Вызывание дождя

Вызыва́ние дождя́, обря́д вызыва́ния дождя́ — во многих культурах обряд, исполняемый во время засухи с целью вызова дождя. Часто сопровождался ритуальными танцами и песнями.

Молебен во время засухи (Г. Мясоедов, 1881)

В первую очередь, вызывание дождя актуально и жизненно важно для земледельческих культур, как решающий фактор урожая и выживания населения, а также для языческих или пантеистических обществ. В зависимости от господствующей религии, обряд может быть организованным и подробно развитым или, напротив, редуцированным и имеющим остаточный фольклорный характер (песенки, считалки, поговорки). В XX веке вызывание дождя было поставлено на научные рельсы, появились химические и разрядные способы искусственного вызывания осадков.

Вызывание дождя в афоризмах и кратких цитатахПравить

  •  

Мир устроен загадочно и непостижимо. Желая защитить лягушек от детской жестокости, взрослые говорят, что их нельзя давить, потому что пойдет дождь — и в результате все лето идут дожди из-за того, что дети давят лягушек одну за другой.

  Виктор Пелевин, «Священная книга оборотня», 2004
  •  

Предлагались самые странные способы управления погодой, особенно вызывания дождя. Например, взрывать в воздухе шары, наполненные гремучим газом, стрелять в небо разрывными снарядами или снарядами с жидкой углекислотой, запускать на воздушном шаре дымовые шашки, выпускать в воздух большие объёмы водорода, жечь костры… И даже пускать в полёт дрессированных орлов, чтобы они пробивали в облаках «дырки», что вызовет дождь.[1]

  — Юрий Фролов, «Человек дождя», 2009
  •  

Хатфилд расставил жестяные противни с некой химической смесью, подогреваемой снизу, и в небо устремились испарения с отвратительным запахом. Через несколько часов пошёл мелкий дождик, продолжавшийся около часа.[1]

  — Юрий Фролов, «Человек дождя», 2009

Вызывание дождя в публицистике и научно-популярной прозеПравить

  •  

Как бы то ни было, а страх неурожая одолел дербентцами. Надо правду сказать: все мусульмане народ очень набожный, а набожность у невежд почти всегда падает в суеверие. Давай они молиться в мечетях: нейдет дождь! Давай потом сочинять торжественные ходы за город в надежде, что Аллаху сквозь открытое небо слышнее будут их мольбы, чем сквозь плитные своды: ни капли! Пождут, поглядят, ― небо словно медное, так и тает лучами, а раскаленная земля рассыпается под ногою в окалины и жадно пьет капли пота, падающие с лица богомольцев. Что делать?.. Принялись за языческие поверья. Мальчики расстилали платки на перекрестках и сбирали с проходящих деньги на воск да на розовую воду ― и потом, обвязав ветвями хорошенького как ангел мальчика, обвесив, разукрасив этот пук цветами и лентами, пробегали по улицам, напевая в лад песни в честь Гюдуля, вероятно когда-то бога рос и дождей. Говорю ― вероятно, потому что я не мог собрать о нем никаких положительных сведений. Призывание дождя заключалось обыкновенно припевом: Гюдуль, Гюдуль, хош гяльды! Ардындан ягыш гяльды! Гялин, аяга дур-сан-а, Чюмчанын долдур-сан-а! То есть: Приветствуем тебя, Гюдуль: Вслед тебя льется дождик! Встань, красавица, на ноги И полным ковшом утоли свою жажду. Молодежь, плеща руками, плясала и пела кругом веселым хороводом с самоуверенностью простодушия, и ― глядите! ― в самом деле влажные облака загасили солнце… Небо нахмурилось, как скупец на росстанях с деньгами, тень, как чужая собака, убежала прочь, поджавши хвостик; окрестность померкла; зато глаза всех заблистали и со слезами радости обратились навстречу живой воды… стал капать дождик.[2]

  Александр Бестужев-Марлинский, «Мулла-Нур», 1836
  •  

Из церкви с. Зырянского ежегодно 20 Июля совершается замечательный по своему происхождению крестный ход на урочище Далеко; сюда же одновременно приходят крестные ходы из церкви Колчеданской, Пироговской и Верх-Ключевской, и совершается общее моление. Установлен этот крестный ход в память такого события: в один из неурожайных годов в начале 19 стол<етия>. прихожане Зырянской церкви просили причт отслужить молебен в поле с молением о ниспослании дождя; случайно крестный ход Зырянской церкви встретился на урочище Далеке с крестными ходами, идущими на встречу из села Пироговского и Колчеданского; после соборне отслуженного молебствия прошел проливной дождь.

