Небоскло́н (небо + склон, дословно: склон неба) — часть неба непосредственно над линией горизонта, место, где разгорается заря (рассвет и закат), поднимается и опускается солнце, восходят и закатываются планеты и звёзды. В отличие от целого неба, это — нисходящий к линии горизонта видимый с Земли купол неба, нижняя часть небосвода, образованная сферической атмосферой Земли.
Небосклон — слово старое, отчасти устаревшее, имеющее оттенок книжности или метафорического стиля. Отчасти поэтому, как возвышенное, это слово чаще всего встречается в поэзии — и особенно, в поэзии символистов.

Вечерний небосклон, заря (Португалия)

Небосклон в публицистике и научно-популярной прозеПравить

  •  

Я столь же равнодушно ехал мимо Казбека, как, некогда, плыл мимо Чатырдага. Правда и то, что дождливая и туманная погода мешала мне видеть его снеговую груду, по выражению поэта, подпирающую небосклон. Ждали персидского принца. В некотором расстоянии от Казбека попались нам навстречу несколько колясок и затруднили узкую дорогу.

  Александр Пушкин, «Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года», 1835
  •  

В бинокль видно было, как задымилась крыша башни, видно было, как отлетали от нее большее обломки, сбиваемые снарядами. В 7-8 верстах шло истребление людей, лилась кровь, отрывало ноги, руки, разрывало на части туловище, сносило или раздробляло на куски голову, а здесь над нами, наблюдавшими лишь воздушную картину отдаленного боя, мирно раскинулся чудный голубой небосклон, утренний свежий ветерок ласкал своим легким дуновением лицо, на горизонте стояли покрытые голубой дымкой горы; все полно было мира, покоя. Но сердце наше трепетало, глаз, не отрываясь от бинокля, следил за падающими клубками, ухо жадно хотело уловить все звуки борьбы, от которой доносились лишь густые удары пушечных выстрелов.[1]

  Владимир Корсаков, «Пекинские события», 1901
  •  

Одинаково допустимо: «На небе зажигаются звезды» и «В небе зажигаются звезды»; невозможно: «из неба» при нормальном «с неба». Главное свидетельство того, что с точки зрения языка небо имеет особое «строение», ― это лексемы небосвод, небосклон и поднебесье. Первые две лексемы обозначают только купол, который, как бы накрывая землю, ограничивает воздушное пространство над ней. Ср. нормальные высказывания: «На небосводе зажигались первые звёзды», «На небосклоне показался месяц» и недопустимые примеры: «В небосводе зажигались звезды», «В небосклоне показался месяц».[2]

  Елена Урысон, «Несостоявшаяся полисемия» и некоторые ее типы, 1999

Небосвод в мемуарах и художественной прозеПравить

  •  

Нет, это не блудячий огонек, не светляк зажигает свою искру на листке, это не вечерняя звездочка на краю небосклона: она искрится, разбрасывает лучи, расцветает, ― вспыхнула! Бог мой, как это прелестно! Это яркий фалшфейер на люгере в привет братьям русским. Вообразите себе зажженный яхонт над прозрачною зеленью моря, озаряющий волнистым, дымным, голубоватым светом своим и корабль, на котором сиял, и волшебный круг из двух бездн ― воды и воздуха, в которых плавал этот корабль. Казалось, все снасти нижутся дорогими каменьями, а самое тело люгера вылито из цветного хрусталя; казалось, весь он зыблется, трепещется, летит, тонет в пучине взор ласкающего света.[3]

  Александр Бестужев-Марлинский, «Он был убит», 1836
  •  

Жилище несчастных любовников лежало на берегу Москвы-реки. На противной стороне закрывался небосклоном шумный сосновый бор, из которого протягивалась на немалое расстояние прямая аллея и примыкала к древнему саду с кладбищем. Спасская лужайка служила опушкою сему бору и красилась лесочком, в котором дрожащие осины, сплетшись дружно с могучим вязом, образовали уединенный круг. Здесь в сумраке вечера бродил всякой день Леонс; сюда-то уносил он от взоров людей, равнодушных к его горестям, сюда-то уносил он страсть безнадежную. Часто заря заставала слезы на глазах его; иногда под окнами милой Агаты слышимы были звуки любимой песни.[4]

