Украше́ние, украше́нье (от красота, красивый, красить) — бытовой, разговорный синоним термина декор. В словаре В. И. Даля дано определение: «Украшать, убирать, наряжать... Сделать краше, приятнее на вид, на глаз» и далее: «Науки украшают разум, образуют. Добродетели украшают душу, сердце».[1]

Плюмаж на шлеме римского легионера

В иной формулировке украшение — подделка или симуляция понятия «красота», непосредственная, эмоциональная оценка явлений, предметов или отдельных элементов композиции, которые на самом деле имеют иные утилитарные функции. Если декор или орнамент означают вполне формообразующие явления, то украшение — лишь то, что кажется таковым.

Понятие «красоты» субъективно и пристрастно. Кроме эстетической оценки оно может подразумевать иные качества или свойства воспринимаемого объекта и намерения воспринимающего субъекта: передачу информации, привлечение внимания, маскировку дефектов, введение в заблуждение, провоцирование, самоутверждение, социальный протест, вплоть до полной потери гармонической, дополняющей и целевой составляющих социальной коммуникации. В теории эстетической и художественной деятельности украшение близко к понятию оформление. В более прагматичном аспекте под украшениями понимают наряд, косметику, макияж.

Украшение в афоризмах и кратких высказыванияхПравить

  •  

Познание стран мира — украшение и пища человеческих умов.

  Леонардо да Винчи, 1490-е
  •  

Сияющая красота юности уменьшается в своем совершенстве от чрезмерных и слишком изысканных украшений.

  Леонардо да Винчи
  •  

Афоризмы служат отнюдь не только для развлечения или украшения речи, они, безусловно, важны и полезны в деловой жизни и в гражданской практике.[2]

  Фрэнсис Бэкон, 1600-е
  •  

Нагота — лучшее украшение правды.

  Томас Фуллер, 1650-е
  •  

Речь безрассудна, одна с другой отдаленна,
Украшением гнусным к строке приплетенна...[3]

  Антиох Кантемир, «Из Буало. Сатира четвёртая», 1729
  •  

Ясность — лучшее украшение истинно глубокой мысли.

  Люк де Клапье Вовенарг, 1740-е
  •  

...напрасно силились философы украсить философию: такие румяны и белила отнимают у нее природную её красоту и великолепие.[4]

  Яков Козельский, «Философические предложения», 1768
  •  

Любезности чужда вся помощь украшений,
И без прикрас она прекраснее всегда.[5]

  Николай Карамзин, «Лавиния» (осенняя повесть), 1789
  •  

Красивое не нуждается в дополнительных украшениях — больше всего его красит отсутствие украшений.

  Иоганн Готфрид Гердер, 1790-е
  •  

Я люблю правду без украшений.

  Александр Суворов, 1790-е
  •  

Певцу зелёный лавр ― других нет украшений,
Поэт чужд старости, ― не знает смерти гений.[6]

  Дмитрий Хвостов, «1813 года», 1816
  •  

Адам Бременский именует оный главным украшением России и даже вторым Константинополем.[7]

  Николай Карамзин, «История государства Российского» (том первый), 1818
  •  

Считай безобразием что-либо менять в сочинениях хороших композиторов, пропускать или, чего доброго, присочинять к ним новомодные украшения. Это величайшее оскорбление, какое ты можешь нанести искусству.

  Роберт Шуман, 1840-е
  •  

Главным украшением головы почитались длинные волосы ― знак благородства и девственности.[8]

  Фёдор Буслаев, «Древнесеверная жизнь», 1857
  •  

Надо всегда что-нибудь работать: занятие ― украшение женщины.[9]

  Юлия Жадовская, «В стороне от большого света», 1857
  •  

Главным украшением головы почитались длинные волосы ― знак благородства и девственности.[8]

  Фёдор Буслаев, «Древнесеверная жизнь», 1857
  •  

...рядом с мечтами об опрощении у того же Толстого идут другие мечты… о получении Георгиевского креста и украшении груди своей этим знаком отличия. А ведь для «простоты» ни креста, ни отличий не надо.[10]

  Евгений Соловьёв-Андреевич, «Л.Н.Толстой. Его жизнь и литературная деятельность», 1895
  •  

Солдаты не унимались: им непременно нужно было видеть блестящее украшение на голове избранника, чтобы поверить, что он ― император.[11]

  Дмитрий Мережковский, «Смерть богов. Юлиан Отступник», 1895
  •  

В бесконечных буднях и горе — праздник и пожар — забава; на пустом лице и царапина — украшение…

  Максим Горький, «Детство», 1914
  •  

И спускался я к бурам в равнины
Принести на просторы лесов
Восемь ран, украшений мужчины...[12]

  Николай Гумилёв, «Замбези», 1921
  •  

Леса — это не только украшение земли, ее великолепный и удивительный наряд… Леса — величайшие источники здоровья и вдохновения. Это — исполинские зеленые лаборатории, вырабатывающие кислород, уловители ядовитых газов и пыли.

