Под ливнем

Под ли́внем — земля, вещи, предметы, растения, животные и люди, так или иначе оказавшиеся под сильным проливным дождём (проливнем), под его струями и потоками.

Под тёплым майским ливнем

В зависимости от ситуации и времени года нахождение под ливнем может доставлять очень сильные эмоции, начиная от резко отрицательных и кончая состоянием вострога или катарсиса. Равным образом, промокание под сильным дождём, тёплым или холодным, может принести пользу или вред для здоровья.

Под ливнем в афоризмах и кратких высказыванияхПравить

  •  

Сколько раз, мучим бессонницею в теплой постели, завидовал я ночам, проведенным на шлюпке, под ливнем осенним, под бурей и страхом, на драницу от смерти...[1]

  Александр Бестужев-Марлинский, Фрегат «Надежда», 1833
  •  

...и проехал я версту в гору, под жесточайшим ливнем, в темноте, без всякого прикрытия. Приехал на станцию ― все бельё хоть выжми, зуб стучит об зуб, и всего лихорадка бьет… А не возроптал![2]

  Николай Добролюбов, «Внутреннее обозрение», 1861
  •  

Нужны внешние силы для возбуждения мыслей. Эти силы рассеяны по земным дорогам, их надо искать и под них подставлять голову и тело, как под ливни.[3]

  Андрей Платонов, «Эфирный тракт», 1927
  •  

...кашлял отчаянно он, незадолго промокнувши у Карадага: под ливнем; вернувшись в Москву, не поправился он. Через месяц не стало его.[4]

  Андрей Белый, «Начало века», 1930
  •  

Бывают вечера ― шатается под ливнем
Трава...[5]

  Сергей Гандлевский, «Бывают вечера ― шатается под ливнем...», 1976

Под ливнем в публицистике и документальной прозеПравить

  •  

Слышу ― остановились; я открываюсь, думая, что станция; но вообразите мое разочарование: мостик только что загородили для езды по случаю поправки!.. «Что же теперь делать?» ― «Да надо в гору объезжать, вон там». ― «А много?» ― «Да с версту будет». ― «Ну, валяй…» И проехал я версту в гору, под жесточайшим ливнем, в темноте, без всякого прикрытия. Приехал на станцию ― все бельё хоть выжми, зуб стучит об зуб, и всего лихорадка бьет… А не возроптал![2]

  Николай Добролюбов, «Внутреннее обозрение», 1861
  •  

Я уже ночевал раз с изрядным комфортом в кунацкой этого мурзы и обнадеживал теперь своих измокших спутников перспективною татарского гостеприимства. Коджа-сала превратился в грозный поток; по щетки в воде, добрались наши кони до двора мурзы. Все заперто, и двор гарема и кунацкая. Обошли кругом, постучали, покричали под неудержимым ливнем; никто не отозвался. Беда делалась серьезною ― куда деться? Пока Бекир ездил по деревне за языком, мы себе мокли да мокли; Бекир возвратился с вестью, что почти все хаты пусты, потому что теперь татары в лесу, но что эффенди согласился пустить нас к себе.[6]

  Евгений Марков, «Очерки Крыма (Картины крымской жизни, природы и истории)», 1872

Под ливнем в мемуарах и дневниковой прозеПравить

  •  

Я мучился невыносимо. <...> Выходки умирающей Софьи Степановны делались невыносимыми, а я бегал под ливнем ночью в аптеку, колол ночью же для нее лёд на леднике, сносил миллионы несправедливых обвинений и унижений, и все это ― в память Наташи. Вася, кроме того, выставил меня лжецом в глазах тети, которая, как всегда, мне не поверила, а поверила ему.[7]

  Семён Надсон, «Дневники», 1877
  •  

И погода сначала была чудная, и множество грибов мы нашли, ну, словом, прогулка была бы идеальной, если б под конец не разыгралась совершенно неожиданно сильнейшая гроза. Пришлось возвращаться домой под страшным ливнем. Затем лошади в гору не могли вывезти экипажа по причине скользкости, так что пришлось выходить и помогать Ефиму втаскивать фаэтон. В конце концов, я приехал домой промоченный насквозь.[8]

