Бром

химический элемент с порядковым номером 35

Бром (от др.-греч. βρῶμος — «зловонный», «вонючий»; обозначается символом «Br») — химический элемент 17-й группы, четвёртого периода периодической системы (по устаревшей классификации принадлежит к главной подгруппе VII группы, или к группе VIIа) с атомным номером 35. Химически активный неметалл и достаточно сильный окислитель, третий по атомной массе элемент из группы галогенов. Как простое вещество при нормальных условиях бром представляет собой летучую ядовитую двухатомную жидкость (формула Br2) красно-бурого цвета с сильным, резким и «тяжёлым» (типично галогенным) запахом, напоминающим йод или хлор и сладковатым, «металлическим» вкусом. Бром — одно из двух простых веществ (и единственное из всех неметаллов), наряду со ртутью, которое при комнатной температуре находится в жидком состоянии.

Ампула с бромом
35
Бром
79,904
3d104s24p5

Элементарный бром был впервые получен в 1825 году. Бром широко распространён в природе и в рассеянном состоянии встречается почти повсеместно. Большинство соединений брома растворимы в воде и легко выщелачиваются из горных пород. В накоплении брома основную роль играют процессы испарения океанической воды, наибольшие концентрации отмечаются в конечных маточных рассолах. Часть земного брома связана в организмах растений в сложные и большей частью нерастворимые органические соединения. Некоторые растения активно накапливают бром. Это в первую очередь бобовыегорох, фасоль, чечевица, а также морские водоросли. Есть бром и в атмосфере, причем содержание этого элемента в воздухе приморских районов всегда выше.

Бром в афоризмах и кратких определенияхПравить

  •  

Он <Антуан Балар> получил темно-красное жидкое вещество, кипящее при 47 градусах. Его удельный вес 3. Сохраняется под серной кислотой. Оно соединяется с металлами и дает нейтральные соединения. Образует несколько летучих соединений.[1]

  Пьер Луи Дюлонг, из письма Йенсу Якобу Берцелиусу, 1826
  •  

...часовое тиканье как бы выговаривало Сухумову некоторыя слова. Сначала до слуха его доносилось: Йод, бром… йод, бром…[2]

  Николай Лейкин, «В родном углу», 1905
  •  

Впрочем, лучше без брома: бром притупляет сознание; злоупотреблявшие бромом становятся неспособными ни на что…[3]

  Андрей Белый, «Петербург», 1914
  •  

Целый день чувство такой тоски, что от неё отпивался бромом.[4]

  Юрий Готье, Дневник, 1918
  •  

И летописец пламенной свободы
Восстанови́т восторженным пером
Закуривающего Наркомпрода
И на столе у Наркомзема бром.[5]

  Валентин Стенич, «Заседание правительства Украины», 1922
  •  

В доме жили две таксы, любимицы А. П.: коричневая Хина Марковна <...> и Бром Исаич, о котором А. П. говорил, что у него глаза Левитана.[6]

  Татьяна Щепкина-Куперник, «О Чехове», до 1952
  •  

Точь-в-точь как ртуть есть единственный металл, который имеет жидкую фазу при комнатной температуре, бром есть единственный жидкий неметалл.[1]

  Борис Розен, «Бром», 1970

Бром в научной и научно-популярной литературеПравить

  •  

Газ, очищенный таким образом от паров йодистого метилена и паров алкоголя, проходил в трубку, содержащую немного брома. В этой последней трубке большая часть газа не поглощалась, и в ней не было заметно никакого выделения йода, но когда бром, по окончании опыта, был обработан едким кали, то получилась капля масла, имеющего запах, сходный с запахом жидкости голландских химиков. Для приготовления хлористого и бромистого метилена я обрабатывал йодистый метилен хлором и бромом. Если пропускать хлор к йодистому метилену, находящемуся в реторте под водою, и слегка нагревать, то в приемник переходит очень летучая жидкость, а иод, сделавшийся свободным, осаждается в кристаллическом виде в реторте. Жидкость, обработанная хлорной водой и небольшим количеством едкого кали, промытая водой и высушенная на хлористом кальции, перегоняется между 40° и 41°. <...> Бром, замещая йод в йодистом метилене, дает подобную же жидкость, которая, без сомнения, есть соответствующее бромистое соединение С2Н2Вr3.[7]

  Александр Бутлеров, «Теоретические и экспериментальные работы по химии», 1851-1886
  •  

Мне хочется поделиться с вами химическою новостью, которая, вероятно, вас заинтересует, и для вящего интереса изложу всю историю последовательно. Мне нужен был бромистый этилиден для количественного сравнения действия брома на него и на бромистый этилен. Я думал получить его из хлористого этилидена, который был под руками, и бромистого алюминия. Чтобы не приготовлять отдельно AlBr3, я стал пробовать действие брома и Al на хлористый этилиден (надо вам сказать, что Al можно облить бромом и оставить стоять, не боясь сильной реакции, хотя, как вы увидите далее, при этом образуется AlBr3, но весьма медленно). Из смеси брома, Al и хлористого этилидена начал тотчас после смешения выделяться с шипением HBr, несмотря на то, что смесь стояла в снегу, и в конце концов произошел обромленный хлористый, а может быть, и бромистый этилиден, ибо полученное масло кипело при 120-180°. На другой день, то есть сегодня, пробую действие брома на хлористый этилиден ― не действует: только бросишь кусочек Al ― выделяется масса HBr, и если не охлаждать, то происходит взрыв. Заключение отсюда то, что присутствие Al до крайней степени облегчает бромирование. Беру бензол ― и наблюдаю то же самое. Алюминий обливаю бензолом и прибавляю брома, ставя все в снег. Реакция спустя 2-3 минуты начинается, HBr так и валит, и, если вначале чуть много прибавлено брома, ― взрыв… Начинаю испытывать, что собственно так усиливает бромирование. Беру готовый и чистый AlBr3, не содержащий брома, обливаю бензолом, кипячу ― ничего, только растворяется немного; прибавляю туда же Al, кипячу ― ничего, действия нет; прибавляю каплю брома ― шипение и на стенках еще пробирки является многообромленный бензол. Значит, действует побуждающим образом AlBr3. Беру AlBr3 одну каплю в пробирку, вливаю 10 грамм брома туда же и приливаю по каплям 0,7 г бензола ― сильнейшая реакция… Вот и факты. Не правда ли, можно ожидать многого…[8]

