Израиль

государство на Ближнем Востоке

Изра́иль, полное официальное название — Государство Израиль (ивр. מדינת ישראל‎, араб. دولة اسرائيل‎‎) — государство на юго-западе Азии, у восточного побережья Средиземного моря.

14 мая 1948 года.
Давид Бен-Гурион провозглашает независимость Израиля

На протяжении последних трёх тысячелетий слово «Израиль» обозначало как Землю Израиля (ивр. אֶרֶץ יִשְׂרָאֵל‎, Э́рец-Исраэ́ль), так и весь еврейский народ. Источником этого названия служит Книга Бытия, где праотец Иаков после борьбы с Богом получает имя Израиль: И сказал: как имя твоё? Он сказал: Иаков. И сказал [ему]: отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль, ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь. (Быт. 32:27—28). Толкователи расходятся в определении значения этого слова. По одной версии, это имя происходит от глагола сара (управлять, быть сильным, иметь власть, данную свыше), таким образом образуя слово, означающее «Имеющий власть над силами». Другие возможные значения — «Принц Божий» или «Борьба/сражение Бога». Впоследствии еврейский народ, произошедший от Иакова, стал называться «Дети Израиля», «Народ Израиля» или «израильтяне».

Израиль в афоризмах и кратких высказыванияхПравить

  •  

Вся земля Израиля — наша.

 

All of the land of Israel is ours.

  Ицхак Шамир
  •  

Если Израилю суждено выстоять, это произойдет только благодаря их собственным усилиям.

  Эрик Хоффер
  •  

Израиль — это не нация, не государство, не раса, но он есть молитва

  Ойген Розеншток-Хюсси
  •  

Мир для нас означает уничтожение Израиля.

  Ясир Арафат

Израиль в исторической литературе и публицистикеПравить

  •  

Покаяние государя есть искренний обет блюсти правду в судах, любить народ, не употреблять насилия, оказывать милость и виновным… Тогда Бог восставит нам тебя, государя, яко древле Моисея, Иисуса и других, освободивших Израиля, да и новый Израиль, земля Русская, освободится тобою от нечестивого Ахмата, нового фараона: Ангелы снидут с небес в помощь твою; Господь пошлет тебе от Сиона жезл силы и одолееши врагов, и смятутся, и погибнут. Тако глаголет Господь...[1]

  Николай Карамзин, «История государства Российского» (том шестой), 1820
  •  

Но ведь самая история евреев есть сплошное ритуальное преступление ― и с христианской, и с еврейской точки зрения. За убийство ли Мессии, посланного Богом, или за убийство длинного ряда пророков, обличавших Израиль, ― но это племя считается по суду Божию в вечной ссылке из своей родины. Как все тяжко уголовные ссыльные, евреи не пользуются хорошей славой в местах изгнания. Преступную репутацию свою они поддерживают, как наши «чалдоны» в Сибири, систематическим паразитизмом, желанием жить непременно на чужой счет.[2]

  Михаил Меньшиков, «Еврейские претензии» (эссе), 10 сентября 1913
  •  

– Вячеслав Михайлович, у меня есть одна неясность…
– Только одна? У меня больше.
– О создании государства Израиль. Американцы были против…
– Кроме нас, все были против. Кроме меня и Сталина. Меня некоторые спрашивали: почему пошли на это? Мы – сторонники интернациональной свободы, почему мы должны быть против, когда, собственно говоря, отказать – значит повести какую-то враждебную политику в национальном вопросе. В свое время, правда, большевики были и остались против сионизма. И даже против Бунда, хотя тот социалистической считался организацией. Но одно дело быть против сионизма – это осталось неизменным в политике, против буржуазного направления, а другое дело – против народа еврейского. Мы, правда, предложили два варианта на выбор: либо создать арабско-израильское объединение, поскольку живут та и другая нации вместе, мы поддерживали такой вариант, если об этом будет договоренность. Если нет договоренности, тогда отдельное израильское государство. Но оставались на позициях антисионистских.
– Но ведь вы не могли не понимать, что оно будет буржуазным.
– Господи!
– Почему не сделали его социалистическим?
– А почему? Ну-у-у! Тогда нам надо было воевать с Англией. И с Америкой… Вы скажите, а почему мы в Финляндии не сделали – это более простое дело. Я считаю, правильно поступили. Можно перейти определенный рубеж, и мы ввязывались бы в совершенно новую авантюру. В авантюру. Мы сами уступили Австрию.
А евреи, они давно боролись за свое государство, под сионистским флагом, и мы, конечно, были против. Но если народу отказать в этом, значит, мы их давим.
Теперь это в нехорошее дело вылилось, но, господи, боже мой!.. А то, что есть американский империализм – хорошее дело? — 04.10.1972[3]

  Вячеслав Михайлович Молотов
  •  

В Израиле, например, вы можете почувствовать присутствие Авраама, Исаака и Иакова — они ­по-прежнему живы. А если присмотритесь повнимательнее, то обнаружите, что они определяют израильскую политику.