  Пётр Чайковский, из письма Н.Ф. фон-Мекк, 1880
  •  

Во время этих поисков мы как-то попали под грозовой ливень; вероятно, вследствие этого у меня явилась простуда с сильной лихорадкой; в это время во всей округе свирепствовала злокачественная инфлюэнца, называемая испанской болезнью, поэтому призванный врач заарестовал меня дома на несколько дней; простуда вскоре прошла, но врач нашел у меня старый бронхит в легком; о существовании бронхита я и не подозревал.[9]

  Александр Редигер, «История моей жизни», 1918
  •  

И запомнилось раннее утро; четыре часа; солнце не подымалось; тяжелые тучищи заволокли горизонт; на морском берегу мы прощались: под взревы волны; он <Брюсов> сердечно мне подал ослабевшую руку; я с чувством пожал ее; я собирался в Москве навестить его; кашлял отчаянно он, незадолго промокнувши у Карадага: под ливнем; вернувшись в Москву, не поправился он. Через месяц не стало его.[4]

  Андрей Белый, «Начало века», 1930
  •  

На выкошенном лугу рядами темнеют копны, синеют-белеют трудницы: синие на них платья и белые платочки. Рысью мы доезжаем до навеса, бежим укрыться. Дождь припускает пуще. Старушка монахиня приветливо говорит:
― Перегодите дождичок-то, спаси вас Господи. Горкин спохватывается: мешки-то в телеге смокнут! Федя бежит к телеге, схватывает мешки ― весь мокрый. Кривая стоит под ливнем, развесив уши, вся склизкая. Будто болото под телегой. Антипушка доволен ― ничего, поосвежит маленько, для Кривой это хорошо, погода теплая.[10]

  Иван Шмелёв, «Богомолье», 1931
  •  

Сороки-то мои, глупые… ах, глупые!.. ― смеется старушка монахиня.
Будто летят в дожде бело-синие птицы по лугу. Уж не ливень, а проливень ― леса совсем не видно. Блещет, гремит и льет. Огромная лужа у навеса ― зальет, пожалуй, и куда мы тогда все денемся, надо на крышу лезть. Хочется, чтобы подольше лило. Трудницы выскакивают под ливень, умываются дождиком и крестятся. Грохает прямо над сараем. Монахиня говорит, крестясь:
― Свят-свят-свят… Ах, благодать Господня… хорошо-то как стало, свежо, дышать легко!..[10]

  Иван Шмелёв, «Богомолье», 1931
  •  

Тоня Васяева наткнулась в сарае на Сергея Голицына. Сергей стоял босиком на земляном полу и выливал из сапог воду. Он знал, что отдыхать и сушиться еще не время, но ему было так плохо в мокрой одежде, в наполненных водою сапогах под этим невиданным ливнем, на резком ветру.
― Греешься? ― дружелюбно крикнула Тоня, сбросив с плеч мешок и тяжело переводя дух.[11]

  Вера Кетлинская, «Мужество», 1938
  •  

Сегодня в районах воскресник по благоустройству города. Вышло 64000 человек. Уже собрано несколько миллионов штук кирпича, более тысячи тонн металла. Поправляют решетки, делают площадки для детских игр. Возвращаясь домой (в 6 вечера), попал под грозовой ливень. Хлестали потоки воды, из-под ворот бежали мутные ручьи с размытой глиной, песком. Резкие громовые раскаты… Фиолетовые и розово-фиолетовые зигзаги молний отражались в мокром асфальте… Кучки людей, укрывшихся в подъездах; промокшие милиционеры. Машины, вздымающие на ходу фонтаны воды; остановившиеся трамваи… Серая пелена ливня над Невой, и белые пятна брызг на набережных. Я не шел, а почти плыл по воде, быстро стекавшей с тротуара. Сквозь шум дождя ― радиопередача: иностранные новости.[12]

  Всеволод Вишневский, «Дневники военных лет», 1945
  •  

Франц Францевич вновь перекопал площадку для посадки клубники ― но сажать невозможно: площадка превратилась в жидкую глину. Целый день у меня болела голова, к вечеру я под ливнем пошел к Андроникову.[13]

  Корней Чуковский, Дневник, 1953
  •  

Внезапно, вырвавшись из тесного города, прокатился над головой гром. Ливень зашумел в деревьях. Я спрятался в пустой оранжерее. На полке стоял единственный газон цветущей пеларгонии, покрытой болезненным румянцем. Я потрогал этот забытый или нарочно оставленный здесь цветок. Он тянулся всеми листочками и венчиками к озону, к благодатным струям дождя, что лились на другие цветы-счастливцы, выставленные наружу. Я вынес цветок под дождь.[14]

