Крокодил

отряд вторично-водных позвоночных

Крокоди́л, крокоди́лы (латин. Crocodilia) — понятие, объединяющее разные рода и виды живых испокапемых, древнейших животных из класса пресмыкающихся. Из ныне живущих организмов ближайшие родственники крокодилов — птицы, потомки сестринской ветви архозавров. Хотя словом «крокодил» правильнее всего обозначать представителя семейства настоящих крокодилов, в целом этот термин употребим для обозначения любых представителей отряда, к которому также относятся аллигаторы, кайманы, гавиалы и некоторые вымершие крокодилоподобные животные. Крокодилы имеют крупное, плотное, ящероподобное тело, вытянутую и приплюснутую морду, сжатые с боков хвосты, и глаза, уши и ноздри, располагающиеся на верхней части головы. Они хорошо плавают и могут достаточно быстро передвигаться по земле.

Молодой миссисипский крокодил

Слово «крокодил» происходит, в конечном счете, из древнегреческого языка. Там словом др.-греч. κροκόδειλος назвали и крокодилов, и ящериц. др.-греч. Κροκόδειλος, вероятно, образовано от др.-греч. κρόκη δεῖλος, «галечный червь», — из-за сходства чешуи крокодилов и ящериц с галькой.

Крокодил в прозеПравить

  •  

Я увидел, — о боже! — я увидел несчастного Ивана Матвеича в ужасных челюстях крокодиловых, перехваченного ими поперек туловища, уже поднятого горизонтально на воздух и отчаянно болтавшего в нем ногами. Затем миг — и его не стало. Но опишу в подробности, потому что я все время стоял неподвижно и успел разглядеть весь происходивший передо мной процесс с таким вниманием и любопытством, какого даже и не запомню. «Ибо, — думал я в ту роковую минуту, — что, если б вместо Ивана Матвеича случилось все это со мной, — какова была бы тогда мне неприятность!» Но к делу. Крокодил начал с того, что, повернув бедного Ивана Матвеича в своих ужасных челюстях к себе ногами, сперва проглотил самые ноги; потом, отрыгнув немного Ивана Матвеича, старавшегося выскочить и цеплявшегося руками за ящик, вновь втянул его в себя уже выше поясницы. Потом, отрыгнув еще, глотнул еще и еще раз. Таким образом Иван Матвеич видимо исчезал в глазах наших. Наконец, глотнув окончательно, крокодил вобрал в себя всего моего образованного друга и на этот раз уже без остатка. На поверхности крокодила можно было заметить, как проходил по его внутренности Иван Матвеич со всеми своими формами. Я было уже готовился закричать вновь, как вдруг судьба еще раз захотела вероломно подшутить над нами: крокодил понатужился, вероятно давясь от огромности проглоченного им предмета, снова раскрыл всю ужасную пасть свою, и из нее, в виде последней отрыжки, вдруг на одну секунду выскочила голова Ивана Матвеича, с отчаянным выражением в лице, причем очки его мгновенно свалились с его носу на дно ящика. Казалось, эта отчаянная голова для того только и выскочила, чтоб еще раз бросить последний взгляд на все предметы и мысленно проститься со всеми светскими удовольствиями. Но она не успела в своем намерении: крокодил вновь собрался с силами, глотнул — и вмиг она снова исчезла, в этот раз уже навеки.[1]

  Фёдор Достоевский, «Крокодил», 1865
  •  

Слонёнок пригнул голову к зубастой, зловонной пасти крокодила. А крокодил схватил его за нос, который у слонёнка до того дня и часа был не больше сапога, хотя гораздо полезнее.
— Кажется, сегодня, — сказал крокодил сквозь зубы, вот так, — кажется, сегодня на обед у меня будет слонёнок.

  Редьярд Киплинг, «Слонёнок», 1912
  •  

Вечером я рассказал обо всём Шурочке. Как странно: человек взрослеет, развивается, а ты всё ещё убеждаешь себя, что он твой друг. И про девку рассказал, с которой танцевал на вечере. Было дело, приводил… И про свои настроения в «определённый момент». И про свои нынешние настроения. Сволочь Борька, сушёный крокодил, у тебя никогда не было настроений! Хорошо крокодилам, особенно сушёным, ― могут жить без настроений. Рассказал про весь отдел Дубль-ве, эту фабрику диссертаций. Рассказал про свой доклад и как Дубль-ве подкапывается под меня. И ещё рассказал ей о своём настроении ― драться![2]

