Золотой дождь (украшение)

Золото́й дождь или золото́й до́ждик — разновидность новогодней ёлочной мишуры, сделанная из блестящих нитей или «золотой фольги» и имитирующая спадающий с ветвей ёлки сверкающий золотой дождь. Наряду с электрической гирляндой из разноцветных лампочек, золотой дождь — одно из самых популярных новогодних (рождественских) украшений послевоенной эпохи Советского Союза.

Золотой дождь и золотой шар

Золотой дождь в мемуарах, исторической литературе и публицистикеПравить

  •  

Следующий день мы простояли на месте. Ещё при отъезде из Владивостока я захватил с собой ёлочные украшения: хлопушки, золочёные орехи, подсвечники с зажимами, золотой дождь, парафиновые свечи, фигурные пряники и тому подобные подарки: серебряную рюмку, перочинный нож в перламутровой оправе, янтарный мундштук и т. д. Всё это я хранил в коллекционных ящиках и берёг для праздника. Около нашей палатки росла небольшая ёлочка.[1]

  Владимир Арсеньев, «Дерсу Узала», 1923
  •  

Самым вечером мои возвратились, и мы пошли в юрту старших на елку. Было очень мило: огоньки елочки (кедра), конфекты, мятные пряники, картинки-птички и золотой дождь невольно уносили к родным очагам, на далекий север![2]

  Пётр Козлов, «Географический дневник Тибетской экспедиции 1923-1926 годов», 1925
  •  

Малиновая плюшевая мебель ― пуфчики, козетки, еще козетки и пуфчики, множество фисташковых подушек в букетах бледно-розового, лилового и кумачово-красного гаруса, бамбуковые столики для семейных альбомов и томных, телесно-розовых раковин, портьеры, ламбрекены и скатерти ― все окаймлено бахромой с кистями. Дорожка на скатерти расшита настоящими желудями… Посреди комнаты, упираясь в потолок, стоит покрытая золотым дождем и звездами елка, дышащая печальным ароматом опавшей хвои. За окнами горит январь.[3]

  Юрий Анненков (Б. Темирязев), «Повесть о пустяках», 1934
  •  

С середины дня папина комната стояла закрытой; там водружалась и украшалась грандиозная, до высокого потолка, ёлка; вечером вдруг распахивались двери, за которыми мы давно уже стояли в нетерпении; в глубине большой темной комнаты елка таинственно сияла десятками колеблющихся огней, блёстками золотого дождя, малиновой и темно-зеленой серебристостью стеклянных шаров; наверху темно блестела звезда из бронзовых нитей; картонажные ангелы, деды-морозы, серебрянные зайцы, белки, крокодилы вращались в токе теплого воздуха от свеч, мерцал елочный снег, в бумажных корзиночках между золочеными орехами висели мятные пряники.[4]

  Игорь Дьяконов, «Книга воспоминаний» Глава третья (1926-1928), 1995
  •  

Да и не для того он пришел сюда, чтобы обижаться: на монстров не обижаются. Надо наблюдать, вдыхать этот воздух, запоминать. Для этого он здесь ― соглядатай и разведчик. В центре просторной комнаты танцевали пары, с потолка свешивались разноцветные бумажные гирлянды, нитки серебряного и золотого новогоднего дождя задевали лица танцующих. С рюмкой в руке Иуда прислонился к стене и глядел сквозь свои стеклышки. Хозяин дома, неловко обходя танцующие пары, пробирался к патефону.[5]

  Давид Маркиш, «Стать Лютовым. Вольные фантазии из жизни писателя Исаака Бабеля», 2001

Золотой дождь в беллетристике и художественной прозеПравить

  •  

Ты подумай только, как свечки зажгли на елочке, вот-то весело стало! Разве ты этого не понимаешь? Ведь ты же сам видел, ― свечки на елочке, и золотой дождь, и блёстки, ― так все и горит, и блестит, и переливается. Еще мне-то что, я ведь не первую елку справляю, ― а вот самые маленькие, и еще вот швейцаровы дети, ― ведь им это какой праздник! Что же ты сердишься так, милый елкич?[6]

  Фёдор Сологуб, «Январский рассказ» (Ёлкич), 1907
  •  

Зловещее предчувствие омрачало Петину душу. А из гостиной струился жаркий, трескучий свет елки, пылающей костром свечей и золотого дождя. Слышались подмывающие звуки фортепьяно. Это отец, расправив фалды сюртука и гремя крахмальными манжетами, нажаривал семинарскую польку.[7]

  Валентин Катаев, «Белеет парус одинокий», 1936
  •  

Милый сердцу обычай ― встреча Нового года. Население города Энска готовилось к этой встрече целый месяц. Громадный был спрос на елочные украшения: блестящие шарики, целлофановые хлопушки, картонажи, куколки, золотой «дождь», золотые орехи, разноцветные свечи, «елочный блеск», похожий видом на нафталин и продающийся в запечатанных пакетиках, как глауберова соль. Одних только дедов-морозов разных размеров в декабре продано четырнадцать тысяч штук.[8]

