Кадмий (пигмент)

(перенаправлено с «Кадмий жёлтый»)

Ка́дмий — сокращённое название нескольких минеральных пигментов, прежде всего, сульфида кадмия (формула CdS), представляющего собой основу для целого спектра устойчивых, практичных и красивых по цвету красок (как художественных, так и малярных). Особенно в живописи слово «кадмий» часто употребляется с каким-либо уточняющим прилагательным, обозначающим цвет, к примеру: кадмий лимонный, жёлтый, оранжевый, красный и т. д. В XIX веке краска на основе сульфида кадмия называлась кадмиевая желть, позднее — кадмиевый жёлтый или просто кадмий.

Кадмиевая желть

В зависимости от примесей и способа получения, кадмиевые пигменты имеют цвет от светло-жёлтого до ярко-красного. При смешивании сульфида кадмия (CdS) с его аналогом селенидом кадмия (CdSe), а также ультрамарином, можно получать самые разнообразные цвета красителей от зелёно-жёлтого до красно-фиолетового. Особенно ценным свойством кадмия жёлтого является устойчивость к ультрафиолетовому излучению, а также люминесцентные свойства. Употребляется он также и в пиротехнике, давая ярко-синюю окраску.

Кадмий в определениях и коротких цитатах

править
  •  

Неповинны вожжённые в кафели
Светлый кадмий, роза, лазурь.[1]

  Сергей Шервинский, «Воочию крошатся день за днем...» (из цикла «Стихи об Армении»), 1920-е
  •  

Не малую роль при производстве кадмиевой желти играет присутствие в растворе примесей других металлов, как, например, цинка. Если последний находится совместно с кадмием в растворе, то при осаждении получается краска мутно-жёлтого тона с белесоватым оттенком.[2]

  — «Техническая энциклопедия», 1927
  •  

Краска эта в готовом виде имеет очень красивый блестящий жёлтый цвет. Она довольно постоянна к слабым щелочам и кислотам, а к сероводороду совершенно не чувствительна; поэтому она смешивается в сухом виде с ультрамарином и дает прекрасную зелёную краску, которая в торговле называется кадмиевой зеленью.[2]

  — «Техническая энциклопедия», 1927
  •  

Благодаря её большой огнеупорности употребляется для живописи по фарфору[2]

  — «Техническая энциклопедия», 1927
  •  

И вдруг подавил он трубочку белую, ― из неё так и выскочила, как червячок, оранжевая краска. Старик повозил ее кисточкой по дощечке и ляп-ляп ― вдруг загорелись, как живые, макушки собора. От удивления, от крайнего восторга у Кольки как разинулся рот, так и не хотел очень долго закрыться. Эта яркая краска, от которой, как живая, стала церковь, эта золотая краска в серебряной трубочке его приковала…[3]

  Сергей Сергеев-Ценский, «Мелкий собственник», 1928
  •  

Колька, всё не сводя с него глаз, уже захватил осторожно серебряную трубочку с золотой краской левой рукою, но, захвативши, он не мог усидеть спокойно. Он вскочил и бросился бежать, и тут же заметил у него в руке свой тюбик кадмия художник, и он тоже вскочил.[3]

  Сергей Сергеев-Ценский, «Мелкий собственник», 1928
  •  

Я вот никогда не смешиваю кадмиев с охрами, не пишу стронциановой <...>, а некоторые это любят делать, а потом удивляются, откуда в их живописи появляются и серость и чернота всего колорита, которых в природе и не найдешь.[4]

  Пётр Кончаловский, О себе, 1920-е
  •  

― Посадите на моей могилке жёлтые цветы. Яростно люблю кадмий.[5]

  Леонид Леонов, «Скутаревский», 1932
  •  

Тех, которые валились, просто перешагивали; кричавших заглушали литавры оркестров; он действительно гремел и оглушал, медный кадмий Скутаревского…[5]

  Леонид Леонов, «Скутаревский», 1932
  •  

Был он брит, руки имел узловатые, как корни карельской березы, и волосы ― цвета светлейшего кадмия.[6]

