Воспоминание

Воспомина́ние (в единственном числе) — возвращение к прошлому событию или факту, сохранившемуся в памяти, мысленное повторение и воспроизведение прошедшего в виде образов, картин или вербальных представлений.

В отличие от воспомина́ний (во множественном числе), которые чаще означают распространённый литературный жанр, излагающий события по памяти или на основе личных записей от лица современника; то же, что мемуары.

Воспоминание в афоризмах и кратких высказыванияхПравить

  •  

Воспоминание сглаживает старые морщины, время прибавляет их.

  Отто Людвиг, 1860
  •  

Воспоминанье граничит с раскаяньем.

  Константин Бальмонт, эпиграф к разделу «Любовь и тени любви» авторского сборника «В безбрежности», 1895
  •  

Счастье не действительность, а только воспоминание: счастливыми кажутся нам наши минувшие годы, когда мы могли жить лучше, чем жилось, и жилось лучше, чем живется в минуту воспоминания.[1]

  Василий Ключевский, Записи 1900-х годов
  •  

Скажем, я вспомнил теорему Пифагора. Размышлял, решая какую-то задачу, и для её решения вспомнил теорему Пифагора. Кто может ответить на вопрос: почему я вспомнил именно теорему Пифагора?[2]

  Мераб Мамардашвили, «Картезианские размышления», 1993
  •  

Или, скажем, процесс просыпания, описанный Прустом. Пруст был из тех просыпающихся, кто задавал себе вопрос: почему просыпаюсь именно я? Да, я заснул, но почему, собственно, я проснулся Прустом? Здесь — проблема.[2]

  Мераб Мамардашвили, «Картезианские размышления», 1993

Воспоминание в философии и психологииПравить

  •  

...внутренняя движущаяся мысль однородна. Мысль, родственная старой сократовской, в силу которой и появляется знаменитая теория воспоминания. Познания как воспоминания. То есть уже греки имели дело с проблемой эмердженции нового. Я порождаю новую мысль, но я должен её узнать. И с этой же проблемой мы сталкиваемся в психологической жизни. Скажем, я вспомнил теорему Пифагора. Размышлял, решая какую-то задачу, и для ее решения вспомнил теорему Пифагора. Кто может ответить на вопрос: почему я вспомнил именно теорему Пифагора? Или, скажем, процесс просыпания, описанный Прустом. Пруст был из тех просыпающихся, кто задавал себе вопрос: почему просыпаюсь именно я? Да, я заснул, но почему, собственно, я проснулся Прустом? Здесь — проблема.
Или другой пример, не связанный непосредственно с проблемой «я». Мы говорим, что в нашей памяти хранятся или остаются следы. Они запечатлены в нас. Есть какие-то, может быть, и физиологические механизмы запоминания. Они, несомненно, есть. Но чтобы «взять след», его ведь нужно идентифицировать с тем, о чем я вспоминаю. А акт идентификации не содержится в самом следе. Какая же у него причина? Так же как какая причина сложной и хитрой машины у меня в голове? Я все время подчеркиваю момент напряжения, из которого тянутся нити к теории воспоминания у древних и к декартовским «врожденным идеям», которые в каком-то смысле уже есть. Или ― что то же самое, к тавтологиям, когда одна сторона тавтологии соединяется с другой.[2]

  Мераб Мамардашвили, «Картезианские размышления», 1993
  •  

Точка одновременно явно есть (кто возразит?) и её же нет всеми способами небытия: ни размера, ни длительности, ни движения, ни уловимости. Всякая линия ― истории, поведения, геометрическая ― в важном смысле всегда уже проведена, как Ахиллес всегда уже догнал черепаху. Линия состоит из времени нашего опоздания к событию полноты, к точке мировой сборки. Линия всегда уже есть, и когда мы ее проводим, мы не создаем ее, а возвращаемся к ней в нашей истории из нашего опоздания к событию полноты. Это аристотелевский поворот платоновского, и шире, пифагорейского (а не только эмпедокловского) анамнесиса, воспоминания.[3]

  Владимир Бибихин, «Точка», 1996
  •  

Схватив существенные признаки субъективного переживания времени человеком, А. Бергсон все же недостаточно диалектичен. Для него это субъективное переживание времени есть сиюминутное состояние; длительность ― это то, что происходит сейчас. Поэтому в своей работе «Воспоминание настоящего» он отвергает в принципе историческую память, так как воспоминание прошлого есть признак патологии, признак психического расстройства, так называемое ложное узнавание, являющееся «формой невнимания к жизни», так как «не переживается два раза один и тот же момент истории, и… время не возвращается назад в своем течении». Воспоминание возникает только вместе, единовременно с восприятием. «Это ― воспоминание в данный момент данного же момента. Это ― прошлое по формуле и настоящее по содержанию. Это ― воспоминание настоящего». Поэтому память здорового человека, по его мнению, ― это способность через восприятие вспоминать настоящее, реализуя его в деятельности и ориентируя на будущее.[4]