  Меир Шалев, 1990
  •  

Я получал прекрасные и щедрые предложения приезжать и писать в других странах, там мне предлагали полный уют и покой — в Англии, Швейцарии, Германии, Италии, США. Но я не могу нигде, кроме Израиля, ­хотя это бурная и неспокойная страна.

  Меир Шалев, 1990-е
  •  

Палестинцы хотят государство, но взамен они должны предложить мир. Что они хотят сделать в ООН — это получить государственность, не давая Израилю мира, или мира и безопасности.

 

The Palestinians want a state, but they have to give peace in return. What they're trying to do in the United Nations is to get a state without giving Israel peace or giving Israel peace and security.

  Биньямин Нетаньяху, 2010-е
  •  

Насчет возвращения в Израиль. Где же еще быть еврею? Мы начинали там с Авраамом, Исааком и Иаковом. Ничего хорошего. Первый раз мы вернулись с Моисеем и немного таки там пожили — пока нас не вышвырнули вавилоняне. Потом нас привел Зоровавель, но Тит сжег Храм, и римляне заставили нас снова уйти. Две тысячи лет странствий по миру дали нам всего-навсего Спинозу, Маркса и Эйнштейна, Фрейда и Шагала, и мы сказали: достаточно так достаточно, обратно в Израиль.

  Уильям Тенн, «Непристойные предложения», 2000-е
  •  

<Израиль> был создан для возрастания напряжения и навязывания политики США и Великобритании и никогда не сможет установить мир и спокойствие в регионе. Сионистский режим находится на грани исчезновения, и борьба палестинского народа с каждым днем приближается к своей цели.[4]

  Махмуд Ахмадинежад, 2006
  •  

Израиль возник и существует во многом благодаря русским и польским евреям. Поэтому большая часть культуры Израиля — это песни, которые пели те самые русские и польские евреи на идише, польском и русском. Связь Израиля и России очень сильная. Это факт. Так что в моей музыке много русского.[5]

  Авишай Коэн, 2011
  •  

Множество людей, поддержавших меня в вопросе о пограничной ограде в США, знают о подобных мерах в Израиле и об их эффективности.

 

A number of people who have supported me on the border fence in the U.S. have observed the fences in Israel and their effectiveness.

  Дункан Хантер, 2010-е

Израиль в философской эссеистикеПравить

  •  

Все эмиграции, отрезанные от живой среды, к которой принадлежали, закрывают глаза, чтоб не видеть горьких истин, и вживаются больше в фантастический, замкнутый круг, состоящий из косных воспоминаний и несбыточных надежд. Если прибавим к тому отчуждение от не эмигрантов, что-то озлобленное, подозревающее, исключительное, ревнивое, то новый, упрямый Израиль будет совершенно понятен. Эмигранты 1849 не верили еще в продолжительность победы своих врагов, хмель недавних успехов еще не проходил у них, песни ликующего народа и его рукоплескания еще раздавались в их ушах. Они твердо верили, что их поражение ― минутная неудача, и не перекладывали платья из чемодана в комод.[6]

  Александр Герцен, «Былое и думы» (часть пятая «Париж-Италия-Париж»), 1866
  •  

Жил он одною семьей и имел одного отца ― господа бога Иегову, Отца Всемогущего, Награждающего праведных и Карающего непокорных. Жил Израиль праведно и господь Иегова его хранил, питал и ограждал от иноплеменных. Отпадал Израиль от господа своими нечестивыми делами и господь его оставлял: тогда наступал мор, голод, нашествие иноплеменных и междоусобные брани. Тогда вновь Израиль вспоминал своего всемилостивого и бесконечно любвеобильного отца, господа Иегову, каялся, приносил жертвы, становился на путь истины, и господь его прощал. Прощал и возвращал все блага мира. Но Израиль, как и всякий человек, был легкомыслен и, получив дары земные, забывал о небесном и Своем Грозном Судии. Тогда вновь нападали на Израиля тяжкие испытания, более же всего нашествие иноплеменных. <...> Забыл и Израиль о своем царе царствующих и господе господствующих и захотел избрать себе царя из своей среды, подобно другим народам. И пришли старейшины израильские к Самуилу и сказали ему: вот ты состарился, а сыновья твои не ходят по путям твоим. Поставь же над нами царя, который, подобно тому, как это водится у других народов, судил бы нас, правил нами и вел наши войны.[7]

