Кра́чка или морска́я ла́сточка (лат. Sterna) — род морских или речных птиц из семейства чайковые (лат. Laridae), отличающихся длинным прямым клювом без крючка на конце и слегка согнутой спинкой. Все крачки прекрасно летают, живут по берегам морей и пресных вод, питаются рыбой и другими водяными животными, которых ловят, бросаясь на них сверху. Гнёзда устроены просто, кладка состоит из 1—3 яиц.

У крачки оперение лба доходит до ноздрей, плавательные перепонки с умеренной вырезкой, хвост вилообразный, брюхо белое. В роде крачка более тридцати широко распространенных видов, самые известные из которых — речная и полярная крачка.

Крачка в публицистике и научно-популярной прозеПравить

  •  

Грациозные и подвижные чайки и изящные проворные крачки своей снежной белизной мелькали в синеве лазурного неба. Кроншнепы летели легко, плавно и при полёте своём делали удивительно красивые повороты. Остроклювые крохали на лету посматривали по сторонам, точно выискивая место, где бы им можно было остановиться. Сивки-моряки держались болотистых низин. Лужи стоячей воды, видимо, служили для них вехами, по которым они и держали направление. И вся масса птиц неслась к югу. Величественная картина![1]

  Владимир Арсеньев, «По Уссурийскому краю» (Глава 5. Нижнее течение Лефу), 1917
  •  

На противоположном ему, соответственно правом, берегу имеется островок тальниковых зарослей. Почему этот уголок и называется Бургусутэ-булун. Над рекой вилась стая чибисов и в одиночку пролетали индийские гуси и крачки-ласточки. Интересно, что крачка одна преследовала коршуна, и так энергично, с криком, что заставила Milvus melanotis удалиться подобру-поздорову. Вниз и вверх по Толе раздавались приятные звуки ― клекот орланов; иногда эти птицы пролетали над нашим биваком, в особенности когда подле него валялись бараньи отбросы. <...>
Ночью трещал перепел, на рассвете стали раздаваться голоса куликов, протянули гуси-лебеди, гуси индийские, по одной стайке, по направлению к Толе. Позже проснулись мартышки, или крачки-ласточки, и с обычным своим криком понеслись вдоль речки, следуя по всем ее капризным извилинам. Затем дозором, неслышным полётом, пронесся коричневый лунь. На бивак прилетали мелкие птички, но в свете сумерек я не распознал их.[2]

  Пётр Козлов, «Географический дневник Тибетской экспедиции 1923-1926 гг.», 1925
  •  

Интересные примеры существования различных ниш у близких видов удалось недавно получить А. Н. Формозову. Им была исследована экология близких видов крачек, живущих совместно в определенном районе, причем оказалось, что их интересы совершенно не стакиваются, так как каждый вид производит охоту в совершенно определенных условиях, отличных от другого. Это еще раз подтверждает высказанную раньше мысль, что интенсивность конкуренции определяется не систематическим сходством, а близостью требований, предъявляемых конкурентами в среде. В дальнейшем мы постараемся выразить все эти представления в количественной форме. Упомянутые нами наблюдения А. Н. Формозова над различными нишами близких видов крачек могут быть приведены здесь более подробно, так как автор любезно предоставил в наше распоряжение следующий материал из своих рукописей.
«По наблюдениям 1928 года на острове Джорылгач (Чёрное море) обитает гнездовая колония крачек, состоящая из многих сотен особей. Гнёзда крачек расположены близко друг к другу и колония представляет из себя целостную систему. Вся масса особей колонии относится к четырем видам (пестроклювая крачка Sterna cantiaca, речная S. fluviatis, черноклювая S. anglica и малая S. minuta), и они совместно отгоняют от колонии хищников (луней и т. п.) Однако, в отношении добывания пищи, виды резко отличаются друг от друга, причем каждый вид охотится за определенным видом животных и в совершенно определенных условиях. Так пестроклювая крачка улетает в открытое море и охотится там за некоторыми видами рыб. Черноклювая крачка кормится исключительно на суше и ее можно наблюдать в степи на расстоянии многих километров от берега моря, где она уничтожает саранчовых и ящериц. Речная и малая крачки ловят рыбу недалеко от берега, высматривая ее во время полета и затем падая в воду и погружаясь на незначительную глубину. При этом легкая малая крачка хватает рыбу на тонких мелких местах, а речная крача проделывает это несколько дальше от берега. Таким образом, эти четыре вида крачек, живущие бок о бок на одном небольшом острове и довольно близкие морфологически, резко отличаются по всем своим особенностям питания и способам добывания пищи».[3]