  Иван Лажечников, «Спасская лужайка», 1838
  •  

Луна тихо смотрела на беспокойную, но покорную ей стихию, и я мог различить при свете её, далеко от берега, два корабля, которых чёрные снасти, подобно паутине, неподвижно рисовались на бледной черте небосклона. <...>
На запад пятиглавый Бешту? синеет, «как последняя туча рассеянной бури»; на север поднимается Машук, как мохнатая персидская шапка, и закрывает всю эту часть небосклона; на восток смотреть веселее: внизу передо мною пестреет чистенький, новенький городок, шумят целебные ключи, шумит разноязычная толпа, ― а там, дальше, амфитеатром громоздятся горы всё синее и туманнее, а на краю горизонта тянется серебряная цепь снеговых вершин, начинаясь Казбеком и оканчиваясь двуглавым Эльборусом[5]

  Михаил Лермонтов, «Герой нашего времени», 1841
  •  

Прислушаешься ― и как будто нет ничего, а звенит. Казалось, кто-то долго, долго прокричал под самым небосклоном, кто-то другой как будто отозвался ему в лесу топким, острым хохотом, и слабый, шипящий свист промчался по реке. Мальчики переглянулись, вздрогнули… ― С нами крестная сила!

  Иван Тургенев, «Бежин луг» (Записки охотника), 1851
  •  

Гроза наводила на меня невыразимо тяжелое чувство тоски и страха.
До ближайшей деревни оставалось еще верст девять, а большая темно-лиловая туча, взявшаяся бог знает откуда, без малейшего ветра, но быстро подвигалась к нам. Солнце, ещё не скрытое облаками, ярко освещает её мрачную фигуру и серые полосы, которые от неё идут до самого горизонта. Изредка вдалеке вспыхивает молния и слышится слабый гул, постепенно усиливающийся, приближающийся и переходящий в прерывистые раскаты, обнимающие весь небосклон.[6].

  Лев Толстой, «Отрочество», 1854
  •  

Кругом меня раскинулись цветущие степи и, синея, сливаются с далеким небосклоном. На них, вечерами, как звёзды, мерцают огни, подле которых любит отдыхать украинец, там и там белеют чистые хаты, обсаженные вербами, потонувшие в зелени фруктовых садов. Над ними подымается беловатый дым, сливается в вышине в неподвижную полосу, а за нею догорает заря майского вечера.[7]

  Татьяна Пассек, «Из дальних лет», 1889
  •  

Был дождь! Нынче холодно, низкие синеватые небосклоны с утра. После обеда гуляли втроем. Дивились на деревья за сараем, с поля из-за риги ― на сад: нельзя рассказать![8]

  Иван Бунин, Дневники, 26 сентября 1912
  •  

Полярная ночь подошла незаметно. Дни становились короче и короче. Солнце стояло над горизонтом в последнее время все ниже. Его громадный оранжевый круг совершал короткий путь, озаряя необозримые пространства, заметенные снегом. Холодное солнце прощалось с землей, уходя на покой. За летний период оно как будто израсходовало всю свою энергию и было старчески печально и бессильно. Но вот наконец и эти короткие дни кончились, и солнце перестало показываться над горизонтом. Наступила полярная ночь… Несколько дней, после того как солнце скрылось за горизонтом, ежедневно к двенадцати часам дня небосклон ярко горел и полыхал отблесками титанического пожарища, окрашивая облака в разноцветные краски ― от карминно-красного до лилового. Солнце ушло, но оно еще не хотело окончательно расстаться с землей, напоминало о своей близости лучезарными сияниями. Чем больше мы погружались в ночь, тем меньше и бледнее становились отблески солнца, и наконец ― только серые сумерки говорили о том, что где-то «внизу», далеко от нас, солнце светит, наполняя бодростью все живущее.[9]

