Манная каша

каша из манной крупы

Ма́нная ка́ша (разг. ма́нка) — самое распространённое блюдо из манной крупы (специальных сортов твёрдой пшеницы мелкого помола). Манная крупа очень быстро разваривается и превращается в жидкую или вязкую кашу, сладкую или солоноватую (варится на воде или на молоке).

Манная каша в кастрюле

Как ранее считалось, жидкие манные каши очень хорошо подходят для детского и диетического питания, особенно — в послеоперационный период и при нарушениях работы желудочно-кишечного тракта. Как следствие, манная каша в советские времена была одним из самых распространённых и ненавистных для детей блюд, особенно — манная каша с комками.

Манная каша в афоризмах и кратких высказыванияхПравить

  •  

Ожесточенный спор. За съеденный калач,
За сломанный стакан, горшочек манной каши...[1]

  Дмитрий Мережковский, «Бури в стакане воды» (из цикла «Семейная идиллия»), 20 ноября 1890
  •  

Кто манную кашу остудит небес,
Кто в блюдах молочных забудет ликбез?[2]

  Владимир Нарбут, «Молоко», 1933
  •  

Нет, ей-богу, с ними кашки
даже манной не сварить![3]

  Сергей Петров, «Чу, мгновения глухие...», 1940
  •  

А насчет манной каши так и говорить не стоит. Каждому понятно, что о ней и вспоминать не будут.[4]

  Анатолий Членов, «Как Алёшка жил на Севере», 1965
  •  

Облака большие манной кашею
В персиковом плавают компоте.[5]

  Иван Елагин, «Рано утром над землею нашею...», 1982
  •  

Жаркий и густой, как манная каша, дождь не приносил облегчения от жары.[6]

  Андрей Троицкий, «Удар из прошлого», 2000
  •  

— Вы мою мамашу, царство ей небесное, манной кашей закормили!

  Кир Булычёв, «Звёздный пёс» (глава 21), 2000
  •  

У детства одна шероховатость — манная каша с комочками.

  Ашот Наданян, 2000-е
  •  

...следует ли, когда варишь манную кашу, сперва манку поджаривать.[7]

  Асар Эппель, «Чреватая идея», 2002
  •  

Когда публика повзрослеет, ей надоест детскую манную кашу есть и она потребует чего-нибудь пожестче.[8]

  Алла Демидова, «Запоминаются только личности», апрель 2005
  •  

Свой вкус манная каша сообщала и всему сущему. Пар от нее навевал мысли печально-постные.[9]

  Борис Евсеев, «Евстигней», 2010

Манная каша в мемуарах, публицистике и документальной прозеПравить

  •  

Пока варили клей, запах был ужасающий. Передаю перо Зине. В клей клали сухие коренья и ели с уксусом и горчицей. Тогда можно было как-то проглотить. Удивительно, я варила клей, как студень, и разливала в блюда, где он застывал. Еще мы ели кашу из манной крупы. Этой манной мы чистили детские шубки белого цвета. Манная крупа была с шерстинками от шубы, имела густо-серый цвет от грязи, но все были счастливы, что у нас оказалась такая крупа.[10]

  Дмитрий Лихачёв, Воспоминания, 1995
  •  

У дяди Васи куражилась пьяная компания, которую пыталась разогнать его жена, некоторые спали в одежде на диванах. Была молодая женщина, у которой дядя Вася целовал руки. Дядя Вася дал мне котелок манной каши, и я вышел в сломанную дверь. Я шел по дорожке вдоль шоссе. Светило солнце, голубело небо, две женщины катили детские коляски. <...>
Мать с отцом продолжали враждовать. Отец выходил на кухню и скидывал с плиты детское питание, чтобы поставить себе чайник. Стоял в луже из манной каши и ждал, когда будет готов чай. Брат с сестрой занимались своими делами. Раньше, когда отец работал в Ленинграде, он жил в одной из комнат в трехкомнатной кооперативной квартире дочери.[11]

  Дмитрий Каралис, «Автопортрет», 1999
  •  

Оказалось, это врач Литфонда Анна Наумовна Голодец. На мои расспросы она ответила вежливо-уклончиво, со снисходительной улыбкой. Она сказала Зинаиде Николаевне, что Борису Леонидовичу, которого кормили только крохотными порциями жидкой манной каши на воде, теперь можно было бы дать желе. Но в доме не оказалось желатина. Я уговорила позволить мне съездить за желатином в Москву.[12]

