Кедровник

страница значений в проекте Викимедиа

Кедро́вник, кедро́вый стла́ник или сосна́ стла́никовая (лат. Pinus pumila)  — в тундровых областях Сибири, а также на Северо-Востоке Азии, на границе вечной мерзлоты, кедровниками называют низкорослый кедровый стланик. Приспособившийся к суровым условиям севера, это низкорослое дерево местами образует стелющиеся заросли, покрывающие в обще сложности около 40—50 млн. гектаров. В тундре кедровый стланик — источник жизни для многих местных видов.

Куропатка в кедровнике (Япония)

Кедро́вник (кедра́ч или кедро́вый лес) — это также лесной массив, в древостое которого главной лесообразующей породой являются разновидности кедровых сосен, такие как сибирский или европейский кедр. Кедровые леса (кедровники) встречаются в предгорных и горных районах Центральной Европы, занимая большие пространства тайги от Урала, по всей Западной Сибири и в значительной части Восточной, в составе хвойных и широколиственных лесов присутствуют на Дальнем Востоке от Центрального Китая до Японии и Курильских островов, отмечены на тихоокеанском побережье Северной Америки.

В состав кедровых лесов могут также входить пихта, ель сибирская, иногда сосна обыкновенная, а на востоке Сибири, за Енисеем, лиственница сибирская и даурская, реже встречаются мелколиственные породы, такие как берёза и осина. Обычно кедровники состоят из нескольких поколений кедровых сосен: от молодых до зрелых и перестойных деревьев.

Кедровник (кедровый стланик)Править

  •  

Черемша, или полевой чеснок, не токмо за нужной запас, но и за лекарство почитается. Российские люди и камчадалы собирают его довольно, и крошеной высуша на солнце берегут на зиму, а зимой варят его в воде, и сквася употребляют вместо ботвиньи… От цинги оная черемша такое же лекарство, как и кедровник: ибо ежели сия трава из-под снегу выйдет, то жители цинготной болезни не опасаются.[1]

  Степан Крашенинников, «Описание земли Камчатки», 1755
  •  

Далее, в стороне от берега, на сухой и каменистой почве растут берёзы и ели, преимущественно же низменный кедровник (по-здешнему стланец). Он стелется по скатам и ущельям гор; его мелкие, но вкусные орешки равно привлекают неповоротливого медведя и резвую белку. В густых еловых и лиственичных лесах гнездятся во множестве глухари и куропатки. <...>
Мы спустились по более отлогому скату горы и с наступлением ночи достигли реки; здесь нашли мы лодку и счастливо возвратились домой. До половины высоты своей Обром порос лесом; у подошвы его растет густой, высокоствольный лес, а далее стелется низменный, изогнутый кедровник и, наконец, встречаются только низкая твердая трава и серый мох. Вся гора состоит главнейше из неровного, ломаного и выветренного гранита; местами попадается шифер. В щелях и углублениях веками образовался тонкий слой земли и в нем растут разные прозябения.[2]

  Фердинанд Врангель, «Путешествие по северным берегам Сибири и по Ледовитому морю», 1841
  •  

Переехавши через Урду-Оку, мы стали забираться к северо-востоку и северу по пади р. Унакшин, всё выше и выше в хребет. 12 июня утром нам достался трудный переезд по пади этой речки: густые тальники по берегам, а выше — кедровник и жёлтый олений мох, покрывающий россыпи — вот главные представители горной флоры. Мы круто ползли весь день все в гору и в гору среди этой дикой тайги, наконец, оставили позади себя речку, а далее ― последние следы древесной растительности...[3]

  Пётр Кропоткин, «Поездка в Окинский караул», 1867
  •  

По вечерам, да и в другое время нередко я любовался гольцами Сугу-нура, серебристо блестевшими на солнце. Туда, по дороге к ним, много живописных мест ― с лесом и дикими скалами. Там, в верхней зоне растительности, имеется кедр, или, как здесь говорят, кедровник. Неудержимо манят меня картины растительной и животной жизни на всем протяжении Сугу-нура до его угрюмых гольцов. Мысленно я много-много раз побывал там![4]

  Пётр Козлов, «Дневники монголо-тибетской экспедиции» №2, 1924
  •  

Ямщик торопится. Опять надо барахтаться в снегу. Верст через десять от станка степь стала переходить в лес. Начали попадаться отдельные кусты и деревья. Больше талинник и осина. Потом появились группы берез, изредка сосна. Еще дальше ― ельник, пихтач, кедровник. Но нигде не видно сплошной лесной стены, как на севере России или на Урале. Деревья разных пород, корявые, подсадистые, стоят далеко друг от друга.[5]

  Павел Бажов, «За советскую правду», 1925

Кедровник (кедровый лес)Править

  •  

― Важный лес, ― заметил Козырь, пряча озябшие руки в рукава пальто, ― прямо сказать. Тайга!
― Ну, тоже! Какая это тайга! ― тряхнул головой Пройди-свет. ― Вниз по Енисею, так вот там действительно тайга, есть такие места, где нога человеческая еще не бывала… а это что… Глушь, прямо в небо дыра… кедровник в три обхвата. Пихтач!!! Козырь свернул папироску, чиркнул спичкой. ― А я тебя не спросил, где ты, по каким местам свой заработок устукал! ― обратился к Сеньке Пройди-свет.

