Камнеломка

(перенаправлено с «Saxifraga»)

Камнело́мка или саксифра́га (лат. Saxifrága) — низкорослые травянистые растения из семейства камнеломковых (лат. Saxifragáceae), образуют характерного вида припочвенные розетки плотных листьев. Многие виды камнеломки — представители горной и альпийской флоры. Камнеломки часто растут между камней и в расщелинах скал, за что и получили своё название.[комм. 1] Иногда камнеломку (по той же причине) называют разрыв-травой, хотя магические свойства «разрыв-травы» ей приписывают очень редко. Некоторые виды камнеломки — неприхотливые и красивые садовые (раннецветущие и почвопокровные), а также весьма популярные комнатные растения.[комм. 2] Часто их выращивают в садах и парках на так называемых «альпийских горках».

Камнеломка в публицистике и научно-популярной прозеПравить

  •  

На более сухих местах запестрели голубые головки прострела ― Pulsatilla <сон-трава>,[комм. 3] а по скатам холмов рассыпались мелкие, красноватые цветки Primula <первоцвет>. Позднее, на сухих каменистых скатах расцвела камнеломка ― Saxifraga; наконец, начал цвести низкий, колючий кустарник ― Caragana <жёлтая акация>.[1]

  Николай Пржевальский, «От Кульджи за Тянь-Шань и на Лоб-Нор», 1870
  •  

На степной равнине Юлдуса растительность не богата, хотя трава большей частью хорошая для корма скота. Здесь цветы красовались лишь по влажным местам, возле речек, и то не в обилии. Кроме двух видов прострела, местами цвели голубой касатик (Iris) и кукушкины слёзы, а по сухим глинистым местам во множестве пестрели крошечные белые цветки камнеломки. Вот и только! На озёрах и кочковатых болотах по берегам Бага-Юлдус-гола было ещё беднее; цветущих растений здесь не имелось вовсе. Животная жизнь на Юлдусе весной была обильнее, нежели встреченная нами здесь прошедшей осенью.[1]

  Николай Пржевальский, «От Кульджи за Тянь-Шань и на Лоб-Нор», 1870
  •  

Камнеломка сажается в трещинах между скал и при сыром содержании вскоре покрывает своими ползучими стеблями все выдающиеся над водой части грота. Этот вид имеет красивую разновидность с бело-полосатыми листьями, но форма эта очень капризна и в редких только случаях сохраняет свою пестролистность, переходя обыкновенно в зелёную форму.

  Николай Золотницкий, «Аквариум любителя», 1885
  •  

При осмотрах всякого рода дворцов видишь всюду цветы ― камнеломки, пробивающиеся сквозь черепицы, плиты и т.д. Ласточки реют, бабочки порхают.[2]

  Пётр Козлов, «Географический дневник Тибетской экспедиции 1923-1926 гг.», 1925
  •  

Резко выделяются куртинки камнеломки супротивнолистной (Saxifraga oppositifolia L.), усыпанные бледно-фиолетовыми цветами, из-за которых почти не видны стелющиеся побеги, покрытые мелкими, чешуевидными листьями. Кое-где видна камнеломка вечнозеленая (Saxifraga aizoides L.), растущая небольшими группами. Её цветы очень изменчивы в окраске, у различных экземпляров она даёт все переходы от бледно-жёлтого до тёмно-коричневого.[3]

  Геннадий Боч, «Экскурсия на Север», 1926
  •  

Камнеломка плетеносная — многолетние травянистые растения, низкорослые, 20-50 см. высотой с длинными нитчатыми плетями, плети укореняющиеся. Листья собраны в розетку, почти округлые, с сердцевидным основанием <...> сверху зелёные с белыми жилками, снизу красноватые. Растёт на влажных каменистых склонах гор в Китае, Японии.
Лиственно-декоративное растение, широко распространено как горшечное, ампельное благодаря красиво свисающим плетям, очень ценится для комнатной культуры и зимних садов, а также как почвопокровное в оранжереях.[4]

  — Семён Сааков, «Оранжерейные и комнатные растения и уход за ними», 1983
  •  

Камнеломка плетеносная, скорее всего, родом из Китая, где растёт на влажных каменистых склонах в горах. Растения весьма оригинальной внешности. Стебли её укорочены таким образом, что все листья образуют прикорневые розетки, однако имеются и удлинённые, почти нитевидные ползучие побеги, так называемые плети (иногда их называют столонами), которые укореняются, и на концах их образуются молодые розетки новых дочерних растений. Молодые растения на концах плетей могут вырастать даже без соприкосновения с почвой, в воздухе.[5]