  Константин Паустовский, «Начало неведомого века», 1954
  •  

Зато мы веселились вовсю, забыв о школе, когда с моря вдруг приходил с ветром дождь, сильный южный ливень. И мы, ребята, отплясывали под теплыми струями и орали песню: Дождик, дождик, пуще, Дам тебе гущи, Дам тебе ложку, Хлебай понемножку! А потом просительно: Дождик, дождик, перестань, Я поеду в Арестань Богу молиться, Христу (или Кресту) поклониться. — И дождик действительно переставал.[15]

  Аза Тахо-Годи, «Жизнь и судьба» (Воспоминания), 2009

Под ливнем в беллетристике и художественной литературеПравить

  •  

Ты не моя, прекрасная стихия, но все еще я люблю тебя, как разлученного со мною брата, как потерянную для себя любовницу! Сколько раз, мучим бессонницею в теплой постели, завидовал я ночам, проведенным на шлюпке, под ливнем осенним, под бурей и страхом, на драницу от смерти. Сколько раз, в противоположность тому, сожалел я, в грязи биваков, о зыбкой койке на кубрике, в которой засыпал, внимая журчанию скользящей вдоль борта воды над самым ухом и повременному оклику вахтенного лейтенанта на рулевых: «Держи вест-зюйд-вест!»[1]

  Александр Бестужев-Марлинский, Фрегат «Надежда», 1833
  •  

Радостно приветствует дождь крестьянин: «Дождичек вымочит, солнышко высушит!» ― говорит он, подставляя с наслаждением под тёплый ливень лицо, плечи и спину. Грозы не страшны, а только благотворны там: бывают постоянно в одно и то же установленное время, не забывая почти никогда ильина дня, как будто для того, чтоб поддержать известное предание в народе.[16]

  Иван Гончаров, «Обломов», 1859
  •  

Все глядело сумрачно, сонно, все говорило об угнетении. Двери конторы уже не были отперты настежь, как летом, и в самом ее помещении плавал сизый туман от испарений мокрых полушубков. Трудно сказать, какое впечатление производила на Степана Владимирыча картина трудовой деревенской осени, и даже сознавал ли он в ней страду, продолжающуюся среди месива грязи, под непрерывным ливнем дождя; но достоверно, что серое, вечно слезящееся небо осени давило его. Казалось, что оно висит непосредственно над его головой и грозит утопить его в разверзнувшихся хлябях земли. У него не было другого дела, как смотреть в окно и следить за грузными массами облаков.[17]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Господа Головлёвы», 1880
  •  

Еще бы, разве это не странно? Приемная дочь, узаконенная княжеская воспитанница и племянница, аристократка, носится по горам, как юноша-джигит, в рваном бешмете, совершая далекие поездки в окрестности Гори, попадает под грозу и ливень и возвращается пешком, с вывихнутой рукой… Вы правы, тысячу раз правы, Люда! Я ― мальчишка, необузданная дикарка, словом, ― все то, чем вы справедливо считаете меня, ты и отец.[18]

  Лидия Чарская, «Вторая Нина», 1909
  •  

Всё казалось, ― вот-вот молния ударит в тебя, обожжёт, пронижет… Теперь и этой боязни не было. Напротив, хотелось сидеть у раскрытого окна, смело встречать глазами вспышки ярких молний и храбро, с какой-то неутолимой жаждой прислушиваться к раскатам грома. Хотелось высунуться из окна, подставить всего себя под дождевой ливень, вдыхать влажный воздух во всю грудь. Пусть дождь мочит. Пусть будет сыро и холодно.[19]

  Василий Брусянин, «Опустошённые души», 1915
  •  

Не таковы и герои мои, из скромных скромнейшие, и самый исток повествования нашего, конечно, не тот, чтобы здесь и сейчас живописать грозную эту неделю, что долго не разрешавшейся тучей нависла над старой Москвой, для этого еще впереди ― и время, и срок. Но, как всегда и во всем: не только стихии и бури, но и трава под дождём, и под опрокинутым ливнем цветы, и не герои одни и героини, и мученики, но и та же всегда налицо, сама себе равная, неумирающая малая жизнь, что в суровые эти и страшные дни затаилась в невидных своих уголках.[20]

