Открыть главное меню

Драцена

род цветковых растений
(перенаправлено с «Драконово дерево»)

Драце́на (лат. Dracaena) или драконово дерево (от др.-греч. δράκαινα, что в переводе означает «самка дракона») — крупные тропические деревья или суккулентные кустарники из семейства спаржевые. Родина драцен — Африка, и только несколько видов происходит из южной Азии и центральной Америки. Раньше драцены, а также близкие к ней кордилины и юкки относили к семейству агавовых. Своим странным и грозным видом драцены образуют пейзаж тех мест, где растут. В виде культурных растений они часто встречаются в озеленении садов и парков южной Европы, а в качестве крупных комнатных растений нередко украшают окна квартир и вестибюли офисов.

Драцена в прозеПравить

  •  

Почему г-н посланник Резанов и решился съездить в Лагуну с нашими естествоиспытателями для осмотрения ботанического сада, заведенного там маркизом де Нава на тот конец, чтобы развести в оном все растения земель, лежащих между тропиками, а особливо, Южной Америки, и приучив оные к климату менее тёплому, пересадить после в Гишпанию с надежнейшим успехом. Сие полезное заведение делает немалую честь усердию к отечественным пользам маркиза де Нава, употребившего на то знатную часть своего собственного имения. В начале приобрело оно одобрение Королевское и находилось под хорошим присмотром; ныне же перестали, как сказывают, пещися о содержании оного в надлежащем порядке. Другая побудительная причина сего путешествия наших естествоиспытателей состояла в том, чтобы осмотреть находящееся недалеко от Оротавы необычайной величины так называемое драконово дерево, имеющее на десятифутовой высоте своей от земли 36 футов в окружности.

  Иван Фёдорович Крузенштерн, «Путешествие вокруг света в 1803, 4, 5, и 1806 годах» (Глава III. Плавание из Англии к островам Канарским, а оттуда, в Бразилию), 1809
  •  

Вид с Санта-Круцкого рейда представляет зрителю остров Тенериф в самом невыгодном положении. Горы, окружающие город, голы; некоторые из оных к востоку остроконечны и совершенно бесплодны, разделены глубокими промоинами; все сие не обещает, кажется, никаких приятностей жизни для населяющих остров; но многие из наших офицеров <...> решились ехать в город Оротаву, дабы увериться в противном видимому с рейда. Они по возвращении сказывали, что долина Оротавекая прелестная, изобилует всеми дарами природы; имели удовольствие видеть место, которое некогда принадлежало завоевателю острова Тенерифа, Иоанну Бетанкуру, а ныне во владении его потомков. Достойное удивления драконово дерево, растущее недалеко от поместья Бетанкура, обратило внимание наших путешественников, оно на десяти футах высоты от земли имеет тридцать шесть футов в окружности. В Крыму, на даче генерал-майора Говорова, называемой Албат, находится дуб в полной высоте, и не менее сего дерева достоин удивления: на пяти футах от земли ― толщиною в окружности тридцать шесть футов. Сей дуб в особенности знаменит тем, что под тенью оного завтракали Екатерина II и римский император Иосиф во время путешествия их по Крыму.[1]

  Фаддей Беллинсгаузен, «Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света…», 1831
  •  

Приходилось прокладывать себе дорогу, которая послужила впоследствии кратчайшим средством сообщения между плато Дальнего Вида и горой Франклина. Известные им породы деревьев были представлены великолепными экземплярами. Герберт нашёл и несколько новых видов — между прочим, драцену, которую Пенкроф назвал «самодовольным пореем», ибо, несмотря на свои большие размеры, она принадлежала к тому же семейству лилейных, что и лук-порей, лук-резанец и спаржа. Варёные коренья драцены очень вкусны. Перебродив, они дают прекрасный напиток.

  Жюль Верн, «Таинственный остров», 1874
  •  

Однако островитяне всё же испытывали недостаток в одном важном продукте. У них было немало азотистой и растительной пищи; волокнистые корни драцены, подвергнутые брожению, доставляли им кисловатый напиток вроде пива, с успехом заменявший воду; и даже сахар они сумели добыть, не имея ни тростника, ни свёклы, из сока сахарного клёна, в изобилии попадавшегося на острове Монарды, собранные в крольчатнике, дали вкусный чай; соли, этого единственного минерального продукта, необходимого для питания человека, тоже имелось сколько угодно, но хлеба... хлеба не было.