  Павел Ковалевский, «Навуходоносор, царь Вавилонский», 1900-е
  •  

Но вот все ушли. Пустая вода, бассейн. Старик еврей, как Моисей, как Авраам, подходит последний к неглубокому ящику с водою; и вдруг, прилепив к краям ящика восковые свечи, ― зажигает их все!! Это «скупой рыцарь» юдаизма перед своими «богатствами»… Да, для всех это гадко, стыдно, «нельзя этого произнести вслух»: но ведь «я строил микву и знаю, чтo и зачем; этим будет жить весь израиль, и вечно, если этого не оставит: и я зажигаю священный огонь здесь, потому что нигде как здесь не напоен воздух так телами израиля, и все они (они) вдохнули этого воздуха, вдохнули и проглотили его, и теперь он ароматическою и зрительною струею бежит в жилах каждого (-ой) и рождает образы и желания, которыми, едиными и объединяющими, волнуется весь израиль». «Зажженные восковые свечи» ― это перевод на наш язык, на наш обряд того, что закон и вера говорят израилю: «миква свята».

  Василий Розанов, «Уединенное», 1911
  •  

«Стыдная рана, pudedum vulnus», говорит кто-то из древних посвященных о ране оскопившагося бога Аттиса. И рана разреза ― обрезания ― между двумя Заветами ― тоже «стыдная». Тут мистериально половое «не-тронь-меня» всего Израиля; огненная точка плоти ― «крайняя плоть» ― крайний стыд и страх. Вот почему так трудно говорить об этом: «язык прилипает к гортани». Страшно подымать этот Божий покров с лица Израиля.[8]

  Дмитрий Мережковский, «Который же из Вас? Иудаизм и христианство», 1928

Израиль в мемуарах и художественной прозеПравить

  •  

Вечер приближается, весь в цветах, и эти белые, словно благоухающим снегом обсыпанные деревья приветствуют его своим ароматом. Опьяняющий запах цветов льётся из-за высоких тёмно-зелёных кактусов, которыми окружены фруктовые сады.
Четверть часа такой доро́ги, и мы выезжаем из садов Яффы. И передо мной изумрудной зеленью сверкнули долины Иудеи.
Святая земля![9]

  Влас Дорошевич, из эссе «Святая земля», 1900
  •  

— На заре этой истории мы встречаемся с призванием варягов. Факт замечательный. Вы скажете мне, что это басня, а не факт. Я знаю. Конечно, на самом-то деле оно произошло не так: вероятно, варяжские викинги просто-напросто захватили когда-то власть силой, и потом смутное воспоминание об этом событии превратилось в легенду. Но ведь легенда есть плод народного творчества, и в ней сказывается народная душа. Поэтому, если за «призвание варягов» русский народ не ответствен, то за легенду о призвании варягов он отвечает. Та идея, которая лежит в основе этой легенды, была, очевидно, вполне приемлема, совершенно естественна для русского народного самосознания, иначе легенда не сохранила бы этой идеи. А в чем эта идея? Что собрались вожди русской земли и решили поставить над собой вождя из-за границы. Не кто-нибудь, не простое мужичьё, а воеводы собрались, и не нашлось у них достаточно самолюбия, чтобы додуматься до другого выхода из положения. Очевидно, народу, который создал эту легенду, который так объяснял себе факт воцарения чужеземцев, это казалось естественным: очевидно, его не шокировала мысль о том. что предки его сами управлять не могли и что единственным средством завести порядок было выписать начальника из-за границы. Чтобы понять всю соль этой басни, сравните ее с еврейской легендой о том, что произошло на заре еврейской истории. На заре еврейской истории Израиль уходит из-под власти чужеземного царя и пускается через пустыню — завоевывает себе обетованную отчизну. Вам не кажется, что в этих двух легендах — две народные психологии?[10]