  Юрий Анненков (Б. Темирязев), «Повесть о пустяках», 1934
  •  

В глиняном горшке добился игры света и тени, округлости, одним кадмием.[7]

  Шапорина, Любовь Васильевна, Дневник, 20 сентября 1934
  •  

...светлая, уже с прибавкой кадмия, зелень древесной листвы, потому что в разгаре стояло лето...[8]

  Леонид Леонов, «Русский лес», 1953
  •  

Во младенчестве мы с упоением размалевывали гравюры немецкого журнала «Гартен ляубе». Лица красили жёлтым кадмием, одежду ― кармином.[9]

  Борис Шергин, «Изящные мастера», 1950-е
  •  

...сернистый кадмий ― жёлтый при комнатной температуре, при нагревании становится буро-красным.[10]

  — Алексей Мищенко, «Химический свет. Сигнальные краски», 1965
  •  

Вскоре после Штромейера другой немецкий химик Г. Керстен нашел новый элемент в силезской цинковой руде и назвал его меллином (от латинского mellinus ― «желтый, как айва», ― из-за цвета осадка, образующегося под действием сероводорода). Но это был уже открытый Штромейером кадмий.[2]

  Владимир Станцо, «Кадмий», 1970
  •  

Сульфид кадмия, CdS был, вероятно, первым соединением элемента №48, которым заинтересовалась промышленность. <...> Цвет ― от светло-жёлтого до оранжево-красного (в зависимости от способа приготовления).[2]

  Владимир Станцо, «Кадмий», 1970
  •  

CdS ― важный минеральный краситель. Раньше его называли кадмиевой желтью.[2]

  Владимир Станцо, «Кадмий», 1970
  •  

...впоследствии «кадмиевая желть» стала шире применяться «в малярном деле». В частности, ею красили пассажирские вагоны, потому что, помимо прочих достоинств, эта краска хорошо противостояла паровозному дыму.[2]

  Владимир Станцо, «Кадмий», 1970
  •  

...в последние годы промышленность все реже использует чистый сульфид кадмия ― он всё-таки дорог. Вытесняют его более дешевые кадмопон и цинко-кадмиевый литопон.[2]

  Владимир Станцо, «Кадмий», 1970
  •  

Кадмопон ― смесь сульфида кадмия и сульфата бария. <...> Цинкокадмиевый литопон содержит еще и сульфид цинка. <...> Цвет литопона ― кремовый или слоновой кости.[2]

  Владимир Станцо, «Кадмий», 1970
  •  

...с помощью сульфида кадмия можно окрасить вещи и вещества в три цвета: оранжевый, зелёный (кадмиевая зелень) и все оттенки жёлтого.[2]

  Владимир Станцо, «Кадмий», 1970
  •  

...красную окраску можно получить с помощью другого соединения элемента № 48 ― его селенида. CdSe используют в качестве художественной краски, кстати, очень ценной. <...> селенид кадмия сделал рубиново-красными звезды московского Кремля.[2]

  Владимир Станцо, «Кадмий», 1970
  •  

Над золотом, как бы прикрывая и оберегая его, висит ровная, прямая горизонтальная полоса чистейшей киновари, а над нею, на бесконечном фоне лимонно-жёлтого, переходящего в светло-зелёный кадмий, и далее ― в берлинскую лазурь...[11]

  Геннадий Алексеев, «Зелёные берега», 1984
  •  

«Лимонный кадмий» цвёл, и здешний, и латинский...[12]

  Белла Ахмадулина, «Июля первый день живописатель цвета...» (из цикла «Хвойная хвороба»), 2002
  •  

...сульфид кадмия – весьма инертное вещество, нерастворимое в воде и устойчивое к высоким температурам. Это, собственно, и определило его роль как распространённого жёлтого, красного или оранжевого пигмента.[13]