  Иван Новиков, «Гарахвена», 1919
  •  

Дождь! ― звонко крикнула она и еще быстрее побежала по сверкающему под ливнем лугу. Половина его, еще озаренная солнцем, дрожала и сияла в стеклянной, переливающейся золотом сети, ― редкий крупный дождь сыпался торопливо и шумно. Видно было, как длинными иглами неслись с вечернего голубого неба, из высокой дымчатой тучки, капли… Потом они замелькали реже, радуга на взгорье стала меркнуть ― и шорох сразу замер. Добежав до стога, она упала в него и засмеялась. Грудь ее дышала порывисто, в волосах мерцали капельки.
― Попробуйте, как бьется сердце, ― сказала она, взяв мою руку.[21]

  Иван Бунин, «Маленький роман», 1926
  •  

Молонья так и засновала над пожаром и вкривь и вкось, как иголка у портного в руках, который наскоро дошивает перед праздником шубу; от грома село словно сдвинулось с места, и немногие тогда, добежавши под ливнем до дома и в перепуге потом прильнув к запорошенному дождевой пылью окну, разглядели, как бегал по пожарищу Михайлов батрак в приставшей к мокрому телу красной рубахе и раздувал головни и угольки, напружив толстые страшные скулы. Вышло, значит, всё так, что батрак хоть и пробатрачил у Михайлы задаром, пронежившись только с Марьей на полатях, перед последним концом рассчитался с ним всё же, и как раз по бариновой поговорке ― горячими угольками![22]

  Сергей Клычков, «Князь мира», 1927
  •  

И его охватывала досада, почти ярость. Ради чего таскаться под ливнем, подхватить насморк, простудить ногу, ― это все гормоны играют, черт бы их взял! Переполнили организм, и вот взрослого, зрелого, думающего человека нельзя удержать дома никакой интересной и поучительной книгой, важной работой, и несет в чащу мокрой зелени ждать, стыдиться и все же желать встречи. Дождь не охлаждал его, он сам охлаждал себя тем, что воображал ее толстые в бедрах ноги, ― «галифе», как живописно выражался один массажист, крупитчатые от обложившего их жира.[23]

  Сергей Буданцев, «Любовь к жизни», 1927
  •  

Он стал чаще появляться на литературных вечерах, устраиваемых адвокатами и дамами, и предполагал, что, должно быть, все на него смотрят с любопытством и уважением. Как-то, в неверный летний день, он поехал за город, промок под внезапным ливнем, пока тщетно искал белых грибов, и на следующий день слег. Болел он одиноко и кратко, и смерть его была неспокойна. Правление союза эмигрантских писателей почтило его память вставанием.[24]

  Владимир Набоков, «Защита Лужина», 1930
  •  

А в середине мая была гроза и такой ливень, что по улице ― она была не ровная, а покатая, ― бурно катилась целая река желтой воды. Река эта хлынула через ворота к ним на двор и сразу затопила его и весь сад, и она, Женя, помогала матери и Митрофану, который оказался в этот день дома, делать перед воротами запруду из глины и камней. При этом не только мать подоткнула юбку до колен, но даже и важный Митрофан, хотя и ругался все время, но засучил брюки и рукава рубахи; она же, Женя, радостно мокла вся сплошь, и потом, когда сделали уже плотину и отвели от себя воду, минут пять с визгом носилась под дождем: все равно уж намокнуть до нитки, а потом переменить платье!..[25]

  Сергей Сергеев-Ценский, «Воронята», 1933
  •  

Итак, я гордился своим новым железным телом и уже не боялся заколдованного топора. Мне страшна была только ржавчина, но я всегда носил с собой масленку. Только раз я позабыл ее, попал под ливень и так заржавел, что не мог сдвинуться с места, пока вы не спасли меня. Я уверен, что и этот ливень обрушила на меня коварная Гингема…[26]

  Александр Волков, «Изумрудный город» (Книга I. Волшебник Изумрудного города), 1939
  •  

