Открыть главное меню
Планета Венера

Венера — самая яркая „звезда“ утреннего и вечернего неба, названная в честь древнеримской богини Венеры, вторая по удалённости от Солнца планета Солнечной системы, наряду с Меркурием, Землёй и Марсом принадлежащая к семейству планет земной группы. Венерианский год короче земного и составляет 224,7 дня. Венера имеет самые длинные «сутки» (равные 243 земным) среди всех планет Солнечной системы и вращается в направлении, противоположном направлению вращения большинства планет.

Как один из ярчайших объектов в небе, Венера была важным элементом в человеческой культуре. Она стала первой планетой, для которой в начале второго тысячелетия до нашей эры было зафиксировано движение по небу. Как ближайшая к Земле планета, Венера была главной целью для ранних межпланетных исследований. Плотные облака Венеры делают её поверхность невидимой для оптических приборов.

Венера в научно-популярной литературе и публицистикеПравить

  •  

С точки зрения климатологии, мир Венеры находится в менее благоприятных условиях, чем мы. Если справедливо, как утверждает Гуфеланд и большая часть физиологов, что для того, «чтобы жить долго, следует жить медленно», — то долговечие встречается на Венере ещё реже, чем на Земле. Коснись вопроса этого Фонтенель, и авторитета благодушнаго столетняго старца был-бы здесь неопровержим; но собственное долговечие интересовало его в гораздо большей мере (чтó и вполне справедливо), чем долговечие обитателей Венеры, хотя примером своим он и подтвердил несомненность приведеннаго выше положения. Ось вращения, наклоненная к плоскости орбиты под углом 75 градусов, сообщает Венере резко отличающияся между собою времена года, скоротечность и непостоянство которых очень мало благоприятствует отправлениям органической жизни. Автор интересных «Этюдов» из области положительных наук следующим образом определяет влияние, производимое осью вращения на мир Венеры: «Планета, представляющая самыя интересныя климатическия явления — это безспорно Венера, по величине своей, массе и разстоянию от Солнца почти подобная Земле. Она вращается в очень наклонном положении. Если принять Землю за точку сравнения, то летом Солнце будет стоять у нас над Сиэною, в Египте, или над Кубою, в Америке. Но наклонение Венеры к плоскости орбиты так велико, что летом Солнце достигает там более высоких широт, чем широты Бельгии или даже Голландии. Из этого следует, что оба полюса, поочередно подвергающиеся почти вертикальным лучам не закатывающагося Солнца (и притом в четырехмесячные промежутки, так как год планеты этой длится всего восемь месяцев), препятствуют накоплению льдов и снегов. На планете этой нет умереннаго пояса: знойный и холодный пояса соприкасаются друг другу и господствуют попеременно в странах, соответствующих двум умеренным поясам Земли. Отсюда постоянныя атмосферическия волнения, вполне согласныя, впрочем, с нашими наблюдениями относительно трудности различать материки Венеры сквозь покровы ея атмосферы, безпрестанно возмущаемой быстрыми изменениями высоты Солнца, продолжительностью дней и перемещениями воздуха и влаг, чтó обуславливается лучами Солнца, в два раза более знойными на Венере, чем на нашей Земле».

  Камиль Фламмарион, «Жители небесных миров» (Астрономия обитателей Венеры), 1862
  •  

Как ни трогательны порывы эти, но с научной точки зрения — они не пользуются правом гражданства. Обитатели Земли любят Венеру, как планету соседнюю, предшествующую звёздной колеснице ночей. Быть может, по этой самой причине Меркурий есть излюбленное светило обитателей Венеры, а Земля — любимая звезда обитателей Марса.

  Камиль Фламмарион, «Жители небесных миров» (Астрономия обитателей Венеры), 1862
  •  

На нашем земном шаре в Каменноугольную эпоху при сходных климатических условиях уже пышно расцвела растительная и отчасти животная жизнь: густо росли гигантские хвощи, плауны, мхи, а между стеблями их, во влажной полутьме, жили насекомые исполинских размеров. Возможно, что подобная жизнь процветает в настоящее время и на Венере. Но возможно и обратное: облачный покров этой планеты недостаточно умеряет жгучесть солнечных лучей, и температура на Венере никогда не падает ниже той точки (65°), при которой уже свёртываются белковые вещества. При подобных условиях жизнь ― по крайней, в том виде, в каком мы её знаем ― была бы на Венере невозможна.[1]

  Яков Перельман, «Далёкие миры», 1914
  •  

Не меньший успех ожидал Галилея при дворе Папы Римского. То был период особого внимания к астрономии со стороны католической церкви, по инициативе которой западный мир незадолго до того перешел на новый ― григорианский ― календарь. Разработку календарной реформы возглавлял астроном и математик Клавиус, принадлежавший к Ордену иезуитов вместе с другими весьма квалифицированными астрономами. Главной миссией этого Ордена, учрежденного незадолго до того, было просвещение и образование. Календарная реформа опиралась на новую астроматематику Коперника. А Галилей дал новейший ― и наглядный ― довод в пользу системы Коперника, когда в своих телескопических наблюдениях обнаружил фазы Венеры, подобные фазам Луны. В отличие от Луны, Венера виделась маленьким диском, когда была далеко, и крупным серпом ― когда была близко. Это доказывало вращение Венеры вокруг Солнца, а не Земли. Парадоксальный контраст: университетские профессора-астрономы, держась за привычные тексты древних авторитетов, отрицают и телескоп, и наблюдательные открытия Галилея, а папские астрономы одобряют то и другое?![2]