  Зоя Масленикова, «Разговоры с Пастернаком», 2001
  •  

В амбулатории он сразу отметил полную недовдутость докторши и медсестры, в момент его прихода обсуждавших, следует ли, когда варишь манную кашу, сперва манку поджаривать. Ну мог ли у человечества получиться безупречным амбулаторный медперсонал, озабоченный не только гигиеной и неукоснительным накрахмаливанием халатов, но и пребывающий в тупой зависимости от жарить ли крупу?![7]

  Асар Эппель, «Чреватая идея», 2002
  •  

…Вообще публика сейчас — как дети: наивные такие же, любят игру, в театре смотрят на того, кто говорит, любят сюжет, «сказку» — отсюда бесконечные западные пьесы. Это приводит к нивелированию личности…. Или последний фильм Соловьева по Чехову: там очень красивые женщины. Ну просто удивительно, где он их набрал? Но убейте меня — одну от другой не могла отличить. Они красивые женщины, но они не личности. Запоминаются только личности. Когда публика повзрослеет, ей надоест детскую манную кашу есть и она потребует чего-нибудь пожестче.[8]

  Алла Демидова, «Запоминаются только личности», апрель 2005
  •  

Ровно через четверть часа ― шагом марш в столовую залу! А там… Там извечная манная или ― если посчастливится ― ячневая каша. Однако ячмень ― пусть и не насыщающий, а все ж таки доверху набивающий брюхо ― подавали редко. Изо дня в день, из года в год манка: иногда ― непроваренными комками, иногда ― мелкобугристым желтоватым снежком, с небольшою лункой посередине. В лунке вместо масла всегда поблескивала вода… Свой вкус манная каша сообщала и всему сущему. Пар от нее навевал мысли печально-постные. Вроде таких: ни одному воспитаннику из первых “трех возрастов” не выбраться.[9]

  Борис Евсеев, «Евстигней», 2010
  •  

Или вовсе как включишь ― так появляется картинка, на которой наше навсегда грозит с экрана пальцем, чтоб не баловались. Бабы телевизор включают детишек пугать, когда они расшалятся, или мужа, если вернется домой пьяный. Но это редко, конечно. Бабы там такие… Только приди домой пьяный и откажись есть манную кашу. Так накормит… Впрочем, с манной кашей я заехал несколько вперед и даже в сторону. Сначала о Тотьме, которая на минуточку, а вернее, на десять лет старше Москвы.[13]

  Михаил Бару, «Повесть о двух головах», 2014

Манная каша в беллетристике и художественной литературеПравить

  •  

Зимой без мамы и без братьев я очень скучала; мисс Эдварс, хотя и играла, и бегала со мной, но больше всего любила шить и, чтобы я не мешала ей в это время, отсылала меня в пустой холодный зал, где мне решительно нечего было делать. Папа и дядя Жак были очень заняты, и я их видела только за обедом да во время урока: папа учил меня по-русски, а дядя Жак — по-французски; весь остальной день я проводила с бабушкой. Бабушка учила меня вязать и шить и была очень строга. Бывало, если я напутаю, или заскрипит у меня иголка или спица (это бабушка особенно недолюбливала), меня оставляли без завтрака или без обеда, и тогда приносили мне в детскую вместо всякого другого кушанья целую тарелку манной каши; а я терпеть не могла манной каши! Иногда мне пришпиливали на спину билет с надписью: «У неё грязные руки».

  Екатерина Балобанова, «Наша обезьянка (Быль)», 1900
  •  

― Не жизнь, а малина! ― хлопает он рукой по колену и смеется:
― Надо на передовую, а то зажиреешь здесь на булочках да манной каше… У вас там небось манкой не кормят…
― Надоела, что ли?
― Поживешь ― увидишь. Утром манка, в обед манка, на ужин манка. Ни одна баба на тебя смотреть не станет.
― У Ларьки все бабы на уме, ― смеется черномазый, сверкая зубами.[14]

  Виктор Некрасов, «В окопах Сталинграда», 1946
  •  

«Ну и пусть там волки, ― мрачно думал Алёшка. ― Пусть они меня растерзают. Зато узнаете, как манной кашей человека кормить… Да еще с пенками! Тогда небось все заплачут, а поздно будет. Я уже потому что буду весь растерзанный и мертвый…» <...>
И мама, узнав, какой у нее сын отважный герой, даже не будет ругать его, что уехал без спроса. И папа, и дядя Миша, и повар Степаныч ― все тогда увидят, какой он храбрый и какой он настоящий мужчина. А насчет манной каши так и говорить не стоит. Каждому понятно, что о ней и вспоминать не будут. Заодно Алешка решил окончательно покончить с рыбьим жиром.[4]

