Пианист

музыкант, который играет на фортепиано

Пиани́ст (пиани́стка)музыкант, исполнитель на фортепиано и близких к нему клавишных инструментах. Профессиональные пианисты как правило выступают как сольные исполнители, но также они могут исполнять фортепианную музыку в сопровождении оркестра, ансамбля или, напротив, аккомпанировать одному или нескольким музыкантам (например, певцу, гобоисту или скрипачу).
Многие знаменитые композиторы были одновременно пианистами. Самые известные примеры: Вольфганг Амадей Моцарт, Людвиг ван Бетховен, Ференц Лист, Иоганнес Брамс, Фредерик Шопен, Сергей Рахманинов, Александр Скрябин.
Кроме классической музыки, пианисты играют джаз, блюз, рок, поп-музыку.

Пианист в определениях и коротких цитатахПравить

  •  

...метил в композиторы и пианисты, а попал в тапёры[1]

  Антон Чехов, «Тапёр», 1886
  •  

А джентльмены, которые <…> перевёртывают для пианистов страницы, — разве они не хорошо знакомы со всеми крупными виртуозами?[2]:154

  Бернард Шоу, «Лист в Англии», 10 апреля 1886 г.
  •  

Вы набиваете руку, как музыкант-пианист <...> и когда эта работа свершится, вот тогда Вам ясно будет, где есть творчество, а где его нет.[3]

  Иван Гончаров, из письма великому князю Константину Константиновичу (К. Р.), 1888
  •  

Что же касается до Мусоргского, то, хотя он был прекрасный пианист и отличный певец <...>, всё же он был мало сведущ в оркестровке...

  Николай Римский-Корсаков, «Летопись моей музыкальной жизни» (Глава VI. 1865—1866), 1904
  •  

Пускай виртуозы клавира зарубят себе на носу, что они никогда не смогу сделать то, что с лёгкостью совершает обыкновенная пианола...[4]:519

  Эрик Сати, из статьи «Игры Игоря Стравинского», 1922
  •  

Пианист бросил играть, потому что в первом ряду сидел господин и вертел носком жёлтых ботинок.[5]:38

  Илья Ильф, из записных книжек, 1930-е
  •  

Превосходный и оригинальный пианист, он глубоко чувствовал «душу» фортепиано...[6]:92

  Леонид Сабанеев, «Сергей Прокофьев»
  •  

...совершенства достигают сравнительно немногие; но удовлетворительному чтению с листа может научиться каждый пианист: это-дело наживное...[7]

  Григорий Коган, «Работа пианиста», 1963
  •  

Другой вопрос, нужно ли играть гаммы всю жизнь. <...> пианист, уже развивший себе хорошую технику, может в дальнейшем обойтись без ежедневного разыгрывания гамм...[7]

  Григорий Коган, «Работа пианиста», 1963
  •  

...теперь я пил без тошноты и без бутерброда, из горлышка, запрокинув голову, как пианист, и с сознанием величия...[8]

  Венедикт Ерофеев, «Москва-Петушки», 1970
  •  

...одной музыкальности для пианиста мало: пальчики, техника нужны.[9]

  Надежда Кожевникова, «В лёгком жанре», 1986
  •  

Пианист отличается от пианистки фатальным образом. Попросту говоря, это две разные профессии.[10]

  Юрий Ханон, «Тусклые беседы», 1993
  •  

...пианист – это универсал, это чернорабочий от музыки, это комбайн, изрыгающий в публику звуки[11]:82

  Юрий Ханон, «Скрябин как лицо», 1995
  •  

– Всё-таки пианисты <...> – это сиюминутная, плебейская профессия.[11]:282

  Юрий Ханон, «Скрябин как лицо», 1995
  •  

...все мы – всего лишь звуки, летящие из под пальцев неведомого пианиста.

  Виктор Пелевин, из романа «Чапаев и Пустота», 1996
  •  

Следовало бы написать такую музыку, которую совершенно невозможно испортить исполнением. – Кошмарный сон для пианистов и дирижёров!

  Юрий Ханон, «Мусорная книга», 1990-е
  •  

Это здорово, когда у вас есть отличный пианист, но если некому вытащить рояль на сцену, то пианист будет просто стоять без своего чёртового рояля, и ничего хорошего из этого не получится.

