Полёт

перемещение в газе или вакууме без жёсткости

Полёт — самостоятельное перемещение объекта в газообразной среде или вакууме. Такое перемещение может осуществляться с применением реактивной тяги или других двигательных средств либо без этого (по инерции).

Андский кондор в полёте

Полёт в афоризмах и кратких высказыванияхПравить

  •  

Человек создан для счастья, как птица для полёта.[1]

  Владимир Короленко, «Парадокс», 1894
  •  

Наконец наступил день отлёта. Одни говорят, что шар полетит. Другие говорят, что шар не полетит. И все друг друга колотят!

  Николай Носов, «Незнайка в Солнечном городе», 1958
  •  

Некоторое пространство покрыто кучевой облачностью. Полёт продолжаем, все нормально. Приём.

  Юрий Гагарин, 12 апреля 1961 года
  •  

Полёт мысли и полет ветра и крыльев — явления в равной степени материальные.

  Ричард Бах, «Чайка по имени Джонатан Ливингстон», 1970
  •  

Полет идей — такая же реальность, как ветер, как полёт птицы.

  Ричард Бах, 1980-е
  •  

...ракета ― это полёт, а полёт ― это ВВС, а следовательно, ВВС должны стать заказчиком и ракет для космических кораблей и станций, и эти ракеты должны быть крылатыми, как и самолёты.[2]

  Константин Феоктистов, «Траектория жизни», 2000
  •  

В технике и красоте свободного полёта ничто не может сравниться с летящим дерьмом.[3]:655

  Юрий Ханон, Парад Алле, «Воспоминания задним числом», 2009

Полёт в научно-популярной литературе и публицистикеПравить

  •  

Нам удалось застрелить несколько близ шлюпа летевших малых бурных птиц, называемых погодовестниками (Procellaria pelagica); полёт их сходствует с полетом ласточки; цвет перьев вообще чёрный, выключая белого пятна в полтора дюйма выше хвоста; верхний клюв на конце немного загнут, а сверху дудчатая разделённая ноздря; ноги чёрные с жёлтыми плавилами. <...>
С утра показывались бакланы и фрегаты, час от часу в большем числе. Нас занимал плавный полёт фрегатов, их пролетало множество и они, держась вымпела, осматривали наш шлюп. Большие крылья их казались совершенно недействующими; на груди имели коричневые пятна наподобие сердца.[4]

  Фаддей Беллинсгаузен, «Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света…», 1831
  •  

Рано весной свиязь летит большими стаями. Их можно узнать в вышине по скорому полету и особенному звуку, похожему на свист с каким-то шипеньем, отчего и называют их иногда шипунами. Свист происходит от быстрого полёта, который сливается с их сиповатым покрякиваньем. Все три предыдущие породы уток летают осенью в хлебные поля отдельными стаями и станичками, но свиязей я никогда не замечал между ними. То же должен я сказать о всех последующих утиных породах.[5]

  Сергей Аксаков, «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии», 1852
  •  

Чирки прилетают довольно сытые, а улетают, облитые жиром, немного уступая в этом отношении кряквам, хотя я никогда не замечал, чтоб они летали в хлебные поля. Полет их очень жив и скор, особенно когда они соберутся в большие стаи. Кружась над местом, на которое хочет опуститься стая, чирки быстро поворачиваются, свиваясь как будто в темный клубок и развиваясь в более светлую полосу. Не один раз, стоя на весенних и осенних поздних вечерних стойках, бывал я испуган шумом и свистом, даже внезапным вихрем от промелькнувшей над самою головою плотно свернувшейся станицы чирят.[5]

  Сергей Аксаков, «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии», 1852
  •  

Быстро несясь в наклонённом положении, повертываясь с боку на бок и мелькая то справа, то слева белизной своего брюшка, бекас в несколько секунд вылетает из меры ружейного выстрела. Очевидно, что быстрота меткого прицела ― единственное средство догнать свинцовым дождем эту быстролетную птичку. Тут некогда потянуть, приложиться половчее и взять вернее на цель особенно потому, что весенний, прилетный бекас вылетает неожиданно, не допуская собаку сделать стойку, а охотника приготовиться; осенью будет совсем другое дело. К тому же с прилета нет молодых, летних, смирных бекасов, летающих тише и прямее, а все старые, годовалые, владеющие полною быстротой своего чудного полёта.[5]

  Сергей Аксаков, «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии», 1852
  •  

Когда мы встречаем орган, высокосовершенный к выполнению какой-либо специальной функции, каково крыло птицы для полёта, мы должны держать в уме, что животные, представлявшие ранее переходные ступени строения, только в редких случаях могли выжить до настоящего времени, так как были замещены своими преемниками, которые градуально становились более совершенными посредством естественного отбора. Более того, мы можем заключить, что переходные состояния между двумя структурами, приспособленными к совершенно различному образу жизни, в ранние периоды редко развивались в значительном числе и у многих второстепенных форм.

