Джонатан Свифт

англо-ирландский писатель-сатирик, публицист, философ, поэт и общественный деятель

Джонатан Свифт (англ. Jonathan Swift; 30 ноября 1667 — 19 октября 1745) — выдающийся англо-ирландский писатель-сатирик, публицист, поэт и общественный деятель. Его наиболее известные произведения — роман «Путешествия Гулливера» 1726 года и памфлет «Сказка бочки» 1704.

Джонатан Свифт
Jonathan swift.jpg
Wikipedia-logo-v2.svg Статья в Википедии
Wikisource-logo.svg Произведения в Викитеке
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

ЦитатыПравить

  •  

… вряд ли во всей природе отыщется большее различие, чем между членом палаты общин при исполнении своего общественного назначения и тем же членом в обычных жизненных обстоятельствах. Здесь он позволяет себе быть на одном уровне с остальными смертными; здесь он идёт своим путём сообразно своему рассудку; и скорее станет гордиться своеобычными поступками и мыслями, чем рабски подражать даже мудрейшему из соседей. <…> Но, достигнув дверей собраний, он принимает и являет собой вид вполне преобразившийся; он полагает себя существом высшим перед теми, кто остался за дверями; он вступает в сферу, где низменные привычки человеческой жизни ему никак не понадобятся. Его зачисляют в партию, лидера которой он, может быть, и в лицо не знает, во всяком случае не знает ни его характера, ни намерений. Но его мнения он усваивает и отстаивает с рвением и верой столь же яростными, как у юного школяра, которого научили кричать вслед за философом такой-то секты. У самого члена палаты нет ни мнений, ни мыслей, ни поступков, ни слов, которые он мог бы назвать своими: всё ему сообщил лидер, как будто воздухом накачал. Прежде чем что-нибудь попадёт ему в рот, это не только уже разжёвано, но и переварено. Обученный таким образом, он во всех своих чувствах следует указаниям партии, правой или неправой, и приобретает стойкость и упорство в защите мнений, отнюдь ему не свойственных.[1]глава V

 

… there is hardly to be found through all nature a greater difference between two things, than there is between a representing commoner in the function, of his publick calling, and the same person when he acts in the common offices of life. Here he allows himself to be upon a level with the rest of mortals; here he follows his own reason, and his own way; and rather affects a singularity in his actions and thoughts, than servilely to copy either from the wisest of his neighbours. <…> But when he is got near the walls of his assembly, he assumes and affects an entire set of very different airs; he conceives himself a being of a superiour nature to those without, and acting in a sphere, where the vulgar methods for the conduct of human life can be of no use. He is listed in a party, where he neither knows the temper, nor designs, nor perhaps the person of his leader; but whose opinions he follows and maintains with a zeal and faith as violent, as a young scholar does those of a philosopher, whose sect he is taught to profess. He has neither opinions, nor thoughts, nor actions, nor talk, that he can call his own, but all conveyed to him by his leader, as wind is through an organ. The nourishment he receives, has been not only chewed, but digested, before it comes into his mouth. Thus instructed, he follows the party right or wrong through all his sentiments, and acquires a courage and stiffness of opinion not at all congenial with him.

  — «Рассуждение о раздорах и разногласиях между знатью и общинами в Афинах и Риме…» (A Discourse of the Contests and Dissensions between the Nobles and the Commons in Athens and Rome…), 1701
  •  

Но, пожалуй, скажете вы, палка метлы лишь символ дерева, повернутого вниз головою. Подождите, что же такое человек, как не существо, стоящее на голове? Его животные наклонности постоянно одерживают верх над разумными, а голова его пресмыкается во прахе — там, где надлежит быть его каблукам. И все же, при всех своих недостатках, он провозглашает себя великим преобразователем мира и исправителем зла, устранителем всех обид; он копается в каждой грязной дыре естества, извлекая на свет открытые им пороки, и вздымает облака пыли там, где её прежде не было, вбирая в себя те самые скверны, от которых он мнит очистить мир.
Свои последние дни растрачивает он в рабстве у женщин, и притом наименее достойных. И когда износит себя дотла, то, подобно брату своему, венику, выбрасывается вон либо употребляется на то, чтобы разжечь пламя, у которого могли бы погреться другие. — Свифт в качестве домашнего священника одной дамы был вынужден каждый день читать ей вслух «Благочестивые размышления» Роберта Бойля (Occasional Reflections upon Several Subjects); не разделяя её восхищения книгой и устав от этой обязанности, он сочинил и прочёл эту пародию, которую дама приняла за подлинный фрагмент «Размышлений»[2]; перевод: М. А. Шерешевская, 1955

 

But a broomstick, perhaps you will say, is an emblem of a tree standing on its head; and pray what is a man but a topsy-turvy creature, his animal faculties perpetually mounted on his rational, his head where his heels should be, grovelling on the earth? And yet, with all his faults, he sets up to be a universal reformer and corrector of abuses, a remover of grievances, rakes into every slut’s corner of nature, bringing hidden corruptions to the light, and raises a mighty dust where there was none before, sharing deeply all the while in the very same pollutions he pretends to sweep away. His last days are spent in slavery to women, and generally the least deserving; till, worn to the stumps, like his brother besom, he is either kicked out of doors, or made use of to kindle flames for others to warm themselves by.