  Георгий Гаузе, «Борьба за существование», 1934
  •  

Правда, бургомистры прилетают чуть раньше. За бургомистрами прилетает целый ряд других чаек: моевки, розовые чайки, крачки, изредка попадаются совершенно белая полярная чайка и др. С двадцатых чисел мая на остров летят гуси. Их прилетает два вида: белые, с желтовато-красноватой головой, с черными окончаниями крыльев и черные гуси. Розовые чайки в иной год прилетают в громадных количествах, а в иные годы не появляются почти совершенно или встречаются крайне редко. <...> Чайки, кроме крачки, гнездуют исключительно на скалах совместно с чистиками и белогрудыми кайрами. Крачка же устраивает свое гнездо иногда на косах. Просто в песке, в небольшую ямку, откладывается пара яиц ― больше нам наблюдать не приходилось. Крачка всегда отчаянно защищает свое гнездо, независимо от того, кто бы на него ни напал. За свою отчаянность и остервенелость она получила у эскимосов название ― «казак», или «птица-начальник». Где гнездуют розовые чайки и гнездуют ли они вообще на острове, нам выяснить не удалось.[4]

  Ареф Минеев, «Пять лет на острове Врангеля», 1936
  •  

Днем мне удалось подстрелить трех птиц: китайскую малую крачку в осеннем наряде с желтым клювом и светлосерыми ногами, потом сибирскую темноголовую чайку белого цвета с сизой мантией на спине (у нее были оранжевые ноги, красный клюв и темносиние глаза) и наконец савку-морянку. Она уже оделась по-зимнему в пепельносерые тона, за исключением головы и шеи, украшенных снежнобелыми перьями. Перелетных птиц было мало. Главная масса их направляется по долине реки Уссури. Здесь же, вдоль берега моря, изредка пролетают только казарки и небольшими стайками чирки. Последние держатся по речкам до поздних заморозков.[5]

  Владимир Арсеньев, «В горах Сихотэ-Алиня», 1937

Крачка в мемуарах и художественной прозеПравить

  •  

Потом девочки пересекали вместе с Настенькой баштан, перелезали через плетень, меж двух высоких тополей, перебегали кочковатое поле и на берегу маленького озера, называвшегося Ворона, раздевались.
В нём точно в жидком зеркале отражались облака. Бледная ива одиноко стояла на том берегу. Даль исчезала в солнечном сиянии. За тёмной полоской леса горел крест колокольни. Худенькие крачки хрипло стонали вверху, рея на своих больших белых крыльях и кидая на оранжевый песок мягкие бегущие тени.
Бронзовые тела девочек барахтались в воде. Настенька громко кричала, назначая пункты, до куда плыть. Тогда все, с разбега, бросались в озеро и, пыхтя и фыркая, плыли как лягушки, учащённо мотая направо и налево намокшими головками[6]

  Иероним Ясинский, «Дети», январь 1880
  •  

В спокойной реке отражалось ясное майское небо с золотистыми и бледно-лиловыми облаками. Тёмная кленовая роща тоже отражалась в ней, и предзакатный ветерок бороздил её зеркальную гладь полосами серебряной ряби. Пароход отчалил от пристани и пыхтел уже где-то вдали за песчаным островом, поросшим низеньким кустарником. Правый берег был холмист; левый чуть возвышался над водою. Белые крачки реяли в розовом воздухе, высматривая добычу, потом вдруг опускались с высоты, ударяли грудью по водной поверхности, хватали рыбу, которая сверкала в их клюве как золотая искорка, и снова взмывали, роняя капли воды, светлые как слёзы. Красивые линии берегов терялись в туманной дали, а погасающие лучи солнца кидали на всё тёплый свет.[7]

  Иероним Ясинский, «Цветник», январь 1886
  •  

Расстелив на песке плащ-палатку и положив под головы свернутые ватники, мы отдыхали. Вертлявая крачка, лениво покачиваясь в слоистом от жары воздухе, казалось, с удовольствием прерывала полёт, чтобы кинуться в воду и поиграть с брызгами. Я спросил:
― Николай Викторович! Вы не волнуетесь, когда тащите крупную рыбу? Такую, как последнего окуня? Речь шла об утреннем случае.[8]

  Алексей Ливеровский, «Журавлиная родина», 1966
  •  

Вечерний подлёт длится каких-то полчаса, когда стрелок, слившись с одиноким кустом, хорошо видит птицу, а она его ― нет. Темный утиный рисунок четко, чеканно проступает на рьяной палевости зари. Матёрая крачка сторожко поводит аккуратной, точеной головкой, посматривает, что там, внизу, коротко вскрякивает, наставляя несмышленый молодняк, несчастливо родившийся в пору предельно усовершенствованных «тозов» и «зауэров», выцеливающих их хрупкое бытие.[9]