  Чарлз Дарвин, «Происхождение видов», 1859
  •  

Грациозные и подвижные чайки и изящные проворные крачки своей снежной белизной мелькали в синеве лазурного неба. Кроншнепы летели легко, плавно и при полёте своём делали удивительно красивые повороты. Остроклювые крохали на лету посматривали по сторонам, точно выискивая место, где бы им можно было остановиться. Сивки-моряки держались болотистых низин. Лужи стоячей воды, видимо, служили для них вехами, по которым они и держали направление. И вся масса птиц неслась к югу. Величественная картина![6]

  Владимир Арсеньев, «По Уссурийскому краю» (Глава 5. Нижнее течение Лефу), 1917
  •  

Ночью трещал перепел, на рассвете стали раздаваться голоса куликов, протянули гуси-лебеди, гуси индийские, по одной стайке, по направлению к Толе. Позже проснулись мартышки, или крачки-ласточки, и с обычным своим криком понеслись вдоль речки, следуя по всем ее капризным извилинам. Затем дозором, неслышным полётом, пронесся коричневый лунь. На бивак прилетали мелкие птички, но в свете сумерек я не распознал их.[7]

  Пётр Козлов, «Географический дневник Тибетской экспедиции 1923-1926 гг.», 1925
  •  

При угасании метеорита, когда движение его задерживается, бывает очень часто слышен звук, напоминающий ружейный выстрел. В этих случаях говорят, что метеорит «взорвался», особенно если потом находят не один, а несколько кусков его. Конечно, такой взрыв метеорита часто происходит вследствие сильных напряжений, обусловленных большими разностями температур между горячей поверхностью и холодным ядром; но часто метеорит уже и вначале состоит из отдельных кусков, которые падают затем, сильно отклонившись от первоначального направления, в виде каменного дождя. Шум, который слышится в этом случае, надо, вероятно, приписать распространению лобовых волн, образующихся в воздухе перед метеоритом или группой метеоритов и отделяющихся от них в момент остановки полёта.[8]

  — Константин Графф, «Небесные камни», 1928
  •  

В первые совсем теплые дни установившейся весны, когда уже раздается великолепный свист недавно прилетевшей иволги и зацветает лесная земляника, из перезимовавшей куколки вылетает красавица «зорька»: верхние края ее крылышек розовеют, точно небесная полоска зари. Куда, прекрасная, направит свой полёт? Да всё туда же, на брюкву. <...>
Гудя, точно жук, быстро несется лилово-розовый бражник. Он вьется около каприфоли, дышащей сильным ароматом, и, трепеща крыльями, на лету опускает свой хоботок в душистую чашечку; он пьет нектар, даже не дотрагиваясь до цветка, и улетает, качаясь. Пьяница! На спине самой крупной из сумеречных бабочек отчетливо изображен человеческий череп.[9]

  Евгений Дубровский, «Лесной шум», 1935
  •  

Послышались глухие, нарастающие раскаты грома. Яркие вспышки молнии, рассекая на куски клубящиеся облака, открывали перед настороженным взором находившихся в самолете людей какое-то царство мрака и хаоса, среди которого они были одиноки и, казалось, беспомощны. Кругом была тьма, и полёт шел вслепую по приборам.
Через несколько минут что-то более громко, чем прежде, будто железными молотками, застучало по обшивке. Это был град. Он все усиливался. Удары становились крепче и чаще. Машину стало трясти. Словно кто-то невидимый и могучий, упершись в облака ногами, схватился огромными ручищами за концы крыльев и, бешено сотрясая, пытался изломать их. Поднялся такой страшный грохот и треск, что летчики, зная, чем нередко кончаются подобного рода полеты, невольно ощупали подгонку парашютов и застыли на местах.[10]

  — Сергей Вишенков, «Испытатели», 1947
  •  

Полёт продолжается хорошо. Работает третья ступень. Работает цвет телевидения. Самочувствие отличное. Настроение бодрое. Все проходит хорошо. Вижу Землю. Вижу горизонт во „Взоре“. Горизонт несколько сдвинут к ногам. … Самочувствие отличное. Полёт продолжается хорошо. Во „Взор“ наблюдаю Землю. Видимость хорошая. Различить, видеть можно все. Некоторое пространство покрыто кучевой облачностью. Полёт продолжаем, все нормально. Прием. … Вот сейчас Земля покрывается все больше облачностью. Кучевая облачность. Покрывается слоисто-дождевой облачностью. Такая пленка на Земле. Уже земной поверхности практически становится не видно. <...> … Самочувствие хорошее, продолжаю полёт.