  Ареф Минеев, «Пять лет на острове Врангеля», 1936
  •  

Предрассветные зори сами по себе — чарующее зрелище. Над безжизненным, почти лунным, ландшафтом всторошенного моря начинает яснеть небосклон. Светлая полоса ярчает и растекается светлыми потоками вверх по небу. Вот уже в провалах зубчатки торосов чудятся бледно-розовые тона, они быстро текут вверх, как бы стремясь догнать первые светлые побеги, но те уже далеко. Минута за минутой меняется небосклон, уже нежные розы поднялись высоко. Ниже — царство кармина, а у самого края льда струится в толщах неподвижного воздуха огненная река расплавленного золота. В какой-то момент явление, достигнув максимума, начинает угасать. Уже нет золотой реки — как будто поднявшийся лед скрыл ее от взора, кармин бледнеет и переходит в нежнорозовый цвет, и светлые потоки скатываются все ниже и пропадают за горизонтом. Холодный мрак опять окутал землю, но теперь уж не надолго. Завтра опять на небо хлынут фонтаны дивного фейерверка, и снова ночь отступит.[9]

  Ареф Минеев, «Пять лет на острове Врангеля», 1936
  •  

Тюльпан рос совсем близко, на краю обвалившейся сурчины. Стоило лишь протянуть руку, чтобы сорвать его, но Григорий лежал не шевелясь, с молчаливым восхищением любуясь цветком и тугими листьями стебля, ревниво сохранявшими в складках радужные капли утренней росы. А потом переводил взгляд и долго бездумно следил за орлом, парившим над небосклоном, над мёртвым городищем брошенных сурчин… Часа через два они снова сели на лошадей, стремясь достигнуть к ночи знакомых хуторов Еланской станицы.[10]

  Михаил Шолохов, «Тихий Дон» (Книга четвёртая), 1928-1940
  •  

Угасал день. Берега Японии теряли свои очертания, сливаясь с дымчатым небосклоном. Далеко позади нас заботливо вспыхивал проблесковый маяк. Прозябший, я спустился в твиндек, в шум человеческих голосов.

  Алексей Новиков-Прибой, «Цусима», 1935
  •  

По мере того как окрестные холмы погружались в густые, нежно оркестрованные музыкой насекомых сумерки, купол неба вздымался все выше, будто тянулся увидеть бледные островки уходящего света. Несколько минут небосклон пребывал в пустынном ожидании: забытый небесным осветителем последний театральный софит бездумно освещал покинутый лиловый задник… Впрочем, к тому времени как Марио шлепнул на каждую из тарелок по сочной фьерентине, задник ожил и вспыхнул совсем иным светом ― осветитель, видимо, вернулся с обеда и захлопотал, направляя множество разновеликих и разномощных ламп в середину неба, и там заструилась, зашевелилась бойкая звёздная жизнь.[11]

  Дина Рубина, «Белая голубка Кордовы», 2009

Небосклон в стихахПравить

  •  

Сказал старик: тебе ужасна
Любовь седого колдуна;
Спокойся, знай: она напрасна
И юной деве не страшна.
Он звёзды сводит с небосклона,
Он свистнет ― задрожит луна...

  Александр Пушкин, «Руслан и Людмила», 1820
  •  

Там чист и ясен небосклон;
Там рдеет пышный анемон,
Чинар гордится красотою;
И путника во время зною
Душистый персик и лимон
Манят к забвенью и покою.