  Иан Холлоуэй, 2000-е

Пианист в публицистике, критике и документальной прозеПравить

  •  

В нашей квартире нашлось много клавиров опер и ораторий, и хотя я так и не приобрёл технической сноровки пианиста и до сего времени не могу сыграть с полной уверенностью и без ошибок простую гамму, я научился тому, чего хотел, — брать в руки вокальную партитуру и, читая её, слышать музыку, как я слышал её на репетициях в исполнении матери и её коллег. Мне было легче играть аранжировки оркестровых сочинений, чем произведения для рояля. В конце концов, я настолько овладел незамысловатыми аккомпанементами того времени (ведь я знал, как их надо играть!), что певцы предпочитали моё сопровождение аккомпанементу многих отменных пианистов.[2]:48

  Бернард Шоу, из предисловия к сборнику «Лондонская музыка, прослушанная Corno di Bassetto в 1888-1889 гг.»
  •  

А джентльмены, которые <…> перевёртывают для пианистов страницы, — разве они не хорошо знакомы со всеми крупными виртуозами? Как увлекательно они могли бы рассказать о своих напряжённых усилиях уследить за невероятно быстрыми presto; и о том, как им приятно вспоминать о своей сладостной дремоте в середине мечтательных adagio с обширной репризой на обеих раскрытых страницах.[2]:154

  Бернард Шоу, «Лист в Англии», 10 апреля 1886 г.
  •  

Что Лист был великим пианистом и далеко превосходил современных ему исполнителей способностью сыграть сонату, проникнув во все замыслы композитора и прочесть каждую восьмую так, как это задумано автором, неопровержимо доказано утверждением самого Вагнера — а лучшего свидетельства и не найти. К тому же, обладая даром управлять людьми, Лист был не только великим пианистом, но и великим дирижёром. Будет очень занятно выяснить — остался ли он теперь таким же великим, каким был.[2]:155

  Бернард Шоу, «Лист в Англии», 10 апреля 1886 г.
  •  

Маленький мир будет некоторое время глубоко опечален тем, что третий отъезд Листа из Англии стал последним. А большой свет, вероятно, ничуть не огорчится, получив нынче утром лишний повод для болтовни за первым завтраком. Ведь наше светское общество и почивший артист были далеки от взаимной любви. Он так мало стремился прельстить большой свет, что лишь очень неохотно избрал профессию пианиста и при первой же возможности сменил её на деятельность дирижёра и композитора.[2]:155

  Бернард Шоу, «Лист в Англии», 2 августа 1886 г.
  •  

Впечатление <...> усилилось ещё тем, что мадам Есиповой совершенно чужда эстрадная манерность и какая-либо аффектация. Как только аплодисменты достигли силы, предопределяющей «бис», артистка села за рояль не медля и выстрелила в аудиторию этюдом сатанинской трудности и длительностью около сорока секунд, а потом ушла с эстрады так же спокойно, как и появилась на ней. Поистине изумительная, я бы сказал – повергающая в трепет пианистка.[2]:225

  Бернард Шоу, «О Есиповой», 3 декабря 1888 г.
  •  

В то же самое время мне хотелось бы, чтобы в своём следующем сочинении для оркестра Падеревский вовсе отказался от рояля. Это единственный инструмент, которым он не умеет распоряжаться как композитор, и именно потому, что превосходно знает его как пианист.[2]:223

  Бернард Шоу, «О Падеревском», 29 ноября 1893 г.
  •  

Потом мадам Грёндаль начинает говорить с искренним восхищением о некоторых своих соотечественниках – например, о Свенсене и о «мистере Григе». Её уважение к Григу взбесило меня, ибо она играет в тысячу раз лучше, чем он; и я совершенно вышел из себя при мысли, что он осмеливается учить её, как играть то или это, вместо того, чтобы пасть перед ней на колени с просьбой указать ему на банальности, иногда встречающиеся в его сочинениях, и вооружить его присущим ей мендельсоновским пониманием музыкальной формы.[2]:228