  Вера Панова, «Времена года. Из летописей города Энска», 1953
  •  

Ничего-то не мог понять Владимир Константинович, которого Мария ― подумать только, Мария! ― тянула за рукав в гостиную. Он видел блестящие, как золотой елочный дождь, ее волосы, губы немыслимо яркие, изумрудную зелень ресниц и веки, тронутые жемчужно-голубым тоном, ее сверкающие туфли на платформе с немыслимой высоты каблуками, брючный костюм из серебристого терилена и серьги ее ― зеленые влажные камни ― завораживающе качались перед ним.[9]

  Еремей Парнов, «Третий глаз Шивы», 1985
  •  

Катя Звездочётова стоит там, на самом верху. Она всё видит — как мигают лампочки на ёлке, и покачиваются шары, и дрожит золотой дождь. Прекрасный Витя играет на своей прекрасной гармошке. И румяные девушки пляшут на морозе в пушистых меховых шапках, а одна в ажурном белом платке.[10]

  Людмила Матвеева, «Продлёнка», 1987
  •  

Сначала я обряжала её в кокошник, расшитый ёлочными ярко-стеклянными бусами, затем навешивала такие же бусы на шею, а в петли и дырки её ветхого наряда приспосабливала серебряные шишки, гранатовые шары, белоснежных зайчиков ― с морковками и без, ватные, с блёстками, желтощекие яблоки, чудесно-холодные корзиночки с цветами… Заходясь от восторга, я прилаживала к сиреневым старушечьим ушам переливчатые бледно-зелёные звёзды и, в довершение всего, забрасывала её сверху золотым и серебряным дождём и клочьями ваты, пересыпанной конфетти. Она несколько минут покорно стояла в таком виде, сохраняя тупое и вместе с тем многоскорбное выражение. На мои просьбы ходить так весь день и даже всю жизнь, чтобы все взрослые в Доме и вокруг видели, какая она красавица и что я её «расколдовала назад в молодую принцессу», она, тряся головой и шамкая сиреневыми дёснами, отвечала решительным отказом.[11]

  Марина Палей, «Поминовение», 1987

Золотой дождь в поэзииПравить

  •  

Ночь канула, с места не тронув
Двухтысячелетней канвы,
И где-то с вокзальных перронов
Выходят седые волхвы,
И ёлка в окне магазина
В плену золотого дождя…
Но старые три господина
Ушли, никого не найдя.[12]

  Иван Елагин, «Кончается ночь снеговая...», 1949
  •  

Посмотри, вверху над небоскрёбом
Встала Вифлеемская звезда.
Даже небо кажется особым,
Сделанным из голубого льда.
Мы пойдем бродить с тобой без толку
За веселой цепью огоньков,
Всю тебя осыплю я, как ёлку,
Золотым дождем моих стихов.[12]

  Иван Елагин, «Деревца горят в оконных рамах...» (моей жене), 1960

ИсточникиПравить

  1. В.К. Арсеньев. «По Уссурийскому краю». «Дерсу Узала». — М.: Правда, 1983 г.
  2. Козлов П.К., «Дневники монголо-тибетской экспедиции. 1923-1926», (Научное наследство. Том 30). — СПб: СПИФ «Наука» РАН, 2003 г.
  3. Анненков Ю. П. «Повесть о пустяках». — М: Изд-во Ивана Лимбаха, 2001 г.
  4. Дьяконов И. М. Книга воспоминаний (1995 год). Фонд Европейский регионального развития. Европейский Университет Санкт-Петербурга. Дом в Санкт-Петербурге, 1995 г.
  5. Давид Маркиш, «Стать Лютовым. Вольные фантазии из жизни писателя Исаака Бабеля». — М., «Октябрь», 2001 г, №1.
  6. Ф. Сологуб. «Тяжёлые сны». ― Л.: Художественная литература, 1990 г.
  7. Катаев В.П. «Белеет парус одинокий». — Москва: Эксмо, 2007 г.
  8. Панова В.Ф., Собрание сочинений: В 5 т. Том 2. — Л.: «Художественная литература», 1987 г.
  9. Е.И. Парнов, «Третий глаз Шивы». — М.: Детская литература, 1985 г.
  10. Л. Г. Матвеева. Продлёнка. — М.: Детская литература, 1987 г.
  11. Марина Палей, Long Distance, или Славянский акцент. ― М.: Вагриус, 2000 г.
  12. 12,0 12,1 Елагин И. В. Собрание сочинений в двух томах. — Москва, «Согласие», 1998 г.

См. такжеПравить