Камфора

вещество; терпеноид, кетон терпенового ряда.
Листья камфорного лавра, источник камфоры

Ка́мфора, устар. камфара́ (лат. Camphora) — терпеноид, кетон терпенового ряда, старинное ароматическое, обеззараживающее и лекарственное средство. Бесцветные летучие кристаллы с характерным сильным (иногда, резким) запахом; плохо растворима в воде, хорошо — в малополярных органических растворителях. Камфора распространена в природе, входит в состав многих эфирных масел. Особенно много её в масле камфорного лавра (Cinnamonum camphora), базилика, полыней, розмарина. Эфирное масло камфорного лавра в XIX веке служило основным источником (d)− камфоры, натуральной (японской) камфоры.

  • Натуральную d-камфору получают из древесины или смолы камфорного лавра (Япония, Китай, Индонезия)
  • Полусинтетическую L-камфору получают из пихтового масла.
  • Синтетическую рацемическую-камфору в промышленности получают (в виде рацемической смеси) переработкой скипидара или его основного компонента — α-пинена.

Камфора в научно-популярной литературе и публицистикеПравить

  •  

После того, когда тот же шар снова на уголье положишь, тогда пар из горлышка быстро побежит и, равно как ветр, легкие вещи, недалече от горлышка повешенные, двигать будет. Близ горлышка горяч, а далее от него холоден, и горячий уголь, равно как мехом, раздувает; однако, ежели в узкое горлышко стеклянного сосуда собран будет, то садится он по бокам в капли. Ежели вместо воды употребишь водку, в которой камфара распущена, то пар загорится от свечи стремительным пламенем. А будучи собран, водочный пар в сосуде снова в капли стекается, которые помянутой водки вкус и запах весь в себе имеют.[1]

  Михаил Ломоносов, «Волфианская экспериментальная физика, с немецкого подлинника на латинском языке сокращенная», 1745
  •  

Из «Ведомости о приходе и расходе медикаментов в лечебных заведениях гражданского ведомства на о. Сахалине» видно, что во всех трёх округах было израсходовано в течение отчётного года: 36½ пудов соляной кислоты и 26 пудов хлорной извести, карболовой кислоты 18½ ф. Aluminum crudum 56 ф. Камфары — больше пуда. Ромашки 1 п. 9 ф. Хинной корки 1 п. 8 ф. и красного стручкового перцу 5½ ф. (сколько же израсходовано спирту, в «Ведомости» не сказано).[2]

  Антон Чехов, «Остров Сахалин (Из путевых записок)», 1894
  •  

Ганеман, который тогда был еще жив, предложил как важнейшее средство камфару. Он описал хорошо знакомые черты первой стадии болезни ― упадок сил, охлаждение, тоску ― все это до появления рвоты, поноса и судорог. Здесь, говорил Ганеман, камфара должна составлять могущественное средство. Ее нужно давать настойчиво во всех видах: внутрь, вдыханием, трением до поправления больного. Ею не следует пренебрегать, хотя бы до начала лечения наступила уже вторая стадия. Но в таком случае, если не последует улучшения часа через два, бесполезно настаивать и следует обратиться к другим средствам, из которых он указывает на Cuprum (медь) и Vеratrum (чемерицу). Ганеман имел утешение слышать об огромном успехе всех последовавших его совету и о многочисленных случаях, когда раннее употребление камфары останавливало первые симптомы этого бича. Естественно спросить, говорит профессор Юз, распространился ли слух о противохолерных свойствах камфары за пределы гомеопатии и было ли сделано какое-нибудь испытание. Мне известен лишь один жалкий пример ее употребления в последнюю эпидемию, когда ее давали нескольким больным в Лондонском госпитале.[3]