  Леонид Леонов, 1953
  •  

Я не вижу возможности усложнять свои стихи. Мне кажется, усложнение будет погремушкой для моей темы, слишком важной, чтобы ее разменять на украшения.[13]

  Варлам Шаламов, Дневники, октябрь 1966
  •  

Инициатива выбора не принадлежит женщине, раз она больше нуждается в украшении себя, чем мужчина.

  Виктор Дольник, 1970-е
  •  

Библиотекигардеробы, из которых умелые люди могут извлекать кое-что для украшения, многое — для любопытства и еще больше для употребления.

  Джефф Дайер, 1990-е
  •  

Глупость украшает женщину. Но упрямство может украсить — только лошадь.[14]

  Юрий Ханон, «Мусорная книга», 1990-е
  •  

Молчание — лучшее украшение женщины. К сожалению, она редко его надевает.

  — из фильма Трое волхвов, 2001
  •  

Несчастная любовь — украшение любой биографии.[15]

  Александр Зорич, «Консул содружества», 2002
  •  

На бревенчатых стенах пестрели вязаные кармашки ― для ножниц, для Библии ― и шёлковый коврик с искусно вышитым изречением «Работа ― украшение жизни».[16]

  Гузель Яхина, «Дети мои», 2018

Украшение в научно-популярной литературе и публицистикеПравить

 
Вождь маори с традиционным украшением — татуировкой
  •  

Планъ сего фейерверка представляетъ преизрядной Архитектурной работы храмъ добродѣтелей Ея Императорскаго Величества Елисаветы Первыя съ двумя боковыми зданіями, преизрядными столбами, галеріями и другимъ великолѣпіемъ украшенными, между которыми съ внѣшней стороны видѣнъ надъ входомъ гербовой щитъ Россійскія имперіи. Сквозь средней входъ является внутри храма, яко въ отверстой залѣ стоящей на знакахъ Побѣды и Славы великолѣпной педесталъ, на которомъ вензловое имя Ея Императорскаго Величества Елисаветы Первыя, украшенное лавровыми и пальмовыми вѣтьвями и окруженное щитами именъ Ихъ Императорскихъ Высочествъ, которыя цвѣтами осыпаны, главную часть, и внутреннее главное украшеніе составляетъ.[17]

  Михаил Ломоносов, «Описание фейерверка при высочайшем и всемилостивейшем присудствии Ея Императорскаго Величества Елисаветы Первыя Самодержицы Всероссийския», июнь 1755
  •  

Нынешний день умножает ясныя доказательства неусыпнаго попечения вашего о приращении общих удовольствий торжественным освящением сего важнаго учреждения, простирающагося к украшению Отечества, к увеселению народа, ко введению в России дивных дел, почитаемых издревле от всего света, к похвальному употреблению домашних избытков, к поселению в России трудолюбия и ко всеконечному истреблению невежества.[17]

  Михаил Ломоносов, «Слово благодарственное Ея Императорскому Величеству на освящение Академии Художеств, именем ея говоренное», 1764
  •  

Многие философы непонятными материями, ненадобными разделениями и заботливыми мелочных вещей толкованиями представляют философию в виде парадных посольских речей, в которых, несмотря на их пространство, мало находится содержания. Я оставил все те мелочные описания, которые служить могут только для забавы молодым людям и коими напрасно силились философы украсить философию: такие румяны и белила отнимают у нее природную её красоту и великолепие.[4]

  Яков Козельский, «Философические предложения», 1768
  •  

Возжелает ли при старости дней своих, яко другого века человек, оставшийся один, по гробах и пеплах их, смоченных его слезами, без помощи и без сожаления прожив в горести последние дни своей жизни, воздать последний долг природе? Да воззрит кто именитый, кои наиболее ощущают страх смерти, на множество портретов его предков, служащих украшением его комнатам: они безмолственно ему вещают, что жили и умерли и что он к той же судьбе должен изготовляться, да, отогнав мирские мысли, войдет таковый в ту свою комнату, он узрит в ней не украшения, но погребательные знаки, показывающие тленность естества человеческого.[18]

  Михаил Щербатов, «Размышления о смертном часе», 1788
  •  

Великие в меновном торгу затруднения побудили мыслить о знаках, всякое богатство и всякое имущество представляющих. Изобретены деньги. Злато и сребро, яко драгоценнейшие по совершенству своему металлы и доселе украшением служившие, преображены стали в знаки, всякое стяжание представляющие. И тогда только, поистине тогда возгорелась в сердце человеческом ненасытная сия и мерзительная страсть к богатствам, которая, яко пламень, вся пожирающи, усиливается, получая пищу.[19]

