Змеиный яд

Ядовитые зубы змеи

Змеи́ный яд — сложная смесь органических и неорганических веществ, вырабатываемая железами некоторых видов змей. Состав и свойства яда различных змей неодинаковы. Яд вырабатывается специальными железами, расположенными позади глаз. Эти железы представляют собой видоизменённые слюнные железы, открывающиеся наружу выводными протоками, которые сообщаются с помощью мешочка с одним либо несколькими каналами ядовитых зубов.

Змеиный яд в научно-популярной литературе и публицистикеПравить

  •  

Сказал авва Пимен: Имже образом желает елень на источники водные: сице желает душа моя к Тебе, Боже (Пс. 41, 2): потому что олени пожирают в пустыне много змей: потом, когда змеиный яд произведет в них сильный жар, они стремятся к водам и питием воды утоляют жар, произведенный ядом змей. Так и монахи, живущие в пустыне, горят от яда злых демонов и жаждут наступления субботы и недельного дня, чтоб приступить к источникам воды, то есть к телу и крови Господа, чтоб очиститься от горьких напоений врага.

  епископ Игнатий (Брянчанинов), «Отечник», 1768
  •  

Раздувая с силой мехи, Ильмаринен вскоре увидел, что ржавчина превращается в жидкую искрящуюся массу железа. И вдруг железо взмолилось к нему человечьим голосом, прося прекратить эти мучения на ярком огне. Взяв с железа клятву, что оно никогда не повредит своему повелителю, Ильмаринен вынул его из горна и принялся ковать из него топоры, подковы и лемехи для плугов. Чтобы закалить железо, Ильмаринен послал пчелку собрать мёду с цветов. Но злой дух Хиизи подслушал его приказание и послал послушную ему осу собрать змеиного яду. Ильмаринен принял осу за пчелку и влил змеиный яд в воду, в которой должно было закалиться железо. Вот причина коварства железа; вот почему забыло оно клятву и, восстав против своего обладателя, проливает его кровь в жестоких войнах».[1]

  — Николай Березин, «Пешком по карельским водопадам», 1903
  •  

Все спали, когда Анненский бодрствовал. Храпели бытовики. Не было еще «Весов». Молодой студент Вячеслав Иванович Иванов обучался у Моммзена и писал по-латыни монографию о римских налогах. И в это время директор Царскосельской гимназии долгие ночи боролся с Еврипидом, впитывал в себя змеиный яд мудрой эллинской речи, готовил настой таких горьких, полынно-крепких стихов, каких никто ни до, ни после его не писал.[2]

  Осип Мандельштам, «О природе слова», 1922
  •  

Я немножко посомневался: голова-то всё же ядовитая. Но эфа была маленькая, а Танюшка уже большая, да к тому же студентка, училась заочно на биофаке. Ну я и отдал. Через пару дней вижу ― у Танюшки указательный палец довольно сильно распух:
― Что с пальцем?
― А я понемножку его царапаю эфиными зубами. Если это делать по чуть-чуть, то постепенно образуется иммунитет к яду.
Иммунитет, конечно, дело хорошее, но ты на него не рассчитывай. Переносимость к яду, может быть, значительно повысится, но для твоей печени и почек это небезопасно. За всё надо платить. И вообще ― что ж ты меня, негодная, обманула?
― Так вы бы мне, наверно, не дали.
― Для таких экспериментов точно бы не дал. И прошу тебя вернуть. Танюша послушно принесла голову эфы. Этим, может быть, всё и закончилось бы, будь девушка благоразумнее. Как-то поздней осенью её-таки «долбанула» эфа. Была она зоопарковская и довольно чахлая. Палец снова сильно распух, но всё обошлось лёгким недомоганием. И у девушки возникла стойкая иллюзия, что к яду у неё выработался иммунитет. Посоветовавшись, мы решили, что девушку с «иммунитетом» из террариума надо перевести в другую секцию. Но на этом приключения Танюши не закончились. Весной мы, как всегда, пополнили коллекцию змей свежей партией. В ней оказалась и довольно крупная эфа. Через пару дней «скорая помощь» подобрала на остановке, как раз напротив зоопарка, молодую девушку, которая, прежде чем потерять сознание, успела произнести:
Змея… Этой девушкой оказалась наша Таня. Я пришел навестить её в палату. Рука, которую она, улучив момент, подставила эфе, тайком пробравшись в террариум со служебного входа (как она сама призналась), по толщине была поболее ноги, про лицо и говорить нечего ― сплошной отёчный шар. Спас Таню не «иммунитет», а то, что «скорая» приехала очень быстро и у врачей оказалась сыворотка.[3]