  Геннадий Горелик. «Первый астрофизик во Вселенной», 2012

Венера в художественной прозеПравить

  •  

Ясная серебряная Венера низко на западе уже сияла из-за березок своим нежным блеском, и высоко на востоке уже переливался своими красными огнями мрачный Арктурус. Над головой у себя Левин ловил и терял звёзды Медведицы. Вальдшнепы уже перестали летать: но Левин решил подождать ещё, пока видная ему ниже сучка берёзы Венера перейдет выше его и когда ясны будут везде звёзды Медведицы. Венера перешла уже выше сучка, колесница Медведицы с своим дышлом была уже вся видна на тёмно-синем небе, но он всё ещё ждал.

  Лев Толстой, «Анна Каренина», 1875
  •  

Две планеты определяют индивидуальность этого поэта: мертвенно-бледный Сатурн и зеленая вечерняя звезда пастухов ― Венера, которая в утренней своей ипостаси именуется Люцифером. Их сочетание над колыбелью рождающегося говорит о характере обаятельном, страстном и трагическом. Венера ― красота. Сатурн ― рок. Венера раскрывает ослепительные сверкания любви: Сатурн чертит неотвратимый и скорбный путь жизни. Венера свидетельствует о великодушии, приветливости и экспансивности; Сатурн сжимает их кольцом гордости, дает характеру замкнутость, которая может быть разорвана лишь страстным, всегда трагическим жестом.[3]

  Максимилиан Волошин, «Гороскоп Черубины де Габриак», 1909
  •  

Воздух Венеры очень теплый и влажный. Мы чувствовали себя, словно в паровой бане, и по нашим лицам струился пот. Солнце пробивалось через тучи только на несколько мгновений, и диск его казался нам вдвое больше, чем с Земли. Проведя сутки (по нашему времени) на поверхности Венеры, мы находились вне снаряда около двух часов. Но для первого знакомства с планетой и этой небольшой экскурсии было достаточно. Поднявшись, мы пробились опять через густые тучи и взяли направление к нашей Земле, которая с Венеры виднелась на небосклоне в виде крупной звезды. Было интересно видеть, как она постепенно увеличивалась, а Венера уменьшалась. Скоро мы смогли уже различать на Земле очертания морей в виде больших ровных темных площадей, тогда как материки представлялись неровными пятнами со светлыми цепями гор, покрытыми снегом, зелеными пространствами лесов, крапинками озер и линиями рек.[4]

  Владимир Обручев, «Полет по планетам», 1950
  •  

Плотная, напоминающая океанский ил, облачность ничего не позволила увидеть. Сотни километров обычной и инфракрасной пленки показывали одно и то же: белую однородную завесу непроницаемого - видимо, очень толстого - слоя тумана. Не оправдала надежд и радиооптика. В атмосфере Венеры радиолучи либо бесследно поглощались, либо отражались от самых верхних ее слоев

  Аркадий и Борис Стругацкие, «Страна багровых туч», 1957

Венера в стихахПравить

  •  

Стеклянно зеленеет бирюза,
И яркая заяснилась слеза —
Алмазная, алмазная Венера.

  Андрей Белый, «Звезда», 1914
  •  

На далёкой звезде Венере
Солнце пламенней и золотистей,
На Венере, ах, на Венере
У деревьев синие листья. <...>
На Венере, ах, на Венере
Нету слов обидных или властных,
Говорят ангелы на Венере
Языком из одних только гласных.<...>
На Венере, ах, на Венере
Нету смерти терпкой и душной,
Если умирают на Венере —
Превращаются в пар воздушный.

  Николай Гумилёв, «На далёкой звезде Венере…», 1921
  •  

А звезда Венера над ней
Зеленела в рассветной дымке,
В легкой шапочке-невидимке
Она стала к утру бледней.
Разве снилось кому-нибудь,
Что в далеком будущем… Впрочем
Мы не будущее пророчим,
Прямо в прошлое держим путь.[5]

  Павел Антокольский, «Повесть временных лет», 1967
  •  

Да, и Венера ― ад нездешний,
Смертельный газ и тусклый, пыльный жар,
И жизни нет, и тьмою внешней
Одет наш голубой и белый шар.[6]

  Борис Нарциссов, «Ответ», 1974

ИсточникиПравить

  1. «Далёкие миры». Астрономический очерк Я.И. Перельмана. — Издательство П.П. Сойкина. - Петроград, 1914 г.
  2. Геннадий Горелик. «Первый астрофизик во Вселенной». — М.: «Знание — сила», № 5 за 2012 г.
  3. Черубина де Габриак. «Исповедь». Москва, «Аграф», 2001 г.
  4. Обручев В.А. «Путешествие в прошлое и будущее»: повести и рассказы. ― М.: Наука, 1965 г.
  5. П. Г. Антокольский. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Л.: Советский писатель, 1982
  6. Б. А. Нарциссов. «Письмо самому себе». — М.: Водолей, 2009 г.

См. такжеПравить