  Епископ Ириней (Орда), «Приходы и церкви Екатеринбургской епархии. Зырянское село», 1902
  •  

В конце недели нас ждала радость. Нас отвели в резерв армии, и полковой священник совершил богослужение. Идти на него не принуждали, но во всём полку не было ни одного человека, который бы не пошёл. На открытом поле тысяча человек выстроились стройным четырёхугольником, в центре его священник в золотой ризе говорил вечные и сладкие слова, служа молебен. Было похоже на полевые молебны о дожде в глухих, далёких русских деревнях. То же необъятное небо вместо купола, те же простые и родные, сосредоточенные лица. Мы хорошо помолились в тот день.[3]

  Николай Гумилёв, «Записки кавалериста», 1915
  •  

«Он сказал в начале: да произведет земля былие травное», объясняет Дамаскин: «и даже доныне она по орошении дождем производит свои прозябания, возбуждаемая и укрепляемая божественным повелением. Так и здесь Бог сказал: «сие есть тело Мое, и сия есть кровь Моя, и сие творите в Мое воспоминание; и по Его всесильному повелению так и бывает, пока Он не придет… И чрез призывание является дождь для этого нового земледелия, ― осеняющая сила Святого Духа». Это «новое земледелие», по дерзновенному выражению Дамаскина, есть некое космическое таинство, освящение природы ― в предварение и предначатие того грядущего и великого обновления, когда Бог будет всем во всем.[4]

  протоиерей Георгий Флоровский, «Евхаристия и соборность», 1929
  •  

Бурный рост науки и техники, происходивший в конце XIX века, заставил многих уверовать, что скоро человеку будут подвластны все стихии. Предлагались самые странные способы управления погодой, особенно вызывания дождя. Например, взрывать в воздухе шары, наполненные гремучим газом, стрелять в небо разрывными снарядами или снарядами с жидкой углекислотой, запускать на воздушном шаре дымовые шашки, выпускать в воздух большие объёмы водорода, жечь костры… И даже пускать в полёт дрессированных орлов, чтобы они пробивали в облаках «дырки», что вызовет дождь. Некоторые из этих способов были испытаны, но не дали убедительных результатов. Многочисленные эксперименты и их освещение в прессе заставили молодого коммивояжера, торговавшего швейными машинками, Чарлза Хатфилда, разработать свой собственный эффективный способ вызывания дождя. Он стал разыскивать в библиотеках книги на эту тему, трактаты по метеорологии, физике и химии, закупать различные химикаты… Он решил, что, запуская в небо какие-то химические испарения, можно привлечь к ним влагу, всегда имеющуюся в воздухе.[1]

  — Юрий Фролов, «Человек дождя», 2009
  •  

В 1902 году на крыше заброшенной ветряной мельницы близ Лос-Анджелеса Хатфилд расставил жестяные противни с некой химической смесью, подогреваемой снизу, и в небо устремились испарения с отвратительным запахом. Через несколько часов пошёл мелкий дождик, продолжавшийся около часа. Дождемер показал 0,03 дюйма осадков (дюйм ― 2,54 см). Через месяц изобретатель добился дождя в 0,04 дюйма, а в июле, самом засушливом месяце в Калифорнии, получил целых 0,65 дюйма, чего синоптики ранее никогда здесь не отмечали. Правда, старожилы знали, что если в июле дождь всё-таки выпадет, то будет обильным.[1]