  — Сергей Бакатов, «Тихая жизнь в террариуме», 2008
  •  

Целебные свойства ядовитых змей известны в Китае около трех тысячелетий. Об этом свидетельствуют древние книги. Поначалу змей ловили ради их желчи, высоко ценимой врачами китайской народной медицины. Лишь позже стали использовать змеиное мясо для приготовления изысканных блюд. Поставщиком желчи <этим словом китайцы называют змеиный яд> для кантонских аптек был и основатель ресторана «Царь змей» У Мань, открывший это прославленное заведение в 1885 году. Нынче там ежедневно расходуется больше сотни змей. Их закупают в горных районах южных провинций, где издавна существуют артели змееловов. Выше всего ценятся древесная змея, которую в народе называют «трехполоска», а также «лопатоголовая кобра» и «золотое колечко» (разновидность медянки). Мясо их идет на кухню, кожу продают для выделки, а очень ядовитые головы непременно сжигают. Кульминация обеда наступила, когда к столику подошел повар с клеткой, где ползали три змеи. Мне пояснили, что китайская медицина считает змеиную желчь эликсиром молодости и здоровья. Ее целебные свойства научились сохранять впрок в алкогольных настойках. Но самое лучшее ― отведать желчь, только что извлеченную из живой змеи. Повар уселся на корточки, вытащил из клетки кобру. Правой ногой прижал к полу ее голову, а левой хвост. Змея натянулась между его расставленными коленями. Сверкнув ножом, он сделал надрез, запустил в змеиное тело палец и извлек наружу нечто похожее на маслину. Это был желчный пузырь кобры. Операция была ловко повторена с двумя другими змеями. Три виноградинки прокололи иглой и выдавили темную жидкость в рисовое вино. Причем оно из золотистого тут же стало изумрудным. Опьянение от этого напитка было своеобразным и очень приятным. Я испытал прилив вдохновения, словно Остап Бендер в Васюках. Мне пояснили: змеиная желчь повышает способность к импровизации. Поэтому известные рок-группы с Филиппин специально посещают ресторан «Царь змей» перед записью очередного диска.[4]

  Всеволод Овчинников, «Размышления странника», 2012

Змеиный яд в художественной литературеПравить

  •  

Юлия затрепетала и, следуя обыкновению новых Дидон, упала в обморок. Через несколько минут опомнилась для того, чтобы опять забыться. Наконец, собрав силы свои, она нашла для себя некоторое облегчение в том, чтобы проклинать мужчин. «Они все изверги, злодеи, вероломные; тигрица воспитала их молоком своим; под языком носят они змеиный яд, а в сердце их шипит ехидна. Слезы их ― слезы крокодиловы; поверь им ― и гибель неизбежна!» Такими нежными красками писала портрет наша отчаянная Юлия.[5]

