Сергей Сергеевич Аверинцев

русский советский филолог, культуролог, историк культуры, философ, литературовед, библеист, переводчик, поэт

Серге́й Серге́евич Аве́ринцев (10 декабря 1937 — 21 февраля 2004) — русский советский филолог, историк, переводчик, лектор, председатель Российского библейского общества, президент Ассоциации культурологов.

Сергей Сергеевич Аверинцев
Статья в Википедии
Произведения в Викитеке
Медиафайлы на Викискладе

Цитаты

править
 
академик Сергей Аверинцев (справа) и священник Русской православной церкви отец Георгий Кочетков, 1997 год
  •  

В России сегодня слишком много хвалят Запад, или, реже, бранят его, слишком мало пытаются понять его как сложный баланс сил, возникших достаточно давно. И неославянофил, и поклонник Запада имеют в виду исключительно Запад современный, технический, рационалистический; но ведь и этот Запад, именно он, есть феномен сугубо исторический. — «Риторика и истоки европейской культурной традиции»

  •  

Кто не жил в те годы, лишь с большим усилием может вообразить или хотя бы воссоздать умом атмосферу рубежа пятидесятых и шестидесятых. Ведь семидесятые, каковы бы они ни были, — совершенно иной сюжет: тут уже сложился самиздат, и хотя бы в столицах каждый желающий уважать себя интеллигент если не шел в неофиты, так по крайности симпатизировал таковым и старался поддерживать разговоры на религиозно-философские темы; если верующих сажали в психушки, это служило к вящему позору сажавших, не к дискредитации веры. А раньше, при Хрущеве, все было иначе, и верующий впрямь выглядел в глазах соотечественников безумцем. Смертельная, нечеловеческая усталость после едва-едва отошедших в прошлое сталинских десятилетий — и одновременно бодрое обретение второго дыхания все той же идеологией, «возвращение к ленинским нормам»: борода Фиделя Кастро, бригантинно-целинная комсомольская романтика — и заново рассвирепевший, набравший новую прыть атеизм. — «Миссионер для племени интеллигентов»

  •  

Но коль скоро художник есть уже не просто «искусник», но именно «творец», он обязывается творить так же, как его Божественный прообраз: «из ничего». — «Золото в системе символов ранневизантийской культуры»

  •  

Податливый холст и масляные краски или непрочная бумага, в качестве безразличной белой пустоты принимающая отпечаток гравюры, — все они в сравнении с камешками мозаики, или стеклом витража, или грунтованной мелом иконной доской выявляют черту как бы онтологической ущербности: их вещность неплотна и эфемерна,— если это не совсем небытие, то во всяком случае «еще-нe-бытие», пассивно дожидающееся прикосновения «творца», чтобы стать бытием, и притом любым, какого бы он ни пожелал. — «Золото в системе символов ранневизантийской культуры»

  •  

Переход от античного язычества к христианству — это чрезвычайно глубокий и широкий духовный переворот, предполагавший решительную переоценку ценностей, затрагивавший самые основы ориентации человека по отношению к другим людям и к самому себе, порождавший совершенно новые социальные структуры власти, авторитета, общений, необходимо влекший за собой долговременные, многообразные, подчас неожиданные или даже парадоксальные последствия для культурной деятельности, в том числе и самой «мирской». — «Два рождения европейского рационализма»

  •  

Очевидно, исходная точка всяческого историко-литературного развития — синкретическое единство словесного искусства и обслуживаемых им внелитературных ситуаций, прежде всего бытовых и культовых (в условиях, когда быт и культ — более или менее одно и то же). В некоторой ситуации уместно вести себя так, в другой — иначе; и жанры словесного искусства, фольклорной и письменной «предлитературы», определяются именно из этой внелитературной уместности. — «Историческая подвижность категории жанра: опыт периодизации»

Цитаты по произведениям

править

Ссылки

править