XX век

век (1901—2000)
(перенаправлено с «Двадцатый век»)

Двадца́тый век (двадцатое столетие) — отрезок времени с 1 января 1901 года по 31 декабря 2000 года. Последний век второго тысячелетия нашей эры.

Логотип Википедии
В Википедии есть статья

ЦитатыПравить

  •  

Должен сказать, что лично я бóльшую часть двадцатого века прожил, не испытав серьезных лишений. Все же я считаю его самым ужасным столетием в западной истории.

  Исайя Берлин. Цит. по: Хобсбаум Э. Эпоха крайностей. Короткий двадцатый век (1914–1991)
  •  

Если бы мне пришлось подводить итог двадцатого века, я бы сказал, что он породил величайшие мечты, когда‐либо посещавшие человечество, и разрушил все иллюзии и идеалы.

  Уильям Голдинг. Цит. по: Хобсбаум Э. Эпоха крайностей. Короткий двадцатый век (1914–1991)
  •  

Не могу отделаться от мысли, что это был самый жестокий век в истории человечества.

  Иегуди Менухин. Цит. по: Хобсбаум Э. Эпоха крайностей. Короткий двадцатый век (1914–1991)
  •  

Как нам постичь смысл «короткого двадцатого века», т. е. периода с начала Первой мировой войны до развала Советского Союза, который, как видно в ретроспективе, образует единую историческую эпоху, теперь подошедшую к концу? Мы не знаем, что придет вслед за ним и каким станет третье тысячелетие, хотя можем определенно сказать, что оно будет формироваться под влиянием двадцатого века. Однако нет серьезных сомнений в том, что в конце 1980‐х и начале 1990‐х годов закончилась одна эпоха в мировой истории и началась другая.

  Эрик Хобсбаум, «Эпоха крайностей. Короткий двадцатый век (1914–1991)»
  •  

…Мир образца конца «короткого двадцатого века» нельзя сравнивать с миром образца его начала в терминах исторической бухгалтерии — «больше» или «меньше». Этот мир стал качественно иным по крайней мере в трех отношениях.
Во-первых, он больше не был европоцентричным. <…> Более важной явилась вторая трансформация. В период с 1914‐го до начала 1990‐х годов земной шар превратился в единый работающий организм, каким он не был, да и не мог быть, до 1914 года. Для многих целей, особенно экономических, базовой организационной единицей теперь фактически является земной шар, а прежние структурные единицы, такие как национальные экономики, определяемые политикой территориальных государств, стали тормозом для транснациональной деятельности. <…> Третья трансформация, в некоторых отношениях самая болезненная, — это разрушение старых моделей социальных взаимоотношений, повлекшее за собой разрыв связей между поколениями, то есть между прошлым и настоящим. Это особенно хорошо видно на примере наиболее развитых капиталистических стран, где ценности абсолютного асоциального индивидуализма являются преобладающими как в официальных, так и в неофициальных идеологиях, хотя те, кто их придерживается, зачастую сожалеют об их социальных следствиях. Сходные тенденции, усиленные разрушением традиционных обществ и религий, а также крушением или саморазрушением общества, наблюдались и в странах «реального социализма».

  Эрик Хобсбаум, «Эпоха крайностей. Короткий двадцатый век (1914–1991)»
  •  

Нет, у древнего Рима и у Возрождения был дурной вкус. Они не понимали остроты цинизма. Довольствовались разведенным вином, неторопливо целовались с пышными и добродетельными женщинами, гордились мускулами и храбростью. Они с уважением волочили за собой прожитые века. Они не знали, что такое делать двести километров в час на гоночной машине. Или при помощи автомобилей, аэропланов, электричества, телефонов, радио, лифтов, модных портных и чековой книжки (в пятнадцать минут по чеку вы получаете золота столько, сколько не стоил весь древний Рим) выдавливать из каждой минуты жизни до последней капли все наслаждения.

  А. Н. Толстой, «Гиперболоид инженера Гарина»