  «Размышления о палке от метлы» (A Meditation Upon A Broomstick), 1704 [1711]
  •  

Хотя Диоген жил в бочке, быть может, <…> под грязными лохмотьями скрывалось столько же гордости, как под пышной одеждой божественного Платона.[3]

 

Though Diogenes lived in a tub, there might be <…> as much pride under his rags, as in the fine spun garments of the divine Plato.

  — «Не претендующее на оригинальность эссе о свойствах ума» (A Tritical Essay upon the Faculties of the Mind), 1707
  •  

Законы точно паутина, в которую попадает мелкая мошкара, но через которую прорываются шершни и осы.[3]

 

After which, laws are like cobwebs, which may catch small flies, but let wasps and hornets break through.

  — там же
  •  

В этом мире нет ничего постоянного, кроме непостоянства;..[4]сходно с фразой Овидия: «И постоянна она в непостоянстве одном» («Скорбные элегии», V, 8, 18)[4]

 

There is nothing in this world constant, but inconstancy;..[5]

  — там же
  •  

Там, где одно лицо или группа лиц, не представляющая всей страны, захватывает в свои руки власть, там налицо злоупотребление ею. Поэтому я исключаю всякую насильственную власть — её я считаю, несмотря на все противоположные утверждения Гоббса и Филмера, злом худшим, чем анархия: дикарь счастливее раба.
<…> тот, кто проповедует абсолютную власть, вручённую одному лицу, <…> должен считаться во всех свободных странах врагом человечества.[6]:гл.8

 

This distinction excludes arbitrary power, in whatever numbers; which, notwithstanding all that Hobbes, Filmer, and others have said to its advantage, I look upon as a greater evil than anarchy itself, as much as a savage is in a happier state of life, than a slave at the oar.
<…> whoever argues in defence of absolute power in a single person <…> in all free states to be treated as the common enemy of mankind.

  — «Уважительные размышления английского церковника о религии и правительстве» (The Sentiments of a Church of England Man with Respect to Religion and Government), 1708
  •  

… источники великих событий, как и великих рек, бывают столь мутны и ничтожны, что ради чести и славы лучше, когда они остаются скрытыми… — перевод: М. А. Шерешевская

 

the first springs of great events, like those of great rivers, are often so mean and so little, that in decency they ought to be hid…

  — «Несколько непредвзятых мыслей о нынешнем положении дел в Ирландии» (Some Free Thoughts upon the Present State of Affairs), 1714 [1741]
  •  

… я отнюдь не убеждён, что обыкновение громоздить тайну на тайне не приводит в конце концов к уничтожению взаимной доверенности и сообщительности, необходимым в известной мере между всеми, кто причастен к управлению государственными делами. Ибо, как мне не раз приходилось наблюдать, затруднения, вызванные разногласиями среди тех, кому надлежит отдавать распоряжения, имели не менее дурные последствия, нежели те, какие могли бы произойти от разглашения тайны. Сдаётся мне, что, когда возводят здание, проект его рождается в одной-единственной голове; каменщикам достаточно получить приказ обтесать камни до указанной формы и установить в указанном месте, но подрядчики должны знать замысел в целом, без чего они просто не сумеют отдавать приказания.

 

… am I altogether convinced, that this habit of multiplying secrets, may not be carried on so far, as to stop that communication which is necessary, in some degree, among all who have any considerable part in the management of publick affairs: because I have observed the inconveniencies arising from a want of love between those who were to give directions, to have been of as ill consequence, as any that could happen from the discovery of secrets. I suppose, when a building is to be erected, the model may be the contrivance only of one head; and it is sufficient that the under-workmen be ordered to cut stones into certain shapes, and place them in certain positions: but the several master builders must have some general knowledge of the design, without which they can give no orders at all.

  — там же
  •  

Нашим внукам останется сомнительное удовольствие любоваться несколькими тряпками, развешанными в Вестминстер-Холле и обошедшимися в сотню миллионов, проценты по которым им придётся платить, хвастаясь при этом, по обычаю нищих, тем, как богаты и славны были их деды. <…>
Мы вели войну, чтобы помочь карьере и богатству одного семейства, чтоб обогатить ростовщиков и биржевых маклеров, чтоб споспешествовать опасным планам политической группировки.[6]:гл.11см. комментарий М. Ю. Левидова от слов «Впервые в Англии, да и в Европе…»[6]:гл.11

 

It will no doubt be a mighty comfort to our grandchildren, when they see a few rags hung up in Westminster-hall, which cost a hundred millions, whereof they are paying the arrears, to boast as beggars do, that their grandfathers were rich and great. <…>
We have been fighting to raise the wealth and grandeur of a particular family; to enrich usurers and stockjobbers, and to cultivate the pernicious designs of a faction, by destroying the landed interest.