  — Георгий Гортинский, Геннадий Яковлев, «Целебные растения в комнате», 1993

Камнеломка в мемуарах, беллетристике и художественной литературеПравить

  •  

Впереди него, часто оглядываясь, бежала женщина, неся на плече свитую в кольцо шкуру гигантского удава, служившую удобным для переноски воды мехом. Селезнёв с удовольствием смотрел на её сильные ноги, легко несшие массивное тело, на округлые плечи, полускрытые гривой густых, спутанных кольцами волос. Ему нравились широкие скулы и крупные сверкающие зубы, длинные и узкие глаза, лукаво смотревшие на него. Синие цветы камнеломки, приколотые над левым ухом, придавали ей кокетливый вид.

  Иван Ефремов, «Лезвие бритвы», 1963
  •  

Ещё в конце зимы, как только появились сосульки, ветер сдул с одного холмика снег. Мама тогда показала Алёшке бурые веточки, которые стлались по земле, и сказала: ― Это цветок. Он называется камнеломкой. Алёшка решил, что мама, конечно, шутит. Какой же это, в самом деле, цветок без цветов? И что за странное название такое ― камнеломка? Не может же такая тонкая веточка камни ломать. Алёшка обиделся на маму и сказал: ― Ничего не цветок. Я знаю ― это трава. Или мох… ― Подожди, пройдёт несколько дней, и ты сам увидишь, что это цветок, ― ответила мама. И вот папа вернулся как-то из тундры. Он туда ходил, чтобы измерить глубину снега. Метеорологи это обязательно делают, чтобы узнать, сколько будет воды потом, когда снег растает. И вот папа пришёл и, даже не сняв меховой шубы и шапки, сказал: ― Пойдём-ка, Алёшка, поскорее в тундру! Тут неподалеку камнеломка расцвела. И они пошли. Камнеломка была на том самом холмике, где Алёшка с мамой видели веточки. Снизу снег лежал, а на вершинке холма его растопило тёплое солнышко. Там видна была каменистая земля. И на одном камне прямо без стебля был цветок. Сначала он показался Алёшке большим и розовым. Но когда малыш пригляделся, он увидел, что крупный бутон состоит, оказывается, из множества малюсеньких цветочков. Они так тесно прижались друг к другу, что стали как будто один цветок. И Алешка подумал, что они все как братишки и сестрёнки. Вокруг ещё снег и холодно, и поодиночке можно замёрзнуть. А вместе им теплее. Когда возвращались домой, папа сказал: ― Этот цветок растет на камнях. И вот он такой слабенький, а на самом деле их ломает. Корни цветка очень крепкие. Они забираются в трещины камня и постепенно расширяют их, когда растут. И трещина идёт всё дальше и дальше. В конце концов камень ― крак! ― и ломается. Когда пришли домой, Алёшка похвастался: ― А я видел камнеломку! ― Вот и хорошо! ― сказал дядя Миша. ― Значит, настоящая весна началась.[6]

  Анатолий Членов, «Как Алёшка жил на Севере», 1965
  •  

И шагнул к альпийской горке.
― Что это у него тут? ― Георгины.
― А там, внизу, ничего нет? Под георгинами?
― Камнеломка. Троллейбус здесь разводил цветы. ― И отведя в сторону охапку тёмной цветочной листвы, прикрыв рукой не вовремя развернувшийся картофельный цветочек, тут же и отщипнув его, Фёдор Иванович показал академику голубой коврик из камнеломки, сквозь который проглядывали валуны. ― Цветочками занимался… ― задумчиво проговорил Кассиан Дамианович. Его степные выцветшие глаза уже покинули альпийскую горку, уже шарили вокруг. ― Так, значится…[7]

  Владимир Дудинцев, «Белые одежды», 1987
  •  

Местами мы пригибались, чтобы пролезть под наклонившуюся сосенку, по кустам переплетались камнеломки, повилика, дедушкины кудри. Мы запутывались в нитках цветов, и тогда из белых чашечек выливались мне за воротник и на голову студеные капли.[8]