  Гавриил Густавсон, из письма А. М. Бутлерову, 17 марта 1877 года
  •  

― Образование тримэфилкарбинола из бутилена, приготовленного мной, удается также помощию серной кислоты. Крепкая серная кислота, отделяя при поглощении много теплоты, превращает бутилен в масло, имеющее высокую точку кипения, способное прямо соединяться с бромом и представляющее, конечно, полимеры высшего уплотнения..[7]

  Александр Бутлеров, «Теоретические и экспериментальные работы по химии», 1851-1886
  •  

Некоторое время тому назад, нуждаясь для своей работы в значительном количестве α-бромпропионового эфира, мне пришлось убедиться в непригодности способа Фриделя и Махука, по которому, как известно, соответствующая жирная кислота нагревается с бромом в запаянных трубках от 140 до 160°. Не говоря уже о том, что по этому способу нельзя сразу брать в реакцию больших количеств брома и кислоты, затруднение встречается еще и в самом нагревании в запаянных трубках при высокой температуре. Очень часто трубки разрывает, что, кроме потери вещества, влечет за собой и некоторую опасность. Основываясь на том общеизвестном факте, что ангидриды и хлориды кислот бромируются и хлорируются гораздо легче и при более низкой температуре, чем сами кислоты, я и попробовал вести обромление не самой кислоты, а ее бромида, который нет надобности отделять в чистом виде, что очень упрощает манипуляцию бромирования.[9]

  Николай Зелинский, «О получении предельных одноосновных бромокислот», 1887
  •  

Известно, что кожевники, клеевары, живодеры, мясники и рабочие на мыловарных заводах, хотя все они временно или постоянно находятся в ужасно вонючей атмосфере, в общем пользуются хорошим здоровьем и что средняя продолжительность их жизни велика (от 56 лет до 61 года). Пары йода и брома, перешедшие по неосторожности рабочих в воздух помещений на химических заводах, могут давать повод к отравлению присутствующих. При этом замечается раздражение слизистой оболочки дыхательных органов и соединительной оболочки глаз, затем сильные головные боли и иногда лихорадочное состояние; йод вызывает характеристический насморк. Вообще, однако, такие случаи встречаются редко и не заключают в себе особенной опасности для здоровья или жизни рабочих.[10]

  Фёдор Эрисман, «Профессиональная гигиена», 1908
  •  

Есть газы, которые производят только раздражение на тех местах тела, с которыми они соприкасаются, причем, конечно, это раздражение может переноситься через чувствительные нервы кожи и слизистых оболочек и на такие части нервной системы, которые исполняют важные функции (управление дыханием, кровообращением и т. д.) и повреждение которых может угрожать опасностью жизни. Сюда относятся, например, пары соляной кислоты и нашатыря, которые при известной концентрации вызывают паралич дыхания и смерть от удушения, затем хлор и бром, которые также могут причинить смерть расстройством органов дыхания (отек легких) или параличом сердца.[10]

  Фёдор Эрисман, «Профессиональная гигиена», 1908
  •  

Бромистые соли в форме бромистого натрия и бромистого калия, реже бромистого аммония, показаны благодаря их успокаивающему действию на нервную систему; В последнее время проявлен большой интерес к лечению шизофрении; некоторые успехи получаются при лечении больных этого рода внутривенными вливаниями 10% раствора хлористого кальция.[11]

  Василий Гиляровский, «Психиатрия», 1935
  •  

Еще Чарльз Локок, первый введший бромистую терапию, говорил о том, что перед menses нужно увеличивать дозу брома для женщин; так думает большинство, в том числе Пьер Мари и Л. С. Минор. По наблюдениям врачей, долгое время проводивших бромистое лечение, у больных существует бромистое равновесие, т. е. при назначении определенной дозы брома организм целиком выводит все получаемое количество. Наибольшая доза при этих условиях и является необходимой добавкой для данного случая. Дают бром месяцами и годами, периодически прерывая его назначение, если обнаруживаются тяжелые явления бромизма (расстройства кишечника, кожные сыпи, катары дыхательных путей), о которых надо знать и которые вовремя следует предупреждать (слабительные, мыльные ванны, назначения мышьяка и т. д.). Так, одними из первых вестников бромизма являются угри на лбу и спине, своеобразный дурной запах изо рта, потеря аппетита, сонливость, отсутствие конъюнктивальных рефлексов. Чтобы достигнуть удовлетворительных результатов при сравнительно малых дозах брома, Тулуз и Рише предложили в 1900 г. свой способ обесхлоривания организма.[11]

  Василий Гиляровский, «Психиатрия», 1935
  •  

Нельзя понять механизм сложного химического превращения, не изучив тех элементарных реакций, из которых он складывается. Рассмотрим, например, реакцию взаимодействия между газообразными бромом и водородом. При определенных условиях между ними произойдет химическая реакция, в результате которой образуется единственный продукт реакции ― бромистый водород HBr: <...> Но это вовсе не означает, что реакция протекает так просто, как записано в уравнении! При определенных условиях между ними произойдет химическая реакция, в результате которой образуется единственный продукт реакции ― бромистый водород HBr <...>. Но это вовсе не означает, что реакция протекает так просто, как записано в уравнении! В действительности молекулы брома вначале распадаются на атомы, а затем последовательно идут элементарные реакции, в которых и образуются молекулы конечного продукта. Вся эта совокупность элементарных реакций и представляет собой то, что называется механизмом химического процесса взаимодействия брома с водородом. Механизмы многих других реакций еще сложнее, так как представляют собой совокупность очень большого числа элементарных процессов.[12]