  — «Поведение союзников и прошлого министерства в вопросах нынешней войны» (The Conduct of the Allies, and of the late Ministry, in beginning and carrying on the present War), 1711
  •  

… рассуждение никогда не поможет человеку исправить дурное мнение, которое путём рассуждений он никогда не приобретал…

 

… reasoning will never make a man correct an ill opinion, which by reasoning he never acquired…

  — «Письмо юному священнику» (Letter to a Young Clergyman), 9 января 1720
  •  

«Банк ругателей, или парламентское обеспечение для учреждения нового Банка в Ирландии, в каковом рассматривается медицинское употребление брани»[7]

 

The Swearers Bank, or Parliamentary Security for Establishing a New Bank in Ireland. Wherein the Medical Use of Oaths is Considered

  — название памфлета, 1720
  •  

В священном писании достаточно выразительных напоминаний о жалкой участи человека в течение всей его жизни: о его слабости, гордыне и суетности, о его непомерных желаниях и постоянных разочарованиях; о господстве над ним его страстей и помрачениях его разума; о его лживых надеждах и действительных, а равно и воображаемых страхах <и т.п.> И мудрецы во все времена размышляли о том же.[8]

 

The holy Scripture is full of expressions to set forth the miserable condition of man during the whole progress of his life; his weakness, pride, and vanity; his unmeasurable desires, and perpetual disappointments; the prevalency of his passions, and the corruptions of his reason his deluding hopes, and his real, as well as imaginary fears: <…> and the wise men of all ages have made the same reflections.

  — «Об удовлетворении жалких людей» (On the poor Man's Contentment), 1726
  •  

В глазах света вы будете молодой и красивой лишь несколько лет; а в глазах своего супруга, потому что он не дурак, — лишь несколько месяцев;..[9]

 

You have but a very few years to be young and handsome in the eyes of the world; and as few months ro be so in the eyes of a husband, who is not a fool;..

  — «Письмо к очень юной леди по поводу её замужества» (A letter to a Very Young Lady on Her Marriage), 1727
  •  

Я испытываю мало уважения к представительницам вашего пола… <…> они собираются в кружок, где развлекают себя обсуждением цен на кружева, шёлк, а также нарядов, виденных ими на прихожанах в церкви или посетительницах в игорном доме. Они столь подробно изучают каждую складку платья друг друга, расточая при этом комплименты, будто благополучие целого света зависит от покроя или цвета их нарядов.
<…> чаще всего женщины предпочитают обсуждать с сидящей рядом соседкой, насколько тяжёл новый веер. <…>
Мне хорошо известно, что те, кого считают образованными дамами, лишаются доверия из-за излишней болтливости и самомнения;..[10]

 

As little respect as I have for the generality of your sex… <…> in a separate club entertain each other with the price and choice of lace and silk, and what dresses they liked or disapproved at the church or the playhouse. And when you are among yourselves, how naturally, after the first compliments, do you apply your hands to each others lappets, and ruffles, and mantuas; as if the whole business of your lives, and the publick concern of the world, depended upon the cut or colour of your dress.
<…> as it is the usual custom, and consult with the woman, who sits next her, about a new cargo of fans. <…>
I know very well, that those who are commonly called learned women, have lost all manner of credit by their impertinent talkativeness and conceit of themselves;..

  — там же
  •  

— Вы невинны, как дьявол в двухлетнем возрасте.[11]

 

"You are as innocent as a devil of two years old."

  — «Правила светской беседы» (Polite conversation), 1731
  •  

— Честное слово, это так хорошо сказано, словно я сам это сказал![9]

 

"Faith, that's as well said as, if I had said it myself."

  — там же
  •  

А что, если церкви — это усыпальницы не только для мёртвых, но и для живых?[12]

  •  

Напиши копотью свечки своё имя и имя своей милой на потолке кухни или людской, чтобы показать свою учёность. <…>
Смазывай маслом до самых ручек каминные щипцы, кочергу и лопатку не только для того, чтобы они не ржавели, но и для того, чтобы людям, любящим соваться не в своё дело, неповадно было мешать жар в печи и изводить хозяйский уголь. — перевод: Е. А. Лопырева, 1955

 

Write your own name and your sweetheart's, with the smoke of a candle on the roof of the kitchen, or the servants hall, to show your learning. <…>
Oil the tongs, poker, and fireshovel, up to the top, not only to keep them from rusting, but likewise to prevent meddling people from wasting your master's coals with stirring the fire.

  — «Наставления слугам» (Directions to Servants), начато в 1731, опубл. в 1745
  •  

Да здравствуют безделки![8]

 

Vive le bagatelle![13] или Vivent les bagatelles!

  — его девиз последних лет
  •  

Проходи, путник, и подражай, если сможешь, по мере сил смелому защитнику свободы — перевод: Е. Чекалова, 1987

 

Abi Viator
Et imitare, si poteris
Strenuum pro virili
Libertatis Vindicatorem

  — окончание автоэпитафии, 1740[2]

«Рассуждения о различных предметах, нравственные и занимательные»Править

Thoughts on various Subjects, moral and diverting[14] — афоризмы 1706 года, опубликованные в 1711[2].
  •  

Беглость речи у многих мужчин и у большей части женщин обыкновенно проистекает из скудости тем и скудости слов, ибо тот, кто хорошо владеет языком и чья голова полна мыслей, склонен в разговоре осторожно выбирать то и другое, тогда как обычные болтуны обладают всего лишь одним набором мыслей и одним набором слов, в которые они эти мысли облекают и которые всегда вертятся у них на языке. Так легче выйти из церкви, когда она почти опустела нежели пробиться сквозь толпу, теснящуюся у дверей.

 

The common fluency of speech in many men, and most women, is owing to a scarcity of matter, and a scarcity of words; for whoever is a master of language, and has a mind full of ideas, will be apt in speaking to hesitate upon the choice of both; whereas common speakers 'have only one set of ideas, and one set of words to clothe them in; and these are always ready at the mouth : so people come faster out of a church when it is almost empty, than when a crowd is at the door.