  Александр Радищев, «Путешествие из Петербурга в Москву», 1790
  •  

Города сего времени ответствовали уже состоянию народа избыточного. Немецкий летописец Дитмар, современник Владимиров, уверяет, что в Киеве, великом граде, находилось тогда 400 церквей, созданных усердием новообращенных христиан, и восемь больших торговых площадей. Адам Бременский именует оный главным украшением России и даже вторым Константинополем. Сей город до XI века стоял весь на высоком берегу днепровском: место нынешнего Подола было в Ольгино время еще залито водою.[7]

  Николай Карамзин, «История государства Российского» (том первый), 1818
  •  

Позолоченные или крашеные иглы ломают уныло-ровные линии городских крыш; острия их, пронзающие небо, столь тонки, что глаз с большим трудом различает точку, в которой позолота гаснет в тумане полярного поднебесья. Самые примечательные — шпиль крепости, корня и колыбели Петербурга, и шпиль Адмиралтейства, одетый в золото голландских дукатов, что были подарены царю Петру республикой Соединенных Провинций. По высоте и дерзновенности эти монументальные плюмажи, копирующие, говорят, те азиатские уборы, какие украшают здания в Москве, представляются мне поистине необычайными. Невозможно понять, ни каким образом держатся они в воздухе, ни как их там установили; это истинно русское украшение.

  Астольф де Кюстин, «Россия в 1839 году» (Письмо четырнадцатое), 1843
  •  

Я хотел уже кончить это письмо, как вспомнил, что я еще не сказал вам о самом лучшем украшении Малаги ― о ее женщинах, составляющих вместе с гадитанками (женщинами Кадиса) аристократию женщин Андалузии, которую народная пословица истинно недаром зовет «страною красивых лошадей и красивых женщин ― el país de buenos caballos у buenas mozas». Но, как я уже говорил вам, здешняя красота вовсе не походит на ту условную красоту, которую признают только в греческом профиле и правильных чертах. Совершенно противоположна античному и европейскому типу красота андалузских женщин: они не имеют того величавого и несколько массивного вида, каким отличаются итальянки; все они очень небольшого роста, гибкие и вьющиеся, как змейки, и более приближаются к восточной, нубийской породе, нежели к европейской. Но самая главная особенность андалузской женской породы состоит в совершенной оригинальной грации, в этом неопределимом нечто, которое андалузцы называют своим многозначительным словом sal ― солью, и вследствие этого женщин ― sal del mundo, солью мира.[20]

  Василий Боткин, «Письма об Испании», 1847
  •  

В то время как я придумывал, как бы поскорее приступить к этому важному делу, заехал ко мне Захар Иванович Илецкий, старый холостяк, который лет сорок тому назад был блестящим молодым человеком, царём паркета, украшением московских балов, любимцем всех женщин и предметом зависти всех мужчин.[21]

  Михаил Загоскин, «Москва и москвичи», 1842-1850
  •  

Главным украшением головы почитались длинные волосы ― знак благородства и девственности. Девица носила распущенные косы, невеста ― заплетённые; замужняя покрывала голову платом или покрывалом. Заплетение косы и покрытие головы невесты составляют существенную часть и в наших свадебных обычаях. У скандинавов, как и у нас и народе, именно русая коса ― главная прелесть женской красоты.[8]

  Фёдор Буслаев, «Древнесеверная жизнь», 1857
  •  

Главное богатство бурята заключается в большом количестве крупного и мелкого рогатого скота и в табунах лошадей. Украшение богатых женщин составляет маржан ― коралл красного цвета, величиною с кедровый орех, а иногда и более, смотря по состоянию. Цена маржана зависит от величины и цвета, приблизительно от 75 р. до 150 р. за фунт, в котором заключается от 60 до 100 корольков. Одежда женщин, в праздничные дни, состоит из парчи ярких цветов, употребляемой у нас в церквах, а также и из шелковых материй; шапки их из бобров и соболей; на груди повешены русские серебряные монеты, в ушах серьги, унизанные в несколько рядов маржаном; на голове тоже украшения, сделанные из маржана, вроде диадемы; на руках большие серебряные браслеты; сапоги шелковые, вроде китайских, с толстыми подошвами. Девицы носят прическу, состоящую из множества косиц, убранных маржаном; замужние же носят только две косы, красиво лежащие по обе стороны груди и соединенные нитями из маржана и серебра.[22]