  — Юрий Фролов, «Человек дождя», 2009
  •  

Братья завезли в горы запас химикатов вдвое больше обычного. Вскоре с вышки в небо пошёл дымок. И начались дожди. Уже 5 января прошёл изрядный дождь, добавивший в водоём Морена более 48 миллионов галлонов (но в нём было уже 5 миллиардов, так что добавка не оказалась значительной). По-настоящему сильные дожди начались 10 января, с 14-го ― просто ливни, и до 18-го погода оставалась дождливой. Река Сан-Диего <штат Калифорния> вышла из берегов и смыла посёлок из четырёх десятков домов, две женщины утонули. Нарушилось железнодорожное и автомобильное сообщение. Более 200 мостов снесло течением. Почва на склонах гор и холмов превратилась в кисель, пошли оползни. В океан потоки воды сносили фермерские амбары и дома, плыли трупы животных. В одном месте вода подхватила бетонную силосную башню и снесла её со всем содержимым на два километра по течению.
Газетчики не могли добраться до Хатфилда и спросить, его ли это работа. Городские власти сначала полагали, что в перспективе прибыль от воды, накопленной в горных водохранилищах к засушливому лету, в десятки раз превысит все убытки от наводнения. Тем более, 20 января дождь прекратился почти на неделю. Но затем снова пошли проливные дожди, да ещё с сильным ветром. Лопнула стальная плотина одного из водохранилищ, размыло земляную дамбу другого. Сметая всё на своем пути, миллионы тонн воды ринулись в узкое ущелье, выходящее прямо на город Сан-Диего. Вслед за тем дожди прекратились. После «промывания» город и окрестности представляли собой печальное зрелище. Точное число человеческих жертв неизвестно, но, видимо, они исчислялись десятками. По окрестностям рыскали группы вооружённых граждан, собиравшиеся найти и линчевать виновника всех бед.[1]

  — Юрий Фролов, «Человек дождя», 2009

Вызывание дождя в мемуарах и дневниковой прозеПравить

  •  

Пошел мелкий дождик ― все пляшут и орут: «Дождик-дождик пуще, поливай капущи!» И никто не знает, что правильно (это Н. где-то вычитал) «поливай-ка пущи!» Горланят же они про свои капущи, потому что в диком слове для них сразу есть барачные капуста и щи. Дождик, как просили, пошел «пуще», а они снова пляшут и вопят: «Дождик, дождик перестань, мы поедем в Эривань» (надо же ― в Эристань!), но уже не приговаривают «Богу молиться, царю поклониться!» Не те времена! <...>
― А когда дождик, что кричим?
― Дождик, дождик, перестань, мы поедем в Эристань![5]

  Асар Эппель, «Чреватая идея», 2002
  •  

Зато мы веселились вовсю, забыв о школе, когда с моря вдруг приходил с ветром дождь, сильный южный ливень. И мы, ребята, отплясывали под теплыми струями и орали песню: Дождик, дождик, пуще, Дам тебе гущи, Дам тебе ложку, Хлебай понемножку! А потом просительно: Дождик, дождик, перестань, Я поеду в Арестань Богу молиться, Христу (или Кресту) поклониться. И дождик действительно переставал.[6]

  Аза Тахо-Годи, «Жизнь и судьба» (Воспоминания), 2009

Вызывание дождя в беллетристике и художественной прозеПравить

  •  

― Какая прекрасная погода у нас, Афанасий Васильевич, ― сказал Чичиков.
― Не правда ли, Афанасий Васильевич, ― подхватил Вишнепокромов, ― ведь это необыкновенно.
― Да-с, благодаря бога недурно. Но нужно бы дождичка для посева.
― Очень, очень бы нужно, ― сказал Вишнепокромов, ― даже и для охоты хорошо.
― Да, дождичка бы очень не мешало, ― сказал Чичиков, которому не нужно было дождика, но как уже приятно согласиться с тем, у кого миллион. И старик, раскланявшись снова со всеми, вышел.[7]

  Николай Гоголь, «Мёртвые души», 1842
  •  

На другой день сумрачное, дождливое утро встретило мое пробуждение. Маши уже не было в комнате, когда я проснулась; она всегда вставала рано. Я открыла окошко, дождевые струи журча катились с крыши и протягивались хрустальными нитями перед моими глазами. Босоногий мальчишка прыгал на дворе, громко припевая: Дождик, дождик! перестань, Я поеду на Ердань Богу молиться, Христу поклониться.
― А ты что врешь! ― крикнул другой, дав ему щелчка, ― дождичка-то надо.
Мальчики заспорили и подрались. Но вдруг яркая радуга показалась на туманном небе; оба мальчика стали голосить что было у них сил: Радуга-дуга! Подавай дождя, Семечка на кашку, Ленку на рубашку…[8]