  Жюль Верн, «Таинственный остров», 1874
  •  

В шесть часов утра инженер со своими тремя спутниками перешёл через Глицериновый ручей, а Наб остался на левом берегу и укрылся за небольшим пригорком, на котором росло несколько высоких драцен.

  Жюль Верн, «Таинственный остров», 1874
  •  

— Ты как будто изменился… в лице…
— Ну, это временно… А вот ты, Верочка, изменилась основательнее.
Произнеся это, я сел на диванчик, обставленный драценами, так что Сергей Ипполитович не мог меня видеть; я закрыл лицо руками. Верочка смотрела в мою сторону долгим, вдумчивым взглядом. Потом она медленно подошла ко мне.

  Иероним Ясинский, «Верочка», 1884
  •  

Лес как обыкновенно все экваториальные леса состоит из разных деревьев: тут растут и пальметты, и драцены, и каучуковые деревья, и сикоморы, и тамариксы, и мимозы, — одни приземистые и толстые, другие стройные, стремящиеся к небу. Порою нельзя отличить, какие листья принадлежат какому дереву, — всё это смешивается друг с другом и с листьями лиан, толкает одно другое, заглушает, соперничает, чтобы свободнее пробраться к свету.

  Генрик Сенкевич «Письма из Африки», 1894
  •  

Здесь же росли многие диковинные экземпляры, вроде эбенового дерева с чёрным стволом, крепким, как железо; кусты хищной мимозы, у которой листья и цветы при одном прикосновении к ним мелкого насекомого быстро сжимаются и высасывают из него соки;[комм. 1] драцены, из стеблей которых вытекает густой, красный, как кровь, ядовитый сок.[комм. 2]

  Александр Куприн, «Столетник»,[2] 1895
  •  

Прошли три комнаты Виссариона Дарина, прошли небольшой роскошный кабинет самого Арсения Кондратьевича, прошли зал и вошли в столовую. Это была огромная комната, в два света; — в кадках стояли такие большие пальмы и драцены, что столовая казалась зимним садом. Белые с барельефами и позолотой стены и потолок, белые резные с золотом буфетный шкаф и стулья. Две большие люстры висели над столом и сверкали хрустальными украшениями. У буфетного шкафа стояла большая клетка. Попугай сидел на свободе, на жёрдочке с точёным пьедесталом.

  Алексей Мошин, «Два мецената», 1905
  •  

Братья Полежаевы, Оля и Ермолов задумчивыми глазами следили за чудесным бегом его. Они сидели на полугоре, на каменном крыльце богатого дома, на острове-игрушке с рощами цветущих миндалей и персиков, среди апельсиновых садов и мраморных вилл. Над ними недвижно нависли листья белой акации и кисти душистых цветов пряным ароматом поили воздух. Две лохматые драцены росли у крыльца, а вдоль выложенной камнем лестницы причудливые агавы разбросали во все стороны мясистые зубчатые листья и чудилось, что они живые, цепкие и страшные, как змеи.[3]

  Пётр Краснов, «От Двуглавого Орла к красному знамени», 1922
  •  

Дача молчала. Тропическая флора ластилась к инженеру. Кактусы протягивали к нему свои ежовые рукавицы. Драцены гремели листьями. Бананы и саговые пальмы отгоняли мух с лысины инженера, розы, обвивающие веранду, падали к его сандалиям. Но все было тщетно. Брунс хотел обедать.[4]

  Илья Ильф, Евгений Петров, «Двенадцать стульев», 1927
  •  

Вдруг за очередным поворотом появилось то самое дерево, о котором я столько слышал, читал и о котором сложено столько легенд… Это реликтовое растение, оставшееся в очень немногих районах земного шара. А здесь оно буднично раскинуло свою огромную крону, покрытую мириадами длинных острых листьев и посаженную на необъятной толщины ровный ствол. Ствол испещрен множеством надписей, вырезанных в коре. Из надрезов, главным образом давних, выступила и засохла тёмно-красная, как запекшаяся кровь, камедь. Она и дала название дереву ― дамаль-ахавейн ― «кровь двух братьев», драцена или «дерево драконовой крови». По-сокотрийски его название звучит примерно как «а'рийбб» или «арийоб». Камедь сокотрийцы используют для дезинфекции ран и как краситель для росписи глиняных горшков и курильниц. О драцене упоминает Жюль Верн в «Таинственном острове», указывая на её весьма прозаических родственников в системе классификации растений: драцена принадлежит к тому же семейству лилейных, что лук и спаржа. И тут же даёт любопытный рецепт: варёные корневища драцены очень приятны на вкус; если их подвергнуть брожению, то из них можно получить отличный напиток. Трудно представить, как можно добыть эти мощные, пронизывающие скалистую почву коренья, чтобы попробовать на вкус… Обогнув невысокий холм, дорога тянется по узкой долине.[5]