  Бернард Шоу, «О Баккер-Грёндаль», 13 июля 1889 г.
  •  

Прежде всего, пианола совершенно отлична от своего собрата фортепиано, с которым состоит всего лишь в братском родстве. <...> Пускай виртуозы клавира зарубят себе на носу, что они никогда не смогу сделать то, что с лёгкостью совершает обыкновенная пианола; но и наоборот, никогда посредственный механизм не сможет заменить живого артиста и вытеснить его с концертной эстрады.[4]:519

  Эрик Сати, из статьи «Игры Игоря Стравинского», 1922
  •  

...совершенства достигают сравнительно немногие; но удовлетворительному чтению с листа может научиться каждый пианист: это-дело наживное. «Нажить» возможно больший «капитал» в данной области ― одна из задач, стоящих перед всяким обучающимся исполнительству: ибо, помимо сопряженных с этим других преимуществ, чем искуснее читает исполнитель с листа, тем легче и скорее формируется у него ясное представление о произведении, а, стало быть, и замысел, план интерпретации. Из одного этого, оставляя даже в стороне прочие соображения, видно, насколько практически важно не только для будущих аккомпаниаторов, но и для будущих солистов усердно тренироваться в чтении с листа, вырабатывать и совершенствовать в себе названное уменье. Но и в тех, все еще, к сожалению, нередких случаях, когда последнее не удовлетворяет даже умеренным требованиям, правило о необходимости просмотреть произведение, раньше, чем учить его по кускам, сохраняет полную силу.[7]

  Григорий Коган, «Работа пианиста», 1963
  •  

...работа над звуком есть прежде всего работа над его качеством, а первый план этой последней занимает выработка одного из качеств звука-его певучести. Забота о ней всегда находилась в центре внимания величайших русских пианистов и лучших представителей западноевропейского пианизма классической поры его развития; хорошие певцы являлись для них исполнительскими образцами, на которые они равнялись сами и советовали равняться другим пианистам.[7]

  Григорий Коган, «Работа пианиста», 1963
  •  

...сознание управляет движениями без всякой спешки, с частыми передышками, гораздо медленнее, чем совершаются самые движения. И чем большего прогресса достигает в моторно-трудных местах автоматизация, чем длиннее «цепочки», чем медленнее, вследствие этого, чередуются сознательно-волевые двигательные импульсы, тем быстрее движутся пальцы пианиста, тем выше его моторная техника. Чтобы играть быстро ― надо думать (в части управления моторикой) медленно. Не принимайте этого за парадокс. Присмотритесь к тому, как спокойно, внутренне неторопливо играют большие виртуозы.[7]

  Григорий Коган, «Работа пианиста», 1963
  •  

Гаммы нужны не только для выработки основ техники, но и для свободной и уверенной тональной ориентировки на клавиатуре. Пианисты, не ощущающие теперь необходимости в гаммах, упускают, думается, из виду, что они вряд ли достигли бы «степени высокой» в своем искусстве, если бы когда-то, в детстве, не занимались усердно гаммами. Другой вопрос, нужно ли играть гаммы всю жизнь. Здесь я склонен примкнуть к мнению тех пианистов (Петри, Гизекинг), которые полагают, что в этом нет надобности и что пианист, уже развивший себе хорошую технику, может в дальнейшем обойтись без ежедневного разыгрывания гамм и совершенствовать свою технику исключительно в работе над художественными произведениями.[7]

  Григорий Коган, «Работа пианиста», 1963
  •  

«Коммуникабельность» начинается с внимания к людям. <...> С внимания непрерывного, жадного и самозабвенного, с которым слушает или исполняет музыку музыкант. Я припоминаю, кстати, что великий пианист Генрих Нейгауз, учитель других великих, был беспощаден к тем своим ученикам, которые мучились, казалось бы, вполне понятным волнением, скованностью на выступлениях: «Это большая вина, это грех перед музыкой. И ваша скованность ― наказание за то, что вы, играя, думаете не о музыке, а о себе в музыке». То же в любом деле, в любом общении. Всякий легко согласится, что слишком многие заняты не общением, а собою в общении.[12]