  — Максим Абаев, «Кадмий», 2007

Кадмий в научной и научно-популярной литературе

править
 
Кадмий оранжевый
  •  

Из солей кадмия отметим сульфид кадмия CdS, выпадающий в виде жёлтого осадка из <водных> растворов солей кадмия при действии сероводорода <или растворимых сульфидов>. Сульфид кадмия применяется для изготовления жёлтой краски и цветных стёкол.[14]:605

  Николай Глинка, «Общая химия», 1950-е
  •  

Есть такие вещества, которые обладают способностью менять при нагревании свою окраску. <...> Окись ртутикрасного цвета, при нагревании чернеет, сернистый кадмийжёлтый при комнатной температуре, при нагревании становится буро-красным. Можно самому проделать опыты по изменению цвета.[10]

  — Алексей Мищенко, «Химический свет. Сигнальные краски», 1965
  •  

Изготовление «медного рубина» затрудняется непостоянством окраски, оттенок сильно зависит от условий варки. При изготовлении «селенового рубина» трудности создает выгорание самого селена и серы из сернистого кадмия, который также вводится в шихту.[15]

  — Борис Казаков, «Элемент № 79 — золото», 1966
  •  

...красную окраску можно получить с помощью другого соединения элемента № 48 ― его селенида. CdSe используют в качестве художественной краски, кстати, очень ценной. Селенидом кадмия окрашивают рубиновое стекло; и не окись хрома, как в самом рубине, а селенид кадмия сделал рубиново-красными звезды московского Кремля.[2]

  Владимир Станцо, «Кадмий», 1970
  •  

Вот что писали про кадмиевую желть в первой русской «Технической энциклопедии», выпущенной в начале XX века: «Светлые жёлтые тона, начиная с лимонно-жёлтого, получаются из чистых слабокислых и нейтральных растворов сернокислого кадмия, а при осаждении <сульфида кадмия> раствором сернистого натрия получают тона более тёмно-жёлтые. Не малую роль при производстве кадмиевой желти играет присутствие в растворе примесей других металлов, как, например, цинка. Если последний находится совместно с кадмием в растворе, то при осаждении получается краска мутно-жёлтого тона с белесоватым оттенком. <...> Тем или иным способом можно получить кадмиевую желть шести оттенков, начиная от лимонно-желтого до оранжевого… Краска эта в готовом виде имеет очень красивый блестящий жёлтый цвет. Она довольно постоянна к слабым щелочам и кислотам, а к сероводороду совершенно не чувствительна; поэтому она смешивается в сухом виде с ультрамарином и дает прекрасную зелёную краску, которая в торговле называется кадмиевой зеленью. Будучи смешана с олифою, она идет как масляная краска в малярном деле, очень укрывиста, но вследствие большой рыночной цены большей частью идёт в живописи как масляная или акварельная краска, а также и для печатания. Благодаря ее большой огнеупорности употребляется для живописи по фарфору».[2]

  Владимир Станцо, «Кадмий», 1970
  •  

...с помощью сульфида кадмия можно окрасить вещи и вещества в три цвета: оранжевый, зелёный (кадмиевая зелень) и все оттенки жёлтого. А вот пламени сульфид кадмия придаёт совсем иную окраску ― синюю. Это его свойство используют в пиротехнике. <...> с помощью одного лишь соединения элемента № 48 можно получить четыре из семи цветов радуги. Остаются лишь красный, голубой и фиолетовый. К голубому или фиолетовому цвету пламени можно прийти, дополняя свечение сернистого кадмия теми или иными пиротехническими добавками...[2]

  Владимир Станцо, «Кадмий», 1970
  •  

Токсичность разных соединений кадмия может очень сильно отличаться. Например, оксид кадмия – очень ядовит, вдыхание его паров или пыли опасно даже в малых концентрациях. В то же время тысячи художников по всему миру использовали и используют краски жёлтых и красных оттенков, состоящие преимущественно из сульфида кадмия, хотя симптомов острого отравления этим металлом у них обычно не наблюдается, почему?
Во-первых, сульфид кадмия – весьма инертное вещество, нерастворимое в воде и устойчивое к высоким температурам. Это, собственно, и определило его роль как распространённого жёлтого, красного или оранжевого пигмента. Поэтому, просто потрогав руками такой краситель, получить сколь-либо опасную дозу кадмия, скорее всего, не получится. Хотя можно повысить «усвояемость» сульфида кадмия, растерев его в порошок, либо сжигая в костре холсты с осенними пейзажами и находясь при этом с подветренной стороны от костра.[13]