  Юрий Гагарин, 12 апреля 1961 года
  •  

23 июля 1823 года в ожидании скорого вскрытия льдов почти весь состав экспедиции отправился охотиться на мускусных быков, чтобы пополнить запасы мяса. Примерно в полумиле ходьбы от корабля Джон Росс заметил каких-то небольших птиц, по-видимому чаек, кружившихся надо льдом в странном, напоминавшем ломаный полёт летучей мыши танце.[11]

  Олег Куваев, «Птица капитана Росса», 1968
  •  

«Ах, поэт пишет по вдохновению!.. Поэзия ― это полёт, это свободный выдох души!..» Все это сентиментальные враки. Для должного оформления своего бесформенного огня потребны знания, пот, слезы, пахота.[12]

  Елена Крюкова, «Каждый художник пишет свою Библию», 1999
  •  

До этого времени военная приёмка у нас, персонал космодрома и сам космодром принадлежали военным ракетчикам. Эта трансформация идеи фикс ВВС была совсем близка к положению: ракета ― это полёт, а полёт ― это ВВС, а следовательно, ВВС должны стать заказчиком и ракет для космических кораблей и станций, и эти ракеты должны быть крылатыми, как и самолёты. Поэтому появление сообщений о разработке «Шаттла» в Соединенных Штатах было манной небесной для ВВС. Они ринулись к тогдашнему министру обороны А. А. Гречко: враги делают «Шаттл», надо и нам.[2]

  Константин Феоктистов, «Траектория жизни», 2000
  •  

В год первого полёта человека в космос метеоролог и математик Эдвард Лоренц (1917-2008) ввел в созданную им компьютерную модель погоды данные, округлив их не до шестого, а до третьего знака после запятой. Свою статью он назвал «О возможности предсказаний: может ли взмах крыльев бабочки в Бразилии вызвать торнадо в Техасе?» Так родилась теория хаоса. Теория, которая позволила создавать математические модели даже очень сложных событий, учитывая «эффект бабочки» ― эффект влияния незначительных на первый взгляд факторов на конечный результат где-нибудь в другом месте и в другое время.[13]

  Александр Городницкий, «Тайны и мифы науки», 2014

Полёт в мемуарах и дневниковой прозеПравить

  •  

Однажды вечером сидел я в зимовье и проверял расчеты. Многие рабочие были на улице и варили ужин. Как вдруг слышу за дверями зимовья удивленные возгласы: «Ох, господи! Это чего такое?.. Это чего такое?.. Змей! Змей!..» Я моментально выскочил на улицу и захватил только уже конец явления. Огромный, малинового цвета метеор тихо летел поперек над Бальджей и скрылся за тот хребет, где я гулял с Полуэктовым. Несмотря на это, светлая, как бы огненная, полоса оставалась за его полётом, И когда она исчезла, то видно было облако дыма и слышался какой-то особый шум. Но рабочие говорили, что они видели при полете и массу искр.
― Это что же такое? ― спрашивали меня люди и все еще крестились.
― Это метеор, ребятушки.[14]

  Александр Черкасов, «Бальджа», 1887
  •  

Мой первый полет длился двенадцать минут. Это время ничтожно мало, когда оно протекает в скучной, серой, мертвящей обстановке жизни на земле, но когда летишь, это — семьсот двадцать секунд, и каждую секунду загорается новый костер переживаний, глубоких, упоительных и невыразимо полных… Сказка оборвалась… Я спустился. Легкий, как сон, стоял аэроплан на фоне восходящего солнца. Трудно было представить, что несколько минут тому назад он жил и свободно двигался в воздухе…[15]