  Владимир Леви, «Искусство быть собой», 1973
  •  

Пианист отличается от пианистки фатальным образом. Попросту говоря, это две разные профессии. И занимаются они совершенно разными делами. В том числе, и за роялем. Я бы никогда не взялся их сравнивать или сопоставлять. Достаточно посмотреть невооружённым взглядом, когда они сидят за инструментом. И у вас сразу отпадут все вопросы. Разница между ними точно такая же, как между «он» и «она». Не больше и не меньше. Ровно такая. И больше не заставляйте меня говорить банальности.[10]

  Юрий Ханон, «Тусклые беседы», 1993

Пианист в мемуарах, письмах и дневниковой прозеПравить

  •  

Вы набиваете руку, как музыкант-пианист, энергически одолевая упрямую технику, и когда эта работа свершится, вот тогда Вам ясно будет, где есть творчество, а где его нет.[3]

  Иван Гончаров, из письма великому князю Константину Константиновичу (К. Р.), 1888
  •  

Что же касается до Мусоргского, то, хотя он был прекрасный пианист и отличный певец (правда, уже спавший в то время с голоса) и хотя две его небольшие вещицы — скерцо B-dur и хор из «Эдипа» — были уже исполнены публично под управлением А. Г. Рубинштейна, всё же он был мало сведущ в оркестровке, так как игранные его сочинения прошли через руки Балакирева.

  Николай Римский-Корсаков, «Летопись моей музыкальной жизни» (Глава VI. 1865—1866), 1904
  •  

Редактор заёрзал:
— Согласитесь, что это большая дерзость ехать петь в страну певцов! Ведь не стал бы ни один пианист играть перед вашим Рубинштейном! А Италия, это — Рубинштейн!

  Влас Дорошевич, Шаляпин в «Мефистофеле» (Из миланских воспоминаний), 1904
  •  

Если иной раз вам будет трудно найти арфиста, играющего на хроматической арфе, то знайте,[комм. 1] что ничего не меняя в партии, его можно заменить пианистом.[13]:138

  Клод Дебюсси, Париж, 10 апреля 1908
  •  

Мадмуазель, когда Вы будете знаменитой пианисткой, а я глубоким стариком, достигшим вершины славы, или, может быть, всеми забытым, Вам приятно будет вспомнить, что Вы доставили композитору столь редкую радость – услышать исполнение довольно трудного произведения в точном соответствии с его замыслом.[14]:68-69

  Морис Равель, 21 апреля 1910, Жанне Лелё
  •  

Шесть оставшихся ещё этюдов закончены, вопрос только в том, чтобы их переписать. Признаюсь, что я доволен этим сочинением, которое, говорю это без ложной скромности, займёт особое место в моём творчестве. Кроме стороны технической, Этюды удачно наведут пианистов на мысль, что к занятиям музыкой надо приступать лишь обладая поистине могучими руками![13]:243

  — Клод Дебюсси, 27 сентября 1915, Пурвиль
  •  

Ко времени его отъезда из России он был, в сущности, самым любимым и популярным композитором своего, тогда молодого поколения и самым популярным пианистом. А впереди его ждала мировая слава, триумфы и почёт. Он был богат и семейно счастлив...
И однако при всём том Рахманинов является фигурой трагической.[6]:78

  Леонид Сабанеев, «С.В.Рахманинов», 1950-е
  •  

Одно дело ― по ночам приходить и без шума арестовывать людей, а другое дело ― срывать Всесоюзный конкурс пианистов, да еще как раз в тот год, когда молодые советские музыканты выиграли ряд международных конкурсов в Вене, Варшаве, Брюсселе и разнесли славу о музыкальных достижениях Советского Союза по всему миру. Срыв конкурса пианистов превращался в удар по всей музыкальной политике правительства, и этого допустить было нельзя. Как всегда в таких случаях, арестовали самого Шатилова, обвинив его во вредительстве и в троцкизме, а конкурс приказано было довести до конца. И счастливые молодые пианисты и пианистки благополучно сыграли в последнем туре и получили призы, а вскоре и ордена.[15]