  — Максим Абаев, «Кадмий», 2007

Кадмий в публицистике и документальной литературе

править
  •  

Как сообщает журнал «Пластические массы» (1969, № 4), недавно разработаны рецепты новых красителей, в состав которых входят стойкие и недорогие пигменты <для детских игрушек>: например, сурик жёлтый марки Б, мумия естественная, кадмий оранжевый, литопон. После двухсот часов самых жестких испытаний цвет изделий, окрашенных новыми красителями, не изменился, тогда как органические краски в таких условиях выцветают на 50%.[16]

  — «Стойкие красители» (заметка в рубрике «Новости отовсюду»), 1968
  •  

Сульфид кадмия, CdS был, вероятно, первым соединением элемента №48, которым заинтересовалась промышленность. <...> Цвет ― от светло-желтого до оранжево-красного (в зависимости от способа приготовления). В воде этот сульфид практически не растворяется, к действию растворов щелочей и большинства кислот он тоже устойчив. А получить CdS довольно просто: достаточно пропустить, как это делали Штромейер и Ролов, сероводород через любой раствор, содержащий ионы Cd2+. <...> CdS ― важный минеральный краситель. Раньше его называли кадмиевой желтью.[2]

  Владимир Станцо, «Кадмий», 1970
  •  

...впоследствии «кадмиевая желть» стала шире применяться «в малярном деле». В частности, ею красили пассажирские вагоны, потому что, помимо прочих достоинств, эта краска хорошо противостояла паровозному дыму. Как красящее вещество сульфид кадмия применяли также в текстильном и мыловаренном производствах. Но в последние годы промышленность все реже использует чистый сульфид кадмия ― он всё-таки дорог. Вытесняют его более дешевые кадмопон и цинко-кадмиевый литопон. Реакция получения кадмопона ― классический пример образования двух осадков одновременно, когда в растворе не остается практически ничего, кроме воды. <...> Кадмопон ― смесь сульфида кадмия и сульфата бария. Количественный состав этой смеси зависит от концентрации растворов. Варьировать состав, а следовательно, и оттенок красителя, просто. Цинкокадмиевый литопон содержит еще и сульфид цинка. При изготовлении этого красителя в осадок выпадают одновременно три соли. Цвет литопона ― кремовый или слоновой кости.[2]

  Владимир Станцо, «Кадмий», 1970
  •  

...красную окраску можно получить с помощью другого соединения элемента № 48 ― его селенида. CdSe используют в качестве художественной краски, кстати, очень ценной. Селенидом кадмия окрашивают рубиновое стекло; и не окись хрома, как в самом рубине, а селенид кадмия сделал рубиново-красными звезды московского Кремля.[2]

  Владимир Станцо, «Кадмий», 1970

Кадмий в мемуарах, письмах и дневниковой прозе

править
  •  

На вопрос мой о палитре Василий Иванович отвечал: «Я употребляю обыкновенно охры, кобальт, ультрамарин, сиену натуральную и жжёную, оксид-руж, кадмий тёмный и оранжевый, краплаки, изумрудную зелень и индейскую желтую. Тело пишу только охрами, краплаком и кобальтом. Изумрудную зелень употребляю только в драпировки ― никогда в тело».[17]

  Максимилиан Волошин, «Суриков», 1916
  •  

Цвета этюда менялись, сгущались и слабели. Зелень выбросила из себя все жёлтое содержание, она осинилась; красное бросалось то в огненное, то кровавилось пурпуром, то вбирало в себя кадмии до оранжевых, ― это теснило жёлтую ленту, она задыхалась за неимением выхода к самой себе и становилась розовой…[18]

