Константин Михайлович Станюкович

русский писатель

Константи́н Миха́йлович Станюко́вич (1843—1903) — русский писатель, более всего известный своими произведениями на темы вокруг моря, флота и моряков.

Константин Михайлович Станюкович
Статья в Википедии
Произведения в Викитеке
Медиафайлы на Викискладе

Цитаты из произведений

править
  •  

И голубое озеро, и савойские горы, и высокое бирюзовое небо с ослепительно-жгучим солнцем, и тополи, и платаны, всё, всё, казалось, потеряло в глазах Неволина красоту и прелесть.
Неволин ушёл со станции, избегая встретить начальника станции и сторожей. И, опустив голову, ещё медленнее пошёл домой.

  — «Дождался»
  •  

Лишь только кукушка на старинных часах в столовой, выскочив из дверки, прокуковала шесть раз, давая знать о наступлении сумрачного сентябрьского утра 1860 года, как из спальни его высокопревосходительства, адмирала Алексея Петровича Ветлугина, занимавшего с женой и двумя дочерьми обширный деревянный особняк на Васильевском острове, раздался громкий, продолжительный кашель, свидетельствовавший, что адмирал изволил проснуться и что в доме, следовательно, должен начаться тот боязливый трепет, какой, ещё в большей степени, царил, бывало, и на кораблях, которыми в старину командовал суровый моряк.

  — «Грозный адмирал»
  •  

После воспоминаний о прошлом в его голове проносились приятные мысли о близком будущем. В самом деле, плавание предстояло заманчивое. И флаг-капитан и флаг-офицер ещё вчера положительно утверждали, что «Резвый» из Нагасаки пойдет в Австралию и посетит Сидней и Мельбурн, а «Голубчик» отправится в Гонконг для осмотра своей подводной части в доке, а оттуда в Новую Каледонию, где должен ожидать «Резвого» с адмиралом… Бедный «Голубчик»! — ему не «пофартило». Новая Каледония с дикими черномазыми дамами!

  — «Беспокойный адмирал»
  •  

— И что это у тебя, мой милый, все на языке мужики да мужики, — заговорил Иван Андреевич. — Мало ли что может мужик и чего ты не можешь. Мужики — народ привычный, а ты… ты ведь, кажется, не мужик и готовишься не пахать землю, а быть образованным человеком благодаря счастливой случайности. Так надо ею пользоваться.

  — «Два брата»
  •  

Забравшись под баркас, Прошка сладко спал, бессмысленно улыбаясь во сне. Сильный удар ноги разбудил его. Он хотел было залезть подальше от этой непрошеной ноги, как новый пинок дал понять Прошке, что он зачем-то нужен и что надо вылезать из укромного местечка. Он выполз, поднялся на ноги и глядел на злое лицо Игнатова тупым взором, словно бы ожидая, что его ещё будут бить.

  — «Человек за бортом!»
  •  

На третий день приехала Наташа. Покойный недаром ею восхищался. Она вошла весёлая, здоровая, свежая (мы не упоминали в телеграмме, что брат болен), но, когда увидала наши лица, бросилась прямо в гостиную и припала к брату.

  — «Оригинальная пара»
  •  

По происхождению из мелких купцов, отец Виталий, несмотря на монашеский обет, был сребролюбив. Он копил деньжонки и давал по мелочам в «заимообраз», до получки жалованья, и с небольшой лихвой.

  — «Василий Иванович»
  •  

Мраморная вдова, слышавшая-таки, особенно после смерти мужа, лаконически деловые признания янки и умевшая различать звуки страсти, несмотря на свое относительное хладнокровие и свято чтимую память о муже, невольно поддалась обаянию этой безумно-страстной песни любви среди океана, на узком мостике покачивающегося клипера. И эта песнь вместе с теплым дуновением ночи словно ласкала ее, проникая к самому сердцу и напоминая, что она еще молода и что жить хочется…
— Послушайте… я рассержусь, если вы еще раз будете говорить такие глупости, — строго проговорила она, хотя совсем не сердилась. — Вы немножко увлеклись и вообразили уж бог знает что… Скоро мы расстанемся, и вы так же скоро забудете про свою блажь… Так лучше останемся добрыми приятелями… Вы ведь знаете, что я к вам расположена…
— Так вы не верите, что я вас люблю? Не верите?.. Хотите, я сейчас докажу?
Какая-то нахлынувшая волна чувств вдруг захлестнула его, наполнив душу отчаянной отвагой. Жизнь в эту минуту, казалось, не имела ни малейшей цены. И он, весь охваченный сумасшедшим желанием доказать свою любовь, занёс ногу за поручни.
— Повторите еще раз, что не верите, и я буду в море!..

  — «Пассажирка»
  •  

— Пойдёмте-ка, дети, ко мне чай пить... Твоё любимое варенье будет, непокорный Адольф! — продолжала адмиральша с ласковою шуткой, обнимая Серёжу... — В плавании таким вареньем не полакомишься. Идём! Он не заглянет к нам... Он сейчас куда-то уехал! — прибавила адмиральша успокоительным и весёлым тоном.
И, когда они пили чай в её маленькой гостиной, она так ласково и нежно глядела на Серёжу и всё подкладывала ему чёрной смородины щедрой рукой.[1]

  — «Грозный адмирал», 1891
  •  

Почти целый день французская морская пехота (infanterie de marine) распевала разные шансонетки; тагалы сидели на палубе молча, а китайцы ― страстные игроки ― с равнодушно бесстрастными, казалось, жёлтыми лицами играли большими кучками в кости. Тем временем большая часть офицерства сидела в кают-компании и в промежутках между завтраком и обедом потягивала вермут или абсент, которым любезно угощали французские моряки. Ашанин большую часть времени проводил наверху. День стоял хороший, на реке было не особенно жарко, и наш молодой человек ― один среди чужих людей ― то наблюдал этих чужих людей, то посматривал на пустынные берега реки и бесчисленные рукава и протоки, по которым одно за другим шли суда французской эскадры. К вечеру эскадра стала на якорь, и на следующее утро началась перевозка десанта.[2]

  — «Вокруг света на Коршуне», 1895

цитаты из произведений

править

Источники

править
  1. Станюкович К.М. Собрание сочинений в десяти томах, Том 3. Москва, «Правда», 1977 г.
  2. Станюкович К. М. «Вокруг света на Коршуне». — М.: Государственное издательство географической литературы, 1953 г.