  Юрий Елагин, «Укрощение искусств», 1952
  •  

Всё его творчество отмечено печатью камерности. Он сам был первоклассный пианист. Подобно Шопену, он не имел никакого желания выплывать за пределы камерности: он писал для оркестра только сопровождения своих фортепианных концертов. <...> Фортепиано, камерный ансамбль, песня (романс) – вот его область, за которую он не хотел выходить, мудро себя ограничивая.[6]:83

  Леонид Сабанеев, «Н.К.Метнер»
  •  

Как подобает «классику», он испробовал свои силы во всевозможных формах: опера, балет, симфония, фортепианная музыка, романсы – всё было им затронуто. Превосходный и оригинальный пианист, он глубоко чувствовал «душу» фортепиано и едва ли не ему поверил свои наиболее интимные вдохновения.[6]:92

  Леонид Сабанеев, «Сергей Прокофьев»
  •  

Но дирижировать оркестром действительно очень трудно. Лучше всех, мне кажется, сказал об этом Шарль Мюнш в своей книге «Я ― дирижёр»: «Коллективное сознание сотни музыкантов ― ноша не легкая. На минуту представьте себе, что было бы с пианистом, если бы каждая клавиша чудом вдруг стала живым существом». Да, дирижёр ― это пианист, который играет на живых клавишах. Среди них есть добрые и злые, любящие тебя и не очень, верящие тебе и не верящие, покладистые и упрямые, уважающие тебя и не уважающие никого, кроме себя. Вот попробуйте сыграть на таком «рояле».[16]

  Леонид Утёсов, «Спасибо, сердце!», 1982

Пианист в художественной прозеПравить

 
Пьер Огюст Ренуар
«Девочки за фортепиано»
  •  

Вспоминается мне, какая из меня дрянь вышла… Ехал в Москву за две тысячи вёрст, метил в композиторы и пианисты, а попал в тапёры… В сущности, ведь это естественно… даже смешно, а меня тошнит…[1]

  Антон Чехов, «Тапёр», 1886
  •  

Бесконечные споры о музыке, смелые суждения людей непонимающих держат его в постоянном напряжении, он напуган, робок, молчалив. Играет он на рояле великолепно, как настоящий пианист, и если бы он не был офицером, то наверное был бы знаменитым музыкантом.[1]

  Антон Чехов, «После театра», 1892
  •  

Олимпиада Александровна Ратисова сильно закружилась в зимнем сезоне. Судьба ниспослала весёлой грешнице в дар какого-то необыкновенно лохматого пианиста, одарённого, как говорили знатоки, великим музыкальным талантом, но ещё большим — пить шампанское, по востребованию, когда и сколько угодно, оставаясь, что называется, ни в одном глазу. Как ни вынослив был злополучный Иосаф, однако на этот раз не выдержал: супруга афишировала свой новый роман уж слишком откровенно. Он сделал Олимпиаде Алексеевне страшную сцену, на которую в ответ, кроме хохота, ничего получить не удостоился — и уехал в самарское имение дуться на жену... По отъезде мужа Олимпиада совсем сорвалась с цепи: к пианисту она скоро охладела, но его заменил скрипач; скрипача — присяжный поверенный; поверенного — молодой, входящий в моду, женский врач...[17]

  Александр Амфитеатров, «Отравленная совесть», 1893
  •  

– Всё-таки пианисты, – заявляю я с полной категоричностью и почти злорадно, – это сиюминутная, плебейская профессия. Посмотри, вот и те же пустые концерты и конкурсы: всё рассчитано только на сегодняшний, сиюминутный эффект. Поколыхал воздух, получил своё, и пошёл дальше гулять по миру, ходить гоголем да улыбаться, засунув палец в петлицу. Суета ради суеты, и ничего больше![11]:282

  Юрий Ханон, «Скрябин как лицо», 1995
  •  

<...> к сожалению, пианист – это универсал, это чернорабочий от музыки, это комбайн, изрыгающий в публику звуки, возможно, только с некоторой, весьма ограниченной избирательностью в плане собственного вкуса и физической комплекции.
– Да вот и Серёжа Рахманинов тоже, – продолжает жаловаться пианист Саша, – Ты видал, какие у него ручищи?.. Он ведь может сам себя обхватить пальцами в талии!
Я только посмеиваюсь, живо представляя себе новоявленного нарцисса-Рахманинова, страстно обвивающего руками собственную талию. На мой вкус, картина бесподобная...[11]:82