  Борис Павлов, Владимир Веденеев, «Скрещенные молекулярные пучки: новый путь изучения химических реакций», 1965
  •  

Главная продукция завода ― кристаллический йод. Его выделяют из горячего раствора, который идет по скважинам из-под земли, с глубины 500-600 метров. Еще один вид продукции ― соединения брома. Деревянные бочонки с кристаллическим йодом и железные барабаны с бромом отправляют к причалу ― там их погрузят в трюмы судов.[13]

  — Юрий Моралевич, «За Каспийским морем», 1965
  •  

Впервые ковкий ванадий был получен лишь в 1927 году. Особенно сильно ухудшают механические свойства ванадия примеси водорода, кислорода и азота. Известный немецкий химик Юстус Либих, подобно Фридриху Веперу, «проглядел» открытие нового элемента ― брома. Слава первооткрывателя в этом случае досталась, малоизвестному до того, французскому ученому Антуану Балару. Раздосадованный Либих не удержался от едкого замечания, что не Балар открыл бром, а бром открыл Балара. Вепер же, «прозевавший» ванадий, был более объективным и никого, кроме себя в этом не винил.[14]

  — Б. Казаков, Е. Грузинов, «Элемент № 23: ванадий», 1969
  •  

В 1946 году в «Трудах Биогеохимической лаборатории АН СССР» была опубликована статья Л. С. Селиванова, который измерял содержание брома в воздухе и столкнулся с любопытным фактом. Оказалось, что зимой в московском воздухе было больше брома, чем летом. Казалось бы, очень странное явление! Но объяснилось все просто. В то время большинство московских котельных топили углем, а уголь, как известно, образовался из древних растений. Многие растения концентрируют бром, рассеянный в почве, природных водах и атмосфере. По-видимому, этой способностью обладали и те растения, из которых получился каменный уголь. А если так, то дым котельных должен был «обогащать» воздух этим не очень редким, но рассеянным элементом. Рассеянностью брома частично объясняется тот факт, что бром был открыт лишь в 1825 году, на 14 лет позже своего намного более редкого аналога ― йода.[1]

  Борис Розен, «Бром», 1970
  •  

Небольшой французский город Монпелье знаменит своим университетом ― старейшим в стране, основанным еще в XIII веке. Но еще старше соляной промысел, существовавший в этом южном городе с незапамятных времен. Солнце испаряло морскую воду из специальных бассейнов, вырытых на берегу, соль кристаллизовалась, ее вычерпывали, а оставшиеся растворы (их называют маточными или просто маточниками) выплескивали обратно в море. Об этих достопримечательностях Монпелье мы вспомнили не случайно: с ними связано открытие брома. Антуан Жером Балар, первооткрыватель элемента №35, работал препаратором у профессора Ж. Ангада. Ангад преподавал химию в университете и в Фармакологической школе при университете. Первой самостоятельной темой Балара было исследование состава маточных растворов и морских прибрежных водорослей. Прежде всего он нашел в маточниках сернокислый натрий. Открытие не бог весть какое, но именно оно заставило молодого химика предпринять более детальное исследование. Он воздействовал на раствор разными реактивами и установил, что струя газообразного хлора, пропущенная через маточник, придает ему красно-бурую окраску. Еще интереснее вел себя щёлок, полученный из водорослей. Когда к нему добавляли хлорную воду и крахмал, жидкость делилась на два слоя: желтоватый верхний и синий нижний. Игра цветов говорила о том, что известно сейчас каждому школьнику, ― что в морской воде есть соли брома и йода, а хлор вытеснил эти элементы. Но в 1825 году это было в диковину, несмотря на то, что йод уже был открыт. С подобным же раствором уже сталкивался один из современников Балара ― знаменитый немецкий химик Юстус Либих. Какая-то фирма прислала ему бутыль с желтоватой жидкостью и просила дать заключение о химическом составе раствора. Однако Либих не стал детально исследовать эту жидкость, решив, что она содержит смесь хлора с йодом и, возможно, их соединения. Он не «учуял» неизвестный еще химический элемент и позже горько раскаивался в этом. «Не может быть большего несчастья для химика, ― писал он уже после открытия Балара, ― как то, когда он сам не способен освободиться от предвзятых идей, а старается дать всем явлениям, не сходящимся с этими представлениями, объяснения, не основанные на опыте…»[1]

  Борис Розен, «Бром», 1970
  •  

Балар тоже не сразу напал на след нового элемента. Вначале он полагал, что окраска верхнего слоя вызвана присутствием соединения хлора с йодом, но все попытки разделить предполагаемое соединение на части не дали результатов. Тогда Балар экстрагировал окрашивающее вещество из верхнего слоя раствора, восстановил его с помощью пиролюзита MnO2 и серной кислоты и получил скверно пахнущую тяжелую красно-бурую жидкость. Он определил ее удельный вес, температуру кипения и некоторые химические свойства. После этого сомнений в том, что эта жидкость ― не соединение хлора с йодом, а новый элемент, их аналог, у Балара, видимо, уже не было. Он назвал новый элемент муридом, от латинского muria, что значит «рассол», и 30 ноября 1825 года послал в Парижскую академию наук «Сообщение об особом веществе, содержащемся в морской воде».[1]

  Борис Розен, «Бром», 1970
  •  

Как примесь бром есть в сотнях минералов, а собственных минералов брома, как говорится, раз два и обчелся. Самый известный из них ― бромаргирит AgBr. В отличие от большинства бромидов, бромистое серебро нерастворимо в воде. Собственных минералов брома мало еще и потому, что его ион очень большой и не может надежно «засесть» в кристаллической решетке вместе с катионами средних размеров. В земле бром присутствует главным образом в виде ионов, которые путешествуют вместе с грунтовыми водами. Часть земного брома связана в организмах растений в сложные и большей частью нерастворимые органические соединения. Некоторые растения, как уже упоминалось, активно накапливают бром.[1]

