Реали́зм (фр. réalisme, от лат. reālis «действительный») — направление, стиль и метод в искусстве, а также философская доктрина, согласно которой предметы видимого мира существуют независимо от человеческого восприятия и познания. В искусстве реализм стремятся к наиболее полному и адекватному отражению действительности.

ЦитатыПравить

  •  

Реализм — это то, как нам велят видеть действительность.[1]

  Станислав Ежи Лец
  •  

Реалист — это тот, кто знает, как далеко можно заходить в мечтах.[2][1]

  Лешек Кумор
  •  

Реалист: человек, который считается с иллюзиями.[1]

  Стефан Гарчиньский

В искусствеПравить

  •  

… художник-реалист всегда более или менее, склонен, невольно склонен смаковать изображаемое, услаждаться верностью, точностью, самым процессом изображения, причем уже несколько безразлично, в смысле нравственном относится к содержанию. Но в этом и опасность, своего рода подводный камень.

  Иван Аксаков, письмо Ф. М. Достоевскому, 23 августа 1880
  •  

Идеалы скрываются в действительности; они — не произвольная игра фантазии, не выдумка, не мечты; и в то же время идеалы — не список с действительности, а угаданная умом и воспроизведённая фантазиею возможность того или другого явления. <…> поэту нужен глубокий ум, открывающий идею в факте, общее значение в частном явлении. Поэты, которые опираются на одну фантазию, всегда ищут содержания своих произведений за тридевять земель в тридесятом царстве или в отдалённой древности; поэты, вместе с творческою фантазиею обладающие и глубоким умом, находят свои идеалы вокруг себя.

  Виссарион Белинский, «Русская литература в 1843 году», декабрь
  •  

Мир пошлой повседневности, мир прозы жизни для своего воспроизведения так же требует вдохновения, творчества, таланта и гения, как и мир великих характеров, деяний и страстей. <…> Но зато, когда у писателя нет способности быть даже дагерротипом, — простое списывание с природы бывает у него очень отвратительно: в высоком и патетическом оно переходит у него в сантиментальность и надутость; в комическом и юмористическом — в пошлость и тривиальность, — и в обоих случаях равно никогда не имеет никакого сходства с изображаемою природою.

  — Виссарион Белинский, рецензия на «Типы современных нравов», апрель 1845
  •  

Если в молодые годы ты собирал окурки в кафе «Две чурки» если мыл стаканы в тёмном грязном чулане, зимой укрывался старыми газетами, чтобы не околеть на заиндевелой скамье, заменявшей тебе разом квартиру, спальню и кровать, если двое жандармов таскали тебя в участок за то, что ты спёр у булочника буханку хлеба (не зная ещё, что её проще стянуть из сумки какой-нибудь шествующей с рынка матроны), если прозябал ровно триста шестьдесят пять с четвертью дней в году, словно колибри на каменном дереве, в общем, если поддерживал своё существование планктоном, то тебя нарекут писателем-реалистом и читатель непременно подумает: этот человек знает жизнь, он на своей шкуре испытал то, о чём пишет.

  Борис Виан, «Сколопендр и планктон», 1946
  •  

Все эти претенциозные болваны <…> создают живых, полнокровных существ с помощью чернил и бумаги. <…> Восхитительно! Как будто планете мало трёх миллиардов живых и полнокровных существ! Она и так умирает по их милости.

  Курт Воннегут, «Времетрясение», 1997
  •  

Когда реализм становится миропониманием и методом, он осмысляет действительность в целом. <…>
Подлинно реалистическое мировоззрение не снижает, а возвышает вещи, потому что оно в принципе признает все вещи, существующие в действительности, равноправными объектами познания и потенциальными носителями трагической, героической, лирической эмоции. Это не значит, что реализм не способен к оценке; но он заново дифференцирует жизненные ценности, устанавливает их соотношение — в зависимости от социальной природы, от миропонимания писателя; реализм не исходит от заранее заданной формальной принадлежности понятия к определённой смысловой и лексической категории.

  Лидия Гинзбург, «Пушкин и проблема реализма», 1936
  •  

Реализм буржуазной литературы — критичен, но лишь настолько, насколько критика необходима для классовой «стратегии» — для освещения ошибок буржуазии в борьбе за устойчивость власти.

  Максим Горький, письмо А. С. Щербакову 19 февраля 1935
  •  

Где жизнь, там — поэзия.

  Николай Надеждин, «О происхождении, природе и судьбах поэзии, называемой романтической», 1829
  •  

Реализм — это чёрная месса и ворожба новейшей марки, это автоматы и трупы, имеющие вид человека, управляемые из ада по радио…

  Андрей Синявский, «В тени Гоголя», 1973
  •  

Реалисты преподносят вместе с картофелиной целый ком грязи.[3]

  Роберт Фрост
  •  

Фантастика наших дней — это реальность, увиденная под микроскопом.[4]

  Жан Пьер Шаброль, «Мы, живые», 1956
  •  

Реализм — это миф. Парадоксальным образом в прозу реализма удержан документ.
Никакой документальной литературы не существует. Есть документ — и всё. Документальная литература — это уже искажение сути, подделка подлинника.