  Анатолий Членов, «Как Алёшка жил на Севере», 1965
  •  

Из-за двери доносились какие-то приглушённые крики. Знайка прислушался и понял, что находившиеся в столовой коротышки чем-то встревожены. После нескольких неудачных попыток Знайка отворил дверь и очутился в столовой. То, что он увидел, привело его в изумление. Коротышки, собравшиеся в столовой, не сидели, как всегда, за столом, а плавали в различных позах по воздуху. Вокруг них плавали стулья, скамейки, миски, тарелки, ложки. Тут же плавала большая алюминиевая кастрюля, наполненная манной кашей.
   Увидев Знайку, коротышки подняли невероятный шум.
   – Знаечка, миленький, помоги! – завопил Растеряйка. – Я не пойму, что со мной происходит!
   – Слушай, Знайка, мы все почему-то летаем! – закричал доктор Пилюлькин.
<…>
   – Спокойствие! – сказал Знайка. – Сначала нам надо выяснить, отчего мы потеряли вес.
   А Незнайка сказал:
   – Если мы потеряли вес, так его надо найти, и дело с концом. Чего тут ещё выяснять?
   – А ты, дурачок, молчи, если ничего дельного предложить не можешь, — сказал с раздражением Шпунтик.
   – А ты меня дурачком не называй, а то как дам кулаком!
   С этими словами Незнайка взмахнул кулаком и дал Шпунтику такого сильного подзатыльника, что Шпунтик завертелся волчком и полетел через всю комнату.
   Незнайка тоже не удержался на месте и, полетев в противоположную сторону, стукнулся головой о кастрюлю с кашей. От толчка жидкая манная каша выплеснулась прямо в лицо находившемуся неподалёку Пончику.
   – Братцы, это что?.. За что?.. Это безобразие! – кричал Пончик, размазывая по лицу манную кашу и плюясь во все стороны.
   Стараясь избежать столкновения с плюющимся Пончиком и плывущими по воздуху комьями манной каши, коротышки принялись делать резкие движения руками и ногами, в результате чего стали летать по комнате во всех направлениях, сталкиваясь друг с другом и нанося друг другу различные повреждения.

  Николай Носов, «Незнайка на Луне», 1965
  •  

Боцман Допекайло дунул в серебряную дудку.
– Подъем, манная каша!
Манная каша, гремя сапогами, разобрала оружие.
– Старшина второй статьи Шустиков Глеб, с кем вчера познакомились?
– С инженером-химиком, товарищ гвардии боцман.
– Молодец! Награждаетесь сигаретами «Серенада». Кок, пончики для Шустикова!

  Василий Аксёнов, «Затоваренная бочкотара», 1968
  •  

Карандаш как-то в первый день нарисовал целую кастрюлю горячей манной каши ребятам на завтрак. Но он совсем забыл, что ракета летит в состоянии невесомости, и каша тут же вылетела из кастрюли и растеклась по всему кораблю. Что после этого было, даже вспоминать страшно. Профессору Пыхтелкину каша залетела за шиворот, Настеньке большой липкий комок манки угодил прямо в лоб, а Прутику каша попала в ботинок. Вот тогда-то Карандаш и решил рисовать маленькие тюбики с едой. А придумал это Самоделкин, он вообще любил изобретать разные полезные приспособления и механизмы.[15]

  Валентин Постников, «Путешествие Карандаша и Самоделкина на «Дрындолете», 1997
  •  

― Я время знаю, ― молвил он и, взяв эхолот в руки, стал медленно опускать леску в воду, стараясь подвести крючок с наживкой прямо к самой рыбьей морде, каковая отчетливо вырисовывалась на экране прибора. Илья машинально открыл рот и сглотнул кусочек каши. Это было так вкусно, что у него закружилось в голове, а слюна, до этого мерзкая на вкус, превратилась в сладостный нектар. Затем он съел еще кусочек, что и вовсе раззадорило аппетит, и рыбина принялась поглощать кашу, сыплющуюся с поверхности, как манна небесная. Изможденный невзгодами, Илья не думал, откуда взялся этот провиант, тем более ночью; просто открыл рот и заглатывал все, что сыплется. Неожиданно что-то резануло его язык, как будто с кашей попался кусок стекла...[16]

  Дмитрий Липскеров, «Последний сон разума», 1999
  •  

Он стоял среди деревьев, почему-то пахнувших не яблоками, а карболкой. Но и этот аромат казался Белобородько упоительно сладким. Из набежавшего на край неба крохотного облачка лился теплый майский дождь. Пожарник втягивал в себя запах карболки, наблюдал, как над цветущими деревьями поднимается розовый круг солнца, и был счастлив. Только этот проклятый дождь портил всю идиллию весеннего утра. Жаркий и густой, как манная каша, дождь не приносил облегчения от жары.[6]