  Юлия Жадовская, «В стороне от большого света», 1857
  •  

Лет пятнадцать назад в одном селе умер от опоя приходский пономарь; и был похоронен на своем приходском кладбище. Как на грех, вскоре же после похорон этого опивицы настала засуха; зелени стали желкнуть, крестьяне повесили головы, подняли образа, отслужили на поле мирской молебен на коленах с рыданиями, а засуха все продолжалась. Крестьяне совсем растерялись, — хорошо знакомые ужасы предстоящего голода приводили их в совершенное уныние. Вдруг в село заходит какой-то грамотей, не то солдат, не то коробейник. Беседуя о том, о сем, крестьяне рассказали ему о своем горе-злосчастии, о засухе, а как-то к слову сболтнули и о пономаре, умершем от опоя. Грамотей был плут: он скомбинировал в своей голове целый план, как принадуть находящихся в отчаянии крестьян, и вызвался дать им средство против засухи. Запросил он за свою помощь недорого. Бедняки собрались, потолковали, скинулись и отдали грамотею то, что он требовал.[9]

  Николай Лесков, «Засуха», 1862
  •  

Мужички, не вставая с колен, рассказали, что вот так и так, заходил бывалый человек и вот то и то говорил, отчего дождя нет.
Священник обрадовался, что никакой иной беды на миру не случилось, плюнул и назвал мужиков баранами, а бараны все знай стоят на коленах.
— Вставайте же, шуты вы этакие!
Крестьяне, вместо того чтобы встать, толкнули друг дружку потихоньку локтями и, как по команде, опять все повалились в ноги священнику.
— Батюшка! Ты сделай свою милость, ублаготвори!
— Да чем я вас, глупых, ублаготворю? Молебен петь на загонах, пойдемте, опять вам отпою, и ничего мне за то не нужно; а больше что же я могу сделать?
— Нет, что молебен! Молебен, оно разумеется, на этом благодарим; а ты нам изништожь пономаря.
— Что вы, светы, ума, что ли, ряхнулись?
— Нет, батюшка, изништожь.
— Как же я его изништожу?
— А уж как знаешь, ну изништожь!..
Священник урезонивать, — куда! И слушать не хотят: изништожь, да и только. «Мы последние животы сбудем и тебя отблагодарим, только выкопай ты его с кладбища, а то вот и не поднимемся, так и помрем у тебя в саду». <...>
— Да изништожь ты нам пономаря с кладбища, вот тебе самое твое первое дело. Он опивица, с ним родителям неспокойно, за то они молят Бога нам дождя не давать, и Бог твоего молебна не слушает за то, что опивицу с родителями с нашими схоронил.[9]

  Николай Лесков, «Засуха», 1862
  •  

— Против всего нынче науки пошли. Против дождя — наука, против вёдра — наука. Прежде, бывало, попросту: придут да молебен отслужат — и даст бог. Вёдро нужно — вёдро господь пошлет; дождя нужно — и дождя у бога не занимать стать. Всего у бога довольно. А с тех пор как по науке начали жить — словно вот отрезало; все пошло безо времени. Сеять нужно — засуха, косить нужно — дождик![10]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Господа Головлёвы», 1880
  •  

Надо сказать, что в любой киногруппе исполнительница главной роли всегда считается бедненькой, миленькой, самой красивой и самой талантливой, ужасно несчастной, маленькой деточкой, её всегда боготворят и трясутся над ней. Кольчугин и второй оператор Рапирский наслаждались дождём, и, видно, руки у них зудели, особенно у Кольчугина. Они воздевали руки к небу и причитали: Дождик, дождик, пуще! Дам тебе гущи! Хлеба каравай! Весь день поливай!
― Весь день не надо, ― строго сказал Нема. ― У нас сегодня ещё режим.[11]

  Василий Аксёнов, «Пора, мой друг, пора», 1963
  •  

Босые мальчишки шлёпали по лужам, брызгались и просили: ― Дождик, Дождик, ― пуще! Дождик, Дождик, ― пуще!
— Ага! — обрадовался Дождик. — Люди-то уже лучше всех знают, нужен я или нет. Пуще — так пуще!
И только он собрался припустить вовсю, как загромыхали колёса — на конных граблях ехали колхозники.
— Эх, — говорили они, — помешает нам дождик сено убрать… Хоть бы унялся, погодил маленько![12]