  •  

В ответ на замечание, что народ недоволен, некий знаменитый министр сказал: «Фу, несколько дураков разорались в кофейне и вообразили, будто слышат не собственные голоса, а глас народа».

 

When somebody was telling a certain great minister that people were discontented; "Pho, said he, half a dozen fools are prating in a coffeehouse, and presently think their own noise about their ears is made by the world."

  •  

В спорах, как на войне, слабейшая сторона зажигает ложные огни и производит оглушительный шум, чтобы противник думал, будто она гораздо многочисленнее и сильнее, нежели в действительности.

 

It is in disputes as in armies, where the weaker side sets up false lights, and makes a great noise, to make the enemy believe them more numerous and strong than they really are.

  •  

Веры нашей достаточно лишь для того, чтобы возненавидеть наших ближних, но не для того, чтобы их возлюбить.

 

We have just enough religion to make us hate, but not enough to make us love one another.

  •  

Вторая половина жизни умного человека уходит на то, чтобы исправить последствия всех глупостей, предрассудков и заблуждений, коим он был подвержен в первой.

 

The latter part of a wise man’s life is taken up in curing the follies, prejudices, and false opinions he had contracted in the former.

  •  

Говорят, что в младенческие, детские и юношеские годы принцы выказывают необычайные способности, остроумие и поражают своим красноречием. Остаётся лишь удивляться, что на свете столько многообещающих принцев и столько никуда не годных королей! Если они умирают молодыми, их превозносят как чудо мудрости и добродетели, а если они живут долго, то часто из чуда превращаются в чудовище.

 

Princes in their infancy, childhood, and youth, are said to discover prodigious parts and wit, to speak things that surprise and astonish; strange, so many hopeful princes* and so many shameful kings ! If they happen to die young, they would have been prodigies of wisdom and virtue : if they live, they are often prodigies indeed, but of another sort.

  •  

Если бы человек с юных лет и до старости записывал все свои мысли о любви, политике, религии, науке и тому подобном, какая в конце концов скопилась бы груда непоследовательных и противоречивых суждений!

 

If a man would register all his opinions upon love, politics, religion, learning, etc., beginning from his youth and so go on to old age, what a bundle of inconsistencies and contradictions would appear at last!

  •  

Жалобы — наше самое обильное приношение небесам и самая искренняя часть нашей набожности.[9]менее точный перевод начала: Нытьё — та дань, которая больше всего угодна небесам…[15]

 

Complaint is the largest tribute Heaven receives, and the sincerest part of our devotion.

  •  

Казалось бы, ложь — дело простое и доступное каждому, а между тем ни разу мне не приходилось видеть лжеца, который удачно соврал бы три раза кряду…[15]

 

As universal a practice as lying is, and as easy a one as it seems, I do not remember to have heard three good lies in all my conversation…

  •  

Когда в свете является истинный гений, его легко узнать по тому, что против него дружно ополчаются все тупицы.

 

When a true genius appears in the world you may know him by this sign; that the dunces are all in confederacy against him.

  •  

Когда врачи говорят о религии, они уподобляются мясникам, рассуждающим о жизни и смерти.[15]

 

Physicians ought not to give their judgment of religion, for the same reason that butchers are not admitted to be jurors upon life and death.

  •  

Когда мы желаем или домогаемся какого-либо предмета, мы замечаем лишь его достоинства; когда же мы его получили, мы замечаем лишь его недостатки.

 

When we desire or solicit anything, our minds run wholly on the good side or circumstances of it; when it is obtained, our minds run wholly on the bad ones.

  •  

Любимым развлечением мужчин, детей и прочих зверей является потасовка.[15]

 

Most sorts of diversion in men, children, and other animals, is an imitation of fighting.

  •  

Люди с узкими душами — как бутылки с узкими горлышками: чем меньше в них содержится, тем шумнее содержимое выливается наружу…[6]:гл.6

 

It is with narrow-souled people as with narrow-necked bottles: the less they have in them the more noise they make in pouring it out.

  •  

… мало кто знает собственные сильные стороны. В людях, как в земле, есть иногда золотоносная жила, о существовании которой неведомо владельцу.[3]

 

… few know their own strength. It is in men as in soils, where sometimes there is a vein of gold, which the owner knows not of.

  •  

Некоторые, стремясь искоренить предрассудок, истребляют заодно добродетель, честность и религию.[15]

 

Some men, under the notion of weeding out prejudices, eradicate virtue, honesty, and religion.

  •  

Ни один умный человек никогда не хотел быть моложе своих лет.

 

No wise man ever wished to be younger.

  •  

Обыкновенно говорят, что у королей длинные руки; я предпочёл бы, чтобы у них были столь же длинные уши. — очевидно, чтобы слушать советы, а не ослоподобия

 

Kings are commonly said to have long hands; I wish they had as long ears.

  •  

Причина малого числа счастливых браков состоит в том, что молодые женщины озабочены изготовлением сетей, а не клеток.

 

The reason why so few marriages are happy, is, because young ladies spend their time in making nets, not in making cages.

  •  

Религия, кажется, выросла из младенческого возраста и уже не требуется чудес, чтоб её нянчить.

 

Religion seems to have grown an infant with age, and requires miracles to nurse it, as it had in its infancy.