  Дмитрий Стахеев, «За Байкалом и на Амуре», 1860
  •  

Но самых отличных услуг от «Энциклопедии ума» должны ожидать, конечно, светские молодые люди. Доныне они находились в большом затруднении. Отправляясь на бал к г-же Гулак-Артемовской, молодой человек хотя и понимал, что благопристойная беседа составляет одно из украшений этих балов, но так как у него не было нужных для того «мыслей», то он в большинстве случаев, вместо разговора, только вращал зрачками. Теперь никаких затруднений по части мыслей не может быть. Достаточно молодому человеку за полчаса до отъезда на бал проштудировать несколько страниц «Энциклопедии ума», чтобы во время первой же кадрили... <...> Согласна. Но всё-таки «наилучшее украшение женщины ― это непорочные нравы». А ещё могу сказать вам: «женщины не могут придумать наряда, который украшал бы их столько же, сколько добродетель». И так далее, до бесконечности. Вот что может сделать «Энциклопедия ума», г. Макаров, и в этом, по мнению нашему, заключаются её несомненные права на внимание публики.[23]

  М.Е. Салтыков-Щедрин, Энциклопедия ума. Составил по французским источникам и перевел Н. Макаров (рецензия), 1878
  •  

Из украшений женщины носят: в ушах довольно большие, серебряные с бирюзой, серьги, которые у иных соединяются ниткой цветных бус позади шеи; на пальцы надевают кольца серебряные или золотые, но браслетов не знают. Иногда голову украшают красными лентами (чашвак), которые повязываются через лоб сзади головы и отсюда спускаются по спине между двумя косами до пяток; на конце эти ленты оторачиваются бахромой.[24]

  Николай Пржевальский, «От Кяхты на истоки Желтой реки», 1885
  •  

Стать Епишкой, не думать о завтра, жить, как трава растет, умирать, как падает с дерева увядший лист, не оставив по себе ни следа, ни воспоминания, или быть подстреленным чеченцем, не пропев даже своей лебединой песни, ― увы! ― все это не дано интеллигенту… Ведь рядом с мечтами об опрощении у того же Толстого идут другие мечты… о получении Георгиевского креста и украшении груди своей этим знаком отличия. А ведь для «простоты» ни креста, ни отличий не надо. «Во время службы на Кавказе, ― по рассказу Берса, ― Лев Николаевич страстно желал получить Георгиевский крест и был даже к нему представлен, но не получил его, вследствие личного нерасположения к нему одного из начальников. Эта неудача огорчила его, но вместе с тем изменила его взгляд на храбрость. Он перестал считать храбрыми тех, кто лез в сражение и домогался знаков отличия. Его идеалом храбрости сделалось разумное отношение к опасности».[10]

  Евгений Соловьёв-Андреевич, «Л.Н.Толстой. Его жизнь и литературная деятельность», 1895
  •  

Экстренные новости. Президент Джонсон принял законопроект по украшению хайвеев. Это означает в основном то, что его дочь больше не будет разъезжать в открытом автомобиле.

  Бэрри Левинсон, «Доброе утро, Вьетнам», 1987
  •  

Иван Сергеевич Тургенев, который был тонким ценителем и большим знатоком художественного пения, так пишет о вибрато в рассказе «Певцы». Описывая пение талантливого певца-самородка Якова Турка, он подчеркивает: «Голос его не трепетал более ― он дрожал, но той едва заметной внутренней дрожью страсти, которая стрелой вонзается в душу слушателя!» А вот как характеризует вибрато голоса Алексей Константинович Толстой в своем романсе «Средь шумного бала, случайно…»: «А голос так дивно звучал, как звон отдаленной свирели, как моря играющий вал». Итак, вибрато ― очень важное украшение звука.[25]

  Сергей Рязанцев, «В мире запахов и звуков», 1997
  •  

Пение считалось украшением, венцом праздника, знаком духовного веселия и устроенности. Его отсутствие, как нарушение порядка церковной жизни, связывалось с картиной разрушения, бедствий, горькой печали.[26]

  — Светлана Еремеева, Лекции по истории искусства, 1999
  •  

Когда человек научиться смотреть не только в небо и соизмерять свою жизнь с вечным (и значит чувствовать себя ничтожным), но и оглянется вокруг себя и поймёт, насколько прекрасна эта жизнь вокруг. Тогда и воспоминания об античном искусстве станут живыми и смогут преобразовать всю художественную традицию. Но это ― тема другого разговора. А пока ― многотысячные празднества, невероятные наряды, лучшие художники, занятые делом украшения жизни, эстетизация всех сторон жизни (и смерти, в том числе). Средневековье умирало красиво.[26]

  — Светлана Еремеева, Лекции по истории искусства, 1999
  •  

Морошка необычайно богата пектином, при должной сноровке из золотистого желе можно столовым ножом вырезать фигурные украшения для праздничного торта.[27]