  Борис Розен, «Бром», 1970
  •  

...наибольший интерес с точки зрения антропогенного влияния на озоносферу представляют циклы хлора и брома, поскольку с ними прежде всего связывают опасность непреднамеренного разрушения стратосферного озона. <...> Неменьший вклад в разрушение озона вносит бромный цикл, стимулируемый как антропогенным воздействием, так и природными источниками брома. Продолжительность жизни хлорбромуглеродов в нижней тропосфере оценивается примерно в 70 лет. Поэтому талоны, как и фреоны, постепенно переносятся через тропопаузу в стратосферу. Под действием солнечной радиации в ближней УФ области спектра они разлагаются с выделением атомарного брома.[15]

  — Валерий Исидоров, «Озоновый кризис» и возможные экологические последствия его разрешения, 2000
  •  

Органические соединения брома разлагаются уже в нижней стратосфере, поэтому роль атомарного брома особенно велика в химических процессах, протекающих на высотах 12-15 км. <...> Считается, что бромный цикл наиболее эффективен по отношению к озону: один атом брома может разрушить до ста тысяч молекул Оз, прежде чем бром будет удален из стратосферы. Это объясняется, во-первых, малыми скоростями реакций атомов брома и радикала, приводящих к неактивным резервуарным газам BrONO2 и НОВг, во-вторых, образовавшиеся в этих реакциях соединения распадаются легче, чем их хлорсодержащие аналоги.[15]

  — Валерий Исидоров, «Озоновый кризис» и возможные экологические последствия его разрешения, 2000

Бром в публицистике и документахПравить

  •  

Отражение газового штурма 6 августа 1915 г. является блестящей страницей в истории русской армии. Газы, пущенные немцами 6 августа, имели темно-зеленую окраску ― это был хлор с примесью брома. Газовая волна, имевшая при выпуске около 3 км по фронту, стала быстро распространяться в стороны и, пройдя 10 км, имела уже около 8 км ширины; высота газовой волны над плацдармом была около 10-15 м. Все живое на открытом воздухе на плацдарме крепости было отравлено насмерть, большие потери несла во время стрельбы крепостная артиллерия; не участвующие в бою люди спаслись в казармах, убежищах, жилых домах, плотно заперев двери и окна, обильно обливая их водой. В 12 км от места выпуска газа, в деревнях Овечки, Жодзи, Малая Крамковка, было тяжело отравлено 18 человек; известны случаи отравления животных ― лошадей и коров. На станции Моньки, находящейся в 18 км от места выпуска газов, случаев отравления не наблюдалось.[16]

  Сергей Хмельков, «Борьба за Осовец», 1939
  •  

Первые три научные работы его были выполнены на темы Н. Н. Зинина. Большое значение имела его первая самостоятельная работа, касающаяся оригинального метода получения бромзамещенных жирных кислот действием брома на серебряные соли кислот (1861). <...>
Начало этих замечательных исследований тесно связано с изучением реакций двойного обмена в отсутствие воды. В одном из опытов при действии брома и бромистого алюминия на хлористый этилиден Густавсон заметил выделение бромоводорода. Испытывая далее действие брома в присутствии бромистого алюминия на бензол и другие ароматические углеводороды, он обнаружил каталитическое действие бромистого алюминия на течение реакции бромирования.[17]

  Александр Арбузов, Краткий очерк развития органической химии в России (предисловие), 1948
  •  

Уникальные месторождения газа и нефти, огромные запасы цветных и редких металлов, железной руды, солей, угля ― всего полвека назад мало кто знал об этих богатствах Казахстана и Средней Азии. Природа накопила здесь настоящие клады для химической промышленности ― калийную и поваренную соли, сульфат натрия, серу, хромиты, йод, бром. А в дело шёл лишь один вид «природного сырья» ― дикорастущая травка цитварная полынь.[18]

  — С. Богатырева, «Время меняет карту», 1965

Бром в мемуарах и дневниковой прозеПравить

  •  

Ромбро и Фамилиант ездят ежедневно, как две гоголевских крысы; пришли, понюхали и ― убежали. Пичкали они Мосю сутки каломелью, двое суток пепсином и мускусом и теперь только дали холодные компрессы на голову и йод и бром.[19] Вот рецепты в хронологической последовательности: 1) Calomel 0, 01, sacchar. alb. 0, 24 №4. 2) Pepsini 0, 6, Aq. destil. 45, 00, Syr. codeini 15, 00; Acid. mur. gett. 3) Infus. arnicae ex 1, 00 pf 60, 00 ginet Moschii 1,00 и наконец 4) Kalii jodati 0, 6, Kalii brom. 1,00, Aq. destill. 60, 00. <...> Теперь доктора ездят те же в те же утренние часы. Дают ледяные компрессы и бром. Мося тает, гибнет и исчезает понемногу, по капельке. С каждым дыханием улетучивается часть жизни.[20]

  Антон Чехов, Письма Александру Павловичу Чехову, 1884
  •  

Изумительная погода, великолепный кабинет, прекрасные условия для работы ― и все кругом меня работают, а я ни с места. Сейчас опять буду принимать бром. Прошелся по берегу моря, истопил баню (сам наносил воду) ― ничего не помогло, потому что имел глупость от 11 до 5 просидеть без перерыва за письменным столом.[21]

  Корней Чуковский, Дневник, 1912
  •  

Другая неприятность: образуется волостной комитет бедноты с неограниченными полномочиями. Лично нас это не коснется, так как мы отсюда уедем; но нашему Загранью, может быть, это и конец. Целый день чувство такой тоски, что от нее отпивался бромом.[4]

  Юрий Готье, Дневник, 1918
  •  

В мое время лаборатория во многом становилась какою-то «кижнерицею», а Кижнера ― нет; тот насвистывает, этот голос подает; Кижнер ― вовсе немой; проявляет себя разве тем, что толкнешь его локтем в проходе, в ответ оплеуху получишь его полотенца, с плеча развевающегося: оголтелый взгляд малых, безвеких, моргающих голубеньких глазок, точно головки притертых двух пробочек, красненький носик, очки, рыжий растреп бороденочки, кругловатая лысинка: часть собственного прибора, толкающаяся алогично ― у бромовой банки, при которой чихаешь и кашляешь (при отливании бром ест гортань); и я думал, что Кижнер ― чахоточный, брому нанюхавшийся; было бы странно узнать, что у Кижнера ― дом или, боже упаси, есть жена; его дом ― органическая лаборатория; жена ― аппарат, с которым занимается деторождением; пеленками детей Кижнера, бензольных веществ, все, бывало, разило; недавно сравнительно мне рассказали последствия, постигшие Кижнера, от неумеренной работы над радием.[22]