  •  

Тщеславие — признак скорее унижения, нежели гордости. Тщеславные люди любят разглагольствовать о том, какие почести им оказывали, в каком благородном обществе они вращались и так далее, чем ясно показывают, Что этих почестей они отнюдь не заслужили, и что если бы не их собственные россказни, друзья никогда бы этому не поверили, между тем как человек поистине гордый считает самые большие почести ниже своего достоинства и вследствие этого презирает хвастовство.

 

To be vain, is rather a mark of humility than pride. Vain men delight in telling what honours have been done them, what great company they have kept, and the like, by which they plainly confess that these honours were more than their due, and such as their friends would not believe, if they had not been told: whereas a man truly proud, thinks the greatest honours below his merit, and consequently scorns to boast.

  •  

Суеверие — хандра души. — неверный перевод: Религия — болезнь души[11]

 

Superstition is the spleen of the soul.

  •  

Удовлетворять наши нужды посредством ограничения наших желаний, как предлагают стоики, всё равно, что обрубать ноги тем, кому нужны башмаки.

 

The Stoical scheme of supplying our wants by lopping off our desires, is like cutting off our feet when we want shoes.

  •  

Я не встретил ни одного человека, который не умел бы терпеливо, как истый христианин, выносить несчастья ближнего своего…[6]:гл.6

 

I never knew any man in my life, who could not bear another's misfortunes perfectly like a Christian.

  •  

Я не помню, числятся ли советы в списке потерянных вещей, которые, по словам Ариосто, итальянский поэт, можно найти на Луне, но они, равно как и потерянное время, должны находиться именно там. — речь об эпизоде из поэмы «Неистовый Роланд»: утраченный Роландом от любви рассудок обнаруживается на луне, где в склянках хранится рассудок многих людей, потерявших его на земле[2]

 

I forget whether Advice be among the lost things which Aristo says are to be found in the moon; that and Time ought to have been there.

  •  

Я сетую на то, что колода плохо перемешана, только до тех пор, пока мне не придёт хорошая карта.[15]

 

I must complain the cards are ill shuffled, till I have a good hand.

«Продолжение рассуждений о различных предметах»Править

Thoughts on various Subjects continued[14] — афоризмы, опубликованные в разное время, а также посмертно в собрании сочинений 1766 г.[2]
  •  

Бывает, что я читаю книгу с удовольствием и при этом ненавижу её автора.[15]трюизм

 

Sometimes I read a book with pleasure, and detest the author.

  •  

Во все панегирики подмешан мак.

 

All panegyrics are mingled with an infusion of poppy.

  •  

Два правила для любого царедворца: всегда хранить спокойствие и никогда не хранить своё слово.

 

The two maxims of any great man at court, are, al ways to keep his countenance, and never to keep his word.

  •  

Если бы умные и гениальные люди в своих сочинениях никогда не жаловались на критиков и хулителей, грядущий век не узнал бы, что у них таковые были.

 

If the men of wit and genius would resolve never to complain in their works of critics and detractors, the next age would not know that they ever had any.

  •  

Коль скоро великий смысл нашей религии в единении духовного и человеческого, как странно бывает видеть некоторые духовные трактаты, начисто лишённые человеколюбия.[15]

 

Since the union of divinity and humanity is the great article of our religion, it is odd to see some clergymen, in their writings of divinity, wholly devoid of humanity.

  •  

Лакей должен снимать шляпу перед каждым встречным, и потому у Меркурия, юпитерова лакея, к шапке приделаны крылья.

 

A footman's hat should fly off to every body; and therefore Mercury, who was Jupiter's footman, had wings fastened to his cap.

  •  

Люди выдающихся способностей часто неудачно ведут государственные дела, ибо в силу своего воображения не склонны идти проторенным путём. <…> я обратил внимание на то, что писари в канцелярии лорда Болингброка для разрезания бумаги пользуются тупым ножом из слоновой кости, который, находясь в твёрдой руке, аккуратно разрезает сложенные листы, тогда как острый перочинный нож именно по причине своей остроты часто сбивается со складки и комкает бумагу.

 

Men of great parts are often unfortunate in the management of public business, because they are apt to go out of the common road by the quickness of their imagination. <…> the clerks in [Lord Bolingbroke's] office used a sort of ivory knife with a blunt edge to divide a sheet of paper, which never failed to cut it even, only requiring a steady hand; whereas if they should make use of a sharp penknife, the sharpness would make it go often out of the crease and disfigure the paper.

  •  

Произвол служит таким же естественным предметом искушения для правителей, как вино и женщины для юноши, взятка для судьи, скупость для старца или суетность для женщин.

 

Arbitrary power is the natural object of temptation to a prince, as wine or women to a young fellow, or a bribe to a judge, or avarice to old age, or vanity to a woman.

  •  

Сладкоречив и остроумие подобны бритве, которую правят на оселке, предварительно смазав его маслом.

 

Eloquence smooth and cutting, is like a razor whetted with oil.

  •  

Слонов всегда изображают меньше натуральной величины, а блоху — всегда больше.

 

Elephants are always drawn smaller than life, but a flea always larger.

  •  

Рукопись со стихами, хранящаяся в кабинете и показанная лишь нескольким друзьям, похожа на девственницу, которой многие добиваются и восхищаются, но будучи напечатанной, она напоминает публичную девку, которую всякий может купить за полкроны.[16]

 

A copy of verses kept in the cabinet, and only shown to a few friends, is like a virgin much sought after and admired; but when printed and published, is like a common whore, whom any body may purchase for half a crown.