  Святослав Логинов, «Марш-бросок по ягодным палестинам», 2007
  •  

Защита от нападения, добыча пищи, строительство дома, письменность (первой буквой был поставленный стоймя камень). Из камней делали печати и перстни-печатки ― так закреплялись отношения собственности. Из камней делали краски и украшения, развивая эстетический вкус и способы обработки материалов. Нефрит и кремень уникальны не только как древнейшие камни в истории человечества, но и как артефакты, сблизившие вопросы естествознания и истории.[28]

  Василий Авченко, «Кристалл в прозрачной оправе». Рассказы о воде и камнях, 2015

Украшение в мемуарах, письмах и дневниковой прозеПравить

  •  

...лучшее украшение женщины, особливо матери семейства, есть ― скромность и умеренность.[29]

  Иван Муравьёв-Апостол, Письма из Москвы в Нижний Новгород, 1814
  •  

...съ тѣхъ поръ, какъ нѣкоторыя изъ лучшихъ украшеній нашего общества вступили въ ряды литераторовъ; съ тѣхъ поръ, какъ нѣсколько истинно поэтическихъ минутъ изъ жизни нѣкоторыхъ женщинъ съ талантомъ отразились такъ граціозно, такъ плѣнительно въ ихъ зеркальныхъ стихахъ, ― съ тѣхъ поръ названіе литератора стало уже не странностью, но украшеніемъ женщины; оно, во мнѣніи общественномъ, подымаетъ ее въ другую сферу, отличную отъ обыкновенной, такъ что воображеніе наше создаетъ вокругъ нея другое небо, другой воздухъ, и ярче и теплѣе, чѣмъ вашъ Одесскій.[30]

  Иван Киреевский, О русских писательницах, письмо к Анне Петровне Зонтаг, 1833
  •  

Между тем весь гарем разоблачился; т. е. чадры и покрывала были сняты, и Персиянки остались в коротеньких архалуках до бедр, с самыми узкими рукавами, и спереди совершенно открытыми, и в бесконечно широких шальварах, имевших вид обыкновенных юбок; эти шальвары, или шаравары, стягиваются снизу снурком, когда Персиянки ездят верхом, или ходят по улицам; теперь же они были распущены, и закрывали совершенно ноги. Украшений, до которых женщины здесь такие же охотницы, как и везде, вовсе не было, т. е. не видно было ни бус, ни браслетов, ни пряжек, ни даже серег! Густые черные и длинные локоны рассыпались по плечам, и придерживались на голове черными ленточками. Вся одежда была шелковая самых ярких цветов, подобранных однако со вкусом. На ногах виднелись туфли с высокими каблуками, без задников.[31]

  — Николай Муравьёв, Письма русского из Персии, 1844
  •  

Время показывает, что нет никаких других решений, кроме решения Пастернака, что о нашей судьбе, о лагерной судьбе нельзя написать иначе, как только в стихах величайшей лаконичности, величайшей простоты, что любыми литературными побрякушками тема будет задавлена, искажена. Что значит отразить, как в зеркале? Зеркала не хранят воспоминаний. Я не вижу возможности усложнять свои стихи. Мне кажется, усложнение будет погремушкой для моей темы, слишком важной, чтобы ее разменять на украшения.[13]

  Варлам Шаламов, Дневники, октябрь 1966

Украшение в беллетристике и художественной прозеПравить

  •  

…умелость, которая отличала дух прежних женщин, нынешние обратили на украшение тела, и та, на которой платье пестрее и больше на нём полос и украшений, полагает, что её следует и считать выше и почитать более других, не помышляя о том, что если бы нашёлся кто-нибудь, кто бы всё это навьючил или навесил на осла, осёл мог бы снести гораздо большую ношу, чем любая из них, и что за это его сочли бы не более, как всё тем же ослом. Стыдно говорить мне это, потому что не могу я сказать про других, чего бы не сказала против себя: так разукрашенные, подкрашенные, пёстро одетые, они стоят словно мраморные статуи, немые и бесчувственные, и так отвечают, когда их спросят, что лучше было бы, если бы они промолчали; а они уверяют себя, что их неумение вести беседу в обществе женщин и достойных мужчин исходит от чистоты духа, и свою глупость называют скромностью, как будто та женщина и честна, которая говорит лишь со служанкой или прачкой или своей булочницей; ведь если бы природа того хотела, как они в том уверяют себя, другим бы способом ограничила их болтливость.