  Сергей Уточкин, В пространстве (Впечатления авиатора), 1910
  •  

На первых страницах этой книги было сказано вкратце о приборах «тяжелее воздуха». Упоминалось также, что к этому разряду относятся все птицы и летающие насекомые и что полёт их происходит совершенно иным образом, чем движение в воздухе всякого аэростата. Как известно, ничего похожего на аэростат в природе не существует; таким образом, изобретая его, человек должен был всю эту задачу разрешить своим разумом, не имея никаких указаний со стороны, не видя никогда никакой модели такого аппарата. Что же касается до «летательных машин с крыльями», то самые разнообразные модели таких аппаратов человек постоянно видит в природе, и таким-то именно образом устроены и летают все птицы. Казалось бы, людям надо только рассмотреть хорошенько, как сделаны птичьи крылья, какие движения производятся ими в воздухе, да и постараться сделать самим то же самое. И все же аэростаты, представлявшие на первый взгляд более сложную задачу, были изобретены гораздо раньше и свыше 100 лет оставались единственными приборами, поднимавшими и переносившими человека по воздуху.[16]

  Игорь Сикорский, «Воздушный путь», 1917
  •  

Расстелив на песке плащ-палатку и положив под головы свернутые ватники, мы отдыхали. Вертлявая крачка, лениво покачиваясь в слоистом от жары воздухе, казалось, с удовольствием прерывала полёт, чтобы кинуться в воду и поиграть с брызгами.[17]

  Алексей Ливеровский, «Журавлиная родина», 1966
  •  

Работы много, ловлю себя на мысли, что большинство людей думают, что полет это сплошные открытия, а на самом деле полет складывается, в большей степени, из рутинных, нудных операций. И только все в комплексе эти детали и мелочи сливаются в ощущение полноты полета. <...>
Этот полет дает, и еще, наверное, даст, очень много нового. Первый полет ― это было введение, знакомство с чем-то очень большим ― а этот полет углубляет и расширяет начальные границы. Еще раз убеждаюсь, что Космос, космический полет ― располагают к философии, к осмыслению прожитого и сделанного. К прощению и покаянию.[18]

  Юрий Усачев, «Дневник космонавта», 1994
  •  

Вечером за ужином вспоминали наших деток ― сегодня праздник «День защиты детей». Потом разговор зашел о станции и прозвучала интересная мысль: у нее (станции) вполне конкретный срок жизни — пока, к сожалению, гораздо короче даже половины человеческой жизни т. е. меньше 30-40 лет. Мы рвемся сюда, на встречу с ней, немного поживем с ней и уходим… И вернемся ли сюда снова, не знаем. Это похоже одновременно на судьбу домашних животных, у которых век короче человеческого, и на прощание со старенькими родителями ― когда прощаешься, уезжая на долго, то не знаешь наверняка, застанешь их в живых или нет в свой следующий приезд. Пожив и поработав здесь некоторое время, понимаешь тех ребят, которые о своей жизни говорят ― это было до полета, а это после. Полет для многих является очень важным, если не центральным событием в жизни. Хотя, по сути, мы остаемся теми же людьми, что-то происходит внутри нас, где-то в глубине души. И это не только расширение диапазона собственных ощущений и приобретение опыта полета, но что-то еще, пока не нашедшее отражения в словах. Может быть, и не надо пытаться все понять и объяснить сейчас. На что-то потребуется время, может быть много времени.[18]

  Юрий Усачев, «Дневник космонавта», 1994

Полёт в беллетристике и художественной прозеПравить

  •  

Что касается Ивана, то известно, что спустя месяц или два после истории с искусственными снами он уже рассказывал о новом своем изобретении. Будто изобрел он особый мыльный состав и особую трубочку, пользуясь которыми, можно выпустить удивительный мыльный пузырь. Пузырь этот будет в полёте увеличиваться, достигая поочередно размеров елочной игрушки, мяча, затем шара с дачной клумбы, и дальше, дальше, вплоть до объема аэростата, ― и тогда он лопнет, пролившись над городом коротким золотым дождём.[19]

  Юрий Олеша, «Зависть», 1927
  •  

Он поднялся, засунул руки в карманы штанов, голова его тонула в тени, в дыму, ― освещены были только раскрытая грудь и волосатые руки с закатанными по локоть рукавами:
― Обычно называют полётом ― полёт птицы, падающего листа, аэроплана. Но это не полет, а плавание в воздухе. Чистый полет ― это падение, когда тело двигается под действием толкающей его силы. Пример ― ракета. В безвоздушном пространстве, где нет сопротивления, где ничто не мешает полету, ― ракета будет двигаться со все увеличивающейся скоростью, очевидно, там я могу достичь скорости света, если не помешают магнитные влияния. Мой аппарат построен, именно, по принципу ракеты. Я должен буду пролететь в атмосфере земли и Марса 135 километров.[20]