  Кузьма Петров-Водкин, «Моя повесть» (Часть 2. Пространство Эвклида. Глава 22. Везувий), 1932
  •  

Я смотрю на его <Василия> летние этюды и рисунки и последний натюрморт с глиняным горшком <...>: разница огромная, сдвиг. Смотрит и видит то, что прежде не видел, чувствует пространство и уже, до известной степени, владеет краской. С большой осторожностью смешивает краски и не любит этого делать. В глиняном горшке добился игры света и тени, округлости, одним кадмием.[7]

  Шапорина, Любовь Васильевна, Дневник, 20 сентября 1934
  •  

Бумага кончается. С красками плохо. Вот наш драгоценный кобальт совсем на исходе. Оранжевый кадмий уже давно кончился, да и многое другое почти иссякло.[19]

  Николай Рерих, Листы дневника, 1944 г.
  •  

Целы ли книги в Риге? Не у кого спросить о них. Краски порошковые: кобальт, оранжевый кадмий, красный кадмий. <...> Краски мы употребляем лишь порошковые (кобальт, оранжевый кадмий).[19]

  Николай Рерих, Листы дневника, 1945 г.
  •  

Мало уметь рисовать и иметь набор отличных красок, великолепный, загрунтованный приходящим к вам мастером холст. Не зная живописных материалов, не понимая их «нутра» и не умея с ними должным образом обращаться, невозможно создать хорошее живописное произведение. Я вот никогда не смешиваю кадмиев с охрами, не пишу стронциановой, не люблю сажу, не примешиваю к краскам масла, а некоторые это любят делать, а потом удивляются, откуда в их живописи появляются и серость и чернота всего колорита, которых в природе и не найдешь.[4]

  Пётр Кончаловский, О себе, 1950-е

Кадмий в беллетристике и художественной прозе

править
 
Кадмий красный
  •  

И вдруг подавил он трубочку белую, ― из неё так и выскочила, как червячок, оранжевая краска. Старик повозил ее кисточкой по дощечке и ляп-ляп ― вдруг загорелись, как живые, макушки собора. От удивления, от крайнего восторга у Кольки как разинулся рот, так и не хотел очень долго закрыться. Эта яркая краска, от которой, как живая, стала церковь, эта золотая краска в серебряной трубочке его приковала… Тут же, около ящичка с другими красками, была на землю брошена эта трубочка. И вот Колька присел на корточки так, что прочный большой палец его правой ноги пришелся как раз к этой трубочке, и он, не сводя глаз своих с незлых чёрных глаз художника, занятого своим этюдом, начал осторожно двигать этим пальцем, чтобы подтянуть трубочку под ступню. Все не закрывая рта, как причарованный, глядел он на художника, и, заметив его взгляд, самодовольно говорил старик:
― Да-с… Вот так-то, брат Колька… Называется это ― жи-во-пись… Живопись называется… От тебя же я все-таки смиренно жду, что ты мне такое велемудрое расскажешь…
― На кой? ― хрипло выдавил из себя Колька, чувствуя уже трубочку под ногою.
― Как «на кой»?.. В поученье! ― балагурил художник. А Колька, все не сводя с него глаз, уже захватил осторожно серебряную трубочку с золотой краской левой рукою, но, захвативши, он не мог усидеть спокойно. Он вскочил и бросился бежать, и тут же заметил у него в руке свой тюбик кадмия художник, и он тоже вскочил.
― Ку-да-а?.. Куда взял?.. Ты-ы!..[3]

  Сергей Сергеев-Ценский, «Мелкий собственник», 1928
  •  

― Посадите на моей могилке желтые цветы. Яростно люблю кадмий.
Реплика означает выздоровление; Черимов терпеливо прислушивается к стариковской воркотне. Выздоравливающие болтливы, как дети.
― Вы еще порядком побузите на этом свете, Сергей Андреич.[5]