  Джованни Боккаччо, «Декамерон», новелла десятая, 1351
  •  

Выбрать тебе мужа было мое дело, а твое будет за него выйти. Мне всегда нравились такие девицы, которые не прежде узнавали женихов своих, как под венцом. Кротость и стыдливость ― суть лучшие украшения всякой женщины.[32]

  Василий Нарежный, «Бурсак», 1822
  •  

На стене, красовавшейся переплетами кирпичей, висели железные шишаки грубой работы, колонтари (латы), писанные серебром, и простые, железные, на которых ржавчина въелась кровавыми пятнами, кончары (оружие вроде меча и кинжала, немного поменее первого и поболее второго), из коих некоторые были с искусною золотою насечкою и украшениями, изобличающими восток, палицы, сулицы (метальные копья), шестопер, знак воеводства, как ныне маршальский жезл, и несколько железных щитов с конусными выемками. В углу стоял на искосе образ Георгия Победоносца. От стен несколько отсторонились две лавки, покрытые суконными полавочниками; между ними вытягивался дубовый стол, девственной чистоты, с резными ножками и ящиками, а на нем стояли оловянник и серебряная стопа и лежала серебряная черпальница. Перед столом, на почетном месте, чванилась своею узорностью диковинная седальница, вроде складных кресел, изобретения и мастерства какого-то фряза.[33]

  Иван Лажечников, «Басурман», 1838
  •  

Вышей мне от нечего делать воротничок, покажи свое уменье. Я достану узоров, а там и для себя что-нибудь сработаешь. Вон Анфиса прекрасно шьет, она и тебя поучит, чего не сумеешь. Надо всегда что-нибудь работать: занятие ― украшение женщины. А тебе это может очень со временем пригодиться.[9]

  Юлия Жадовская, «В стороне от большого света», 1857
  •  

Скромность есть украшение женщины, ― сказал серьезно Веретицын, ― тем более девицы, тем еще более примерной дочери, трудящейся для утешения родителей.[34]

  Надежда Хвощинская, «Пансионерка», 1860
  •  

― Венчать его, венчать диадемой! ― закричали они, торжествуя.
Но диадемы не было. Находчивый Стромбик предложил:
― Пусть Август велит принести одно из жемчужных ожерелий супруги своей.
Юлиан возразил, что женское украшение непристойно и было бы дурным знаком для начала нового правления. Солдаты не унимались: им непременно нужно было видеть блестящее украшение на голове избранника, чтобы поверить, что он ― император. Тогда грубый легионер сорвал с боевого коня нагрудник из медных блях ― фалеру, и предложил венчать Августа ею. Это не понравилось: от кожи нагрудника пахло потом лошадиным. Все стали нетерпеливо искать другого украшения. Знаменосец легиона петулантов, сармат Арагарий, снял с шеи медную чешуйчатую цепь, присвоенную званию его. Юлиан два раза обернул ее вокруг головы: эта цепь сделала его римским Августом.[11]

  Дмитрий Мережковский, «Смерть богов. Юлиан Отступник», 1895
  •  

...значение золота в жизни человечества гораздо меньше, чем значение железа, без которого современная техника не может обходиться. Уничтожьте золотую монету и бесполезные золотые украшения, и спрос на золото окажется очень небольшим.[35]

  Владимир Обручев, «Плутония», 1924
  •  

Фай Родис посмотрела на твердые лица вошедших ― они дышали волей и умом. Они не носили никаких украшений или знаков, одежда их, за исключением плащей, надетых, очевидно, для ночного странствия, ничем не отличалась от обычной одежды средних «джи». Только у каждого на большом пальце правой руки было широкое кольцо из платины.
Яд? ― спросила Родис у предводителя, жестом приглашая садиться и показывая на кольцо.
Тот приподнял бровь, совсем как Чойо Чагас, и жесткая усмешка едва тронула его губы.
― Последнее рукопожатие смерти ― для тех, на кого падет наш выбор.[36]

  Иван Ефремов, «Час Быка», 1969
  •  

На вместительных подоконниках темнели подсвечники. В углах ― чугунные подставки под лучину, стулья с резными спинками и соломенные кресла. Длинная некрашеная лавка, крытая пеньковой циновкой, протянулась у печной стены (топилась печь из кухни, а в комнату глядел ее широкий бок, облепленный рыжей плиткой, более всего похожей на медовые пряники). На бревенчатых стенах пестрели вязаные кармашки ― для ножниц, для Библии ― и шелковый коврик с искусно вышитым изречением «Работа ― украшение жизни».[16]

  Гузель Яхина, «Дети мои», 2018

Украшение в поэзииПравить

 
Аквамариновые серьги
  •  

Показав стихи грубы, без красы, без силы,
На двух словах подняты, власно, как на вилы,
Речь безрассудна, одна с другой отдаленна,
Украшением гнусным к строке приплетенна, ―
То б, чай, проклял свои дни и душа познала,
Что приятно за́быти мысли потеряла.[3]