  — Николай Федоровский, «Гомеопатия и государство», 1901
  •  

Викторов схватил ножик и перерезал ей горло.
— Не знаю, убил ли… Не знаю… Нет ли… А только так резал, со страху, для верности… Сижу-с, смотрю и думаю-с: что же теперь делать-с… Тут мне корзина в глаза и кинулась… Родственнице должен был я меховые вещи высылать… Корзина, клеёнка и камфара, чтобы пересыпать, были заготовлены… Только вещей я выслать не мог, — были заложены-с. По причине игры… Думал: отыграюсь, выкуплю, пошлю… <...>
— Куда ж! Ручищи все в крови. Да и не до того было. Только одна мысль в голове была: «Потише! Потише!» Так и казалось, что вот-вот сзади подходят и за плечи берут… Даже руки чувствовал… Дух замрёт… Стою на коленках, чувствую, за плечи держат, а глаза поднять боюсь, — зеркало насупротив было, — взглянуть… И назад повернуться страшно… Отдыхаешься, в зеркало взглянешь, — никого сзади… И дальше… Из белья тоже меточки вырезал… К утру кончил… Всё в корзину поклал, камфарой густо-густо пересыпал, клеёнкой увернул, туда же и плашку положил, косарь в ведёрке вымыл, где с клеёнки на пол кровь протекла, замыл, и воду из ведёрка в раковину пошёл, вылил. Прихожу назад, — ничего, только камфарой шибко пахнет.
Однажды, когда Викторову, во время разговора, сделалось «нехорошо», — я дал ему понюхать первый попавшийся пузырёчек спирта, из стоявших на окне в конторе и назначенных для раздачи арестантам.
У Викторова сразу «прошло». Он вскочил, затрясся, стал белым, как полотно, протянул дрожащие руки, отстраняя от себя пузырёк.
— Не надо… Не надо…
— Что такое? Что случилось?
— Ничего… ничего… Не надоть-с…
Спирт, совершенно случайно, оказался камфарный. Я поспешил закрыть пузырёк.
— Не могу я этого запаху переносить! — виновато улыбаясь, говорил Викторов, а у самого губы белые, и зуб на зуб не попадёт.
Так врезалась ему в памяти эта камфара.[4]

  Влас Дорошевич, «Сахалин (Каторга)», 1903
  •  

Из культурных деревьев замечательны: лаковое дерево (Rhus vernicifera), дающее ценный японский лак; восковое дерево (Stillingia sebifera), от которого получается растительный воск; камфарное дерево (Cinnamomum Camphora) ― на юге, из древесины ее выгоняется камфора; бумажные деревья (Brussonetia papyrifera, Edgeworthia papyrifera и др. <...> Из несъедобных культурных растений, но имеющих большое промышленное значение, следует указать еще специально характеризующие Японию деревья: лаковое (Rhus vernicifera), дающее превосходный японский лак, восковое (несколько видов) и камфарное (Cinamomum Camphora) ― высокое лесное дерево, достигающее 200-летнего возраста и богатое камфорой только в южной Японии и на о. Формозе. Леса в Японии еще очень обширны и покрывают более половины всей площади страны.[5]

  Дмитрий Анучин, «Япония и японцы», 1907
  •  

Канифоль — это еще эфиры, клей, сургуч, асфальт, растворители, изоляционные ленты. И скипидар, если хотите знать, — это синтетическая камфора, разная парфюмерия, лекарства, дезинфекционные средства, литографские чернила, мастики, ветеринарные мази, горючее для двигателей. Если посчитать, сосновая живица дает почти девяносто разных производных для промышленности. Девяносто! Между прочим, живица была и в бутылках с зажигательной смесью… И слово-то — живица. Жизнь, заживление…[6]

  Орест Мальцев, «Встреча на лесной дороге», 1955
  •  

По линии эфиромасличных практическое значение имеет нахождение в эфирном масле одного из видов полыни высокого содержания медицинской камфары. Лабораторией Никитского сада (Ялта) найден и введен в культуру базилик камфарный, содержащий в масле до 70% той же самой камфары, которая выделяется из камфарного лавра в Японии. Выход масла из растений составляет около 0,5-0,7%.[7]

  Николай Иванов, «Биохимия культурных растений», 1936

Камфора в мемуарах и художественной прозеПравить

  •  

На речке толпятся джонки, на которых живут китайские семейства; по берегам движется целое народонаселение купцов, лодочников, разного рода мастеровых. В одном месте нас остановил приятный запах: это была мастерская изделий из камфарного дерева. Мы зашли в сарай и лавку и очутились среди гробов, сундуков и ларцев. Когда мы вошли, запах камфары, издали очень приятный, так усилился, что казалось, как будто к щекам нашим вдруг приложили по подушечке с камфарой. Мы хотели купить сундуки из этого дерева, но не было возможности объясниться с китайцами. Мы им по-английски, они по-своему; прибегали к пальцам, но ничего из этого не выходило. Две девки, работавшие тут же, и одна прехорошенькая, смеялись исподтишка, глядя на нас; рыжая собака с ворчаньем косилась: запах камфары сильно щекотал нервы в носу. Мы, шагая по стружкам, выбрались и пошли к Фогу, а потом отправились отыскивать еще магазин, французский, о существовании которого носились темные слухи и который не давался нам другой день.[8]