  Андрей Белый, «На рубеже двух столетий», 1929
  •  

В середине сентября 1921 года болезнь Анастасии Николаевны обострилась. 23 сентября, воспользовавшись недосмотром служанки и тем, что Федор Кузьмич вышел в аптеку за бромом, Анастасия Николаевна убежала из дому и бросилась с дамбы Тучкова моста в реку Ждановку. Тело ее осенью не было найдено. Весною Федор Кузьмич, как всегда, грустный и задумчивый, зашел к одной моей знакомой и очень удивил ее, сказав, что хотел бы получить кольцо, которое носила покойница.[23]

  Георгий Чулков, «Годы странствий», 1930
  •  

Третьяков — это же семинарист на Парнасе, а не поэт. Борис Лавренев — сиреневая девушка, это не стихи, а бром. Большаков — никогда поэтом не будет. Это дешевое издание российского Рембо. <...>
Я произнес первые слова таким дрожащим голосом, что сидевший рядом со мной Лавренев больно стукнул меня каблуком по ноге и укоризненно прошептал:
Брому не надо?!
По мере иронических реплик из зала, демонстративных хлопаний дверьми и шарканья ногами — я разгорячился.[24]

  Вадим Шершеневич, «Великолепный очевидец», 1936
  •  

Я раньше не видел снов. Вернее, я их видел, но я их забывал. Они были краткие и непонятные. Я их видел обычно под утро. Теперь же они появлялись, едва я смыкал глаза. Это даже не были сны. Это были кошмары, ужасные видения, от которых я в страхе просыпался. Я стал принимать бром, чтоб погасить эти кошмары, чтоб быть спокойней. Но бром плохо помогал мне. Тогда я пригласил одного врача и попросил дать мне какое-нибудь средство против этих кошмаров. Узнав, что я принимаю бром, врач сказал:
― Что вы делаете! Наоборот, вам нужно видеть сны. Они возникают у вас оттого, что вы думаете о своем детстве. Только по этим снам вы разберетесь в своей болезни. Только в снах вы увидите те младенческие сцены, которые вы ищете. Только через сон вы проникнете в далекий забытый мир.[25]

  Михаил Зощенко, «Перед восходом солнца», 1943
  •  

В доме жили две таксы, любимицы А. П.: коричневая Хина Марковна, которую он звал страдалицей (так она разжирела) и уговаривал «лечь в больницу»: «Там-ба-б вам-ба-б полегчало-ба-б!» ― и Бром Исаич, о котором А. П. говорил, что у него глаза Левитана: и действительно, у него были скорбные, темные-темные глаза.[6]

  Татьяна Щепкина-Куперник, «О Чехове», до 1952
  •  

Затем кто-то подарил нам внука или правнука чеховских Хины и Брома. Этот окончательный таксик (представляющий одно из немногих звеньев между мною и русскими классиками) последовал за нами в изгнание, и еще в 1930 году в Праге, где моя овдовевшая мать жила на крохотную казенную пенсию, можно было видеть ковыляющего по тусклой зимней улице далеко позади своей задумчивой хозяйки этого старого, все еще сердитого Бокса Второго, ― эмигрантскую собаку в длинном проволочном наморднике и заплатанном пальтеце.[26]

  Владимир Набоков, «Другие берега», 1954
  •  

Ассистент И. Симков привел циркача, который предложил туго перетянуть проволокой одну переднюю и одну заднюю ногу и тогда быку будет больно, он будет хромать и производить впечатление пьяного. Я считал, что недопустимо истязать болью животное, и не согласился. А время шло. Декорация стояла, занимая площадь павильона. Мы должны были снимать, выдавать по плану полезный метраж. Наше положение было трагичным. Нас прорабатывали в стенгазете и на разных собраниях «Москинокомбината». И вот неожиданно появился симпатичный старичок с синими смеющимися глазами. Это был ветеринар-пенсионер.
― Вам надо, чтобы бык был пьяный, но тихий?
― Совершенно верно!
― Быку надо дать водки и изрядно разбавить ее бромом. И тогда он будет и пьяный и тихий. Пошатается немного, ляжет и уснет.
Приняв все необходимые предосторожности, попробовали. Ура! Все получилось как надо. Бык шатался, ложился, засыпал. Задание было выполнено.[27]

  Григорий Александров, «Эпоха и кино», 1976

Бром в художественной прозеПравить

  •  

― Однако же и дозу закатила мне Варька!.. Что это, бром?
― Да. Ничего, что много. Лучше подействует. Стало не так страшно.
― Соленый какой! Теперь, я знаю, на несколько дней раскиснешь. Помню, раз пришлось принять, ― три дня после этого голова как будто тряпками была набита… ― Сергей помолчал и сконфуженно усмехнулся. ― Чёрт знает что я такое выкинул! <...>
Сергей, может быть, взял здесь нож. Все это бог весть чем может кончиться! Хорошо еще, что бром он принял: бром ― сильное успокаивающее, через полчаса уж не будет никакой опасности. Сергей заворочался на постели, деревянная кровать под ним заскрипела.[28]

  Викентий Вересаев, «На повороте», 1901
  •  

Закутанный в теплое одеяло, я дрожал так сильно, что сами собой взбрасывались руки и ноги. Помню, отец дал мне брому в голубой чашке. Нервная лихорадка била меня до самого утра, и, засыпая к тому времени, как проснулось отделение, я видел, на границе между явью и сном, белых чаек, летавших над черным, безбрежным озером. Чаек было видимо-невидимо.[29]