  — Владимир Шинкаренко, «Бедуины живут в горах», 1992
  •  

Ах, если б ты это видел, папа! Здравствуй, мама! Как пишется в этой открытке, пальмы и драконовы деревья составляют главную характерную черту Канарских островов. На открытке ― деревня, через нее проходит дорога, слева за пальмой ― драконово дерево. Поворот дороги огражден белой каменной стеной, за которой виден океан. Значит, тут отвесный обрыв скалы, возможно, метров 200-300, до самой воды, ибо огораживают такими стенками только самые уж ужасные обрывы. Сам водил машину по этим дорогам, знаю. <...>
Это драконово дерево в городе Икод на Тенерифе. Мы ездили к нему, поставили машину вот под этой пальмой, сидели на скамье под белой стеной, левее за дорогой есть почтовый ящик (на открытке он не виден), и я ещё бросил там две открытки тебе. Дереву этому 3000 лет! У земли его толщина более десяти метров. А листья, похожие на листья фикуса, растут щёткой только на концах веток, середина же кроны — это жуткое переплетение серых голых веток, похожих на клубок змей или лапы дракона. Стоишь под ним, задрав голову - и аж жутко делается! И подумать только, что жило оно ещё во времена Древнего Рима, тысячу лет до н.э. <...>
Вот как всё переплелось, как в той самой кроне драконова дерева: древние времена, лапы дракона, а рядом почтовый ящик, откуда в Киев полетели две почтовые открытки... картина будто уменьшается, как в кино, сжимается до размеров той самой открытки, и из Киева перелетает на волжский берег — ко мне в руки. И что такое 20 лет для драконова дерева — так, секунда! А Волга всё же, наверное, текла здесь и во времена юности драконова дерева, стоящего на острове Тенерифе у Тропика Рака... вот времена-то и совместились, а соединила их обычная почтовая открытка![6]

  Алексей и Анатолий Кузнецов, «Между Гринвичем и Куренёвкой», 1999

КомментарииПравить

  1. Мимоза не бывает «хищным» растением, хотя некоторые виды (например, мимоза стыдливая) в самом деле закрывает листья при лёгком прикосновении к ним.
  2. В своём рассказе «Столетник» Куприн смешивает вымысел с отрывочными сведениями, которые, видимо, путает. Кроме «перепутанной» мимозы и самого столетника, также и в описании драцены угадывается одновременно драцена киноварно-красная (сок у которой и в самом деле красный и густой как кровь, хотя и не ядовитый); молочайядовитым соком, правда, белым) и какое-то неизвестное африканское животное.

ИсточникиПравить

  1. Ф.Ф. Беллинсгаузен. «Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света в продолжение 1819, 20 и 21 годов, совершенные на шлюпах «Востоке» и «Мирном» под начальством капитана Беллинсгаузена командира шлюпа «Восток», шлюпом «Мирным» начальствовал лейтенант Лазарев» — Государственное издательство географической литературы. — Москва, 1949 г.
  2. А. И. Куприн. Полное собрание сочинений — СПб.: Т-во А. Ф. Маркс, 1912 г. Том шестой.
  3. Краснов П.Н., «От Двуглавого Орла к красному знамени»: В 2 книгах. — Кн. 2. — М.: Айрис-пресс, 2005 г. (Белая Россия)
  4. Илья Ильф, Евгений Петров. «Двенадцать стульев». — М.: Вагриус, 1997 г.
  5. Владимир Шинкаренко, «Бедуины живут в горах», журнал «Вокруг света». № 1, 1992 г.
  6. Алексей Кузнецов. «Между Гринвичем и Куреневкой». М., Захаров: 2002 г.

См. такжеПравить