  Иван Гончаров, Фрегат «Паллада», 1855
  •  

Мы выехали по свежей утренней прохладе и проезжали по дороге между фермами, как между дачами, по зеленым холмам. Я забыл сказать, что накануне у одной дачи нам указали камфарное дерево. Мы вышли и нарвали себе несколько веток, с листьями и плодами, величиной с крупную горошину, от которых вдруг в экипажах разлился запах, напоминающий зубную боль и подушечки. Дерево не очень красиво; оно показалось мне похожим немного на нашу осину, только листья другие, продолговатые, толще и глаже; при трении они издавали сильный запах камфары.[8]

  Иван Гончаров, Фрегат «Паллада», 1855
  •  

На нём был порыжелый чёрный фрак и белый пикеневый жилет, по которому затейливо извивалась томпаковая цепочка; тяжёлая сердоликовая печатка спускалась низко на узкие чёрные панталоны с гульфиком. В правой руке он держал чёрную шляпу из заячьего пуха, в левой две толстые замшевые перчатки; галстук он повязал ещё шире и выше обыкновенного — и в накрахмаленное жабо воткнул булавку с камнем, называемым «кошачьим глазом» (oeil de chat). На указательном пальце правой руки красовался перстень, изображавший две сложённые длани, а между ними пылающее сердце. Залежалым запахом, запахом камфары и мускуса несло от всей особы старика; озабоченная торжественность его осанки поразила бы самого равнодушного зрителя! Санин встал ему навстречу.[9]

  Иван Тургенев, «Вешние воды» (глава XVIII), 1872
  •  

Собеседники умолкли. Раздавался лишь мерный звон пестика в ступе, и казалось, что учителя первых веков христианства, изображенные в хорах по стенам, с удивлением внимают этой странной беседе новых пастырей церкви Господней. В часовне, озаренной мерцающим светом аптекарской лампочки, где удушливый камфарный запах лекарственного дерева смешивался с едва уловимым благоуханием прежнего ладана, собрание римских прелатов как будто совершало тайное священнодействие.[10]

  Дмитрий Мережковский, «Воскресшие боги. Леонардо да Винчи», 1901
  •  

Сегодня попалась мне моя меховая шапка, изъеденная молью. Я послал её к Сорокоумовскому, и он сказал, что мех испорчен не молью, а нафталином и камфарою, которые переедают мех. Он за 50 к[оп]. вычистил шапку, и она не лезет. У Тебя, кажется, все шубы пересыпаны нафталином, а Сорокоумовский говорит, что на мех можно сыпать лишь немного Долматского порошка. Без Твоего приказа боюсь трогать – напиши, все перетрясу и пересыплю. Господи, сохрани вас всех, – мне больно за нашего мальчика.

  Пётр Столыпин, «Письмо супруге 21 мая 1904 года», 21 мая 1904 года
  •  

Он принес уксус, но и растирание уксусом не помогло.
— Постойте! — промолвил он. — У меня есть кое-что другое.
Он ушел в свою комнату и возвратился с пестрой коробкой.
— Зажмите себе нос платком, — сказал он.
Затем взял из коробки кусок персидской камфары и поднес его девушке к носу. Камфара пахла так сильно, что у меня побежали по щекам слезы. Анни вздрогнула. Продолжительная сильная судорога потрясла ее тело.
— Слава Богу, помогает! — вскрикнул я.
Она приподнялась, глаза ее широко раскрылись. И она увидела перед собою лицо Беккерса. Ужасный крик вырвался из ее посиневших губ, и тотчас же она упала снова в обморок.
— Новый обморок! Вот еще несчастье!
Снова пустили мы в ход все средства, какие только знали: воду, уксус, одеколон. Мы держали под самым ее носом персидскую камфару, запах которой заставил бы расчихаться мраморную статую. Она оставалась безжизненной.