  Леонид Леонов, «Скутаревский», 1932
  •  

Там, за голыми сучьями тополей, падая с зенитной высоты, наступала ночь, и только где-то вдали, на закраинах горизонта, еще желтела смутная полоска неба, жёлтая ― как жёлт по осени тугой гусиный жирок. То был любимый его цвет, кадмий; он напоминал ему о природе, о гусиных перелетах, об охотах, на которые езживал в молодости, о сугробистых перелесках с можжевелиной на опушке, о том жадном, головокружительном волненье, с каким смотрит горожанин на незатоптанные одуванчиковые полянки.[5]

  Леонид Леонов, «Скутаревский», 1932
  •  

Оно уже скрылось, но все еще длилось воспаление неба; сумерки были ― точно осыпался огненный цветок; и на всем ― на листве ближнего дерева и на одинокой кровле за ним, на облачках и даже в самом воздухе ― еще тлели пламенные его лепестки. Федор молчал, он ничего не мог прибавить к этому, уже сказанному.
― Что это? ― спросил брат, ткнув свечкой в направлении холста.
― Это?.. закат. ― И смутился.
― Нет, я не о том. Краска какая?
― Это кадмий.
― Хм, не узнаю кадмия, ― грубовато отрезал Сергей Андреич. ― С чем ты его мешал?
― Может быть, со старостью моей? ― тихо спросил Фёдор.[5]

  Леонид Леонов, «Скутаревский», 1932
  •  

Старый Вейялайнен, глава семейства и основатель торгового дома «Вейялайнен и Сыновья», прикусив трубку, дремал у дверей, под вывеской: «Торговля всеми товарами». Был он брит, руки имел узловатые, как корни карельской березы, и волосы ― цвета светлейшего кадмия.[6]

  Юрий Анненков (Б. Темирязев), «Повесть о пустяках», 1934
  •  

На самом ближнем плане ещё различались массивные, грубые тона материалов, из каких слагается пейзаж современных городов: лиловатые в тени, почти неразбавленные краплаки старого, обжитого бетона, ― либо светлая, уже с прибавкой кадмия, зелень древесной листвы, потому что в разгаре стояло лето, ― либо розоватая от расстояния сиена кирпичной кладки на коммунальных новостройках, ступенчато пробивающихся сквозь старинные городские кварталы...[8]

  Леонид Леонов, «Русский лес», 1953
  •  

Меня и Витю сблизила любовь к рисованию. Во младенчестве мы с упоением размалевывали гравюры немецкого журнала «Гартен ляубе». Лица красили жёлтым кадмием, одежду ― кармином. Потом начали переводить на сахарную бумагу сытинские лубки, полюбили рисовать «виды».[9]

  Борис Шергин, «Изящные мастера», 1950-е
  •  

Нет, нет! Это не дневной свет, не лампы дневного света, которые освещают подземный вестибюль метро. Здесь краски… Что? Вы слышали? Даже видели, как стена и платье светятся красками в темноте? Но это вовсе не то. Стена, стул, платье… если к их окраске подмешать соли кадмия и цинка и облучить ультрафиолетовыми лучами, станут светиться. Это люминесценция.[20]

  Владимир Брагин, «В стране дремучих трав», 1962
  •  

На мосту останавливаюсь и долго любуюсь закатом. Он необычен. Его композиция и его колорит кажутся тщательно продуманными. Он выглядит, как картина, как работа крупного мастера. У горизонта, на спокойном, глубоком, благородном пурпуре сияет несколько слитков раскаленного, пышущего жаром золота. Над золотом, как бы прикрывая и оберегая его, висит ровная, прямая горизонтальная полоса чистейшей киновари, а над нею, на бесконечном фоне лимонно-жёлтого, переходящего в светло-зелёный кадмий, и далее ― в берлинскую лазурь, и еще дальше ― в ультрамарин, располагаются аккуратно расставленные на одинаковом расстоянии друг от друга небольшие лиловые, чуть подрумяненные снизу облачка. «Не хватает только рамы, ― думаю я, ― большой, тяжелой, позолоченной старинной рамы в стиле рококо. И пусть он всегда висит над заливом, этот шедевр».[11]