  Николай Карамзин, «Юлия», 1796
  •  

Опасения павиана оправдались: зимние дожди сделали свое дело. Правда, вниз по течению находился брод, который не размывали самые сильные грозы. Поняв, что это единственное спасение, встревоженный павиан снова пустился в путь. На зверей змеиный яд действует медленно, и пока он только смутно испытывал характерное желание биться и кататься по земле. Укушенная нога болела нестерпимо. Но уже близок был желанный брод, уже виден был утес, похожий на спящего буйвола, который лежал, указывая его место, и павиан ускорил шаги, как вдруг остановился, вздрогнув от яростного изумления. Брод был занят. <...> И по-звериному острое желание владеть этой девушкой в красной одежде и услышать ее мольбы внезапно загорелось в его мозгу и легкой дробью сотрясло уродливое тело. Забылся и змеиный яд, и необходимость немедленно искать траву. Не спеша, со зловонной пеной желанья вокруг безобразной пасти, начал он подходить к своей жертве, наслаждаясь ее ужасом. Но змеиный яд делал свое дело, и, едва павиан схватился за край шёлковой одежды и разорвал ее наполовину, он вдруг почувствовал, что какая-то непреодолимая сила бросила его навзничь, и он судорожно забился, ударяясь головой о камни и цепляясь за стволы деревьев. Иногда неимоверным усилием воли ему удавалось на мгновение прекратить свои корчи, и тогда он приподнимался на передних лапах, с трудом поворачивая в сторону девушки свои невидящие глаза.

  Николай Гумилёв, «Лесной дьявол», 1900-е
  •  

С нашим вином что-то случилось, Лоренцо. Оно стало красно, как кровь сатаны, и дурманит голову, как змеиный яд. Не пей вина, Лоренцо.[6]

  Леонид Андреев, «Чёрные маски». Представление в двух действиях и пяти картинах, 1908
  •  

Ну и путаница же была в голове у этого славного принца! Дэлихьяр, например, верил, что если длинную лиану перетащить через три реки, то она превращается в змею. Он верил также, что во вредных людях зреет змеиный яд, и подозревал, что к таким надо отнести и Гелика Пафнулина, который теперь старался обходить палатку номер четыре подальше.[7]

  Лев Кассиль, «Будьте готовы, Ваше высочество!», 1964
  •  

Максиму Волокитину пришло в общежитие письмо. От матери. «Сынок, хвораю. Разломило всю спинушку и ногу к затылку подводит ― радикулит, гад такой. Посоветовали мне тут змеиным ядом, а у нас нету. Походи, сынок, по аптекам, поспрошай, может, у вас есть. Криком кричу ― больно. <...> Максим заметил за прилавком хорошенькую девушку, подошел к ней.
― У вас змеиный яд есть? Девушка считала какие-то порошки. Приостановилась на секунду, еще раз шепотом повторила последнее число, чтоб не сбиться, мельком глянула на Максима, сказала «нет» и снова принялась считать. Максим постоял немного, хотел спросить, как называется змеиный яд по-научному, но не спросил ― девушка была очень занята. В следующей аптеке произошел такой разговор:
― У вас змеиный яд есть? <...>
Максим докурил вчастую сигарету, зашел в отделение и дал матери телеграмму: «Змеиный яд выслал. Максим». «Весь город переверну ― добуду», ― думал он, шагая по улице. Казалось теперь: будет змеиный яд ― мать будет здорова. В одной очень большой аптеке Максим решительно направился к пышной красивой женщине. Она выглядела приветливее других.
― Мне нужен змеиный яд, ― сказал он.
― Нету, ― ответствовала женщина.
― Тогда позовите вашего начальника. Женщина удивленно посмотрела на него.
― Зачем?
― Я с ним потолкую.
― Не буду я его звать ― незачем. Он вам не сможет помочь. Нет у нас такого лекарства. Максиму захотелось обидеть женщину, сказать в лицо ей какую-нибудь грубость. И не то вконец обозлило Максима, что яда опять нет, а то, с какой легкостью, отвратительно просто все они отвечают это свое «нет».
― Позовите начальника! ― потребовал Максим. И вдруг добавил жалобным голосом:
― У меня мать болеет. ― Аж самому противно сделалось. Женщина оставила официальный тон.
― Ну нет у нас сейчас змеиного яда, я серьезно говорю.[8]