  Ганс Гейнц Эверс, «Египетская невеста», 1907
  •  

Он лежал, источая еще жар, но жар уже зыбкий и непрочный, который вот-вот упадет. И лицо его уже начало пропускать какие-то странные восковые оттенки, и нос его изменился, утончился, и какая-то черта безнадежности вырисовывалась именно у горбинки носа, особенно ясно проступившей. Еленины ноги похолодели, и стало ей туманно-тоскливо в гнойном камфарном, сытном воздухе спальни. Но это быстро прошло. <...>
Он снял халат, вытер влажными ватными шарами руки и еще раз посмотрел в лицо Турбину. Синеватая тень сгущалась у складок губ и носа.
— Безнадежен, — очень тихо сказал на ухо бритому профессор, — вы, доктор Бродович, оставайтесь возле него.
— Камфару? — спросил Бродович шёпотом.
— Да, да, да
— По шприцу?
— Нет, — глянул в окно, подумал, — сразу по три грамма. И чаще. — Он подумал, добавил: — Вы мне протелефонируйте в случае несчастного исхода, — такие слова профессор шептал очень осторожно, чтобы Турбин даже сквозь завесу бреда и тумана не воспринял их, — в клинику. Если же этого не будет, я приеду сейчас же после лекции.[11]

  Михаил Булгаков, «Белая гвардия», 1924
  •  

Тут я вышел из оцепенения и взялся за ее пульс. В холодной руке его не было. Лишь после нескольких секунд нашел я чуть заметную редкую волну. Она прошла… потом была пауза, во время которой я успел глянуть на синеющие крылья носа и белые губы… Хотел уже сказать: конец… по счастью, удержался… Опять прошла ниточкой волна.
«Вот как потухает изорванный человек, — подумал я, тут уж ничего не сделаешь»
Но вдруг сурово сказал, не узнавая своего голоса:
— Камфары.
Тут Анна Николаевна склонилась к моему уху и шепнула:
— Зачем, доктор. Не мучайте. Зачем еще колоть. Сейчас отойдет… Не спасете.
Я злобно и мрачно оглянулся на нее и сказал:
— Попрошу камфары…
Так, что Анна Николаевна с вспыхнувшим, обиженным лицом сейчас же бросилась к столику и сломала ампулу.
Фельдшер тоже, видимо, не одобрял камфары. Тем не менее он ловко и быстро взялся за шприц, и желтое масло ушло под кожу плеча.
«Умирай. Умирай скорее, — подумал я, — умирай. А то что же я буду делать с тобой?»
— Сейчас помрет, — как бы угадал мою мысль, шепнул фельдшер. Он покосился на простыню, но, видимо, раздумал: жаль было кровавить простыню. Однако через несколько секунд ее пришлось прикрыть. Она лежала, как труп, но она не умерла. В голове моей вдруг стало светло, как под стеклянным потолком нашего далекого анатомического театра.
— Камфары еще, — хрипло сказал я.
И опять покорно фельдшер впрыснул масло.
«Неужели же не умрет?… — отчаянно подумал я. Неужели придется…»

  Михаил Булгаков, «Полотенце с петухом» (из сборника «Записки юного врача»), 1926
  •  

— Наверно, конечно, нельзя сказать — операция трудная и опасная. Но только она одна может спасли вашу сноху, без операции-то она уж наверно умрет. Она уже без чувств.
Из сенец вышла на крыльцо старшая сноха с заплаканными глазами.
— Кончается Акулина. Видно, не разродиться ей.
Зина поспешила к роженице. Она лежала в забытьи, пульс стал еще слабее. Зина впрыснула ей камфару. Провозилась с четверть часа. Потом, волнуясь, пошла в черную избу.[12]

  Викентий Вересаев, «В глуши», 1927
  •  

Эти собаки — быстрые бегуны, но их скорость не имеет значения, они все равно «получат иголку», просто так, на всякий случай. Полтора кубика эфира подкожно, прямо в автомобиле. Укол делается очень медленно. Это даст любому псу девять корпусов. Иногда используют кофеин в масляном растворе или камфару, это тоже подстегивает собак.