  Алексей Толстой, «Аэлита». (Закат Марса), 1939
  •  

Они летели над бульваром, видели, как фигурки людей разбегаются, прячась от дождя. Падали первые капли. Они пролетели над дымом ― всем, что осталось от Грибоедова. Они летели над городом, который уже заливала темнота. Над ними вспыхивали молнии. Потом крыши сменились зеленью. Тогда только хлынул дождь и превратил летящих в три огромных пузыря в воде. Маргарите было уже знакомо ощущение полёта, а мастеру ― нет, и он подивился тому, как быстро они оказались у цели, у того, с кем он хотел попрощаться, потому что больше ему не с кем было прощаться. Он узнал сразу в пелене дождя здание клиники Стравинского, реку и очень хорошо изученный им бор на другом берегу. Они снизились в роще на поляне, недалеко от клиники.
― Я подожду вас здесь, ― прокричал Азазелло, сложив руки щитком, то освещаясь молниями, то пропадая в серой пелене, ― прощайтесь, но скорее. Мастер и Маргарита соскочили с сёдел и полетели, мелькая, как водяные тени, через клинический сад. Ещё через мгновение мастер привычной рукой отодвигал балконную решётку в комнате N 117-й, Маргарита следовала за ним. Они вошли к Иванушке, невидимые и незамеченные, во время грохота и воя грозы.[21]

  Михаил Булгаков, «Мастер и Маргарита» (часть II), 1940
  •  

Джонатан стоял на песке и думал: интересно, есть ли сейчас там, на Земле, Чайка, которая старается вырваться за пределы врождённых ограничений, постичь значение полёта, выходящее за грань понятия о нем лишь как о способе добыть корку хлеба, выброшенную кем-то за борт вместе с помоями.

  Ричард Бах, «Чайка по имени Джонатан Ливингстон», 1970
  •  

Много, много самолётов, десятки тысяч людей летят в небе. Они летят и не чувствуют того, что летят. Кто-то сейчас ест, на высоте одиннадцати тысяч метров, кто-то спит, или читает, или… сидит в туалете, на высоте одиннадцати тысяч метров, в неудобной позе, на неудобном унитазе. Тысячи людей прямо сейчас в туалетах на высоте одиннадцати тысяч метров. А братья Райт несколько лет строили свой биплан, чтоб пролететь несколько сотен метров или ярдов.[22]

  Евгений Гришковец, «ОдноврЕмЕнно», 1999

Полёт в поэзииПравить

 
Взлетающая рыба
  •  

Увы! Не избегу судьбы я,
Как загремят издалека
Там громовые, голубые,
В твердь возлетая, облака, ―
Зане взволнованные силы
Их громовой круговорот, ―
Над бездной мировой могилы
Молниеблещущий полёт.[23]

  Андрей Белый, «Перед грозой» (из цикла «Думы»), 1908
  •  

Дайте мне пилота,
Жажду я полёта!..[24]:52

  Станислав Сарматов, «Пилот» (куплеты), 1913
  •  

Осенний ветер ― грубым
Полетом тучи рвал,
По водосточным трубам
Холодный дождь бежал.[25].

  Георгий Иванов, «Осенний фантом», 1914
  •  

Люби всегда мечту: вон облако плывет,
Янтарно-млечною клубится пеленою.
О, подыми свой лик, следи, следи со мною
Медлительный полёт.[26]

  Юрий Верховский, «Люби всегда мечту: вон облако плывет...», 1917
  •  

Тщится косноязычье
Печень-речь мою съесть.
Это ― коршунья, сычья,
Олимпийская месть,
На альпийские травы
И на глетчерный лед
Крутоклювой расправы
Молчаливый полет![27]

  Марк Тарловский, «Косноязычье», 1928
  •  

Прогремит. Как я рад увидеть
реки, мост. По хребтам мостов
он стучит. Предлагаю выпить
за движение поездов.
За окраску вагонов спальных
против нажитого угла.
За дожди в сентябре.
За дальний,
неизвестный полёт щегла.[28]

  Ярослав Смеляков, «Прощанье», 1934
  •  

Пряный аромат левкоя,
Как пчела к нему лечу.
Но летаю нелегко я,
Лёгкость мне не по плечу.
Подавал надежд немало,
Обольщая всех и вся.
Жизнь прошла, и ясно стало:
Мой полёт не удался…[29]