  Евгений Яковлев, «Эстетика», 1999

Воспоминание в публицистике, эссеисстике и критикеПравить

  •  

Александр Лобок в своём «антиплатонизме» идёт дальше борхесианского приговора: «мыслить ― значит забывать о различиях». Он примиряет платоновское «мышление-воспоминание» с реальностью детского мифа, а потому оно перестаёт быть забвением. И древняя платоновская формула приобретает тогда несколько иной смысл: «мышление-воспоминание о различиях». Работа Александра Лобка очень далека от наивной идеализации ребёнка и детского мышления как такового, которая сама по себе ― один из старых социокультурных мифов европейской цивилизации. Книга посвящена, скорей, проблеме становления человеческого сознания в культуре.[5]

  — Ольга Лебёдушкина, «Александр Лобок. Антропология мифа», 1999

Воспоминание в мемуарах и художественной прозеПравить

  •  

Попробую записать то, что слышала сегодня у Алданова за завтраком.
Рахманинов рассказывал о Толстом, который жестоко обошёлся с ним. «Это тяжёлое воспоминание. Было это в 1900 году. В Петербурге года 3 перед тем исполнялась моя симфония, которая провалилась. Я потерял в себя веру, не работал, много пил. Вот, общие знакомые рассказали Толстому о моём положении и просили ободрить меня. Был вечер, мы приехали с Шаляпиным, — тогда я всегда ему аккомпанировал. Забыл, что он пел первое, вторая вещь была Грига, а третья — моя, на скверные слова Апухтина «Судьба», написанные под впечатлением 5 Бетховенской симфонии, что и могло соблазнить музыканта. Шаляпин пел тогда изумительно, 15 человек присутствующих захлопали. Я сразу заметил, что Толстой нахмурился и, глядя на него, и другие затихли. Я, конечно, понял, что ему не понравилось и стал от него убегать, надеясь уклониться от разговора. Но он меня словил, и стал бранить, сказал, что не понравилось, прескверные слова»...

  Иван Бунин, «Устами Буниных» Том II, 1930
  •  

Память — это вообще явление странное. Как трудно бывает что-нибудь запомнить и как легко забыть! А то и так бывает: запомнишь одно, а вспомнишь совсем другое. Или: запомнишь что-нибудь с трудом, но очень крепко, и потом ничего вспомнить не сможешь.[6]

  Даниил Хармс, «89.Воспоминания одного мудрого старика», 1936
  •  

— Очень интересно! Значит, все наши воспоминания хранятся здесь? — спросила я, приложив ладони к вискам.
— Если б так просто… К сожалению, всё гораздо сложнее. У некоторых людей приходилось удалять поврежденные височные доли мозга, и они не теряли памяти. Значит, эти доли вовсе не являются хранилищем воспоминаний.
— Как же так, не понимаю.
— Видимо, механика памяти гораздо сложнее. Височные доли как бы играют роль «двери» к воспоминаниям, вот почему при их удалении память всё-таки сохраняется.
— Но где же тогда она хранится?
— Если бы я мог ответить, то стал бы наверняка лауреатом Нобелевской премии, — засмеялся Морис, — Этого пока никто не знает. Может, в нервных клетках, запрятанных во всей толще головного мозга.[7].

  Глеб Голубев, «Вспомни!», 1972
  •  

Идёшь по весеннему лесу и вспоминаешь, кого ты видел и слышал тут в прошлые весны. Вспомнишь песни зяблика или веснички ― они тут же и пропоют. Вспомнишь линючего зайца ― он уже тут как тут, скачет-шуршит в ольшанике! Вспомнишь про дятла ― а он уже где-то стучит. И так получается, словно они не из леса являются, а из твоей памяти! Вспоминаешь ― как на волю их выпускаешь. Только вспомнишь, а он и тут. Полная голова воспоминаний, полный лес зверей и птиц.[8]

  Николай Сладков, «Зарубки на памяти» (из дневников писателя), 1970-1996
  •  

Приезды отца в Пахру, где Катя, как в своё время и её мать, жила до школы, почему-то почти не запомнились. Сохранилось лишь одно яркое воспоминание: она, Катя, в пятнистой кошачьей шубе и меховой шапке идёт по узкой тропинке к остановке автобуса, держась одной рукой за тётю Беату, другой ― за отца. Автобус уже стоит на остановке, и она страшно боится, что он опоздает, не успеет в него влезть, и, вырвав свою руку, она кричит ему: ― Беги, беги скорей!
В том же году он и выполнил Катину рекомендацию.[9]