  Андрей Троицкий, «Удар из прошлого», 2000
  •  

— Чего на завтрак желаем? Козлёнка, лягушонка или котёнка?
— Манную кашу, — ответила Алиса.
На самом деле Алиса не выносит манную кашу. Но не могла же она сказать, что любит лягушек или козлят? Ничего такого она в жизни не пробовала.
— Хорошо, — согласилась Баба Яга. — Скорее мойся и возвращайся. Будет тебе манная каша с комками и тараканами.
И захохотала во весь голос.
Но Алиса не сдалась. Она ответила:
— Пожалуйста, пускай будут тараканы, жуки и лягушки, только не надо комков.

  Кир Булычёв, «Драконозавр» (глава 9), 2001
  •  

Девушки создавали свою собственную тучку, которая соединяла их вместе — тоже довольно мрачную, но не такую серьезную, как мужская: если та казалась металлической, то девичья была сделана из чего-то вроде потемневшей манной каши с торчащими из нее коричневыми шипами, на которые напарывалась то одна, то другая (обычно это происходило, когда они украдкой оглядывали друг друга). Точно так же, как девушки не знали про мужской свинец, мужчины не знали про тучку из испортившейся манной каши.
И над всем этим в комнате сверкало и переливалось легкое, яркое и нарядное, хрустящее какими-то вкусными льдинками облачко нежно-розового цвета, которое собравшиеся создавали вместе — оно, как Маша догадалась, было их разговором.
Сидящие на диванах то и дело отвлекались от этого розового пушистого облачка, чтобы незаметно вдыхать жизнь в свинцовую тучу и облако колючей манной каши — словно какие-то безумные стахановцы, по нескольку раз в минуту перебегающие из одного цеха в другой. Причем по особой густоте и мерцанию облаков Маше было ясно, что в розовое и пушистое, о котором говорят, не верит никто, а вот в свинцовое и колючее, о котором молчат, верят все — хотя на самом деле было не очень понятно, зачем собравшимся верить или не верить в облака, которые они сами прямо здесь же и создают.

  Виктор Пелевин, «Отель хороших воплощений», 2010
  •  

Даже интересно попробовать, можно ли вообще чему-то научиться в пятьдесят два года или уже, как говорится, поздняк метаться? За несколько дней до переезда в загородный дом Настя открыла первое попавшееся руководство и попробовала сварить манную кашу. Получилось, надо признать, не просто плохо, а совсем плохо. Много времени ушло на отдирание пригоревших комков от дна и стен кастрюли, затем последовала вторая попытка, за ней – третья… После шестой попытки манная каша получилась идеальной. Удовлетворенно вздохнув, Настя вспомнила слова из фильма «Служебный роман» о том, что при известной доле упорства можно и зайца научить курить, и приступила к освоению следующего блюда.[17]

  Александра Маринина, «Ангелы на льду не выживают», 2014
  •  

Буфетчицы у писателей были злые, и на того, кто спрашивал, нельзя ли добавки, ― ибо ветеран, и жена парализована, и малые детушки, ― на того кричали и стыдили. Строго, сдержанно выходила писательская семья за стол, расправляла салфетки на коленях, локти держала ниже уровня стола, медленно, ложкой ела куб холодной манной каши, облитый калорийным сгущенным молоком из готовой отпасть Риги. Иногда в кубе случался изюм, тогда соседи деликатно опускали глаза. Тарелки оставляли чистыми, словно прочесанными частым гребнем, но эксцессов не было: никто ничего не вылизывал, не было ни криков, ни скандалов, дети не капризничали, сидели торжественно, как на поминках.[18]

  Татьяна Толстая, «Войлочный век», 2015

Манная каша в поэзииПравить

 
Манная каша в тарелке
  •  

Услышав крик и шум семейной, бурной сцены,
Я голос тетеньки и Даши узнаю,
Почтенной нянюшки, и в комнату мою
Порой доносится сквозь тоненькие стены
Ожесточенный спор. За съеденный калач,
За сломанный стакан, горшочек манной каши ―
Вся ярость тетеньки и озлобленье Даши,
Весь этот ад, и крик неистовый, и плач.[1]

  Дмитрий Мережковский, «Бури в стакане воды» (из цикла «Семейная идиллия»), 20 ноября 1890
  •  