  Виктор Астафьев, «Последний поклон», до 1991
  •  

Стёртое с лица земли городище Пустозерского острога ― напоминание о недобром знамении ― несколько трухлявых брёвен, несколько упавших, выбеленных непогодами надмогильных крестов; в траве, среди дрожащих на ветру куртинок камнеломки и стелющегося по земле шиповника выдутые из могил человеческие кости; шум, беспрерывный шум всклокоченных лиственниц и елей, плещущей озёрной воды, шум мира, раскачиваемого ветром, как корабль, ― всё это едва не вывело его из равновесия.[9]

  Василий Голованов, «Остров, или оправдание бессмысленных путешествий», 2002
  •  

Стайка иссиня-черных дроздов стелется перебежками по ковру камнеломок, пронзительно вскрикивают, наскакивают друг на друга, перепрыгивают по камням, пунктиром перенося маячки оранжевых клювов. Как только птицы оказываются вблизи лагеря, горстка людей принимается неторопливо собирать пожитки. С камня встает высокий человек с печальным красивым лицом.[10]

  Александр Иличевский, «Перс», 2010

Камнеломка в поэзииПравить

  •  

И вернувшись на дорогу
С облегчением, немного,
Нахожу поломку! ― прямо у колёс,
Камнеломку ― чёрт принёс!
Между спиц попала травка
Всё сломала, всё скрутила...
Ну, я говорю, ― и сила!..
Значит, полный крах![11]

  Михаил Савояров, «Колёсная пара» (из сборника «Стихи я»), 1911
  •  

В царстве руд,
В ущельях громких,
В плоских пригоршнях дорог
Вы видали камнеломку —
Белый простенький цветок?[12]

  Людмила Татьяничева, «Камнеломка», 1966
  •  

— Не возьму никак я в толк,
Где берёшь ты эту силу,
Хрупкий маленький цветок? —
Он ответил мне негромко,
Простодушно, не со зла:
— Ты ведь тоже камнеломка,
Вспомни,
Как сама росла![12]

  Людмила Татьяничева, «Камнеломка», 1966
  •  

...говорили про дуб с повиликой,
Ошибались — скала с камнеломкой.
В камне держится, точит корнями —
Неприметна, цеплюча, живуча...

  — Нинквенаро, «Камнеломка», 1998

КомментарииПравить

  1. Само по себе название «камнеломка» является прямым переводом с латинского языка её ботанического названия лат. Saxifrága: saxum — скала и fragere — ломать.
  2. В качестве неприхотливого и очень своеобразного комнатного растения особенно широко распространена камнеломка плетеносная (Saxifraga stolonifera), горное растение родом из Японии. Она же является официальным символом города Цукуба.
  3. Сон-травой чаще всего называют Прострел раскрытый (лат. Pulsatílla pátens), скорее всего, Пржевальский описывает именно этот вид, — при том, что прострел (лат. Pulsatílla) в русской и польской языческой мифологии считается «разрыв-травой».

ИсточникиПравить

  1. 1,0 1,1 Н.М. Пржевальский. «От Кульджи за Тянь-Шань и на Лоб-Нор». - М.: ОГИЗ, Государственное издательство географической литературы, 1947 г.
  2. Козлов П.К., «Дневники монголо-тибетской экспедиции. 1923-1926», (Научное наследство. Т. 30). СПб: СПИФ «Наука» РАН, 2003 г.
  3. Боч Г.Н., «Экскурсия на Север». — М.: Государственное издательство, 1926 г.
  4. Сааков С.Г. «Оранжерейные и комнатные растения и уход за ними». — Л.: Наука, 1983 г., стр.558-559
  5. Гортинский Г.Б., Яковлев Г.П. «Целебные растения в комнате». — М.: Высшая школа, 1993 г., стр.82-83
  6. Членов А.Ф., «Как Алёшка жил на Севере». Москва,«Детская литература», 1965 г.
  7. Дудинцев В., «Белые одежды». - М.: Советский писатель, 1988 г.
  8. Виктор Астафьев Собрание сочинений в пятнадцати томах. Том 5. — Красноярск, «Офсет», 1997 г.
  9. Василий Голованов, «Остров, или оправдание бессмысленных путешествий». — М.: Вагриус, 2002 г.
  10. Александр Иличевский, «Перс» (роман), Москва, изд. «АСТ», 2010 г.
  11. Михаил Савояров. «Слова», стихи из сборника «Стихи я»: «Колёсная пара»
  12. 12,0 12,1 Л. Татьяничева. Стихотворения. Издательство «Художественная литература», — Москва, 1969 г., стр.215

См. такжеПравить