  Роальд Даль, «Джеки, Клод и мистер Физи», 1953

Камфора в поэзииПравить

  •  

От меня вечор Леила
Равнодушно уходила.
Я сказал: «Постой, куда?»
А она мне возразила:
«Голова твоя седа».
Я насмешнице нескромной
Отвечал: «Всему пора!
То, что было мускус темный,
Стало нынче камфора».
Но Леила неудачным
Посмеялася речам
И сказала: «Знаешь сам:
Сладок мускус новобрачным,
Камфора годна гробам».[13]

  Александр Пушкин, «От меня вечор Леила...», 1836
  •  

Трясясь Пахомыч на запятках,
Пук незабудок вёз с собой;
Мозоли натерев на пятках,
Лечил их дома камфарой.[14]

  Козьма Прутков, «Незабудки и запятки. Басня)», 1851
  •  

С отчаяньем затравленного зверя,
Металась ты, бессильно зубки щеря
И заводя глаза в тени ресниц,
Когда тебя пугал камфарный шприц.
В опрятной и хорошенькой больничке
Томилась ты подобно дикой птичке.
Еще живая, ты была как труп,
И пахло тленом от поблекших губ.
От окон дуло. Выли ветры злые,
Кружились листья осени сырые,
И страшен был больничный голый сад.[15]

  Сергей Соловьёв, «С отчаяньем затравленного зверя...» (из цикла «Октябрь. Смерть»), 1921
  •  

Я слышу некий строгий глас:
«Любезный, охладей к мечтаньям
Ты ― батюшка, не Ловелас
Положим, «Дафниса и Хлою»
Аббат почтенный Амио
Переводил… Но я не скрою:
Начнешь переводить, и о!
Возжаждешь вдруг не перевода,
А практики… Сказать пора,
Что даже самая природа
Творит из юноши урода,
И мускус пахнет вроде йода,
А жизнь ― сплошная камфара́.[16]

  Владимир Соловьёв, «Дохнуло старыми грехами...», 22 февраля 1924

ИсточникиПравить

  1. М.В. Ломоносов. Полное собрание сочинений: в 11 т. Том 1. — М.-Л.: «Наука», 1984 г.
  2. Чехов А. П. Сочинения в 18 томах // Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. — М.: Наука, 1978 год — том 14/15. (Из Сибири. Остров Сахалин), 1891-1894 г.
  3. Н.Ф. Федоровский. «Гомеопатия и государство». Ч. 1. Доклад общему собранию членов С.-Петербургского Общества самопомощи в болезнях 13 мая 1901 г. — «Вестник гомеопатической медицины», №11 за 1901 г., cтр. 305–388
  4. Новодворский В., Дорошевич В. «Коронка в пиках до валета». Каторга. — СПб.: Санта, 1994 год.
  5. Д.Н.Анучин, «Географические работ»ы. — М.: Государственное издательство географической литературы, 1959 г.
  6. О. Мальцев. Встреча на лесной дороге. — М.: «Крестьянка», № 7, 1955 г.
  7. Н. Н. Иванов. Биохимия культурных растений. — М.: «Наука и жизнь», № 7, 1936 г.
  8. 8,0 8,1 И.А. Гончаров. Фрегат «Паллада». — Л.: «Наука», 1986 г.
  9. Тургенев И.С. Собрание сочинений. — Москва, «Наука», 1954 г.
  10. Д. С. Мережковский. Собрание сочинений в 4 томах. Том I. — М.: «Правда», 1990 г.
  11. Булгаков М. А. Собрание сочинений в пяти томах. Том первый. — Москва, Художественная литература, 1989 г.
  12. Вересаев В.В. Сочинения в четырёх томах, Том 3. — Москва, «Правда», 1990 г.
  13. Пушкин А.С. Полное собрание сочинений, 1837-1937: в шестнадцати томах, Том 2
  14. Сочинения Козьмы Пруткова. Сост. и послесл. Д. А. Жукова; - М.: Советская Россия, 1981 г.
  15. С. Соловьёв. Собрание стихотворений. — М.: Водолей, 2007 г.
  16. В.С.Соловьёв. Стихотворения и шуточные пьесы. — Л.: Советский писатель, 1974 г. — стр. 164

См. такжеПравить