  Варлам Шаламов, записная книжка, 1971
  •  

Новый реализм стремится передать ценности, присутствующие одновременно и в действительности, и вне её. В нём есть и налёт идеализма, но не мечтательного и туманного, а сдержанного, хотя, может быть, ещё недостаточно раскрепощенного и трезвого; есть намёк на то, что жизнь требует жертв и люди должны гордиться тем, что сумели выжить в этом мире. У каждого должно быть своё место, каждый должен выполнять свои обязанности. Но вместе с тем писатель относится к жизни с теплотой, ведь она в действительности богаче, чем её изображали писатели приземленного реализма, она разнообразнее и интенсивнее, эта несчастная, нередко проклятая человеческая жизнь. В новом реализме присутствует пока ещё слабое проявление нового жизнеощущения, новой мистики. Суть её в том, что в жизни присутствуют силы, которые, каким бы законам они ни подчинялись, мы, люди, воспринимаем не как закономерные, а скорее как таинственные. Подобное мировоззрение объединяется в новом направлении с естественным взглядом на жизнь.[5]

  Кристиан Эльстер-младший, «Новый реализм» (Nyrealisme), 1918

ДПравить

  •  

Начав свой разговор с новичком с безусловного: «Опирайтесь на опыт, и только на опыт», я почувствую всю ужасающую недостаточность этого наставления, если не добавлю немедленно: «Попытайтесь быть одним из тех людей, для которых ничто не проходит даром».

 

If I should certainly say to a novice, "Write from experience, and experience only," I should feel that this was a rather tantalising monition if I were not careful immediately to add, "Try to be one of the people on whom nothing is lost!"

  Генри Джеймс, «Искусство прозы» (The Art of Fiction), 1884
  •  

Произведения художественной литературы, которые особенно нравятся нынешнему поколению, — это, как правило, те, что показывают жизнь в её истинном виде, содержат лишь такие происшествия, что случаются каждый день, отражают только такие страсти и свойства, что известны каждому, кто имеет дело с людьми.

  Сэмюэл Джонсон
  •  

Суровая жизнь слишком жестока! И если для чьего-то спасения требуется иногда очень немногое, она отказывает и в этом немногом. Вот почему так печальны невыдуманные романы.

  Альфонс Доде, «Фромон младший и Рислер старший» (ч. 3, V), 1874

ЛПравить

  •  

Если роман всерьёз претендует на реалистичность, тут уже ничего не поделаешь: реализм — это не одни удовольствия, но и обязанности. Я полагаю, что автору, предпочитающему замалчивать такие вопросы, следует хотя бы упомянуть о каком-нибудь кустике; а если он его всё-таки не сотворил, то должен принять вытекающие отсюда физиологические, а затем и психологические последствия, небезразличные для дальнейшего развития действия. <…> реализм, если уж стоять за него стеной, и вправду обязывает и может привести в такому сочетанию поноса с ангельской чистотой, которого автор, возможно, предпочёл бы избежать.

  Станислав Лем, «Лолита, или Ставрогин и Беатриче», 1962
  •  

Течение исторического времени воздействует на литературу, словно ветер на огонь: маленькие огоньки гасит, а сильные разжигает. <…> реалистические произведения низкого уровня стареют и из-за этого становятся как бы безмолвными;..

 

Upływ czasu historycznego działa na literaturę niczym wiatr na ogień: małe płomyki gasi, a silne roznieca. <…> utwory realistyczne niskiego lotu starzeją się i przez to stają się jakby nieme;..

  — Станислав Лем, «Послесловие к «Войне миров» Г. Дж. Уэллса», 1974
  •  

Я реалист и не могу закрывать глаза на сюрреализм жизни.[6][7]

  Станислав Ежи Лец
  •  

Разумеется, писатель-реалист, который совсем отказался бы от стилизации и эмоций, оказался бы стоящим за пределами искусства.

  Анатолий Луначарский, «Виктор Гюго. Творческий путь писателя», 1931

МПравить

  •  

Реализм в искусстве останется, несмотря на действительность.[8]

  Геннадий Малкин, «Умнеть надо незаметно»
  •  

Чтобы проникнуть вглубь фактов, надо быть художником, но никто не становится художником за одну ночь. Сначала надо потерпеть крушение, когда аннигилируют все ваши противоречивые представления. Вам надлежит самоустраниться как человеческому существу с тем, чтобы возродиться индивидуальности. Вам надлежит превратиться в каменный уголь и минералы с тем, чтобы работать впредь, исходя из окончательного общего знаменателя собственного «я». Вам надлежит презреть жалость с тем, чтобы смотреть в самый корень естества. Новое небо и новую землю не создать одними только «фактами».