  Василий Аксёнов, «Звёздный билет», 1961
  •  

Удав действительно был и оказался чем-то вроде того знаменитого крокодила, который в годы первой мировой войны сбежал в Самаре из бродячего зверинца. Тогда рассказывали, что несколько дней хлестали ливни и вода в бассейне, в котором плавал крокодил, вышла из краёв. Крокодил вылез и уполз в Волгу. Случилось это летом, в самый разгар купального сезона, и паника поднялась страшная. О крокодиле трещали все газеты. Очевидцы его видели то тут, то там. Помню, какая-то тётка рассказывала: проходила она по берегу, а пляж окружили конные жандармы и никого не пускают. Несколько дней тому назад здесь видели крокодила, ― и я верю: действительно там его видели. И я его тоже видел. Помню, мы купаемся с матерью, и вот я, весь трепеща, ежась, захожу по грудки в воду и останавливаюсь над туманной глубиной. Колыхаются камни, волнистый светлый песок, черно-зеленые ракушки в глубоких бороздах, а там, дальше в глубину, на грани видимого и невидимого, в таинственном тумане встаёт что-то длинное, зубчатое, распластанное, чёрное, на четырёх лапах, ― ну, точь-в-точь притаившийся крокодил. И я тихо-тихо, задом отступаю к берегу и перехожу на другое место. А матери ничего не говорю ― разве взрослым что-нибудь докажешь.[3]

  Юрий Домбровский, «Хранитель древностей» (часть II), 1964
  •  

Тут Полосков заглянул в бассейн и ахнул.
― Крокодилы! ― сказал он. ― Настоящие крокодилы! Они же человека проглотить могут.
― Не бойся, ― сказал я, ― они травоядные. Разведчики бы нас предупредили. Головасты плавали у поверхности воды и высовывали наружу голодные пасти.
― Опять жрать захотели, ― сказал Зеленый. ― Скоро за нас примутся. К обеду головасты достигли длины в два с половиной метра и доели первый ящик с водорослями.
― Могли бы предупредить, ― ворчал Зеленый, имея в виду разведчиков.[4]

  Кир Булычев, «Девочка с Земли», 1971
  •  

Птичка запнулась, она хотела сказать «болото», но побоялась обидеть Крокодила.
― Чего тут только нет! ― продолжала она. ― Даже пиявки! И черные, и зеленые, и с красными полосками! Да, самое время было почистить тебе зубы! Крокодил, услышав про пиявок, только тяжело вздохнул.[5]

  Борис Заходер, «Сказки для людей», 1980
  •  

Искренность — отличительная черта всякого крокодила.
Если хотите искренности — идите к нему. Он будет вам искренне рад.
Кстати! — в точности то же самое можно сказать и про человека.

  Юрий Ханон, «Вертикаль», 1990-е
  •  

Так вот, сказал гость, и белый франк Баркан-барман способен вызывать из пучин крокодилов и заставлять их, держа хвосты друг друга в пасти, протягиваться от берега до берега. И это он, гость, видел сам. И знает он, гость, что в ночь через ночь большая армия Баркана-бармана подойдет к тому берегу и по широкому мосту из многих крокодилов переправится на этот берег ― и перережет и русского косоглазого командира, и губернаторского пестуна Хайле, и ашкеров, пьяных, как шакалы, и самого губернатора. Да чего уж там, и негус негушти будет улепетывать из своего красивого дворца, а за ним будут гнаться разъяренные эфы. Догонят и вонзят в пятки ядовитые клыки. И всё.[6]

  Андрей Лазарчук, Михаил Успенский, «Посмотри в глаза чудовищ», 1996
  •  

— Но крокодилы не водятся в солёной воде.
— Пусть это останется между нами.

  Стив Майнер, «Лейк-Плэсид: Озеро страха», 1999
  •  

Эфир реки жил своей жизнью. Виднелись стайки мелкой нечисти. Гордо, поодиночке, парили охотники за запахами, сновали юркие двойники. Демоны курили кальяны под мшистыми пальмами. Низко над руслом кружили феи воды. Их забава ― плести из водорослей венки и набрасывать на шеи любопытных цапель. Бес оглушительным свистом распугал эту никчемную мелочь, и она в страхе попятилась в осоку, где крокодил тащил в воду глупую корову. Бес визгливо завопил:
― Бросай! Отпускай! Ай! Эй! Скорей! Зеленый гад в страхе бросил корову, исчез, потом высунул морду из воды и стал посылать вдогонку проклятия, а довольный бес плюнул в него горячей серой.[7]

  — Михаил Гиголашвили, «Чёртово колесо», 2006

Крокодил в поэзииПравить

  •  

Размыслим хитрость ту, в ихневмоне котора,
Сей вывалявшись весь в грязи тин от задора,
Когда спит крокодил, в его отверсту пасть
Вдруг вскакивает так, что строит там напасть;
Он печень в нем, себе любимую, съедает,
А черево проев, вон после выбегает,
И яица его он смыслен находить,
Не расплодился б тот змий лют, спешит те бить.
Приятно слышать нам премногих в разни птичек,
Толь щебетливых тех и сладостных певичек.[8]