Эссе для журнала «Исследователь»Править

перевод: М. А. Шерешевская, 1987
  •  

Предмет, усердно пускаемый в ход еженедельными подстрекателями, — молодой Претендент, обитающий во Франции, которому вся их свора весьма обязана своим влиянием и, надо думать, не преминет, как только сие будет в её власти, принести свою признательность, так же как прежде была готова принести её из любви к частым переворотам предполагаемому его отцу. Но всё это — часть тайной истории, которая, надеюсь, рано или поздно станет явной <…>. Нынче же «претендент» нечто вроде магического слова, коим сии джентльмены безраздельно владеют: государственный секретарь пожелал уйти в отставку — не иначе как за этим стоит Претендент; королева распустила парламент — не иначе как она задумала отречься от престола и посадить на него Претендента. С полдюжины маклеров мошенничают в Биржевой аллее — и тут ищи Претендента с его сворой. Можно подумать, те, кто постоянно кричит о Претенденте, делают это с единственной целью — притупить в нас чувство опасности; или для того распространяют о нём ложные слухи, дабы мы забыли об осторожности, и, когда он действительно нагрянет, с их молчаливого согласия, им уже не поверили бы; иными словами, они стараются сослужить нам ту же службу, что в известной притче пастушонок своими воплями: «Волк! Волк!» Или, может быть, для того пугают нас Претендентом, что полагают, он подобен тем болезням, кои вызываются страхом. Неужели им не приходит на мысль, что нынешние министры преданы нашей государыне по крайней мере не меньше, чем иные прежние — нашей церкви?

 

Topick of great use to these weekly inflamers, is, the young Pretender in France to whom their whole party is in a high measure indebted for all their greatness; and whenever it lies in their power, they may perhaps return their acknowledgments, as, out of their zeal for frequent revolutions, they were ready to do to his supposed father; which is a piece of secret history, that I hope will one day see the light <…>. But at present, the word Pretender, is a term of art in their profession. A secretary of state cannot desire leave to resign, but the Pretender is at bottom; the queen cannot dissolve a parliament, but it is a plot to dethrone herself and bring in the Pretender; half a score stock-jobbers are playing the knave in Exchange-alley, and there goes the Pretender with a sponge. One would be apt to think, they bawl out the Pretender so often, to take off the terrour; or tell so many lies about him, to slacken our caution, that when he is really coming, by their connivance, we may not believe them; as the boy served the shepherds about the coming of the wolf; or perhaps they scare us with the Pretender, because they think he may be like some diseases, that come with a fright. Do they not believe, that the queen's present ministry love her majesty, at least as well as some loved the church?

  — №15 (16 ноября 1710)
  •  

Существенные перемены оказывают на государства действие, сходное с тем, какое гроза производит в жидкости: вся муть подымается на поверхность — самая низкая чернь оказывается во главе государства и, дабы удержаться у власти, спешит выставить знатные роды и иных приверженцев прежнего правительства врагами нации.

 

All great changes have the same effects upon commonwealths, that thunder has upon liquors, making the dregs fly up to the top; the lowest plebeians rise to the head of affairs, and there preserve themselves, by representing the nobles, and other friends to the old government, as enemies to the publick.

  — №24 (8 января 1711)
  •  

Мистер Харли удостоился чести трижды кряду быть избранным спикером Палаты общин. <…> Тем не менее, вынужден признать, и он не чужд человеческих слабостей: самые горячие его почитатели не станут отрицать, что он не мастер ни в карты, ни в кости, а в скачках так и вообще ничего не смыслит. И ещё: спасая миллионы народных денег, не задумывается над тем, скольким достойным соотечественникам он помешает нагреть на них руки.
<…> мистер Сент-Джон с юных лет обратив данные ему природой таланты и достигнутые искусством совершенства на ведение общественных дел, снискал себе — в век, когда человечество поглощено в основном пустяками и глупостями, — признание при дворе и в парламенте. Нельзя, однако, не пожалеть, что он доныне так и не приобрёл вид человека занятого и важного, а также не постиг начал высшей премудрости — умения быть недоступным. К тому же он явно так и не познал науки о том, как надобно пользоваться книгами, и вместо того, чтобы умножать их число на полках, зачитывает чуть ли не до дыр. Брал бы пример с некоего великого мужа из числа моих знакомцев, который знает иную книгу по корешку лучше, нежели друга в лицо, хотя ни разу не имел дела с первой, с последним же встречается изо дня в день.

 

Mr. Harley had the honour of being chosen speaker successively to three parliaments. <…> Yet, with all these virtues, it must be granted, there is some mixture of human infirmity. His greatest admirers must confess his skill at cards and dice to be very low and superficial: in horseracing he is utterly ignorant; then, to save a few millions to the publick, he never regards how many worthy citizens he hinders from making up their plumb.
<…> Mr. St. John from his youth applying those admirable talents of nature, and improvements of art, to publick business, grew eminent in court and parliament, at an age when the generality of mankind is employed in trifles and folly. It is to be lamented, that he has not yet procured himself a busy, important countenance; nor learned that profound part of wisdom, to be difficult of access. Besides, he has clearly mistaken the true use of books, which he has thumbed and spoiled with reading, when he ought to have multiplied them on his shelves: not like a great man of my acquaintance, who knew a book by the back, better than a friend, by the face; although he had never conversed with the former, and often with the latter.