  Евгений Носов, «Тёмная вода», 1993
  •  

Боги покидают те лишь места, над которыми, вопреки воле их, надругался человек, ибо сердце его сморщилось, как сухая груша, разучилось радости и стало ко всему равнодушным… Единственно, кого я сфотографировал на этом проклятом месте, был птенец крачки ― довольно большой, но еще не оперившийся, пушистый и совершенно беспомощный. Он прятался от ветра за куском рваного ржавого железа. Может статься, Бог являл себя в этом птенце. Ибо если Разум взбунтовался, Он восстановит себя в бессловесной твари, в расстановке облаков в небе, в сверкании пока еще не испаскуженной человеком морской дали… И место, на котором сидим мы, прозябая от ужаса совершившегося здесь, когда-то ведь показалось же людям обетованною землей, куда они, послушные зовам Его, и устремились, чтобы найти здесь вечное упокоение?[10]

  Василий Голованов, «Остров, или оправдание бессмысленных путешествий», 2002
  •  

Кашалот, не отвечая, продолжал движение. А крачки все никак не могли успокоиться. Какое-то время хлопотуньи летели за Диком, на что-то надеясь и продолжая при этом сердито поносить всех, по их мнению, болтающихся без толку в Мировом океане гринд и дельфинов.
― Не обращай внимания! Эти дуры мечутся между своим гнездом и морем, ― продолжала меч-рыба, ненадолго приспособляясь к размеренному ритму движения кашалота ― нырок, появление белой спины, фонтан, удар хвостом, новый нырок.
― Они всегда возвращаются! ― пел марлин свою песнь. ― Крачки неутомимы, однако могут позволить себе хотя бы ненадолго отдохнуть на берегу. А нам не замедлить хода.[11]

  Илья Бояшов, «Путь Мури», 2007
  •  

Мысль, сорвавшись, мозг разносит. Так комар ― не медведь ― впадает в спячку, чтоб весной народиться, но не проснуться ― крачкой. И хоть на что-нибудь сгодиться: хоть гузкой, той, что тает во рту топографа на привале на мшаре, о которой и не знали. Клочьями сумерки чёрная ворона ночи выдирает из кучи опавших листьев и разбрасывает их по саду.[12]

  Александр Иличевский, Из книги «Ослиная челюсть», 2008

Крачка в стихахПравить

  •  

Как сизая крачка
С родного затона,
Степная казачка
Приехала с Дона.[13]

  Марк Тарловский, «Казачка», 12 июня 1927

ИсточникиПравить

  1. В.К. Арсеньев. «По Уссурийскому краю». «Дерсу Узала». — М.: Правда, 1983 г.
  2. Козлов П.К., «Дневники монголо-тибетской экспедиции. 1923-1926», (Научное наследство. Т. 30). СПб: СПИФ «Наука» РАН, 2003 г.
  3. Г. Ф. Гаузе. Борьба за существование. М.: НИЦ РХД, Институт компьютерных исследований, Научно-издательский центр «Регулярная и хаотическая динамика», 2002 г.
  4. А. И. Минеев. Пять лет на острове Врангеля. — Л.: Молодая гвардия, 1936 г.
  5. В.К. Арсеньев. «В горах Сихотэ-Алиня». — М.: Государственное издательство географической литературы, 1955 г.
  6. Ясинский И. И. Полное собрание повестей и рассказов (1885—1886). — СПб: Типография И. Н. Скороходова, 1888. — Т. I. — С. 72
  7. Ясинский И. И. Полное собрание повестей и рассказов (1885—1886). — СПб: Типография И. Н. Скороходова, 1888. — Т. IV. — С. 344
  8. А. А. Ливеровский. «Журавлиная родина». Рассказы охотника. — Л.: Лениздат, 1966 г.
  9. Евгений Носов, «Темная вода». ― М.: Новый мир, № 8, 1993 г.
  10. Василий Голованов, «Остров, или оправдание бессмысленных путешествий». — М.: Вагриус, 2002 г.
  11. Илья Бояшов, «Путь Мури». — СПб.-М.: «Лимбус Пресс», 2007 г.
  12. Александр Иличевский, Из книги «Ослиная челюсть». — Екатеринбург: «Урал», №10, 2008 г.
  13. М. А. Тарловский. «Молчаливый полет». — М.: Водолей, 2009 г.

См. такжеПравить