  Глеб Глинка, «Устье», 1972
  •  

Слава Богу, на дачной веранде,
Где жасмин до руки достает,
У припадочной скрипки Вивальди
Мы учились полёту ― и вот
Пустота высоту набирает,
И душа с высоты пустоты
Наземь падает и обмирает,
Но касаются локтя цветы[30]

  Сергей Гандлевский, «Есть в растительной жизни поэта...», 1983

ИсточникиПравить

  1. В. Г. Короленко. Собрание сочинений в десяти томах. Том 2. Повести и рассказы. М.: «Государственное издательство художественной литературы», 1953 г.
  2. 1 2 Константин Феоктистов. «Траектория жизни». — М.: Вагриус, 2000 г.
  3. Эрик Сати, Юрий Ханон Воспоминания задним числом. — СПб.: Центр Средней Музыки & издательство Лики России, 2010. — 682 с. — ISBN 978-5-87417-338-8
  4. Ф.Ф. Беллинсгаузен. «Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света в продолжение 1819, 20 и 21 годов, совершенные на шлюпах «Востоке» и «Мирном» под начальством капитана Беллинсгаузена командира шлюпа «Восток», шлюпом «Мирным» начальствовал лейтенант Лазарев». — Государственное издательство географической литературы. — М., 1949 г.
  5. 1 2 3 Аксаков С.Т. «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии». Москва, «Правда», 1987 г.
  6. В.К. Арсеньев. «По Уссурийскому краю». «Дерсу Узала». — М.: Правда, 1983 г.
  7. Козлов П.К., «Дневники монголо-тибетской экспедиции. 1923-1926», (Научное наследство. Т. 30). СПб: СПИФ «Наука» РАН, 2003 г.
  8. Константин Графф, «Небесные камни». — М.: журнал «В мастерской природы», № 1 за 1928 г.
  9. Дубровский Е.В. «Лесной шум». — Санкт-Петербург, 1935 г.
  10. С. Вишенков. Испытатели. — М.: Издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия», 1947 г.
  11. Олег Куваев. Птица капитана Росса. Два цвета земли меж двух океанов. Две повести. — Магадан, 1970 г. — 224 с.
  12. Е. Н. Крюкова «Каждый художник пишет свою Библию». — М.: «Дружба народов», №7, 1999 г.
  13. А. М. Городницкий. Тайны и мифы науки. В поисках истины. — М.: Эксмо, Яуза, 2014 г.
  14. А. А. Черкасов. «Из записок сибирского охотника». — Иркутск: Восточно-Сибирское книжное издательство, 1987 г.
  15. Сергей Уточкин. В пространстве (Впечатления авиатора) // Аэро и автомобильная жизнь. — 1910. — № 6.
  16. И. И. Сикорский. «Воздушный путь». — М.: Русский путь. ― N.-Y.: YMCA Press 1998 г.
  17. А. А. Ливеровский. «Журавлиная родина». Рассказы охотника. — Л.: Лениздат, 1966 г.
  18. 1 2 Ю. В. Усачев Три жизни в космосе. — М.: Гелеос, 2004 г.
  19. Олеша Ю.К. Заговор чувств. — СПб.: Кристалл, 1999 г.
  20. А. Н. Толстой, Собрание сочинений в десяти томах. — М.: Государственное издательство художественной литературы, 1958 г. — том 3.
  21. Булгаков М.А. Избранная проза. — М.: Худ. лит., 1966 г.
  22. Евгений Валерьевич Гришковец. Город. Сборник пьес. — М.: 2001 г.
  23. А. Белый. Стихотворения и поэмы в 2-х т. Новая библиотека поэта. — СПб.: Академический проект, 2006 г.
  24. Дон-Аминадо. «Поезд на третьем пути». — М.: Книга, 1991 г.
  25. Г. Иванов. Стихотворения. Новая библиотека поэта. — СПб.: Академический проект, 2005 г.
  26. Ю. Верховский. «Струны». — М.: Водолей, 2008 г.
  27. М. А. Тарловский. «Молчаливый полет». — М.: Водолей, 2009 г.
  28. Смеляков Я.В. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Второе издание. — Ленинград, «Советский писатель», 1979 г.
  29. Г. А. Глинка. «Погаснет жизнь, но я останусь». Собрание сочинений. — М.: Водолей, 2005 г.
  30. Гандлевский С.М. Стихотворения. — М.: АСТ; Corpus, 2012 г.

См. такжеПравить