  Сергей Сергеев-Ценский, «Взмах крыльев», 1904
  •  

Я вѣдь долго лежать не буду, ― пробормоталъ Сухумовъ, чувствуя, что камердинеръ ему надоѣдаетъ своей внимательностью. Но тотъ все еще не отставалъ.
― Бромъ на ночь по прежнему принимать будете?
― Само собой.
― А самоварчикъ къ какому времени прикажете приготовить? <...>
Однообразное тиканье часовъ обыкновенно гипнотизируетъ, навѣваетъ сонъ, но у него сна не было, сонъ бѣжалъ отъ него. Это часовое тиканье какъ-бы выговаривало Сухумову нѣкоторыя слова. Сначала до слуха его доносилось: Іодъ, бромъ… іодъ, бромъ… А затѣмъ: Не-вра… сте-никъ, не-вра… сте-никъ…[2]

  Николай Лейкин, «В родном углу», 1905
  •  

Да и врачи, постукивая его, выслушивая и дѣлая анализы его выдѣленій, строго не могли опредѣлить его главную болѣзнь. Пилъ онъ іодъ, бромъ, литій, но это были для него только палліативы.
― Нужны укрѣпляющія средства… ― слышались совѣты. <...>
― Да вотъ что еще… Гдѣ у тебя банка съ бромомъ? Ее надо на ледникѣ держать, а то бромистый натръ портится. Я на ночь долженъ выпить свою обычную порцію.
― И ландыши кушать будете на ночь?
― Само собой. <...>
― Это я, я, Леонидъ Платонычъ… Не извольте пужаться. Я бромъ принесъ вамъ, ландыши и хлоралъ-гидратъ… Тутъ и ложка, и рюмочка съ водой для капель.[2]

  Николай Лейкин, «В родном углу», 1905
  •  

Забежало в магазин. У прилавка аптеки шептало неизменно, говорило о том же, и дряблый аптекарь в протянутой руке подавал бутылочку брома: «Все придет. Самочувствие ваше вернется. Бром ― неизменное средство, верное». Но бессильное тело внимало ему чуждо, и изможденный лик валился в меха шинели. Так кружила шинель по улицам, возвращаясь к себе в торопливом беге.[30]

  Андрей Белый, «Кубок метелей», 1907
  •  

Николай Алексеевич повторял, плача от счастья, сладчайшего всех земных утех:
— Милая, ты помнишь? Ты не забудешь, милая?
А она ему отвечала:
— Коля, милый, у тебя совсем расстроены нервы. Я же тебе говорила, что не надо так много работать. Прими брому.

  Фёдор Сологуб, из рассказа «Помнишь, не забудешь», 1912
  •  

«Впрочем, что мы стоим: заболтались… Вам необходимо скорее домой, и… жестянницу в реку; и сидите, сидите: никуда ― ни ногой (вероятно, за вами следят); так сидите уж дома, читайте себе Апокалипсис, пейте бром: вы ужасно измучились… Впрочем, лучше без брома: бром притупляет сознание; злоупотреблявшие бромом становятся неспособными ни на что… Ну, а мне пора в бегство, и ― по вашему делу». Пожав Аблеухову руку, Александр Иванович от него шмыгнул неожиданно в черный ток котелков, обернулся из этого тока и еще раз оттуда он выкрикнул: ― «А жестянницу ― в реку!» В плечи влипло его плечо: он стремительно был унесен безголовою многоножкою. <...>
Все тут сызнова поднялось. Понял он, ― не осилены его страхи; уверенность, выносившая весь этот вечер, провалилась куда-то; и все ― стало зыбким; он хотел принять брому; не было брому; он хотел почитать «Откровение»; не было «Откровения»; в это время до слуха его долетел отчетливый, беспокоющий звук: тики-так, тики-так ― раздавалось негромко; неужели ― сардинница?[3]

  Андрей Белый, «Петербург», 1914
  •  

― Вот что я придумал, ― заявил Каштанов: ― нужно отравить или оглушить муравьев ядовитыми газами, чтобы они оставались в оцепенении в течение времени, необходимого нам для поисков наших вещей в муравейнике. Такими газами являются хлор, бром и сернистый газ. Следовательно, нужно прежде всего найти материал для приготовления достаточного количества газов. Хлор можно добыть из поваренной соли, которая имеется в море. Бром, вероятно, имеется в золе водорослей, растущих в этом мире, но добыть его будет еще труднее, чем хлор. Всего легче было бы приготовить сернистый газ, если мы только найдем серу, серный колчедан или другую сернистую руду. Свинцовый блеск мы уже видели в ущелье птеродактилей; может быть, он найдется и здесь, в утесах возвышенности.[31]

  Владимир Обручев, «Плутония», 1924
  •  

― Придется сделать это сегодня же… только смотри, чтобы никто не догадался, а главное, он сам… можно так?..
― Он-то не догадается… скоро ему бром давать, вот вместо брома… А может, мы до завтра отложим?..
― Чего ж тянуть… все равно… <...>
― Что… что это?.. ― спросил тот, опасливо косясь на мензурку.
― Это бром, выпей… ― настойчиво, строго сказал Сташинский. Взгляды их встретились и, поняв друг друга, застыли, скованные единой мыслью… «Конец…» ― подумал Фролов и почему-то не удивился, не ощутил ни страха, ни волнения, ни горечи.[32]

  Александр Фадеев, «Разгром», 1926
  •  

Хорошо умирать в квартире на чистом душистом белье или в поле. Уткнешься головой в землю, подползут к тебе, поднимут, повернут лицом к солнцу, а у тебя уж глаза стеклянные. Но смерть что-то не шла. «Бром? К чему бром? Разве бром помогает от разрыва сердца?» Все же руку я опустил к нижнему ящику, открыл его, стал шарить в нем, левой рукой держась за сердце. Брому не нашлось, обнаружил два порошка фенацетина и несколько стареньких фотографий. Вместо брома я выпил воды из холодного чайника, после чего мне показалось, что смерть отсрочена. Прошел час. Весь дом по-прежнему молчал, и мне казалось, что во всей Москве я один в каменном мешке.[33]