Как раз в эти дни нас застиг в поле дождь. Он наскочил стремительно и внезапно. Это был буйный степной ливень с градом. Воздух загудел, земля вмиг покрылась вспученными, кипящими лужами. Но Абакир не остановил трактора. Наоборот, он его припустил быстрее и ни разу не оглянулся на меня, а я ведь сидел под ливнем и градом. Набухшие водой вспаханные пласты уже не отваливались за лемеха. Наверно, Абакир вообще не остановился бы, если бы на гусеницы не налипли вязкие невпроворот комья. Тогда он заглушил мотор и закурил, развалясь у себя в кабине, наверно, ожидая, что я попрошусь к нему под крышу. Но мне теперь было все равно. Я уже промок до нитки. Я не сошел с плуга и сидел под дождём, смывая с себя грязь.[27]

  Чингиз Айтматов, «Верблюжий глаз», 1962

Под ливнем в поэзииПравить

  •  

Меж тем по улице широкой,
Под ливнем, гнали в путь далекий,
В халатах серого сукна
Толпу преступников.[28]
Она шла медленно, звеня цепями;
Конвой с примкнутыми штыками
Ее угрюмо окружал,
И барабан не умолкал.[29]

  Иван Никитин, «Кулак», 1857
  •  

Не дева негой бледной млеет
Под ливнем пламенным небес ―
Зыбь хрисолитная светлеет
В эфире солнечных завес.[30]

  Вячеслав Ива́нов, «Сфинкс глядит», 1902
  •  

Красный кумач и красные лица!
Одна ударяла в ведро,
А вся вереница
Выла звериную песню.
Если б бить, нажимая педали,
Слоновым бивнем
По струнам рояля,
Простоявшего сутки под ливнем...[31]

  Саша Чёрный, «Песня», 1911
  •  

В смертной глухой трясине
Под холодным ливнем томясь,
Не хочу я молиться тине,
Славословить земную грязь.[32]

  Борис Садовской, «Мне ничего не надо...», 1912
  •  

В смертной глухой трясине
Под холодным ливнем томясь,
Не хочу я молиться тине,
Славословить земную грязь.[33]

  Борис Садовской, «Мне ничего не надо...», 1912
  •  

И они стояли на земле,
Неудобной, как хребет осла,
Забывая верхушками о корнях
На знаменитом горном кряже,
И шумели под пресным ливнем,
Безуспешно предлагая небу выменять на щепотку соли
Свой благородный груз.[34]

  Осип Мандельштам, «Нашедший подкову», 1923
  •  

Я в комнате лежу с тобой
с астрономической трубой
в окно гляжу на брег досчатый
где Пятаков и герр Тюльпанов
открыли материк.
Там я построю домик
чтоб не сидеть под ливнем без покрова
а возле домика стоит
уже готовая корова.[35]

  Даниил Хармс, «Падение с моста», 5 августа 1928
  •  

Под тёплым весенним крутым дождем
стоит ваш дом.
Всех сладких весенних дождей вождём
молчит ваш дом.
Струится, бормочет и каплет с крыш
весна и тишь.
Мы с домом под ливнем ― мокры, как мышь
Струится с крыш.
Мы с ливнем вдвоем на крыльце твоем
о весне поем.
Со сладким весенним дождем вдвоем ―
на крыльце твоём.[36]

  Николай Асеев, «Под теплым весенним крутым дождем...» (из цикла «Роман прошлого года»), 1936
  •  

Бывают вечера ― шатается под ливнем
Трава, и слышен водосточный хрип.
Легко бродить и маяться по длинным
Аллеям монастырских лип.[5]

  Сергей Гандлевский, «Бывают вечера ― шатается под ливнем...», 1976
  •  

Остановиться бы куском чужого смысла,
спасительного мыла душевого
под мутным ливнем щедрости душевной
подумать: я живу (не о себе)...[37]