  Юрий Ханон, «Скрябин как лицо», 1995
  •  

Князь Петя сидит в освежеванном кресле и задумчиво осматривает комнату. Разумеется, скрипка ― самый совершенный музыкальный инструмент. Виолончелист зажимает между ног неуклюжую пародию на скрипку; его рука рыщет смычком где-то на уровне колен. Это не может быть признано красивым. Контрабас: человек виснет на шее толстяка, похлопывая его по животу. Пианист осторожно, на расстоянии подсаживается к огромному предмету, формой и цветом похожему на фрак, пальцами бередит холодный оскал клавиш и придавливает под столом чьи-то ноги.[18]

  Юрий Анненков (Б. Темирязев), «Повесть о пустяках», 1934
  •  

И пил уже не так, как пил у Карачарова, нет, теперь я пил без тошноты и без бутерброда, из горлышка, запрокинув голову, как пианист, и с сознанием величия того, что еще только начинается и чему еще предстоит быть.[8]

  Венедикт Ерофеев, «Москва-Петушки», 1970
  •  

Даже в их школе, где чудачества скорее уважались, как примета неординарности, Морковкина считалась фигурой анекдотичной. Она витала, у нее увлажнялись глаза, могла вдруг расплакаться для всех неожиданно от избытка, так сказать, чувств-с. Но эти странности в обосновании нуждались: если бы за Морковкиной признали явный исполнительский дар, ей бы и не такое простили. Но одной музыкальности для пианиста мало: пальчики, техника нужны. Опять же ― головка. А у Морковкиной в голове ― радужный туман, а сама, как кузнечик, хрупкая, узенькая лапка, годная лишь для домашнего музицирования. Она страдала.[9]

  Надежда Кожевникова, «В лёгком жанре», 1986
  •  

...все мы – всего лишь звуки, летящие из под пальцев неведомого пианиста, просто короткие терции, плавные сексты и диссонирующие септимы в грандиозной симфонии, которую никому из нас не дано услышать целиком.

  Виктор Пелевин, из романа «Чапаев и Пустота», 1996
  •  

― Для исполнения Рахманинова нужна сила, а когда ее нет, инструмент не будет звучать. В России прекрасная школа, поэтому женщины и мужчины играют наравне. Мне многие говорят, что у меня абсолютно мужская игра. Я получила очень хорошую базу ― у меня был потрясающий учитель Евгений Михайлович Тимакин.
― Пианист ― это все-таки мужская профессия или женская?
― Считается, что мужская. А с другой стороны ― на Западе, например, обожают, когда играет женщина. Ведь простым слушателям интереснее смотреть на женщину ― какая у нее прическа, какое на ней платье. Американцы вообще очень любят шоу.[19]

  Ольга Пушечникова-Керн, «Рахманинов прошёл через всю мою жизнь» (интервью), 2001

Пианисты в стихахПравить

 
Карикатура
на Ференца Листа (1845)
  •  

За фисгармонией унылый господин
Рычит, гудит и испускает вздохи,
А пианистка вдруг, без видимых причин,
Куда-то вверх полезла в суматохе.

  Саша Чёрный, «На музыкальной репетиции», до 1922
  •  

Машинисткам-де
лафа ведь ―
пианисткой
да скрипачкой
музицируй
на алфáвите.

  Владимир Маяковский, «Товарищу машинистке», 1927
  •  

Решая, подчеркнул ли всюду тему фуги
Венгерский пианист, которого перо
Продажное давно уж хвалит в «Фигаро»,
Они посплетничать не прочь и о прислуге.

  Лоран Телад, «Площадь Побед» (перевод Бенедикта Лившица, 1934)
  •  

Пианисту понятно шнырянье ветошниц
С косыми крюками обвалов в плечах.

