Игорь Северянин

русский поэт

И́горь Северя́нин (большую часть литературной деятельности автор предпочитал написание Игорь-Северянин; настоящее имя — И́горь Васи́льевич Лотарёв; 1887 — 1941) — русский поэт «Серебряного века».

Игорь Северянин в 1916 году

ЦитатыПравить

  •  

Мы живём, точно в сне неразгаданном,
На одной из удобных планет…
Много есть, чего вовсе не надо нам,
А того, что нам хочется, нет…

  «Странно…», 1909
  •  

Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Удивительно вкусно, искристо, остро!
Весь я в чём-то норвежском! Весь я в чём-то испанском!
Вдохновляюсь порывно! И берусь за перо!..

  «Увертюра», 1915
  •  

Это было у моря, где ажурная пена,
Где встречается редко городской экипаж...
Королева играла — в башне замка — Шопена,
И, внимая Шопену, полюбил её паж...

  — «Это было у моря», 1910
  •  

Я, гений Игорь Северянин,
Своей победой упоён:
Я повсеградно оэкранен!
Я повсесердно утверждён!

  — «Эпилог», 1912
  •  

Вы, кто завистлив и бездарен,
Кто подло-льстив и мелко-зол.
Да, гений мудр и светозарен,
Среди бескрылых — он орёл.

  — «В хвойной обители», 1918
  •  

Не всё ли мне равно — я гений
Иль заурядная безда́рь,
Когда я точно сад весенний
И весь сплошная светозарь...

  — «Монументальные пустяки», 1914
  •  

Отчаянье и боль мою пойми, —
Как передать мне это хладнокровно? —
Мужчины, переставши быть людьми,
Преступниками стали поголовно.
Ведь как бы человека не убить,
При том в какие б роли не рядиться,
Поставив лозунг: «быть или не быть», —
Убивший всё равно всегда убийца.

  — «Письмо», 1921
  •  

Ты потерял свою Россию.
Противоставил ли стихию
Добра стихии мрачной зла?
Нет? Так умолкни: увела
Тебя судьба не без причины
В края неласковой чужбины.
Что толку охать и тужить —
Россию нужно заслужить!

  — «Что нужно знать», 1925
  •  

По отвесному берегу моря маленькой Эстии,
Вдоль рябины, нагроздившей горьковатый коралл,
Где поющие девушки нежно взор заневестили,
Чья душа целомудренней, чем березья кора,
По аллее, раскинутой над чёрной смородиной,
Чем подгорье окустено вплоть до самой воды,
Мы проходим дорогою, что не раз нами пройдена,
И всё ищем висячие кружевные сады...

  — «Узор по канве», 1928
  •  

Лишь кактус ревности, чертополох
Привычки, да забвенья трухлый мох.
Никто меня не жаждал смертной жаждой.

  — «Дон Жуан», 1929
  •  

...Как хороши, как свежи будут розы,
Моей страной мне брошенные в гроб!

  — «Классические розы», 1930

О СеверянинеПравить

  •  

«Гарсон! сымпровизируй блестящий файв о'клок!» ― и шикарный денди-поэт, жеманно и кокетливо потягиваясь, выпрыгнет из фешенебельного гроба: ― Шампанского в лилию! Шампанского в лилию! ― И закричит шоферу-похоронщику: За чем же дело стало? ― К буфету, черный кучер! Как хорошо в буфете пить крем-де-мандарин! Таков наш фешенебельный, галантный поэт, лев сезона 1913-1914 гг., Игорь Северянин. Я нарочно пишу о нем его же стилем, его же словами, чтобы читатели лучше почувствовали всю галантность и галантерейность его творчества. Образы, которые он выбирает, всегда такие же шикарно-будуарные: Ножки пледом закутайте, дорогим ягуаровым <…Виконт сомневался в своей виконтессе <…Вы прислали с субреткою мне вчера хризантемы <…Дворецкий ваш… на мраморной террасе. Лакированная, парфюмерная, будуарно-элегантная душа! Он глядит на мир сквозь лорнет, и его эстетика есть эстетика сноба. О чем бы он ни говорил: о Мадонне, о звездах, о смерти, я читаю у него между строк: Гарсон! сымпровизируй блестящий файв о'клок. Его любимые слова: фешенебельный, комфортабельный, пикантный… Не только темы и образы, но и все его вкусы, приемы, самый метод его мышления, самый стиль его творчества определяются веерами, шампанским, ресторанами и бриллиантами. Его стих, кокетливо-пикантный, жеманный, жантильный, весь как бы пропитан этим воздухом бара, журфикса, кабарэ, скетинг-ринка. Характерно, что он ввел в нашу поэзию паркетное французское argot и стрелку называет пуантом, стул ― плиантом, молнию ― эклером и даже русскую народную песню озаглавливает «Chanson Russe». Фиоль, шале, буше, офлёрить, эксцессерка, сюрпризёрка ― на таком жаргоне он пишет стихи, совсем как (помните?) Madame де Курдюков: Вам понравится Европа. Право, мешкать иль не фо па, Отправляйтесь-ка в Кронштадт, Не то будете малад. Же не вё па, же нире па, Же не манж па де ла репа.[1]