  Александр Шишков, «Н. Т. А<ксаков>у», 1821
  •  

Высокомерный дух, смирися!
Склони взнесенный буйства рог!
Внемли прещенью и страшися:
«Противится гордыне бог».
Игралище всемощна рока,
Не мни: нет власти, счастью срока.
Се меч над выей уж висит,
Се край отверзся небосклона;
Зри вдаль: там прах Наполеона
В пустыне каменистой скрыт.[12]

  Василий Капнист, «На смерть Наполеона», 1822
  •  

Святая ночь на небосклон взошла,
И день отрадный, день любезный,
Как золотой покров, она свила,
Покров, накинутый над бездной.
И, как виденье, внешний мир ушёл…
И человек, как сирота бездомный,
Стоит теперь и немощен и гол,
Лицом к лицу пред пропастию тёмной.[13]

  Фёдор Тютчев, «Святая ночь на небосклон взошла...», конец 1840-х
  •  

Как труп, бессилен небосклон,
Земля — как уличённый тать,
Преступно-тайных похорон
На ней зловещая печать.
Ум человеческий смущён,
В его глубинах — чёрный страх,
Как стая траурных ворон
На обессиленных полях.[14]

  Николай Гумилёв, «Как труп, бессилен небосклон...», 16 декабря 1907
  •  

Ах, небосклон светлее сердолика:
Прозрачен он и холоден и пуст.
Кровавится среди полей брусника
Как алость мёртвых уст.

  Георгий Ива́нов, «Стансы», 1911
  •  

...В чемодане с этикеткой
Экстра-классом в тот вагон
Где экспрессом не в Одессу,
Не тархун, не эстрагон
Без дюшеса, полным весом,
Гонит прямо ― в небосклон.[15]

  Михаил Савояров, «Экстра гон» (из сборника «Не в растения»), 1922
  •  

В соседстве Большого Каньона,
Где кондоры в небе висят,
Песчано-кремнистая зона:
Под солнцем лежит Аризона,
Похожий на Мексику штат.
Там кактусы (два миллиона!)
До самого до небосклона,
Высокие свечи, стоят.[16]

  Игорь Чиннов, «В соседстве Большого Каньона...», 1990

ИсточникиПравить

  1. Корсаков В. В. Пекинские события. Личные воспоминания участника об осаде в Пекине. Май — август 1900 года. — СПб.: тип. А. С. Суворина, 1901 г.
  2. Е.В.Урысон, «Несостоявшаяся полисемия» и некоторые ее типы. — М.: Семиотика и информатика. Вып.36. 1999 г.
  3. А.А. Бестужев-Марлинский. «Кавказские повести». — СПб., «Наука», 1995 г.
  4. Русская сентиментальная повесть. — М.: МГУ, 1979 г.
  5. М. Ю. Лермонтов. Полное собрание сочинений: В 5 т. — М. Л.: Academia, 1935-1937 гг.
  6. Л.Н.Толстой. Собрание сочинений. — М.: «Художественная литература», 1958 г.
  7. Т. П. Пассек. «Из дальних лет», воспоминания. — М.-Л.: Academia, 1931 г.
  8. И. Бунин. Полное собрание сочинений в 13 томах. — М.: Воскресенье, 2006 г. — Т. 1. Стихотворения (1888—1911); Рассказы (1892—1901).
  9. 9,0 9,1 А. И. Минеев. Пять лет на острове Врангеля. — Л.: Молодая гвардия, 1936 г.
  10. М.А.Шолохов, «Тихий Дон». — М.: Молодая гвардия, 1980 г.
  11. Дина Рубина. «Белая голубка Кордовы». — М.: ЭКСМО, 2009 г.
  12. В. В. Капнист. Избранные произведения. Библиотека поэта. Большая серия. — Л.: Советский писатель, 1973 г.
  13. Ф.И.Тютчев. Полное собрание сочинений и писем в шести томах. — М.: Издательский центр «Классика», 2002 г. — Т. 1. Стихотворения, 1813-1849 гг. — Стр. 215
  14. Н. Гумилёв. Собрание сочинений в четырёх томах / Под редакцией проф. Г. П. Струве и Б. А. Филиппова. — Вашингтон: Изд. книжного магазина Victor Kamkin, Inc., 1962 г.
  15. Михаил Савояров. ― «Слова», стихи из сборника «Не в растения»: «Экстра гон»
  16. И.В. Чиннов. Собрание сочинений: в 2 т. М.: Согласие, 2002 г.

См. такжеПравить