  Василий Шукшин, «Змеиный яд», 1969

Змеиный яд в поэзииПравить

  •  

Шуршанье мхов. А ночь темна в июле,
А враг везде ― и страшен он козюле
В ночном бору, где смолк обычный шум:
Она сосредоточила весь ум,
Всю силу зла в своем горящем взгляде,
И даже их, ежей, идущих сзади,
Пугает яд, когда она в пути
Помедлит, чтоб преграду обойти,
Головку приподымет, водит жалом
Над мухомором, сморщенным и алым,
Глядит на пни, торчащие из ям,
И светит полусонным муравьям.[9]

  Иван Бунин, «Ночная змея», 28 июля 1912
  •  

Чтобы загладить старую обиду,
Слепого Байрона змеиный яд,
Друид британский русскому друиду
Сегодня вверил свой заветный клад.[10]

  Николай Гумилёв, «Николаю Александровичу Энгельгардту», 1920
  •  

Что часто и друзья мои
В признанья, сказанные с дрожью,
Мешают тайный яд змеи,
Что на друзей и сам похож я?[11]

  Сергей Клычков, «Была душа моя светла...», 1927
  •  

Едет Шерэ по ущелью,
Едет шагом, тупит взгляд.
Разливается по жилам
Совести змеиный яд.
Видит Шерэ: под ногами,
Где река бежит, быстра,
Адским зраком, красным маком
Блеск бесовского костра.[12]

  Марина Цветаева, «Этери», 1940
  •  

Лаврентию представить докладную
о языке Марр против Маркса вырвать
кого̀- чего кому̀- чему плевать
на хачапури главное цицматы
и чача больше чачи дать отпор
троцкистам вейсманистам морганистам
и раком поползут как луноход
на четвереньки встав от поясницы
достать змеиный яд и растирать
и растирать и чистить чистить чистить
до солнечного глянца ― он сложил
газету и зачем-то огляделся...

  Олег Чухонцев, «Двойник», 1972
  •  

Теперь кокетка мысль старухой стала,
ко мне порой являясь, будто призрак
с прокуренными жёлтыми зубами,
скрывающими тонкий яд змеиный,
с издёвкой усмехаясь надо мной: «
Не рыпайся, голубчик, не уйдёшь…»
Я даже свыкся с этою старухой
и побеждал её своим презреньем,
а может быть, своей привычкой к ней.

  Евгений Евтушенко, «Голубь в Сантьяго» 1978

ИсточникиПравить

  1. Н.И.Березин, «Пешком по карельским водопадам». Типография товарищества «Общественная польза», 1903 г.
  2. О.Э.Мандельштам. Проза. ― М.: Вагриус, 2000 г.
  3. Сергей Бакатов. «Тихая жизнь в террариуме» (Записки ветеринарного врача). — М.: «Наука и жизнь», №4, 2008 г.
  4. В.В.Овчинников, «Размышления странника». — М.: Астрель, 2012 г.
  5. Русская сентиментальная повесть. — М.: МГУ, 1979 г.
  6. Л. Н. Андреев. Драматические произведения в 2-х томах. — Л.: Искусство, 1989 г., том 1
  7. Кассиль Л. А. Собрание сочинений: В 5 т. Том 4. — М.: «Детская литература», 1966 г.
  8. Василий Шукшин. Собрание сочинений в 3 томах. Т. 1. М.: Вагриус, 2003 г.
  9. И. Бунин. Стихотворения. Библиотека поэта. — Л.: Советский писатель, 1956 г.
  10. Н.С. Гумилёв. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград, Советский писатель, 1988. «Жираф» (1908)
  11. Клычков С.А. Собрание сочинений: в двух томах. — М.: Эллис-Лак, 2000 г.
  12. М.И. Цветаева. Собрание сочинений: в 7 томах. — М.: Эллис Лак, 1994-1995 г.

См. такжеПравить