  — №26 (1 февраля 1711)

№14 (10 ноября 1710)Править

  •  

Иногда политическая ложь рождается из головы получившего отставку государственного деятеля, который передаёт своё дитя черни, чтобы та его вынянчила и выпестовала. Иногда она появляется на свет убогим недоноском и лишь благодаря непрестанному уходу обретает вид, а порою её производят в полной форме, которая от ухода все больше утрачивается. Нередко она рождается обычным младенцем, который со временем набирает вес и силу, а иной раз является в жизнь созревшей и налитой, а потом всё убывает и усыхает. Иногда она знатного рода, иногда — семя биржевого маклера. Порою, выдираясь из лона, орёт во всё горло, а бывает, даёт о себе знать только шепотом. Я знаю ложь, что шумит сейчас на полкоролевства и из гордости и величия отрекается от собственных родителей, а помнится, было время, когда изливалась она тихим шепотом. И в заключение добавлю: если ложь рождается без жала, то является мертворожденной, а если со временем лишается оного, то тут же умирает.

 

A political lie is sometimes born out of a discarded statesman's head, and thence delivered to be nursed and dandled by the rabble. Sometimes it is produced a monster, and licked into shape: at other times it comes into the world completely formed, and is spoiled in the licking. It is often born an infant in the regular way, and requires time to mature it; and often it sees the light in its full growth, but dwindles away by degrees. Sometimes it is of noble birth; and sometimes the spawn of a stock-jobber. Here it screams aloud at the opening of the womb; and there it is delivered with a whisper. I know a lie, that now disturbs half the kingdom with its noise, which, although too proud and great at present to own its parents, I can remember its whisperhood. To conclude the nativity of this monster; when it comes into the world without a sting, it is still-born; and whenever it loses its sting, it dies.

  •  

Политического лжеца отличает от других, наделённых тем же свойством, существенная черта: он должен обладать короткой памятью, дабы в ежечасно меняющихся обстоятельствах уметь высказывать мнения, обратные собственным, или отстаивать любое из двух противоположных, сообразуясь с расположением лиц, с которыми он сообщается.

 

There is one essential point, wherein a political liar differs from others of the faculty; that he ought to have but a short memory, which is necessary, according to the various occasions he meets with every hour of differing from himself, and swearing to both sides of a contradiction, as he finds the persons disposed with whom he has to deal.

  •  

Редкая ложь отмечена печатью своего создателя, и любой заядлый враг правды может пускать её тысячами, не будучи уличён в авторстве. К тому же как у самого низкопробного писаки всегда сыщутся читатели, так и у заведомого лжеца — охотники ему верить, а ведь часто достаточно, чтобы ложь хотя бы час почиталась за истину, и дело сделано, а больше ничего и не надобно. Молва летит на крыльях, правда, прихрамывая, плетётся вослед, и когда людям открывается обман — поздно: время ушло, маневр удался, лживое слово врезалось в память. А потом маши кулаками после драки — всё равно, что человек, нашедшийся с ответом, когда спор уже закончен и компания разошлась, или врач, сыскавший верное средство для больного, когда тот уже умер.

 

Few lies carry the inventor's mark, and the most prostitute enemy to truth, may spread a thousand without being known for the author: besides, as the vilest writer has his readers, so the greatest liar has his believers: and it often happens, that if a lie be believed only for an hour, it has done its work, and there is no farther occasion for it. Falshood flies, and truth comes limping after it; so that when men come to be undeceived, it is too late; the jest is over, and the tale has had its effect: like a man, who has thought of a good repartee, when the discourse is changed, or the company parted; or like a physician, who has found out an infallible medicine, after the patient is dead.

ПоэзияПравить

По воспоминаниям современниковПравить

  •  

Что касается Ирландии, то здесь меня любят только мои старые друзья — чернь, и я отвечаю на их любовь взаимностью, ибо не знаю никого другого, кто бы этого заслуживал.[17]

  — слова одному своему знакомому, 1720-е
  •  

… [около 1725] Архиепископ Боултер <…> обвинил Декана в том, что тот возмущает против него «чернь», Свифт ответил: «Я — возбуждать толпу! Да стоит мне пошевелить пальцем — и она разорвёт вас на куски».[17]

 

… archbishop [Boulter] <…> charged the Dean with inflaming the mob, "I inflame them?" retorted Swift," were I to lift but a finger, they would tear you to pieces."[18]

  •  

Однажды один шериф устроил приём и среди прочих тостов провозгласил: «Господин настоятель, выпьем за ирландскую торговлю», — Свифт быстро ответил: «Сэр, я не пью за покойников!»[19]

  •  

Однажды Свифт увидел большую толпу [дублинцев], собравшуюся перед дверью его деканата на Кевин-стрит, и, расспросив о причине этого, узнал, что они пришли посмотреть солнечное затмение. Он немедленно послал за бидлем и рассказал, что тот должен сделать. Бидль побежал к колоколу и начал трезвонить, после чего обратился к толпе: «Слушайте, слушайте все, да будет вам известно, что по воле и к удовольствию декана Собора Святого Патрика затмение отложено на завтра до этого же часа. Потому как Бог хранит короля, а также уважает декана». Толпа после этого заявления немедленно разошлась; только некоторые, более хитрые, чем остальные, поклялись, что не потеряют ещё один день — потому что декану, который был большим шутником, могло прийти в голову снова отложить затмение и повторно оставить их в дураках. — парафразируется многими биографами Свифта