  Валентин Владимирович Курицын (Некрестовский), «Томские трущобы», 1906
  •  

Тропка, на которую выходит партия, ведет из деревни Тои в выселок Заболотье: там у чигина она переползает по жердям через Баксу и ― по пихтовнику и кедровому лесу, и трясинам ― уходит к выселку. За поскотиной, Тоинской, начинается кедровник ― густеющие темно-серые стволы с размашистыми сучьями и в курчавых шапках. <...>
Шурша, как летучие мыши, разбегаются парень и девушка, перед тем поменявшись местами. Что-то крича, бежит Варя, жесткие ко́ты дробью скользят по земле, а техник ― и не глядя в сторону Семёна ― который тут же петушится, ― преследует девушку. И вот уж он играет с ней, загоняя в кедровник. Тайга ― вечерняя, морщинистая, старая ― шаль-туман серую распахивает и укрывает, и пришепетывает над ними...[6]

  — Владимир Ветров, «Кедровый дух», 1920-1929
  •  

Солнцесияние. Курево, чтоб прогнать комаров. Кедровник. Веселые блики от солнца. В вершинах, в хвоях, скачут, как блохи, игривые белки, облюбовывают шишки, где орех посочней. На пеньках, на валежнике, радуясь солнцу, пересвистываются крохотные бурундуки, величиною с котенка.[7]

  Вячеслав Шишков, «Угрюм-река», 1932
  •  

Ты устал? Хочешь отдохнуть, ибо далеко шел лесными тропами к полю старого Фу-ко-у? Двери моего дома раскрыты для тебя, но ты не сейчас войдешь туда: видишь, как быстро спускается ночь! Мы должны прийти в поле раньше зверей, а они теперь рано покидают кедровник.[8]

  Альфред Хейдок, «Кабан», 1934
  •  

После скудного завтрака, поглотав немного снега, чтобы утолить жажду, мы пошли снова за тигром. По следам было видно, что он сначала пошел прыжками, потом рысью, а затем опять перешел на шаг. Но вот поемный лес остался позади, и теперь мы вступили в старый кедровник. Громадные стволы хвойных деревьев высились кверху и словно пилястры старого заброшенного храма поддерживали тяжелый свод. Внизу рядом с ними разросся молодняк. И старые и молодые деревья переплелись между собою ветвями и были густо опутаны ползучими растениями, которые образовали как бы сплошную стену из зарослей. Девственный лес стоял плотной стеной. Сосредоточенное молчание наполняло весь лес. Зеленая полутьма, словно какая-то невыносимая тайна, тяготела вокруг, и невольно зарождалась мысль, не лучше ли вернуться, пока не поздно.[9]

  Владимир Арсеньев, «В горах Сихотэ-Алиня», 1937
  •  

Разведка впереди не обнаружила никаких даже признаков Березового озера, и вообще никакого там, впереди, не было озера, а все та же самая унылая вырубка. Так оказалось, что направление было взято неверное, и Серая Сова решил вернуться назад, к ручью, и оттуда пройти вверх вдоль него до озера и наметить хорошую дорогу назад, к лагерю. Оказалось, там, к северу, местность быстро понижалась, обнаружилось наличие озерных формаций. Пробив себе путь по болоту через густейший кедровник, какой только бывает на свете, Серая Сова вышел к узкому водоему длиной не более полумили.[10]

  Михаил Пришвин, «Серая сова», 1939
  •  

В оттепель Матвей любил бывать в волченорском кедровнике. Кедровник был в пяти верстах от села. Он рос по склонам холмов и берегам едва сочившихся ручейков. Кедры были один к одному, все как на подбор: высокие, сукастые, с мягкой зеленой хвоей. Ветвистые макушки деревьев закрывали небо, и в кедровнике всегда было сумеречно и по-таежному уютно. Верст на десять тянулся кедровник и на редкость был плодоносен. В праздники волченорские мужики и бабы выходили на улицу непременно с орехами. Щелкать семечки в Волчьих Норах считалось последним делом. В других селениях завидовали волченорцам и называли их не иначе, как орешатниками. Да и как не позавидовать! Волченорцы сбывали орех скупщикам, и это заметно увеличивало крестьянские достатки. Особенно выручал орех бедноту. Кедровник берегли всем народом. Каждый от мала до велика знал: за одну шишку, сбитую не в указанное время, выведут все семейство виновного на сход, и тогда быть великой беде. День выхода в кедровник назначали на сходке. Верно, с недавних пор не одни волченорцы были хозяевами кедровника. Уже лет десять на северной опушке живут переселенцы, приехавшие из Курской губернии. Два поселка выстроились в трех верстах один от другого, и волей-неволей пришлось волченорцам уступить часть кедрача новоселам. С тех пор волченорцы через гонцов сообщали новоселам о дне выхода в кедровник. Это происходило в последних числах августа. На рассвете раздавались три гулких удара в большой церковный колокол. Пешие и конные волченорцы, обгоняя друг друга, целыми семьями устремлялись в кедровник.[11]

