Писатель

человек, который занимается созданием словесных произведений, предназначенных для общественного потребления
(перенаправлено с «Литератор»)

Писа́тель (реже литератор) — человек, который занимается созданием словесных произведений, предназначенных так или иначе для общественного потребления.

Писатель Всеволод Гаршин
с портрета Ильи Репина

Писатель в афоризмах и кратких высказыванияхПравить

  •  

Писатели — люди, требующие словарный запас оплачивать наличными.

  Михаэль Аугустин
  •  

Быть интересным — первая обязанность малоизвестного автора. Право быть скучным принадлежит только тем писателям, которые уже прославились.

  Эдмунд Берк
  •  

Кто не умел себя ограничивать, тот никогда не умел писать.

  Никола Буало
  •  

Писатель всегда будет в оппозиции к политике, пока сама политика будет в оппозиции к культуре.

  Булгаков, Михаил Афанасьевич
  •  

Писатели ― это та часть общества, которая никому не нужна.[1]

  Константин Воробьёв, «Записные книжки», 1970
  •  

Писание — трудолюбивая праздность.

  Иоганн Вольфганг Гёте
  •  

Тот, кто не надеется иметь миллион читателей, не должен писать ни одной строки.

  Иоганн Вольфганг Гёте
  •  

Писатель — тот, кого вы можете заставить замолчать, закрыв его книгу.

  Макс Грелник
  •  

Человек не может начать писать, не накопив известного запаса горечи.

  Лидия Гинзбург
  •  

Пока автор жив, мы оцениваем его способности по худшим книгам, и только когда он умер — по лучшим.

  Самюэл Джонсон
  •  

Надо быть круглым идиотом, чтобы писать не ради денег.

  Самюэл Джонсон
  •  

Национальность писателя определяет язык. Язык, на котором он пишет.

  Сергей Довлатов
  •  

Величайшее умение писателя — это уметь вычёркивать. Кто умеет и кто в силах своё вычёркивать, тот далеко пойдет.

  Фёдор Михайлович Достоевский
  •  

Скромный автор стремится не солгать. Большой — ставит целью сказать правду.

  Леонид Зорин
  •  

Художник всегда пишет о главном в жизни человека. Когда писатель говорит: я пишу о строительстве водонасосной станции, — жалко и его, и читателя.

  Юрий Казаков
  •  

Лучше писать для себя, не имея читателей, чем писать для читателей, не имея себя.

  Сирил Коннолли
  •  

То, что читается без труда, было написано с огромным трудом.

  Энрике Хардьель Понсела
  •  

Писатель должен много писать, но не должен спешить.

  Антон Павлович Чехов
  •  

Пиши нудно. Критик тебя похвалит.

  Али бен Марабут[2]
  •  

Хорошему писателю трудно написать хорошую книгу, а что уж говорить о среднем!

  Алоизий Качановский[3]
  •  

Не было еще случая, чтобы настоящий творец принимал критика всерьез. На критиков обижаются только графоманы.

  — Ян Блоньский, польский литературный критик[4]

Писатель в прозеПравить

  •  

Денис Давыдов уверял, что когда Растопчин представлял Карамзина Платову, атаман, подливая в чашку свою значительную долю рому, сказал: «Очень рад познакомиться; я всегда любил сочинителей, потому что они все пьяницы».

  П. А. Вяземский, «Старая записная книжка», ч. 1, 1825
  •  

Запомните мой завет: никогда не выдумывайте ни фабулы, ни интриг. Берите то, что даёт сама жизнь. Жизнь куда богаче всех наших выдумок! Никакое воображение не придумает вам того, что даёт иногда самая обыкновенная, заурядная жизнь, уважайте жизнь!

  Фёдор Достоевский
  •  

Всякого только что родившегося младенца следует старательно омыть и, давши ему отдохнуть от первых впечатлений, сильно высечь со словами: «Не пиши! Не пиши! Не будь писателем!» Если же, несмотря на такую экзекуцию, оный младенец станет проявлять писательские наклонности, то следует попробовать ласку. Если же и ласка не поможет, то махните на младенца рукой и пишите «пропало». Писательский зуд неизлечим.