Шамовки немало на свете
(Желудок распирают жернова),
Но в зареве пен
(При молочной диете)
Ты сядешь за стол и начнешь пировать.
Кто манную кашу остудит небес,
Кто в блюдах молочных забудет ликбез?[2]

  Владимир Нарбут, «Молоко», 1933
  •  

Я, сказавший своими словами,
что ужасен синеющий лес,
что качается дрябло над нами
омертвелая кожа небес,
что, рыхлея, как манная каша,
мы забудем планиду свою,
что конечная станция наша ―
это славная гибель в бою...[19]

  Борис Корнилов, «Охота», 1933
  •  

А на ходиках букашки
чуть ползут, забывши прыть.
Нет, ей-богу, с ними кашки
даже манной не сварить!
Неужели даже манной,
по-младенчески простой?
У судьбы, всегда жеманной,
то прогон, а то простой.[3]

  Сергей Петров, «Чу, мгновения глухие...», 1940
  •  

Он заболел. Положили в больницу.
На обед давали манную кашицу.
Вводили пенициллин. Брали кровь из вены.
Мучили кобальтом, лучами рентгена,
Несмотря на то что было заключение:
Рак. Бесполезно лечение.[20]

  Игорь Холин, «Он заболел. Положили в больницу...» (из цикла «В больницах», 1970-е
  •  

Рано утром над землею нашею
Пролетаю я на самолёте.
Облака большие манной кашею
В персиковом плавают компоте.[5]

  Иван Елагин, «Рано утром над землею нашею...», 1982

В песнях и кинематографеПравить

  •  

Эх, маней, маней, маней.
Мы не просим каши манной.
Мы достаточно гуманны и нежны.
Маней, маней, маней, маней.
Мы не люди, а карманы.
А карманам, как известно, денежки нужны.

  — из мультфильма «Приключения капитана Врунгеля», 1979
  •  

Мокрый табак. Кашель.
Небо как эмалированный бак с манной кашей.
И по утрам прям надо мной капает ржавый гной.
Видно, Господь тоже шалил весной.[21]

  Александр Башлачёв, из песни «Осень» (альбом Башлачёв II), сентябрь 1984

ИсточникиПравить

  1. 1 2 Д. С. Мережковский. Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта. Большая серия. — СПб.: Академический проект, 2000 г.
  2. 1 2 В. Нарбут. Стихотворения. М.: Современник, 1990 г.
  3. 1 2 С. В. Петров, Собрание стихотворений. В 2 книгах, — М.: Водолей Publishers, 2008 г.
  4. 1 2 Членов А.Ф., «Как Алёшка жил на Севере». Москва,«Детская литература», 1965 г.
  5. 1 2 Елагин И.В. Собрание сочинений в двух томах. Москва, «Согласие», 1998 г.
  6. 1 2 А. Б. Троицкий. Удар из прошлого. — М.: М.: Вагриус, 2000 г.
  7. 1 2 Асар Эппель. «Чреватая идея». — М.: «Знамя», №10, 2002 г.
  8. 1 2 Антон Долин Алла Демидова: «Запоминаются только личности». Gzt.ru («Газета») (4 апреля 2005 года). Проверено 17 мая 2010.
  9. 1 2 Борис Евсеев, Евстигней. — Москва, журнал «Октябрь», №5, 2010 г.
  10. Лихачев Д.С., Воспоминания. — СПб. : Logos, 1995 г.
  11. Дмитрий Каралис, «Автопортрет». — СПб.: Геликон Плюс, 1999 г.
  12. Зоя Масленикова. «Борис Пастернак. Встречи». ― М.: Захаров, 2001 г.
  13. Михаил Бару. «Повесть о двух головах». — Нижний Новгород: «Волга», № 5-6, 2014 г.
  14. В.П.Некрасов. «В окопах Сталинграда». — М.: Русская книга, 1995 г.
  15. Валентин Постников. Приключения Карандаша и Самоделкина на «Дрындолете». ― М.: Рипол-классик, 1997 г.
  16. Дмитрий Липскеров, «Последний сон разума». — М.: Вагриус, 2000 г.
  17. Александра Маринина, Ангелы на льду не выживают. Т. 1. — М.: ЭКСМО, 2014 г.
  18. Т. Н. Толстая. Войлочный век (сборник). — М.: АСТ, 2015 г.
  19. Б. Корнилов. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. — М.: Советский писатель, 1966 г.
  20. И.С.Холин. Избранное. — М.: Новое литературное обозрение, 1999 г.
  21. А. Н. Башлачёв. Как по лезвию. — М.: Время, 2005 г.

См. такжеПравить