 

One day Swift observed a great rabble assembled in a large space before the deanery door in Kevin street, and upon inquiring the cause of this, was told it was to see the eclipse. He immediately sent for the beadle, and gave him his lesson what he should do. Away ran Davy for his bell, and after ringing it some time among the crowd, bawled out, "O yes, O yes, all manner of persons concerned, are desired to take notice, that it is the dean of St. Patrick's will and pleasure, that the eclipse be put off till this hour to morrow. So God save the king, and his reverence the dean." The mob upon this notice immediately dispersed; only some, more cunning than the rest, swore they would not lose another afternoon, for that the dean, who was a very comical man, might take it into his head to put off the eclipse again, and so make fools of them a second time.[20]

  — анекдот, после 1725

Без первоисточниковПравить

  •  

Выдержки, изречения и прочее подобны зажигательным стёклам: они собирают лучи ума и знания, рассеянные в произведениях писателей, и силой и живостью сосредоточивают эти лучи в сознании читателей.[3]

  •  

Когда мы стремимся к чему-то, это что-то представляется нам исключительно в положительном свете; но вот цель достигнута, и теперь уже в глаза бросаются лишь отрицательные стороны нашего предприятия.[15]

  •  

Развлечение — это счастье тех, кто не умеет думать…[6]:гл.6вероятно, трюизм

  •  

Сердиться — это значит мстить самому себе за ошибки других.[6]:гл.6

 

To o get angry is like to revenge yourself for the guilt of others.

  •  

Спор — беседа наихудшего сорта.[9]

  •  

Только несчастные верят во власть судьбы. Счастливые мира сего приписывают себе самим все успехи, которых они достигают.[3]

  •  

Хорошими манерами обладает тот, кто наименьшее количество людей ставит в неловкое положение.[21]вероятно, трюизм

Статьи о произведенияхПравить

О СвифтеПравить

ПримечанияПравить

  1. Муравьёв В. С. Джонатан Свифт. — М.: Просвещение, 1968. — С. 108-9 (гл. 3).
  2. 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 В. Рак. Комментарии // Джонатан Свифт. Избранное. — Л.: Художественная литература, 1987. — С. 391-394, 407-441.
  3. 3,0 3,1 3,2 3,3 3,4 Энциклопедия мудрости / составитель Н. Я. Хоромин. — Киев: книгоиздательство «Пантеон» О. Михайловского, 1918. — (переизд.: Энциклопедия мысли. — М.: Русская книга, 1994.)
  4. 4,0 4,1 Большой словарь цитат и крылатых выражений / составитель К. В. Душенко. — М.: Эксмо, 2011.
  5. Knowles E. The Oxford Dictionary of Quotations. Oxford, 2001, p. 747.
  6. 6,0 6,1 6,2 6,3 6,4 6,5 6,6 М. Ю. Левидов. Путешествие в некоторые отдалённые страны мысли и чувства Джонатана Свифта… — М.: Советский писатель, 1939.
  7. Ю. Д. Левин и М. А. Шерешевская. Примечания // Джонатан Свифт. Памфлеты. — М.: ГИХЛ, 1955. — С. 311.
  8. 8,0 8,1 Муравьёв В. С. Путешествие с Гулливером. — М.: Книга, 1972. — С. 110-1. — (Судьбы книг).
  9. 9,0 9,1 9,2 9,3 Джонатан Свифт // Мастера Афоризма: от Возрождения до наших дней (изд. 3-е, исправленное) / составитель К. В. Душенко. — М.: Эксмо, 2006.
  10. Лабутина Т. Л. Воспитание и образование англичанки в XVII веке. — СПб.: Алетейя, 2001.
  11. 11,0 11,1 Афоризмы. Золотой фонд мудрости / сост. О. Еремишин — М.: Просвещение, 2006.
  12. А. Я. Ливергант. [Предисловие] // Джонатан Свифт. Письма // Вопросы литературы. — 1999. — № 1. — С. 239.
  13. Ch. H. Wilson, Swiftiana, Vol. II. R. Phillips, 1804, p. 83.
  14. 14,0 14,1 Перевод М. Беккер («Мысли о разных предметах, до морали и забавы относящихся»), 1987.
  15. 15,0 15,1 15,2 15,3 15,4 15,5 15,6 15,7 15,8 Джонатан Свифт // Суета сует: Пятьсот лет английского афоризма / сост. А. Ливерганта. — М.: Труд, Руссико, 1996.
  16. А. Долинин, О. Сконечная. Примечания // Набоков В. В. Русский период. Собрание сочинений в 5 томах. Т. 3. — СПб.: Симпозиум, 2000. — С. 764.
  17. 17,0 17,1 В. Рак. Предисловие // Джонатан Свифт. Избранное. — С. 5-18.
  18. At and No. A tale from Dublin (1737) in The Works of Jonathan Swift, D.D. …, by Walter Scott, Vol. X. Edinburgh, 1814, p. 563.
  19. Уильям Теккерей, «Свифт», 1853 (перевод В. А. Хинкиса, 1977).
  20. The Life of the Rev. Dr. Jonathan Swif by Thomas Sheridan, Dublin, 1785, pp. 374-5.
  21. № 10658 // Мудрость тысячелетий от А до Я. Великие мысли и афоризмы великих людей / сост. В. Н. Зубков. — М.: АСТ, Астрель, Харвест, 2010.