  Чехов, «Правила для начинающих авторов»
  •  

Интересы писателя и читателя никогда не совпадают — разве что по удачному стечению обстоятельств.

  Уистен Хью Оден
  •  

Стать писателем очень нетрудно. Нет того урода, который не нашел бы себе пары, и нет той чепухи, которая не нашла бы себе подходящего читателя. А посему не робей… <...> Строчи о чём хочешь… Стать же писателем, которого печатают и читают, очень трудно. Для этого: будь безусловно грамотен и имей талант величиною хотя бы с чечевичное зерно.

  Антон Чехов, «Правила для начинающих авторов»
  •  

Писатели, украшающие язык и относящиеся к нему как к объекту искусства, тем самым делают из него орудие более гибкое, более приспособленное для передачи мысли. Так и аналитик, преследующий чисто эстетические цели, содействует созданию языка, более приспособленного к тому, чтобы удовлетворить физика.[5]:251

  — (Жюль Анри Пуанкаре)
  •  

К сожалению, я — литератор. Было время, когда я не мог себе представить ничего завиднее этого положения. Теперь я это представление значительно видоизменил и выражаюсь уж так!: хорошо быть литератором, но не действующим, а бывшим. Да, именно так: не настоящим литератором, не тем, который мучительно мечтает, как бы объехать на кривой загадочного незнакомца, а тем, который, совершив все земное, ясными и примиренными глазами смотрит на жизненную суету, твёрдо уверенный, что суета эта пройдет мимо, не коснувшись до него ни единым запросом, ни единым унижением, ни единой тревогой... <...> К глубокому моему огорчению, я и до сих пор принадлежу к числу литераторов действующих. Я знаю и понимаю, что давно бы мне следовало оставить заблуждения, давно пора бы предать забвению письменные принадлежности и вообще «забыться и заснуть», но — увы! — обстоятельства сильнее меня. Здесь не место объяснять, какого рода эти обстоятельства, но я должен сознаться, что «возвышенное» и «прекрасное» играют в них, сравнительно, довольно второстепенную роль. Я работник, труженик, и ежели «заблуждаюсь», то преимущественно потому, что человеку, однажды взявшему в руки перо, невозможно не заблуждаться. Заблуждения как-то сами собой вырастают из-под пера, и чем быстрее бежит перо по бумаге, тем больше и больше оно плодит заблуждений. Разговариваю я, в большинстве случаев, не только здраво, но и благонамеренно, но едва прикасаюсь пером к бумаге — сейчас же начинаю заблуждаться.[6]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Круглый год», 1879
  •  

Мне кажется, не нужно смотреть на писателей как на людей особой категории. Если пишешь, значит, ты писатель… Существует устоявшееся мнение, что кто то, а уж эти учителя любят писать — дай им только волю. Это, наверное, потому, что профессионально они сравнительно близки к писателям… Это и есть творческое обучение? И, несмотря на то, что сами они даже коробочку для мелков смастерить не умеют… Коробочка для мелков — благодарю покорно. Разве одно то, что тебе открывают глаза на тебя самого, не есть прекрасное творчество?.. И поэтому меня заставляют испытывать новые ощущения, несущие новую боль… Но и надежду!.. Не неся никакой ответственности за то, оправдается эта надежда или нет… Если с самого начала каждый не будет верить в собственные силы… Ну, хватит заниматься самообольщением. Ни одному учителю не позволителен подобный порядок… Порок? Это я о писательстве.

  Кобо Абэ, Женщина в песках
  •  

...спросил у Сицилатова совета: с какого боку взяться за перо?
“Мутная штука жизнь, – сказал ему писатель. – Иной раз лучше в этот ил и не заглядывать. Если ж решился, то, брат, с какого боку ни возьмись, советую носить в себе, а не выбалтывать”. – “Сопрут сюжет”, – ревниво подсказал Стремухин. “Зачем мне ваш сюжет? Мне б со своими разобраться… – устало отозвался Сицилатов. И разъяснил: – Когда болтаешь о сюжете – о нем не мыслишь, попросту забалтываешь. Он с болтовней вытряхивается. Хотите написать, хотите сбросить груз – держите груз в себе до последней возможности…