  Эдуард Шим, «Слепой дождик», 1970-е
  •  

Бог знает почему образовалось у него смешливое, легкое настроение ― от мужичонки, наверное, от своей забавной неудачи, от темной тучи, которая с урчанием понемножечку застила солнце. Ливанет через часика два крупный кромешный дождина, заполыхают молнии, одуряюще запахнет щекочущим ноздри озоном. «Дождик, дождик, пуще, дам тебе гущи!» ― пели они ребятишками и плясали босые в теплых ласковых лужах. «Дождик, дождик, припусти, мы поедем во кусты…» Прохоров вслух засмеялся. Ах каким хорошим было настроение! Все радовало его.[13]

  Виль Липатов, «И это все о нем», 1984

Вызывание дождя в поэзииПравить

 
Танец дождя
  •  

Дождик сквозь солнце, крупный и тёплый,
Шумит по траве,
По синей реке.
И круги да пузырики бегут по ней,
Лег тростник,
Пушистые торчат початки,
В них накрепко стрекозы вцепились,
Паучки спрятались, поджали лапки,
А дождик поливает:
Дождик, дождик пуще
По зеленой пуще.
Чирики, чигирики,
По реке пузырики.
Пробежал низенько,
Омочил мокренько.
Ой, ладога, ладога,
Золотая радуга! <...>
Обнял, обсыпал дождик берёзу,
Прошумел по листам
И по радужному мосту
Помчался к синему бору[14]

  Алексей Толстой, «Весенний дождь» (из цикла «Солнечные песни»), 1909
  •  

И тогда уж дождик, лей,
Лей, дождинок не жалей, ―
Посидеть я с милым рада.
С милым рай и в шалаше.
Свежий хлеб, вода в ковше, ―
Так чего же больше надо![15]

  Фёдор Сологуб, «Дождик, дождик перестань...», 23 апреля 1921

Вызывание дождя в ритуалах, пословицах и поговоркахПравить

  •  

Княгиня-лопата, просим мы дождь!
Дождь льёт, не переставая,
Растут хлеба обильные,
С помощью Аллаха, Великого Аллаха,
Вышли мы все очень дружно,
Чтобы просить у Тейри дождь.

  — Балкарский обряд «Кюрек бийче» («Княгиня-лопата»)
  •  

Дождик, дождик, пуще,
Дам тебе гущи,
Выйду на крылечко,
Дам огуречка.
Дам и хлеба каравай
Сколько хочешь поливай!

  Русская закличка про дождь

ИсточникиПравить

  1. 1 2 3 4 5 Юрий Фролов, Человек дождя. — М.: «Наука и жизнь». № 10, 2009 г.
  2. Бестужев-Марлинский А.А. Кавказские повести. Санкт-Петербург, «Наука», 1995 г.
  3. Н. Гумилёв. Собрание сочинений в четырёх томах / Под редакцией проф. Г. П. Струве и Б. А. Филиппова. — Вашингтон: Изд. книжного магазина Victor Kamkin, Inc., 1962 г.
  4. Георгий В. Флоровский. Избранные богословские статьи. — М.: Пробел, 2000 г.
  5. Асар Эппель. «Чреватая идея». — М.: «Знамя», №10, 2002 г.
  6. Аза Тахо-Годий, Жизнь и судьба: Воспоминания. — М.: Молодая гаврдия, 2009 г.
  7. Н. В. Гоголь. Полное собрание сочинений в 14 томах. — М.: Изд-во Академии Наук СССР, 1952 г.
  8. Ю. В. Жадовская. В стороне от большого света. — М.: «Планета», 1993 г.
  9. 1 2 Лесков Н.С. Собрание сочинений в 12 томах. — Москва, «Правда», 1989 г.
  10. М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 13, Господа Головлёвы, 1875—1880. Убежище Монрепо, 1878—1879. Круглый год, 1879—1880. — С. 407-563. — Москва, Художественная литература, 1972 г.
  11. Василий Аксёнов. «Пора, мой друг, пора». — М.: Молодая гвардия, 1965 г.
  12. Эдуард Шим в книге: Сказки советских писателей. — Мн.: Юнацтва, 1987 г.
  13. Виль Липатов. Собрание сочинений: в 4-х томах. Том 3. — М.: Молодая гвардия, 1984 г.
  14. А.Н. Толстой. Собрание сочинений в десяти томах. — Москва, ГИХЛ, 1982 г.
  15. Ф. Сологуб. Собрание стихотворений в 8 томах. — М.: Навьи Чары, 2002 г.

См. такжеПравить