  Антиох Кантемир, «Из Буало. Сатира четвёртая», 1729
  •  

Козёл восстал против зверей и всей скотины,
Когда пришла ему промолвить череда:
«Ко украшению прекрасной сей картины,
Конечно, надобна, ― сказал он, ― борода».[37]

  Василий Майков, «Суд картине», 1767
  •  

И Тверь, и Искорест, я многи грады новы
Ко украшению России уж готовы...[38]

  Александр Сумароков, «О худых рифмотворцах», 1774
  •  

Для пользы всех мне можно всё;
Земные недра раздираю,
Металл блестящий извлекаю
На украшение твоё.[39]

  Александр Радищев, «Вольность», 1783
  •  

Приятность Естества, размеренная стройно,
Блистала в ней везде, во всех ее частях,
Скрываемых от глаз одеждою простою,
Которая была превыше всех убранств.
Любезности чужда вся помощь украшений,
И без прикрас она прекраснее всегда.
Не мысля о красе, была она красою,
Сокрытою в лесах дремучих и больших.
Как в недрах пустоты седого Апеннина,
Под тению бугров, рассеянных кругом,
Восходит юный мирт, неведомый всем людям,
И сладкую воню во всю пустыню льет, ―
Лавиния цвела сим образом во мраке,
Не зримая никем.[5]

  Николай Карамзин, «Лавиния» (осенняя повесть), 1789
  •  

Не украшение одежд
Моя днесь Муза прославляет,
Которое в очах невежд
Шутов в Вельможи наряжает;
Не пышности я песнь пою;
Не истуканы за кристаллом,
В киотах блещущи металлом,
Услышат похвалу мою.[40]

  Гавриил Державин, «Вельможа», 1794
  •  

Излечивши рану Глейхена,
В сад серальский повели его
Поливать цветы душистые.
Водомёты там из мрамора
И бассеины из аспида.
Пышность всюду представлялася
В украшениях искусственных,
А природы вид застенчивый
Трепетал под игом роскоши.[41]

  Гавриил Каменев, «Граф Глейхен», 1802
  •  

Кисть дерзновенная, маляр, в твоей руке
Нарисовала нам поэта в колпаке.
Певцу зелёный лавр ― других нет украшений,
Поэт чужд старости, ― не знает смерти гений.[6]

  Дмитрий Хвостов, «1813 года», 1816
  •  

Теперь все представления
Я сам начну писать,
(показывая на шею)
И здесь вот украшения
Уж мне не миновать.
Сошью салопчик норковый
Тебе я к рождеству;
Гуляй в мантилье шелковой
На радость торжеству!
Жена! теперь квартальница
Перед тобою ― пас!
Отделенья начальница…
Целуй меня тотчас![42]

  Фёдор Кони, «Куплеты Щекоткина» (куплеты из комедии с куплетами «Петербургские квартиры), 1834
  •  

И буря будет. И вороны,
Кружась, кричат, что мир погиб,
Что гнезда их ― венцы, короны
И украшения для лип.[43]

  Иван Бунин, «Идёт тяжёлый гул по липам...», Глотово, 10 июля 1907
  •  

За большими, как тучи, горами,
По болотам близ устья реки
Я арабам, торговцам рабами,
Выпускал ассагаем кишки.
И спускался я к бурам в равнины
Принести на просторы лесов
Восемь ран, украшений мужчины,
И одиннадцать вражьих голов.[12]

  Николай Гумилёв, «Замбези», 1921

В пословицах и поговоркахПравить

  •  

Седло — украшение коня, жена — украшение жизни.

  Монгольская пословица
  •  

Украшение дома — ребёнок, украшение стола — гость.