  Георгий Марков, «Строговы» (книга вторая), 1948
  •  

Мы опять едем узким зеленым коридором по мягкой подушке мхов; с треском продираясь через кусты, выезжаем на гарь. Уныло торчат на ней обгорелые стволы елей, но кое-где белеют тоненькие берёзки, а вся земля сплошь усыпана иван-чаем. Дальше идет густой кедровник. Высоко-высоко раскачиваются темно-зеленые кроны, а здесь, внизу, торчат лишь сухие, мертвые ветви. Кедрач редеет, появляются прогалины, опять мелькают конусы пихт и елей. В лесу начинает темнеть, а конца дороги все нет...[12]

  Николай Дубов, «На краю земли», 1950
  •  

Горы ответили ему раскатистым эхом, и мамонт, оттопырив свои огромные мягкие уши, долго прислушивался и, разом успокоившись, стал медленно спускаться вниз. Поросль хвойного леса сменилась перекрученным ветрами кустарником, и наконец мамонт вступил в кедровник. Могучие темно-бронзовые стволы стояли тесно, как колонны. В невообразимой вышине между их кронами просвечивало голубое небо. Пахло смолой, хвоей и тем особым, необыкновенно приятным ароматом, который всегда наполняет кедровники. Дышалось легко и как-то празднично. Под ногами Тузика тихонько шуршала прошлогодняя хвоя, словно нарочно усыпавшая чистенький, сухой лес. Ни подлеска, ни травинки ― только могучие, неохватные стволы да шуршащая хвоя. Но и кедровник остался позади. Тузик вышел к речке и стал жадно пить.[13]

  Виталий Мелентьев, «33 Марта. 2005 год», 1958
  •  

За поворотом в Чусовую справа впадает речка Нотиха длиной около 20 км. Верховья её находятся в Висимском заповеднике; там отдельным памятником объявлен Нотихинский кедровник. В устье речки ― луговина на месте исчезнувшей деревни.[14]

  Алексей Иванов, «Message: Чусовая», 2000

Кедровник в стихахПравить

  •  

Там ― света нового пространство,
Мифологическое царство
Подземных теней и духо́в;
Там елисейские долины,
О коих исстари веков
Не знают русские дружины,
Цветут средь рощей и дубров;
Там по гранитам зеленели
Кедровник, пихта, ульха, ели;
Там, роя камни и песок,
Сулак, как мелкий ручеек,
Бежал извилистой струею;
А там огромной полосою
Вдали тянулись над водой
Скалы безбрежные грядой...[15]

  Александр Полежаев, «Эрпели», 1830
  •  

Думы памятью вяжет речка с именем Кан.
Льдины стаей лебяжьей держат путь в океан.
Вокруг не видно ни души. Гольцов неровна линия.
Кедровник, мягок и пушист, в звенящих прядях инея.[16]

  Светлана Кузнецова, «Проталины», 1962

ИсточникиПравить

  1. Крашенинников С. П. «Описание земли Камчатки». В двух томах: Репринт. воспроизведение. — СПб.: Наука, 1994 г.
  2. Ф.П.Врангель, «Путешествие по Сибири и Ледовитому морю». — Л.: Изд-во Главсевморпути, 1948 г.
  3. Пётр Кропоткин. «Поездка в Окинский караул». Научное наследство. Том 25. — М.: Наука, 1998 г.
  4. Козлов П.К. Дневники монголо-тибетской экспедиции. 1923-1926. (Научное наследство. Том 30). Санкт-Петербург, СПИФ «Наука» РАН, 2003 г.
  5. Бажов П.П. Сочинения в трёх томах. Москва, «Правда», 1986 г.
  6. «Перевал»: Сборник №1 (Под редакцией А.Весёлого, А.Воронского, М.Голодного, В.Казина). Москва, «Гиз», 1923 г. — Владимир Ветров, «Кедровый дух» (1920-1929)
  7. Шишков В. Я.. «Угрюм-река». В 2 т. — М.: «Художественная литература», 1987 г.
  8. Хейдок А. Звезды Манчжурии. ― ИДЛи, 2001 г.
  9. В.К. Арсеньев. «В горах Сихотэ-Алиня». — М.: Государственное издательство географической литературы, 1955 г.
  10. М. Пришвин. «Зелёный шум». Сборник. — М., «Правда», 1983 г.
  11. Г. М. Марков. Строговы: Роман. ― М.: Художественная литература, 1965 г.
  12. Николай Дубов. «На краю земли». — М.: Детская литература, 1950 г.
  13. Виталий Мелентьев, «33 Марта. 2005 год». — М.: ГИДЛ, 1958 г.
  14. Иванов А. «Message: Чусовая». — СПб.: Азбука-классика, 2007 г.
  15. А. Полежаев. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. — Л.: Советский писатель, 1957 г.
  16. Астафьев В.П. Затеси: «Новый Мир», 1999 г., №8

См. такжеПравить