невозможно представить себе более полное слияние с природой, чем у цыган.
  • Остерегайтесь потерять возможность, иначе однажды может быть слишком поздно.
  • Печальна и всё же велика судьба художника.
  • Театр получает признание через свою инициативу, которая необходима для первоклассного исполнения.
  • У человека любого умственного качества есть собственные идеи. Это здравый смысл.
  • Широкие пути открыты для всех усилий, и сочувственное признание обеспечено каждому, кто посвящает своё искусство богослужебному убеждению сознания.
  • Это моё пылкое желание и моя самая большая амбиция оставить работу с несколькими полезными инструкциями для пианистов после меня.

Цитаты о Листе

править
  •  

Лист слышал мою оперу, он верно чувствовал все замечательные места. Несмотря на многие недостатки «Руслана», он успокоил меня насчёт успеха. Не только в Петербурге, но и в Париже, по словам его, моя опера, выдержав только в течение одной зимы (32 представления), могла бы считаться удачною. «Вильгельм Телль» Россини в первую зиму выдержал только 16 представлений.
Я ему высказывал откровенно мои взгляды на искусство и на композиторов. По моему мнению, Карл-Мария Вебер был для меня очень неудовлетворителен (даже во «Фрейшютце») от излишнего употребления доминант-септим аккорда в первой его позиции.

  Михаил Глинка, «Записки»
  •  

Молниеносными перстами
Ты отверзаешь новый мир
И громозвучными волнами
Кипит, как море, твой клавир...

  Пётр Вяземский, «Листу», 1842
  •  

Его <Вагнера> ближайшим сторонником, значительно способствовавшим его успеху, был Ференц Лист, которого я охарактеризовал в другом сочинении и о котором я здесь только замечу, что он представлял поразительное сходство с Вагнером: и он <тоже> был литератором (его труды составляют шесть толстых томов и занимают почётное место в литературе графоманов), композитором, эротоманом и мистиком, хотя он во всех этих отношениях значительно уступал Вагнеру и превосходил его только как пианист. Вагнер увлекался всеми графоманами, с которыми он в жизни встречался...[1]

  Макс Нордау, «Вырождение» («Рихард Вагнер»), 1892
  •  

Вкусы кружка тяготели к Глинке, Шуману и последним квартетам Бетховена. <...> Лист был сравнительно мало известен и признавался изломанным и извращённым в музыкальном отношении, а подчас и карикатурным.

  Николай Римский-Корсаков, «Летопись моей музыкальной жизни»
  •  

Гауптвахтов треснул себя по лбу и, как сумасшедший, побежал обратно к магазину.
— То-то-ти-то-то, огого! — заголосил он, вбежав в магазин. — Вспомнил!! Вот самое! То-то-ти-то-то!
— Ах… Ну, теперь понятно. Это рапсодия Листа, номер второй… Hongroise…
— Да, да, да… Лист, Лист! Побей меня бог, Лист! Номер второй! Да, да, да… Голубчик! Оно самое и есть! Родненький!
— Да, Листа трудно спеть… Вам какую же, original или facilité?
— Какую-нибудь! Лишь бы номер второй, Лист! Бедовый этот Лист! То-то-ти-то… Ха-ха-ха! Насилу вспомнил! Точно так!
Немец достал с полки тетрадку, завернул её с массой каталогов и объявлений и подал свёрток просиявшему Гауптвахтову. Гауптвахтов заплатил восемьдесят пять копеек и вышел, посвистывая.[2]

  Антон Чехов, «Забыл!», 1882

Источники

править
  1. Нордау Макс. «Вырождение», «Современные французы» (серия Прошлое и настоящее). Пер. с нем. и предисл. Р. И. Сементковского; — М.: Республика, 1995 г. — 400 стр.
  2. Чехов А. П. Сочинения в 18 томах, Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. — М.: Наука, 1974 год — том 5. (Рассказы. Повести. Юморески), 1880-1882. — стр.129