  Михаил Булгаков, «Мне приснился сон...», 1927
  •  

К вечеру снова собрался дождь. Спокойный, безобидный дождь, какие бывают в наших краях и действуют подобно хорошей дозе брома. С борта парохода было видно, как блестят омытые дома. Огни города дробились в ниспадающей завесе дождевых капель. Я смотрел на город, на пристань и думал, что, может быть, вижу все это в последний раз. Но мне было весело.[34]

  Николай Шпанов, «Старая тетрадь», 1930-е
  •  

В морской воде главную роль играют, конечно, кислород и водород, которые и образуют самое-то воду. Если она заключает в себе эти элементы в размере девяноста шести с половиной процентов своего веса, то хлора в ней всего два процента, натрия один и четырнадцать сотых процента, магния, серы, кальция, брома, рубидия ― сотые и тысячные доли процента, а, скажем, золота ― ничтожнейшие, миллионные доли процента. Но если помножить эти ничтожнейшие количества золота на миллиарды тонн воды Мирового океана, то в ней окажутся сотни миллионов тонн золота![35]

  Григорий Адамов, «Тайна двух океанов», 1959
  •  

Кроме того, в зависимости от поведения женщин в лагере, удавалось сохранить дисциплину. Для усмирения всех порывов, все заключенные получали ежедневно в хлебе и питье громадные дозы брома. Он чувствовался по вкусу, и, кроме того, мы замечали его действие как на организме, так и на функциях мозга. Люди становились крайне рассеянными и забывчивыми. Все же, конечно, жизнь брала свое. Молодые девушки и люди влюблялись друг в друга на расстоянии, искали возможности переглянуться, встретиться на прогулке, хоть незаметно коснуться руки, локтя.[36]

  Ариадна Делианич, «Вольфсберг-373», 1960
  •  

Ты его придумала, наградила бог знает чем ― и умом необыкновенным, и какой-то особенной душевной тонкостью и красотой, а потом без памяти влюбилась в свое создание. Между тем он ― заурядный, самовлюбленный эгоист с наклонностями вампира, и только. И из-за него ты хвораешь, ходишь с распухшей физиономией, пьешь бром? Этот бром меня особенно взбесил, так что Кузя уже приготовил для меня смирительную рубашку! И чепуху ты несешь о его загадочной двойственности. Никакой двойственности у него нет и следа. <...>
Я просила подождать ― и он, разумеется, согласился. Бром я уже не пью, но чувство опустошенности осталось, оно не мешает мне работать ― теперь уже не в мастерской, а у Гориных, которые устроили мне настоящую студию в своей двухэтажной квартире. Снова стала заниматься с Леночкой, которая, кажется, взялась наконец за ум.[37]

  Вениамин Каверин, «Перед зеркалом», 1965-1970
  •  

― Он с усилием проглотил и, моргая заслезившимися глазами, продолжал: ― Это я, отцы, сейчас отошел немножко, а тогда сижу в кресле, глаза закрыл, вспоминаю его слова, а у самого все внутри дрожит мелкой дрожью, как поросячий хвост… Думал, прямо тут же и помру…Никогда со мной такого не бывало. Добрался кое-как до тещиной комнаты, хватил валерьянки ― не помогает. Смотрю ― у нее бром стоит. Я брому хватил…
― Подожди, ― сказал Малянов с раздражением. ― Хватит трепаться. Ей-богу, мне сейчас не до трепа… Что было на самом деле?

  Братья Стругацкие, «За миллиард лет до конца света», 1974

Бром в поэзииПравить

 
Эмболит, бромсодержащий минерал
  •  

Ручьи сбегают со стволов.
Городовой одел накидку.
Гурьба учащихся ослов
Бежит за горничною Лидкой.
Собачья свадьба… Чахлый гром.
И два спасенья: бром и ром.[38]

  Саша Чёрный, «На петербургской даче», 1909
  •  

Так идут в атаку
Танки, по вспаханному
Елозяя стальным пахом,
Нюхом разбухших от эрекций
Орудий обнюхивая ухающие горизонты,
Где свертывают бромом удушливые газы ―
Легких и бронхов махровые газоны[39]

  Михаил Зенкевич, «Пашня танков», 1918
  •  

Увы, любовь! Да, это надо высказать!
Чем заменить тебя? Жирами? Бромом?
Как конский глаз, с подушек, жаркий, искоса
Гляжу, страшась бессонницы огромной.[40]

  Борис Пастернак, «Мне в сумерки ты всё — пансионеркою...», 1919
  •  

О, эти люди, твердые, как камень,
Зажженные сигнальные огни!
Их будут чтить веками и веками
И говорить о них страницы книг.
И летописец пламенной свободы
Восстановит восторженным пером
Закуривающего Наркомпрода
И на столе у Наркомзема бром.[5]

  Валентин Стенич, «Заседание правительства Украины», 1922

Бром в массовой культуре и кинематографеПравить

  •  

Профессор, вот кролик в разрезе. Давайте ему что-нибудь введём.
— Отлично, давайте немедленно введём кролику хром.
— А, может, лучше бром?
— Э-э. Бром, вступая в реакцию с молекулами мяса, может вызвать у кролика отторжение от тела, и тогда кролик сдохнет.

  — «Комплекс невменяемости», 1992
  •  

Тема нашей сегодняшней лекции — это поведение брома при атаке его молекулами хрома. Это в простонародье известно как закон Майкельсона-Шварца. <...>
Яма, наполненная бромом, может хлорироваться только четырьмя молекулами углерода. <...>
А теперь посмотрим, как ведёт себя бром при хлорировании его атомами плюмбума.