  Василий Тредиаковский, Феоптия. Эпистола III, 1754
  •  

Какая красота теперь себя являет?
Какою святостью мой разум восхищает?
Коль светел и коль чист от ней блистает луч,
Дерзает против бурь, дерзает против туч?
Богиня по всему и тишину приводит,
Во чреве носит плод, и с оным к нам приходит.
И час уж наступил, и время ей родить,
Прекрасное дитя нам, смертным, подарить.
Но коль ужасное чудовище родилось!
Зубами заскрипев, на матерь устремилось.
Не так свирепствует презлобной крокодил,
Которого питал в себе великий Нил.
Не так несытой волк на паству нападает,
Как правду ненависть рожденная терзает.[9]

  М. В. Ломоносов. «Правда ненависть рождает», 1754
  •  

Как злейший крокодил, я рот свой разеваю
И, что ни бросят мне, все надвое терзаю.
Пять мальчиков меня к тому злу побуждают,
А без того мои и члены не владают.[10](Ножницы)

  Николай Львов, «Как злейший крокодил, я рот свой разеваю...» (из цикла «Загадки»), 1771
  •  

Река, которая Египет весь питает,
Вся крокодилами полна бывает.
Ужасен крокодил там псам,
Как древле был Аттилла сам;
И чтоб избавиться от зева крокодила,
На краешке брегов лакают псы,
Не смеют запустить подалее усы.
Пришла собака пить на берег Нила,
Ее увидел крокодил,
К ней ближе подходил
И разговор водил...

  Дмитрий Хвостов, «Нил и собака» (басня), 1802
  •  

Сердце наше ― кладезь мрачный:
Тих, покоен сверху вид,
Но спустись ко дну… ужасно!
Крокодил на нем лежит![11]

  Константин Батюшков, «Счастливец», 1810
  •  

И десять дней зевает
За поученьем их
О жертвах каменной Изиде,
Об Аписе-быке иль грозном Озириде,
О псах Анубиса, о чесноке святом,
‎Усердно славимом на Ниле,
О кровожадном крокодиле
И… о коте большом!..

  Константин Батюшков, «Странствователь и домосед», 1815
  •  

Чудо! Под окном на ветке
Крошка Батюшков висит
В светлой, проволочной клетке,
В баночку с водой глядит,
И поет певец согласный:
«Тих, спокоен сверху вид,
Но спустись туда ― ужасный
Крокодил на дне лежит».[12]

  Александр Воейков, «Дом сумасшедших», 1817
  •  

Маленькие дети!
Ни за что на свете
Не ходите в Африку,
Африку гулять!
В Африке акулы,
в Африке гориллы,
в Африке большие
злые крокодилы
Будут вас кусать,
Бить и обижать

  Корней Чуковский, «Бармалей», 1925
  •  

В лоханке с толстыми боками
Гниет рассольник с потрохами.
Нам говорят, что это ― ил,
А в иленильский крокодил.
Не будь он совершенной крошкой,
Он был бы пострашней немножко.
Такой судьбе и сам не рад
Несовершеннолетний гад.[13]

  Борис Пастернак, «Зверинец», 1925

ИсточникиПравить

  1. Большая хрестоматия. Русская литература XIX века. — М.: ИДДК, 2003 г.
  2. Василий Аксёнов. Звёздный билет. — М.: Журнал «Юность», №6-7, 1961 г.
  3. Домбровский Ю.О. Собрание сочинений: В 6 томах. Том 2. — М.: Терра, 1992 г.
  4. Кир Булычев. «Девочка с Земли». — М.: Детская литература, 1974 г.
  5. Б.В. Заходер. Избранное. — М.: Детлит, 1981 г.
  6. Андрей Лазарчук, Михаил Успенский, «Посмотри в глаза чудовищ». — М., АСТ, 1997 год.
  7. Гиголашвили М. Чёртово колесо. ― М.: «Ад Маргинем Пресс», 2009 г.
  8. В. К. Тредиаковский. Избранные произведения. Библиотека поэта. Большая серия. — М.-Л.: Советский писатель, 1963 г.
  9. М. В. Ломоносов. Избранные произведения. Библиотека поэта. Большая серия. — Л.: Советский писатель, 1986 г.
  10. Н. А. Львов. Избранные сочинения. — Кёльн, Веймар, Вена: Бёлау-ферлаг, 1994 г.
  11. Батюшков К. Н., Полное собрание стихотворений. Библиотека поэта. Большая серия. — Москва-Ленинград: Советский писатель, 1964 г.
  12. Поэты 1790-1810-х годов. Библиотека поэта. Второе издание. — Л.: Советский писатель, 1971 г.
  13. Б. Пастернак, Стихотворения и поэмы в двух томах. Библиотека поэта. Большая серия. — Ленинград: Советский писатель, 1990 г.

См. такжеПравить