  Людмила Улицкая, «Пиковая дама», 1998
  •  

Теперь эти деньги, словно очищенные экономией от всего житейского, к счастью, были при Софье Андреевне: лежали, свернутые, в лифчике, как давным-давно ее научила бабуся, очень ловко, каким-то мужским движением, напоминавшим о жилетах и карманных часах, запускавшая два кривых и заостренных маникюром пальца в неглубокое хранилище, куда свисал на черной цепочке желтый, как сыр, растресканный янтарь. Софья Андреевна отворотилась, чтобы достать, ― мимолетно ее обдало воспоминанием, как Иван расстегнул, а деньги прилипли, и он со смехом взял их румяным и жарким от ужина ртом. Воспоминание сразу ушло, и Софья Андреевна, страдальчески торжествуя, протянула Гале восемь крахмальных, не таких, как у них в семействе, бумажек, ― и заслуга сразу была записана ей в актив на обратной стороне просиявшего облака размером с многофигурный памятник, что возникло в проеме на улицу, видное сквозь прутяную влажную березу, еще черневшую в тени.[10]

  Ольга Славникова, «Стрекоза, увеличенная до размеров собаки», 1999
  •  

В руке она что-то держала. Посмотрела: чёрная кружевная косынка, слежавшаяся по швам, жёсткая ― как новенькая. Развернула: узор знакомый ― не то колокола, не то цветы ― колокольчики, сплетённые между собой извилистыми усиками. Как будто прорвало невидимую стену, пробилось откуда-то воспоминание, и женщина улыбнулась: наконец-то нашлась… Эта была та самая косынка, которую она долго искала, когда умерла бабушка. Бабушка велела хоронить её в этой косынке, а запрятала её так далеко, что никто найти не мог.[11]

  Людмила Улицкая, «Казус Кукоцкого», 2000
  •  

А не хочешь благословлять, не надо. Просто пожелай ему, чтобы он стал хорошим врачом. ― Это да, ― согласился Бритоголовый. ― Пусть будет.
Шар легко оторвался от ладони и, как пузырёк воздуха в воде, поплыл вверх… покуда не достиг какой-то невидимой преграды, возле которой замедлился, упёрся в неё, с усилием пробил и исчез, оставив после себя звук лопнувшей плёнки и унося в сердцевине своего существа воспоминание о преодолении границы раздела двух сред…[11]

  Людмила Улицкая, «Казус Кукоцкого», 2000
  •  

Вспоминать забытое прошлое – трудно. Чаще всего – бесполезно.
Гораздо проще вспоминать прошлое – записанное на бумаге. Нужно просто прочитать его – и слегка улыбнуться.[12]:5

  Юрий Ханон, «Воспоминания задним числом», 2009

Воспоминание в поэзииПравить

  •  

Прощайся бережно со мной
и береги воспоминанье:
пустое зеркальце, как ноль,
и дым, летящий по спирали.
Лизнув шершавый шёлк огня,
я между пауз ноты вдуну.
Но это не о том, как я,
искомый в данную минуту,
внимательно прикрыл глаза.[13]

  Николай Байтов, «И я такой же, еще хуже...» (из цикла «Нескончаемые сетования»), 2000

Воспоминание в песнях и романсахПравить

  •  

Я встретил вас – и всё былое
В отжившем сердце ожило;
Я вспомнил время золотое
И сердцу стало так тепло... <...>
Тут не одно воспоминанье,
Тут жизнь заговорила вновь, –
И то же в вас очарованье,
И та ж в душе моей любовь!..[14]

  Фёдор Тютчев (музыка неизвестного автора), К. Б. («Я встретил вас – и всё былое...»), 26 июля 1870

ИсточникиПравить

  1. Ключевский В. О. Записные книжки. — М.: Вагриус, 2004
  2. 1 2 3 Мераб Мамардашвили, «Картезианские размышления». — М.: 1993 г.
  3. В.В.Бибихин, Сборник статей и выступлений. Другое начало. — СПб: «Наука», 2003 г.
  4. Е. Г. Яковлев, Эстетика. — М.: Гардарики, 2003 г.
  5. О. П. Лебёдушкина. Александр Лобок. Антропология мифа. — Саратов: «Волга», № 1, 1999 г.
  6. Даниил Хармс. Рассказы и повести. «89.Воспоминания одного мудрого старика»
  7. Глеб Голубев. Голос в ночи. Вспомни! — М.: Детская литература, 1972 г.
  8. Николай Сладков. Зарубки на памяти. — М.: журнал «Звезда», №1, 2000 г.
  9. Людмила Улицкая «Пиковая дама и другие». — М.: Вагриус, 2001 г.
  10. Ольга Славникова, «Стрекоза, увеличенная до размеров собаки». — М.: Вагриус, 1999 г.
  11. 1 2 Людмила Улицкая «Казус Кукоцкого» (Путешествие в седьмую сторону света), Новый Мир, 2000 г., № 8-9
  12. Эрик Сати, Юрий Ханон «Воспоминания задним числом». — СПб.: Центр Средней Музыки & издательство Лики России, 2010. — 682 с. — ISBN 978-5-87417-338-8
  13. Н. В. Байтов, Что касается: Стихи. — М.: Новое издательство, 2007 г.
  14. Ф.И.Тютчев. Полное собрание стихотворений. Библиотека поэта. Большая серия. — Л.: Советский писатель, 1987 г.

См. такжеПравить