  — «Комплекс невменяемости», 1992
  •  

Классно тебе в моих тисках,
Тикают бомбы на висках,
Пальцы помнят номер,
И цветы полетели на пол
Дополнять картину, на болты
Закрепило сердце,
Сломанные лопасти мечты,
Осквернили ложе,
Если б знали малого-ва,
Гости ухмыляются,
Тебе всего каких-то 22.
Брома мне...
Доктор, брома мне...
Доктор, брома мне...
Брома мне...
Доктор, брома мне...
Доктор, брома мне...
Доктор, пожалейте. Город.
В нем полно мужей законных.[41]

  Татьяна Зыкина, «Бром», 2002

ИсточникиПравить

  1. 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 1,5 Б. Розен, Бром. ― М.: «Химия и жизнь», №3, 1970 г.
  2. 2,0 2,1 2,2 Н. А. Лейкинъ. Въ родномъ углу. — С.-Петербургъ. Товарищество «Печатня С. П. Яковлева», 2-я Рождественская, дом № 7. 1905 г.
  3. 3,0 3,1 Андрей Белый. Петербург: Роман. Санкт-Петербург, «Кристалл», 1999 г.
  4. 4,0 4,1 Ю. В. Готье. Мои заметки. Подготовка к изд. Т. Эммонс, С. Утехин. — М.: Терра, 1997 г.. 592 с.
  5. 5,0 5,1 Борис Ефимов. «Десять десятилетий». О том, что видел, пережил, запомнил. — М.: Вагриус, 2000 г. — 636 c. — ISBN 5-264-00438-2
  6. 6,0 6,1 Т. Л. Щепкина-Куперник в книге: «А.П.Чехов в воспоминаниях современников». — М.: «Художественная литература», 1986 г.
  7. 7,0 7,1 А.М.Бутлеров Сочинения в 3 томах. — М.: Издательство Академии Наук СССР, 1953-1958 гг.
  8. Мусабеков Ю. С. Гавриил Гавриилович Густавсон (1842-1908). ― М.: «Химия и жизнь», № 11, 1968 г.
  9. Н. Д. Зелинский. Собрание трудов. Том 3. — М.: Издательство Академии Наук СССР, 1955 г.
  10. 10,0 10,1 Ф.Ф.Эрисман.Избранные произведения: в 2 т. — М.: Медгиз, 1959 г.
  11. 11,0 11,1 В. А. Гиляровский. Психиатрия. Руководство для врачей и студентов. — М.: Медгиз, 1954 г.
  12. Б. Павлов, В. Веденеев. Скрещенные молекулярные пучки: новый путь изучения химических реакций. — М.: «Химия и жизнь», № 1, 1965 г.
  13. Ю. Моралевич. За Каспийским морем. — М.: «Химия и жизнь», № 2, 1965 г.
  14. Б. Казаков, Е. Грузинов, Элемент № 23: ванадий. ― М.: «Химия и жизнь», № 4, 1966 г.
  15. 15,0 15,1 Валерий Исидоров. «Озоновый кризис» и возможные экологические последствия его разрешения. — М.: «Российский химический журнал», 2000 г.
  16. Хмельков С. А. Борьба за Осовец (Военно-историческая библиотека). — М.: Воениздат НКО СССР, 1939 г.
  17. А. Е. Арбузов, Краткий очерк развития органической химии в России (монография). — М.-Л: 1948 г.
  18. С. Богатырева, «Время меняет карту». — М., журнал «Химия и жизнь», № 2 за 1965 г.
  19. Постоянные упоминания «брома» в медицинском контексте представляют собой традиционное речевое сокращение. Под этим названием, как правило, имеются в виду водные растворы бромидов щелочных металлов: натрия и калия. Из текста чеховского письма это видно особенно чётко, когда «бром» ниже расшифровывается как «Kalii brom».
  20. «Александр и Антон Чеховы». Воспоминания. Переписка. — М.: Захаров, 2012 г.
  21. К.И. Чуковский. Собрание сочинений. Том 11: Дневник 1901-1921 гг. — М., «Терра»-Книжный клуб, 2004 г.
  22. Андрей Белый. На рубеже двух столетий. — М.: Художественная литература, 1989 г.
  23. Георгий Чулков. Годы странствий. ― М.: Эллис Лак, 1999 г.
  24. В. Г. Шершеневич. «Мой век, мои друзья и подруги». — М., Московский рабочий, 1990 г.
  25. Зощенко М.М. «Перед восходом солнца». — М.: Вагриус, 2004 г.
  26. Владимир Набоков. «Другие берега». — М.: Книжная палата, 1988 г.
  27. Григорий Александров. Эпоха и кино. — М.: Политиздат, 1976 г.
  28. Вересаев В.В. Избранное. Повести и рассказы. ― Изд-во: «Мастацкая лiтаратура», Минск, 1980 г.
  29. Сергеев-Ценский С.Н. Собрание сочинений. В 12 томах. Том 1. — М.: «Правда», 1967 г.
  30. Андрей Белый. Старый Арбат: Повести. Москва, Московский рабочий, 1989 г.
  31. Обручев В.А. «Плутония. Земля Санникова». — М.: Машиностроение, 1982 г.
  32. Фадеев А.А. Собрание сочинений в трёх томах, Том 1. — Москва, «Художественная литература», 1981 г.
  33. Булгаков М. А. Собрание сочинений. Том 3: Дьяволиада: повести, рассказы и фельетоны 20-х годов. — СПб: Азбука-классика, 2002 г.
  34. Шпанов Н. Красный камень. — М.: Советский писатель, 1957 г.
  35. Григорий Адамов, «Тайна двух океанов». — М.: Детлит, 1959 г.
  36. Делианич. А. Вольфсберг-373. — Сан-Франциско: «Русская жизнь», 1961 г.
  37. В. Каверин. «Пурпурный палимпсест», — М.: «Аграф», 1997 г.
  38. Саша Чёрный. Собрание сочинений в пяти томах. — Москва, «Эллис-Лак», 2007 г.
  39. Зенкевич М.А. «Сказочная эра». Москва, «Школа-пресс», 1994 г.
  40. Б. Пастернак, Стихотворения и поэмы в двух томах. Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990
  41. Татьяна Зыкина, «Бром» из альбома «Под бельём». — Екатеринбург, студия Виталия Владимирова, 2002 г.

См. такжеПравить