  Виктор Кривулин, «Остаться бы», 1978

ИсточникиПравить

  1. 1 2 А.А. Бестужев-Марлинский. «Кавказские повести». — СПб., «Наука», 1995 г.
  2. 1 2 Н.А. Добролюбов. Собрание сочинений в трёх томах. Том третий. Статьи и рецензии 1860-1861. (из «Свистка»). М.: «Художественная литература», 1987 г.
  3. Андрей Платонов. Собрание сочинений в пяти томах. Том 1. — М., 1998 г.
  4. 1 2 Андрей Белый. Начало века. Москва, «Художественная литература», 1990 г.
  5. 1 2 Гандлевский С.М. Стихотворения. — М.: АСТ; Corpus, 2012 г.
  6. Евгений Марков. Очерки Крыма. Картины крымской жизни, истории и природы. Евгения Маркова. Издание 3-е. — Товарищество М. О. Вольф. С.-Петербург и Москва, 1902 г.
  7. Надсон С.Я. Дневники (1875-1883). — Москва, «Захаров», 2003 г.
  8. П.И.Чайковский.. Полное собрание сочинений. В 17 томах. Том 6-7. Переписка с Н.Ф. фон-Мекк. — М.: Музгиз, 1961 г.
  9. А.Ф.Редигер, «История моей жизни». Воспоминания военного министра. В 2-х томах. — М., Канон-пресс. Кучково поле. 1999 г.
  10. 1 2 Шмелёв И.С. Избранные сочинения в двух томах. Том 2. Рассказы. «Богомолье». «Лето Господне». — Москва, «Литература», 1999 г.
  11. Кетлинская В. «Мужество». — М.: ГИХЛ, 1957 г.
  12. Вишневский В.В.. Дневники военных лет (1943, 1945 гг.) — М.: Советская Россия, 1974 г.
  13. К.И. Чуковский. Собрание сочинений. — Том 13: Дневник 1936-1969. Предисловие В. Каверина, Коммент. Е. Чуковской. 2-е издание. — М., «Терра»-Книжный клуб, 2004 г.
  14. Паустовский К. Г. Повесть о жизни. — М.: АСТ; Астрель, 2006.
  15. Аза Тахо-Годий, Жизнь и судьба: Воспоминания. — М.: Молодая гаврдия, 2009 г.
  16. Гончаров И.А. Полное собрание сочинений и писем в двадцати томах, Том 4 ― «Обломов. Роман в четырех частях». Санкт-Петербург, « Наука», 1998 г.
  17. М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 13, Господа Головлёвы, 1875—1880. Убежище Монрепо, 1878—1879. Круглый год, 1879—1880. — С. 407-563. — Москва, Художественная литература, 1972 г.
  18. Лидия Чарская, Вторая Нина. — СПб.: Эллипсис Лтд, 1994 г.
  19. Брусянин В. В. «Опустошённые души». — Москва: «Московское книгоиздательство», 1915 г.
  20. И.А.Новиков. «Золотые кресты»: Роман. Повести и рассказы. — Мценск, 2004 г.
  21. Бунин И.А., «Жизнь Арсеньева»: Роман. Рассказы. — М.: Сов. Россия, 1991 г.
  22. Клычков С.А. Собрание сочинений: в двух томах. — М.: Эллис-Лак, 2000 г.
  23. Сергей Буданцев. Саранча. — М.: Пресса, 1992 г.
  24. Набоков В.В. Собрание сочинений в 4 томах — М.: Правда, 1990 г. Том второй
  25. Сергеев-Ценский С.Н. Собрание сочинений. В 12 томах. Том 3. — М.: «Правда», 1967 г.
  26. Александр Волков. Изумрудный город. ― М.: АСТ, 2013 г.
  27. Советский рассказ. Составитель И. Н. Крамов. Том 2. — М.: «Художественная литература», 1975 г.
  28. Строчки, вычеркнутые цензурой из первого издания никитинского «Кулака».
  29. И. С. Никитин, Сочинения. — М.: Художественная литература, 1980 г.
  30. В. Иванов. Собрание сочинений в 4 томах. — Брюссель: Foyer Oriental Chretien, 1971-1987 г.
  31. Саша Чёрный. Собрание сочинений в пяти томах. Москва, «Эллис-Лак», 2007 г.
  32. Б. Садовской. Стихотворения. Рассказы в стихах. Пьесы. Новая библиотека поэта. — СПб.: Академический проект, 2001 г.
  33. Б. Садовской. Стихотворения. Рассказы в стихах. Пьесы. Новая библиотека поэта. — СПб.: Академический проект, 2001 г.
  34. О.Э. Мандельштам. Собрание сочинений в четырёх томах — Москва, Терра, 1991 г.
  35. Д. Хармс. Собрание сочинений: В трёх томах. СПб.: Азбука, 2011 г.
  36. Н. Н. Асеев. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание. — Л.: Советский писатель, 1967 г.
  37. В. Кривулин. Воскресные облака. — СПб.: Пальмира, 2017 г.

См. такжеПравить