  Андрей Дмитриев, Бухта радости
  •  

Много мне сегодня снилось, но память о сне спугнули. Писательское ремесло это ужасно какая недотрога: улитка, ёжик, которого никак не погладишь. Пустяки последние, слово, движение могут сдуть всю воздушную постройку. И не знаю, у всех ли это так, но у меня ― сущее несчастье. И вот пустяками все разрушено до беспамятства. Одно помню, комар зудел, точно плакал.[7]

  Алексей Ремизов, «Взвихренная Русь», 1924
  •  

Писатели ― это та часть общества, которая никому не нужна. Ни при жизни, ни после. Кто сейчас читает Толстого и Достоевского? Бунина? Чего они добились в жизни? Чего добился я сам?[1]

  Константин Воробьёв, «Записные книжки», 1970
  •  

Хочешь писать ― сиди пиши. Хочешь печататься ― расшибайся в лепешку, печатайся. А вот если кто хочет именно быть писателем ― то есть выступать перед читателями, не ходить на службу, жить на гонорары, захаживать в редакции на чай и коньяк, ездить по миру, вести беседы в домах творчества, прокуренные ночи рассуждать с коллегами о проблемах литературы, небрежно доставать из кармана писательский билет ― провались он пропадом со своим ущемлённым самолюбием и знаком причастности к литературному процессу.[8]

  Михаил Веллер, «Ножик Серёжи Довлатова», 1997
  •  

Дайте человеку пишущую машинку, и он станет писателем.

  Чарльз Буковски, «Хлеб с ветчиной», 1982
  •  

Если начать с самого начала… Я вот точно этот момент не припомню, но, кажется, когда я оторвался от груди матери, сразу решил: буду писателем. Цель была единственная: писатель не ходит на службу, он сидит дома и пишет. Писатель для меня не тот, кто сидит – тюк-тюк-тюк, словечко к словечку. Это графоман называется. Писатель — это определённый строй души, это особая работа. Писатель — это, в сущности, художник. Я, в данном случае, выбираю материал — слово. Вот хотя не откажусь и от акварели. Есть люди, которые рождаются с этим ощущением, но потом ему изменяют. Таких людей мы знаем и среди литераторов, и среди художников. Вот я в классе учился с такими, в школе они писали стихи. А потом — вдруг! — пырк — пырк! — денег не хватило, платят мало. Это уже не то. Дело не в том, что плохой человек оказался. Но это не художник! Потому что оплата художнику — его произведения.[9]

  Юрий Коваль, «Что мне нравится в чёрных лебедях», 1994

Писатель в стихахПравить

  •  

Писатель что-то сочинил,
‎Чем сам он недоволен был.
В способности своей писатель сомневался,
‎А потому
‎Ему
‎И труд свой не казался;
‎И так он не ласкался
‎Уж похвалу ту получить,
‎Котору заслужить
‎Старался.[10]

  Иван Хемницер, «Писатель», 1779

ИсточникиПравить

  1. 1 2 К. Д. Воробьёв. Собрание сочинений в 5 томах. — Курск: «Славянка», 2008 г. — Том 5: Повести; Дневники; Записные книжки.
  2. «Пшекруй», № 1130, с. 8
  3. «Пшекруй», № 685, с. 13
  4. «Пшекруй» № 629, с. 17
  5. Е.С.Лихтенштейн (составитель) Слово о науке. Книга вторая.. — М.: Знание, 1981. — 272 с. — (817728). — 100 000 экз.
  6. М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 13, Господа Головлёвы, 1875—1880. Убежище Монрепо, 1878—1879. Круглый год, 1879—1880. — С. 407-563. — Москва, Художественная литература, 1972 г.
  7. А. М. Ремизов. «Взвихренная Русь». ― Москва: Издательство «Захаров», 2002 г.
  8. Михаил Веллер. «А вот те шиш!» — М.: Вагриус, 1997 г.
  9. Юрий Коваль. «Что мне нравится в чёрных лебедях, так это их красный нос». Подготовила Татьяна Романова // «Живая шляпа». 1994 г. № 1.
  10. И.И. Хемницер. Полное собрание стихотворений. Библиотека поэта. Большая серия. — М.-Л.: Советский писатель, 1963 г.

См. такжеПравить