  Азербайджанская пословица

ИсточникиПравить

  1. Толковый словарь живого великорусского языка Владимира Даля. С-Петербург-Москва, 1882. Том четвёртый. С. 484
  2. Афоризмы. Золотой фонд мудрости / составитель О. Т. Ермишин. — М.: Просвещение, 2006.
  3. 1 2 А. Д. Кантемир, Собрание стихотворений. Второе издание. Библиотека поэта. Большая серия. — М.-Л.: Советский писатель, 1956 г.
  4. 1 2 Я. П. Козельский в сборнике: Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века. Том I. — М.: Госполитиздат, 1952 г.
  5. 1 2 Н. М. Карамзин. Полное собрание стихотворений. Библиотека поэта. Большая серия. — Л.: Советский писатель, 1966 г.
  6. 1 2 Избранные сочинения графа Хвостова. Сост., примеч., статьи М. Амелина. — М. : Совпадение, 1997. — 93 с. — (Библиотека графомана).
  7. 1 2 Карамзин Н.М. История государства Российского: Том 1 (1803-1818)
  8. 1 2 3 Буслаев Ф.И. О литературе: Исследования. Статьи. — Москва, «Художественная литература», 1990 г.
  9. 1 2 Ю. В. Жадовская. В стороне от большого света. — М.: «Планета», 1993 г.
  10. 1 2 Е.А.Соловьёв-Андреевич «Л.Н.Толстой, его жизнь и литературная деятельность». — СПб: Типография т-ва Общественная польза", 1897 г.
  11. 1 2 Мережковский Д.С. «Смерть богов. Юлиан Отступник». — М.: «Художественная литература», 1993 г.
  12. 1 2 Николай Гумилёв. Стихотворения и поэмы. — Л.: Советский писатель, 1988 г. — («Библиотека поэта», большая серия).
  13. 1 2 В. Шаламов, Новая книга: Воспоминания. Записные книжки. Переписка. Следственные дела. — М.: Изд-во Эксмо, 2004 г.
  14. Юрий Ханон Альфонс, которого не было. — СПб.: Центр Средней Музыки & Лики России, 2013. — 544 с.
  15. Александр Зорич, «Консул содружества». — М.: Центрполиграф, 2002 г.
  16. 1 2 Гузель Яхина Дети мои. — М.: АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2018 г.
  17. 1 2 М.В. Ломоносов. Полное собрание сочинений: в 11 томах. Том 8. Поэзия. Ораторская проза. Надписи 1732-1764 гг. — Л.: «Наука», 1984 г.
  18. М. М. Щербатов в сборнике: Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII в. Том I. ― М.: ГОСПОЛИТИЗДАТ, 1952 г.
  19. Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. — М.: «Детская литература», 1975 г.
  20. В.П. Боткин. «Письма об Испании». — Л.: Наука, 1976 г.
  21. Загоскин М.Н. «Москва и москвичи». Москва, «Московский Рабочий», 1988 г.
  22. Д. И. Стахеев. За Байкалом и на Амуре. Путевые картины. — С.-Петербург: Типография Карла Вульфа, 1869 г.
  23. М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 9. — Москва, Художественная литература, 1970 г.
  24. Н.М. Пржевальский. «От Кяхты на истоки Желтой реки». Исследование северной окраины Тибета и путь через Лоб-Нор по бассейну Тарима. — М., Государственное издательство географической литературы, 1948 г.
  25. С. И. Рязанцев. «В мире запахов и звуков». (Занимательная оториноларингология). — М.: Терра, 1997 г.
  26. 1 2 С. А. Еремеева. Лекции по истории искусства. — М.: ИДДК, 1999 г.
  27. Логинов С.В. «Марш-бросок по ягодным палестинам». Журнал «Наука и жизнь», № 6-7, 2007 г.
  28. В. О. Авченко. Кристалл в прозрачной оправе. Рассказы о воде и камнях. — М.: АСТ, 2015 г.
  29. И. М. Муравьёв-Апостол. Письма из Москвы в Нижний Новгород. — СПб.: Наука, 2002 г.
  30. И. В. Киреевский. Полное собраніе сочиненій въ двухъ томахъ. Томъ II. Отдѣлъ второй. — М.: Типографія Императорскаго Московскаго Университета, 1911 г.
  31. Н. Т. Муравьёв, Письма русского из Персии. — СПб.: 1844 г.
  32. В. Т. Нарежный, Собрание сочинений в 2 томах. Том 2. — М.: «Художественная литература», 1983 г.
  33. И.И. Лажечников. «Ледяной дом». — М.: Эксмо, 2006 г.
  34. П. Д. Хвощинская. Пансионерка. — СПб.: «Отечественные записки», №3, 1861 г.
  35. Обручев В.А. «Плутония. Земля Санникова». — М.: Машиностроение, 1982 г.
  36. Иван Ефремов, «Час быка». — М.: Детгиз, 1969 г.
  37. Майков В.И. Избранные произведения. Библиотека поэта. Большая серия. Москва-Ленинград, «Советский писатель», 1966 г.
  38. Сумароков А. П., Избранные произведения. — Ленинград: Советский писатель (Библиотека поэта), 1957 г. — Второе издание.
  39. Радищев А. Н. Полное собрание сочинений в 3 томах. — М. Л.: Издательство АН СССР, 1941 г., том второй.
  40. Г. Р. Державин, Духовные оды. — М., Ключ, 1993 г.
  41. Г. П. Каменев в сборнике: Поэты-радищевцы. Библиотека поэта. — Л.: Советский писатель, 1979 г.
  42. Фёдор Кони в книге: Поэты 1840-1850-х годов. ― Библиотека поэта. 2-е издание. ― Л., Советский писатель, 1972.
  43. И. Бунин. Стихотворения. Библиотека поэта. — Л.: Советский писатель, 1956 г.

См. такжеПравить