  Владимир Жаботинский, «Обмен комплиментов», 1911
  •  

Мое место возле парашки, и спать очень трудно. Измученный, подхожу к дверной решетке покурить, и пока курю, старик надзиратель тихонько говорит мне о том, что русский народ теперь, как Израиль, вышел из Египта, и в Палестину придут разве только дети наши, нам уж не видеть Палестины. Из окна видна стена, освещенная костром сторожка, за стеной темные деревья митрополичьего сада. Сторож сторожа спрашивает: скоро ли рассвет?[11]

  Михаил Пришвин, «Дневники», 1918

Израиль в поэзииПравить

 
Израиль
  •  

Когда, Разсеявый Адамлевы сыны,
Всевышний разделял все племена земныя;
Поставил рубежи и власти Он святыя,
Дал в стражу и число им ангелов чины;
И бысть Господня часть, Иаковлево племя;
Израиль ― дом и град, наследие Творца,
Удел земный небес, благословенно семя,
На коем почивал свет Божия лица.[12]

  Алексей Мерзляков, «Песнь Моисея», 1815
  •  

Израиль, ты опять гоним.
Но что людская воля злая,
Когда тебя в грозе Синая
Вновь вопрошает Элогим?[13]

  Елизавета Кузьмина-Караваева, «Звезда Давида», 7 июня 1942
  •  

Ликуй, Израиль, мы тебя узнали
в предстательстве ангеловидных звезд!
Мхом поросли бумажные скрижали,
разменянные на Сыновий Крест.

  Александр Миронов, «Над ветхим заветом» (Гражданский цикл), 1974
  •  

Подполковник сидит в самолёте.
Бьёт в бетон реактивная пыль.
Он сейчас в боевом развороте
улетит в Израиль.
Что мы знаем о смелом пилоте,
пионере космических трасс?
Он служил на космическом флоте,
а теперь улетает от нас.
Вы, наверное, лучше соврёте,
только это не сказка, а быль ―
то, что он в боевом самолёте
улетел в Израиль!
И теперь он живет в Израиле,
где капиталистический строй.
Вы его никогда не любили,
а он был ― межпланетный герой.[14]

  Александр Ерёменко, «Подполковник сидит в самолете...», 1991
  •  

Тут возникает новое лицо,
И тоже лет двенадцати. Прелестна
Какой-то ранней прелестью восточной,
И это знает. Не сказав ни слова
Приятелям и завладев собакой,
Ей что-то шепчет. Гладит. Голоногой
Соперница опасна. Раздается
С раскрытого окна на этаже
Четвёртом полупьяный, но беззлобный
Привет: «Жиды, пора вам в Израиль».[15]

  Семён Липкин, «Основа», 1995

ПримечанияПравить

  1. Н. М. Карамзин. «История государства Российского»: Том 6. — СПб.: Тип. Н.Греча, 1816—1829 гг.
  2. Меньшиков М.О. Письма к русской нации. Составление, вступ. статья и примеч. М. Б. Смолина. — 3-е изд.- М.: Изд-во журнала «Москва», 2002 г.- 560 с.- (Пути русского имперского сознания).
  3. Феликс Чуев Сто сорок бесед с Молотовым. Из дневника Ф. Чуева. — Букинистическое издание. — М.: Терра, 1991. — 624 с. — ISBN 5-85255-042-6
  4. РИА Новости. Ахмадинежад: Израиль «находится на грани исчезновения»
  5. Русский Репортёр: Джаз всем телом
  6. А.И. Герцен, «Былое и думы» (часть пятая). Вольная русская типография и журнал «Колокол» (1866)
  7. П. И. Ковалевский, Психиатрические эскизы и истории: В 2 томах. - М.: Терра, 1995 г. Том 1
  8. Д. С. Мережковский. Который же из Вас? Иудаизм и христианство. — Париж: «Новый корабль», № 4, 1928 г.
  9. Дорошевич В. М. В земле обетованной. — М.: Товарищество И. Д. Сытина, 1900
  10. Жаботинский В. «Пятеро». — Нью-Йорк. Изд-во Жаботинского, 1957 г.
  11. М.М.Пришвин. Дневники. 1918-1919. — М.: Московский рабочий, 1994 г.
  12. А. Ф. Мерзляков. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Второе издание. — Л.: Советский писатель, 1958 г.
  13. Е. Ю. Кузьмина-Караваева, Равнина русская. — СПб.: Искусство-СПб., 2001 г.
  14. А. Еременко. «Матрос котенка не обидит». Собрание сочинений. — М.: Фаланстер, 2013 г.
  15. С. Липкин. «Воля». — М.: ОГИ, 2003 г.

СсылкиПравить

См. такжеПравить