  Борис Пастернак, «Пианисту понятно шнырянье ветошниц...» (из цикла «Сон в летнюю ночь»), 1921
  •  

И, наклонясь над клавишами низко,
Венгерский танец Брамса для скотов
Играет пожилая пианистка.[20]

  Александр Межиров, «Мукачево», 1960
  •  

одну и ту же музыку, все ту же
веревку не делимую на дни
заводит пианист ― и вот оно: связал
потустороннее с наземным
и погребенье ― с воскресеньем[21]

  Виктор Кривулин, «раздавшаяся между двух...» (из цикла «Стихи на картах»), 1978
  •  

Меж двух коринфских вычурных колонн
Играет пианист-отказник.
Он молод, бородат, щеголеват,
И, кажется, от одного лишь взмаха
Двух птиц ― двух легких рук ― звучат
Колоколами фуги Баха.
Ему внимают дамы и послы,
Священник православный из Дамаска.
Колонны, кресла сказочно белы,
Но мне мерещится другая сказка...
С улыбкою на личике нечистом
Он слышит ангелов средь свалок городских,
Он станет знаменитым пианистом.[22]

  Семён Липкин, «Вечер в резиденции посла», 11 января 1984

КомментарииПравить

  1. Дебюсси этом письме к Ж.Ж.Обри комментирует две свои пьесы: «Танец священный» и «Танец мирской» для хроматической арфы (или фортепиано).

ИсточникиПравить

  1. 1 2 3 А. П. Чехов. Полное собрание сочинений и писем. — М.: «Наука», 1974 г.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 Бернард Шоу «О музыке и музыкантах». — М.: Музыка, 1965. — 340 с. — 100 000 экз.
  3. 1 2 И.А. Гончаров. Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.: Альманах. — М.: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 1994. — Вып. V
  4. 1 2 Эрик Сати, Юрий Ханон «Воспоминания задним числом». — СПб.: Центр Средней Музыки & издательство «Лики России», 2010. — 682 с. — ISBN 978-5-87417-338-8
  5. Илья Ильф Из записных книжек. — Ленинград: «Художник РСФСР», 1966. — 80 с.
  6. 1 2 3 4 Сабанеев Л.Л. «Воспоминания о России». — М.: Классика XXI, 2005. — 268 с.
  7. 1 2 3 4 5 6 Коган Г. М., Работа пианиста. ― М.: Музгиз, 1963 г.
  8. 1 2 Ерофеев В. «Москва-Петушки». — СПб: Азбука, Азбука-Аттикус, 2014. — (Азбука-классика). — ISBN 978-5-389-07733-1
  9. 1 2 Н. В. Кожевникова. «Гарантия успеха». — М.: Аграф, 2004 г.
  10. 1 2 Юрий Ханон, «Тусклые беседы» (цикл статей, еженедельная страница музыкальной критики), газета «Сегодня», СПб, апрель-октябрь 1993 г.
  11. 1 2 3 4 Юрий Ханон «Скрябин как лицо», издание второе. — СПБ: Центр Средней Музыки, 2009. — 680 с. — ISBN 5-87417-026-X
  12. В. Л. Леви, Искусство быть собой. ― М., «Молодая гвардия», Серия «Эврика». 1973 г.
  13. 1 2 Клод Дебюсси Избранные письма (сост. А.Розанов). — Л.: Музыка, 1986. — 286 с.
  14. Составители М.Жерар и Р.Шалю Равель в зеркале своих писем. — Л.: Музыка, 1988. — 248 с.
  15. Юрий Елагин. Укрощение искусств. ― М.: Русский путь, 2001 г.
  16. Л.О. Утёсов. Спасибо, сердце! — Москва, «Вагриус», 1999 г.
  17. Амфитеатров А.В. «Отравленная совесть» (1895 год). Москва, «Росмэн», 2002 г.
  18. Анненков Ю. П. «Повесть о пустяках». — М: Изд-во Ивана Лимбаха, 2001 г.
  19. Ольга Пушечникова-Керн, ««Рахманинов прошёл через всю мою жизнь». Москва, «Известия», 18 января 2001 г.
  20. А.П. Межиров, «Артиллерия бьёт по своим» (избранное). Москва, «Зебра», 2006 год
  21. В. Кривулин. Воскресные облака. — СПб.: Пальмира, 2017 г.
  22. С. И. Липкин. «Воля». — М.: ОГИ, 2003 г.

См. такжеПравить