  Геннадий Алексеев, «Зелёные берега», 1984
  •  

Как в технике сграффито, образы поэмы обведены черной каймою. Жил мальчик В простой крестьянской семье. Желтоволосый С голубыми глазами, ― эта непритязательная строчка загорается бирюзой и золотым кадмием на чёрном фоне («черный, черный, черный»), как горят на черном чистые цвета мастеров Палеха и Мстеры.[21]

  Андрей Вознесенский, «На виртуальном ветру», 1998

Кадмий в стихах

править
 
Кадмий тёмный
  •  

Их живые силы оставили,
Здесь безмолвие, бровь не хмурь.
Неповинны в ожжённые в кафели
Светлый кадмий, роза, лазурь.[1]

  Сергей Шервинский, «Воочию крошатся день за днем...» (из цикла «Стихи об Армении»), 1920-е
  •  

Собаке подошёл цвет «охры золотистой»,
«тиоиндиго» цвет, разбавленный, ― коту.
«Лимонный кадмий» цвёл, и здешний, и латинский.
Зной приторный ― свеже́й, когда кислит во рту.[12]

  Белла Ахмадулина, «Июля первый день живописатель цвета...» (из цикла «Хвойная хвороба»), 2002

Источники

править
  1. 1 2 С. Шервинский. Стихотворения. Воспоминания. — М.: Водолей, 1999 г.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 В. В. Станцо. Кадмий. — М.: «Химия и жизнь», № 9, 1970 г.
  3. 1 2 3 Сергеев-Ценский С.Н. Собрание сочинений. В 12 томах. Том 3. — М.: «Правда», 1967 г.
  4. 1 2 Владислав Цукерман, Все краски мира. — М.: «Химия и жизнь», № 6, 1970 год
  5. 1 2 3 4 5 Леонов Л.М., Собрание сочинений в 10-ти томах. Том 5. - М.: «Художественная литература», 1983 г.
  6. 1 2 Анненков Ю. П. «Повесть о пустяках». — М: Изд-во Ивана Лимбаха, 2001 г.
  7. 1 2 Л. В. Шапорина в сборнике: «Россия в мемуарах». Том первый. 1898-1945 гг.. — М.: Новое литературное обозрение, 2017 г.
  8. 1 2 Леонов Л.М., «Русский лес». — М.: Советский писатель, 1970 г.
  9. 1 2 Борис Шергин. Повести и рассказы. — Л.: Лениздат, 1987 г.
  10. 1 2 А. Мищенко. Химический свет. Сигнальные краски. — М.: «Химия и жизнь», № 6, 1965 г.
  11. 1 2 Геннадий Алексеев, «Зелёные берега». — Л.: 1990 г.
  12. 1 2 Белла Ахмадулина. Избранное: Стихотворения, поэмы, эссе, переводы. — Екатеринбург: У-Фактория (ИПП Урал рабочий), 2006 г. — 633 с.
  13. 1 2 Максим Абаев. Кадмий. — М.: «Наука и жизнь», № 7, 2007 г.
  14. Н. Л. Глинка. Общая химия: Учебное пособие для вузов (под. ред. В.А.Рабиновича, издание 16-е, исправленное и дополненное). ― Ленинград: Химия, 1973 г. ― 720 стр.
  15. Б. Казаков. Элемент № 79 — золото. ― М.: «Химия и жизнь», № 6, 1966 г.
  16. Новости отовсюду (редакционная колонка). Технологи, внимание! — М.: «Химия и жизнь», № 6, 1968 год
  17. М. Волошин. «Суриков». — Ленинград, Художник РСФСР, 1985 г.
  18. Петров-Водкин К.С., «Хлыновск. Пространство Эвклида. Самаркандия». — М: «Искусство», 1970 г.
  19. 1 2 Николай Рерих. Листы дневника. В трёх томах. Том 3. — М.: Международный Центр Рерихов, 1996 г.
  20. В.Брагин. «В стране дремучих трав.». — М.: Детская литература, 2004 г.
  21. Андрей Вознесенский. «На виртуальном ветру». — М.: Вагриус, 1998 г.

См. также

править