  Генри Миллер, «Тропик Козерога», 1938
  •  

Писатель называет себя художником, а художник не копирует жизнь, он компонует её сообразно своему замыслу. <…> Оглядываясь на искусство прошлого, трудно не заметить, что художники редко придавали большое значение сходству с жизнью. Обычно они использовали жизнь как условную декорацию, а непосредственно копировали её лишь время от времени, когда воображение заводило их слишком далеко и ощущалась потребность возврата к первоисточнику. Применительно к живописи и скульптуре можно даже сказать, что очень большое приближение к жизни всегда означало упадок той или иной школы. <…>
Порой мне кажется, что если потомство захочет узнать, что представлял собою сегодняшний мир, оно обратится не к тем писателям, чьё своеобразие так импонирует современникам, а к писателям посредственным, чья заурядность позволила им описать своё окружение более достоверно.

 

For the novelist claims to be an artist and the artist does not copy life, he makes an arrangement out of it to suit his own purposes. <…> When you look back on the art of the past you can hardly fail to notice that artists have seldom attached great value to realism. On the whole they have used nature to make a formal decoration and they have only copied it directly from time to time when their imagination had taken them so far from it that a return was felt necessary. In painting and sculpture it might even be argued that a very close approximation to reality has always announced the decadence of a school. <…>
It has sometimes seemed to me that if posterity wants to know what the world of to-day was like it will not go to those writers whose idiosyncrasy has impressed our contemporaries, but to the mediocre ones whose ordinariness has allowed them to describe their surroundings with a greater faithfulness.

  Сомерсет Моэм, «Подводя итоги», 1935

ХПравить

  •  

Книги нужно писать о людях, которых знаешь, которых любишь или ненавидишь, а не о тех, которых ещё только изучаешь. И если написать правдиво, все социально-экономические выводы будут напрашиваться сами собой.

 

Books should be about the people you know, that you love and hate, not about the people you study up about. If you write them truly they will have all the economic implications a book can hold.

  Эрнест Хемингуэй, «Старый газетчик пишет » (Old Newsman Writes), декабрь 1934
  •  

… этот термин не вполне подходит к любой писательской школе…

 

… this name never satisfactory in regard to any school of writers…

  Уильям Хоуэллс, рецензия на «Преступление и наказание», сентябрь 1886
  •  

При своём рождении романтизм, подобно реализму в наши дни, стремился углубить в искусстве психологическое начало, сломать все препятствия на пути свободы художественного творчества, вырваться из парализующей художника власти традиций. Весь свой пыл романтики истратили на достижение этой цели, и уже не им, а реалистам выпало утвердить закон верности искусства действительности и соответствия поступков героев жизненным мотивам как непременного условия подлинно великой литературы. Сам по себе такой взгляд на литературу не нов, однако никогда он не характеризовал её смысл и направленность столь полно, как сегодня. Как только реализм изменяет самому себе, как только он сводится к простому нагромождению жизненных фактов, к тому, что жизнь просто запечатлевается, как рельеф на карте, а не отображается, как на художественном полотне, реализм погибает, как погиб романтизм.
<…> вполне можно вообразить, что когда огромная масса читателей, бездумно довольствующаяся ныне побасенками, придёт через достоверное изображение жизни в прозе к постижению смысла явлений, то самую достоверную прозу может превзойти ещё более достоверная форма, соответствующая ходу истории.

 

Romanticism then sought, as realism seeks now, to widen the bounds of sympathy, to level every barrier against aesthetic freedom, to escape from the paralysis of tradition. It exhausted itself in this impulse; and it remained for realism to assert that fidelity to experience and probability of motive are essential conditions of a great imaginative literature. It is not a new theory, but it has never before universally characterized literary endeavor. When realism becomes false to itself, when it heaps up facts merely, and maps life instead of picturing it, realism will perish too.
<…> it is quite imaginable that when the great mass of readers, now sunk in the foolish joys of mere fable, shall be lifted to an interest in the meaning of things through the faithful portrayal of life in fiction, then fiction the most faithful may be superseded by a still more faithful form of contemporaneous history.

  — Уильям Хоуэллс, «Критика и проза», 1891

См. такжеПравить

ПримечанияПравить

  1. 1 2 3 Афористикон, или Самый толковый словарь / составитель К. В. Душенко. — М.: ЭКСМО, 1999.
  2. Kumor L. Pomyślenia, czyli Aforyzmy na każdą okazję ku uciesze i rozwadze spisane. — Warszawa, 1979.
  3. С. Чаковский. Комментарий // Писатели США о литературе. — М.: Прогресс, 1974. — С. 400.
  4. Перевод И. Радченко // Писатели Франции о литературе. — М.: Прогресс, 1978. — С. 322.
  5. Перевод М. Николаевой // Писатели Скандинавии о литературе / cост. К. Е. Мурадян. — М.: Радуга, 1982. — С. 197-8. — 10000 экз.
  6. Myśli nieuczesane odczytane z notesów i serwetek po trzydziestu latach. Przygotowała Lidia Kośka. — Warszawa, Noir sur Blanc, 1996.
  7. Романтики и реалисты // В начале было слово. — 2005.
  8. Малкин Г. Е. Умнеть надо незаметно. Классика современного афоризма. В 3 томах. Т. 2. — М.: РИПОЛ классик, 2008.