  Корней Чуковский, «Эгофутуристы», 1922
  •  

От Баязета к Порт-Артуру
Черту упорную провел.
Я покорил Литературу!
Взорлил, гремучий, на престол!
Первые стихотворения его были какие-то чересчур галантерейные. В них много говорилось и о платьях муаровых, о каких-то интервалах брокаровых, дорогих туалетах, изысканных духах, башмаках и перчатках. Потом, вероятно, под некоторым надзором Сологуба, одеколон исчез. Сологуб помог ему выпустить книгу, которую окрестил тютчевскими словами «Громокипящий кубок». Книга эта имела успех у читателей. Нравились как раз совсем ненужные фокусы вроде: «Шампанское в лилию, в шампанское лилию…»[2]

  Надежда Тэффи, «Моя летопись», 1929
  •  

Кстати, говорят, что все зависит от силы желания, если «как следует» желать, то и сбудется желаемое, как бы оно ни было маловероятно. Не этим ли объясняется успех певца «ананасов в шампанском», успех, исчезнувший так же молниеносно, как начался? Редкая «физическая» талантливость Северянина, конечно, несомненна… но все-таки, когда на вечерах «божественного Игоря» я смотрел на тысячную, без всяких преувеличений, толпу (и не из одних же швеек она состояла!), рычащую от восторга на разные его «грезовые эксцессы» и «груди, как дюшес», я спрашивал себя, что же все-таки с этими людьми? В самом деле, может быть, Игорю Северянину так хотелось славы, что он вызвал ее из пустоты, как факир из пустоты выращивает пальму. Потом «упоение победой» ослабило страстность желания, и мираж исчез так же, как появился?..[3]

  Георгий Иванов, «Китайские тени», 1930
  •  

Из шампанского в лужу — это в жизни бывает,
А из лужи обратно — парадокс и мечта!..[4]

  Дон Аминадо, «Подражание Игорю Северянину», 1931
  •  

«А Северянина мы всерьез не принимали. Его сделал Фёдор Сологуб. Есть ведь такое эстетство — наслаждаться плохими стихами. Сологуб взял все эти его брошюрки, их было под тридцать, и прочитал от первой до последней. Отобрал из них, что получше, добавил последние его стихи, и получился «Громокипящий кубок». А в следующие свои сборники Северянин стал брать все, что Сологуб забраковал, и понятно, что они получались один другого хуже. Однажды он вернулся из Ялты, протратившись в пух и прах. Там жил царь, — так вот, когда Северянин ездил в такси, ему устраивали овации громче, чем царю. Понятно, что Северянин только и делал что ездил в такси. А народ тоже понимал, что к чему: к царю относились — известно как, вот и усердствовали для Северянина».[5]

  Михаил Гаспаров, «Записи и выписки», 2001

ПримечанияПравить

  1. К.И. Чуковский. Собрание сочинений. Том 8. — М., «Терра»-Книжный клуб, 2004 г.
  2. Надежда Тэффи. «Моя летопись». — М.: «Вагриус», 2004 г.
  3. Иванов Г.В. Собрание сочинений в трёх томах, Том 2. Москва, «Согласие», 1994 г.
  4. «Мы жили тогда на планете другой...»: Антология поэзии русского зарубежья. 1920-1990: В 4 кн. Кн. 1. — М.: Московский рабочий, 1995.
  5. Михаил Гаспаров. «Записи и выписки». — М.: НЛО, 2001 г.